— Эй, солдатик! – оборвал мечты Виктора чей-то голос впереди.
— Залазь к нам! Пообедаем вместе, вином угостим!
Слепцов поднял голову и увидел перед собой в одном из товарных вагонов четверых азербайджанцев.
Они расплылись в улыбке, ожидая реакции Виктора на их приглашение. Один в подтверждение своих слов поднял над головой бутылку. Вино заискрилось в лучах солнца. Солдат, ничего не ответив, взглянул на часы и… махнул рукой.
«Ладно, мечты подождут, а дембель неизбежен…»
Первый стакан золотистого вина Виктор осушил залпом. К тому же мучила жажда. Азербайджанцы почему-то не пили. Лишь наседали на еду. Они весело лепетали что-то на своем языке, то и дело похлопывая солдата по плечу.
Виктор улыбался в ответ, изредка поглядывая через открытую дверь вагона на платформу: не идет ли кто из сослуживцев или командиров – как-никак, а воинская часть-то его совсем рядом.
…Догадывался ли рядовой Виктор Слепцов, принимая угощение
от «добрых» азербайджанцев, о том, что ему уготовила судьба? Вряд ли. Да и в самом страшном сне он даже предположить не мог, что его такой, казалось, близкий дембель затянется на целых 8 лет. Да еще каких!..
БЕЗВРЕМЕНЬЕ
…Через некоторое время Виктор заснул. Сколько спал – не помнит. Но проснулся уже в закрытом, бегущем по рельсам вагоне. Рядом –
все те же азербайджанцы. Они все так же мило улыбались. Сказали,
что не стали будить, так как не хотели тревожить сладкий сон служивого. Слепцов почуял неладное, но было уже поздно.
Сняли его с поезда только в Чечне, в Гудермесе. Один из азербайджанцев долго
о чем-то разговаривал с вооруженными чеченцами, которые охраняли станцию. В конце концов солдата передали последним, объяснив ему, что те свяжутся с комендантом гарнизона и его отправят обратно в часть. Но вскоре прямо
к злополучному вагону подъехала белая «Нива» с двумя нохчами (нохчи – в переводе с чеченского - чеченцы).
Виктору завязали глаза и связали руки, посадили в машину и увезли в горы. Так в августе 1991 года двадцатилетний русский парень Виктор Слепцов превратился в кавказского пленника. А точнее сказать, раба.
…В том месте, куда его привезли, не было никаких поселений. Лишь небольшая кошара. Поначалу он жил в маленьком вагончике. Чабанил, выполнял различную тяжелую работу. Вооруженные автоматами чеченцы-охранники – молодые парни – измывались над пленником как могли, насколько
позволяла фантазия. Били его часто, за малейшую оплошность, да и просто так, ради забавы. Ежедневный рацион - молоко и хлеб. Лишь по большим праздникам подкидывали баранью косточку. На работы выводили на цепи с
железным ошейником, в кандалах.
Ночью пристегивали наручниками к кровати… В первый день плена Виктор
попытался было понять, что же происходит. Но его сразу осадили прикладом автомата: «Твое дело – работать, а не задавать вопросы! А будешь плохо работать – убьем!» С тех пор он лишь отвечал на вопросы.
Через несколько дней чеченцы сказали ему, что отправили в Ивановскую область письмо (сами узнали новый адрес семьи), в котором, по их словам, потребовали выкуп. В противном случае мать с отцом старшего сына никогда не увидят.
…Ложился Виктор далеко за полночь. Вставал с восходом солнца. Вскоре для него наступило безвременье. Он потерял счет дням, месяцам. Ориентироваться
мог только по погоде, но она на Кавказе обманчивая. Ночь, утро, день, вечер… Все, казалось, смешалось в его сознании. Через какое-то время на смену одним охранникам приходили другие. Но никто из них никогда не отличался более мягким отношением к пленному. Слепцов не мог даже спросить, какой на дворе
год, не говоря уже о простом общении, в котором так нуждается любой человек. Охранники (обычно 2 - 3 человека) редко «баловались» алкоголем. Опять же лишь на свои праздники. И тогда для Слепцова тоже наступал праздник. Не только потому, что он мог полакомиться кусочком мяса.
Главное, потому, что подвыпившие чеченцы иногда начинали за водить с ним разговор за жизнь.
Виктору это казалось настоящим счастьем. Поговорить с кем-то, а не с самим собой!.. Правда, порой это счастье оборачивалось для пленника, мягко говоря, не очень приятными эпизодами. Самое безобидное, что могли сотворить
пьяные «сторожа», пострелять под ноги из автомата…
РУССКАЯ РУЛЕТКА
Шли годы. Виктор сбился со счёта, сколько раз он менял «места жительства», «рабочую специальность. Слепцов потерял всякую надежду на своё освобождение. Глаза постоянно были влажными, но плакать он уже не мог. Не было ни слез, ни сил… Виктор и не подозревал, что совсем скоро его плен превратится в сущий ад. Плен, который и без того напоминал чистилище.
В ноябре 1994 года начался чеченский конфликт. Охранников-боевиков Мусу, Ильяса и Алхазора он запомнит на всю свою оставшуюся жизнь. С первых дней ввода федеральных войск в Чеченскую Республику не проходило и дня, чтобы его не избивали. Причём сила ударов и уровень злости чеченцев напрямую зависели от положения дел на фронте, от успеха той или иной стороны в определённой боевой операции. Бывшему “рядовому Советской Армии” доставалось сполна. «Твои братья пришли убивать наших родных!» –
оскалились нохчи, оставляя следы ударов на теле пленника.
Виктора стали каждое утро увозить на работы на нефтеперерабатывающие заводы. Уже там, на расстоянии 100 - 200 метров, он то и дело мог разглядеть молодых русских парней в неизвестной ему военной форме – камуфляже. Это
были первые пленные российские солдаты…
Он видел, как с ними обращались местные охранники. Их били изо всех сил, а чуть что – тут же в упор расстреливали. На глазах Виктора боевики убили
нескольких. Один из охранников как-то с усмешкой сказал Слепцову: «Теперь у нас рабочих мулов – хоть отбавляй! Даже отбирать приходится. Так что между вами теперь своего рода конкуренция. Кто лучше работает – тот живым останется».
Однажды, когда Виктора везли «домой» с работы, далеко в небе показались военные самолеты. Вскоре донеслось и несколько глухих раскатов грома. Слепцова избили прямо в машине…
«Распорядок дня» ужесточился. Зимой, когда ему приходилось за-
ниматься топкой завода, Виктор порой не спал по двое-трое суток. Оставался работать на заводе. Если удавалось поспать часок-другой – верх блаженства. Его стали все чаще забирать на «пиявку» – воровать из нефтепровода нефть.
Вскоре он уже по запаху и цвету научился определять «черное золото». Откуда течет? Какая по составу? Без проблем.
Судьба занесла его как-то раз в Ведено на базу Шамиля Басаева. Видел он в горах и нескончаемые потоки караванов с оружием для боевиков.
Сколько раз пленника пытались убить – не сосчитать. Много. Много раз он уже прощался с жизнью, принимая смерть как облегчение, но волею случая оставался жить.
Как-то в очередной раз Слепцова привезли с работы в его «апартаменты». Приковали наручниками и цепями к кровати. Уставший и изнеможенный, он мгновенно заснул мертвым сном. Но через некоторое время к нему ворвался
разъяренный Муса. Он что-то выкрикивал по-чеченски, бросил на пол автомат и, присев к пленнику на кровать, достал из-за ремня револьвер. Вслед за ним вбежали Алхазор и Ильяс. Остановившись чуть позади, они принялись с интересом наблюдать за происходящим.
Муса опустошил барабан. Поднял два патрона. Вставил их, взвёл курок и ладонью крутанул барабан. Силой вложил ствол револьвера Виктору в рот.
— Прощ-щ-айся с жизнью! – процедил охранник, пристально вглядываясь в обезумевшие глаза своей жертвы.
Мгновение и… Муса нажимает на спусковой крючок. Курок звон-
ко лязгает по бойку, но выстрела не происходит.
— Хорошо… – прошипел чеченец. Он ехидно улыбнулся и, играя скулами, не вынимая оружия изо рта, вновь взвел курок…
Но и на сей раз выстрел не прогремел. Ильяс схватил за руку Мусу. Начали о чем-то по-чеченски спорить. Потом Муса поднялся, и, с ненавистью посмотрев на Виктора, плюнул ему в лицо. Развернувшись, он так же внезапно ушел, как и появился…
— Повезло тебе, парень, – тихо произнес Ильяс. — В рубашке родился. Шансов выжить у тебя практически не было.
Судьбу не обманешь. И «русская рулетка» здесь оказалась бес-
сильна.
ПОБЕГИ И СВОБОДА
За все время, проведенное в плену, Виктор Слепцов пытался бежать трижды. Точнее, даже не пытался, а действительно бежал. Все его побеги пришлись на период боевых действий. Как-то его забыли пристегнуть наручниками
к кровати. Он воспользовался этим шансом тут же, но вскоре был настигнут охранниками. Били и издевались над ним всю ночь. Следующий его побег также потерпел фиаско. Его поймали местные жители и передали боевикам. Последний побег, третий, по продолжительности был самым долгим. Он был на свободе… трое(!) суток. Но что такое свобода, если не знаешь, куда бежать?
Кругом одни горы. Трое суток вообще ничего не ел. Нашли беглеца в горах проезжавшие неподалеку на лошадях жители одного из горных селений. Им было известно, что из соседней кошары сбежал пленный русский, поэтому
его вернули в «родной дом». После каждого побега Виктора жестоко избивали. Но после третьего он еле выжил. Специально привозили из села старца, который отхаживал беглеца.
То, что пережил Виктор, будучи в плену, нельзя передать словами.
Если у Слепцова спросят, какой самый горький день в его жизни, он, конечно, назовет тот, когда «дав слабину» смалодушничал, соблазнился на дармовую
выпивку, нарушил элементарные требования воинского устава, пренебрег дисциплиной, предостережением командира... А самый счастливый день - 16 марта 1999 года. День возвращения из ада. Именно в этот день он был
освобожден из восьмилетнего плена в результате оперативно-розыскных мероприятий, проведенных сотрудниками тогдашнего 5-го отдела Управления по борьбе с похищением людей Северо-Кавказского
РУБОП.
…Шёл «обычный» рабочий день пленника. Виктор топил завод. Кругом – охрана. К заводу подъехали на машине трое вооруженных чеченцев. Они, переговорив с охранниками, забрали Виктора и посадили его в машину. Слепцов ничему не удивлялся, ведь ему часто приходилось разъезжать таким образом.
Чеченцы всю дорогу молчали. Да и он не задумывался, куда попадет на этот раз. Остановились они на дороге в ста метрах от бетонных плит, где кругом вооруженные люди в униформе. Только потом Виктор узнает, что эта
была административная граница с Чечней, тот самый КПП № 14.
А тогда он ни о чем и не догадывался…
Вскоре с той стороны к ним подъехала легковушка. Из нее вышли два кавказца. Виктора пересадили в их машину.
— Ты хоть знаешь, куда едешь? – спросил уже в салоне авто тот, что покрупнее.
Слепцов удивленно посмотрел на него, а кавказец, улыбнувшись, добавил:
— Домой ты скоро поедешь, парень!
Смысл этих слов Виктор тогда до конца не мог осознать. Но он заплакал. Впервые за последние несколько лет.
P.S. Буквально на следующий день после этого освобождения мне удалось встретиться с Виктором Слепцовым в Моздоке, на территории 5-го отдела УБПЛ. Виктор сидит передо мной с высохшим, осунувшимся лицом.
Он хочет плакать, но не может. При разговоре губы его судорожно вздрагивают, но он всем видом старается показать, что все нормально. Голос его тихий, подавленный, с хрипотцой. В беседе с ним ловлю себя на мысли, что у парня порой проявляется кавказский акцент…
— Я забыл, как выглядят нормальные люди, – тихо произносит Виктор, глядя из окна офиса на людную площадь Моздока. – Их здесь так много… Господи, это город! Мне не верится до сих пор. Это сон?..
- Ты хоть в курсе, что уже нет Советского Союза? – спрашиваю у Слепцова.
— Да. Мы вчера всю ночь просидели здесь с оперативниками. Мне даже деньги российские показывали…
Виктор немногословен. Говорит о плене неохотно. Многое из того, что я узнал, рассказал мне оперуполномоченный 5-го отдела УБПЛ капитан милиции Али
Джантемиров, тот самый кавказец, что встречал его на 14-м КПП.
…Слепцов пытается улыбаться, но улыбка получается какой-то
выдавленной, напряженной, неестественной. Он разучился улыбаться. Он не делал это 8 лет…
Сергей БАШКАТОВ
газета "Щит и меч"
https://mvdmedia.ru/publications/
