Bitnik89

Bitnik89

пикабушник
пол: мужской
поставил 1289 плюсов и 217 минусов
отредактировал 0 постов
проголосовал за 0 редактирований
36К рейтинг 390 подписчиков 99 комментариев 187 постов 103 в "горячем"
4

В МОДНОМ КАФЕ

Эту байку мне рассказал ныне отошедший от дел представитель топовой красно-белой конторы. Мы сидели в дорогой кофейне в самом центре Города, из тех, в которых вас могут напоить фруктовым чайком из маленького фарфорового заварного чайничка и покормить маленьким кусочком тортика за круглую сумму. Общались о жизни, прошлых битвах и текущей политической ситуации в стране. Мой собеседник, аккуратно работая ложечкой, расчленял пирожное, когда неожиданно начал смеяться.

- ''Над чем смеешься?''

Он улыбнулся и рассказал cледующее. Однажды представители именитой спартаковской конторы акционировали в городе. Кто знает, стечение каких обстоятельств предопределило выбор места сбора, однако в один погожий день моб спортивно выглядящих молодых людей зашел в модное кафе в центре Столицы, подобное описанному выше, и сел с чаем и тортиками коротать время - ждать, пока скаут не подаст сигнал. Посетители принесли с собой нервно-возбужденную энергетику, однако выглядели модно, вели себя прилично, дисциплинированно взяли чаи с тортами и сели, разбившись по кучкам по интересам. За соседними столиками с халявным вай-фаем мирно коротала время модная молодежь с ноутбуками, прилично одетые пары и люди в костюмах. Всё чинно, спокойно, прилично и крайне неторопливо, уровень цен в таких заведениях фильтрует публику намного лучше вышибал.
Проблема была в том, что во время замутов никогда не знаешь, когда надо сорваться. Иногда перед акцией приходилось ждать по много часов, а бывало, что шли драться практически сразу. Все настроились на привычное ожидание, однако бой в тот день не ждал.
По закону подлости, как только все получили заказы и прошло буквально несколько минут, у одного генералов зазвенел мобильник, от услышанного в трубке взгляд его тут же стал тревожным. В ружье, братцы. Прямо сейчас, время не ждет. Один за всех, ну вы и так всё знаете.

Дальнейшая картина надолго запомнилась посетителям модного заведения. Компании молодых людей неожиданно поднялись со своих мест и организованно начали двигаться к выходу , застегивая куртки и ветровки, разминая лица. Чай допивался залпом во время вставания из-за стола, трехсотрублевые торты жадно и варварски запихивались руками в рот прямо на ходу - не пропадать же... Фоном аду послужили ахуевшие глаза посетителей и шокированный персонал при виде падающих на пол при этом крошек и кусков; зрелище полного сюра, противоречащего самой концепции места ... Зашли ребята. Посидели. Занавес...

Автор: Александр Дым

186

Воспоминания футбольного фаната о люберах

Вспоминает один из спартаковских фанатов ОМ:

Расскажу я вам сегодня про люберов и наших с ними пересечениях. Банда у них была огромная. Представьте город и окрестности, напичканные качалками в каждой подворотне! Мода была своя — однотонные, также и полосатые, реже клетчатые, широкие штаны, кепки, как у рабочих лондонских доков, рубашки цветные, иногда — олим-пийки(!), майки с огромным вырезом на шее. Если учесть, что влияния Запада не было вовсе (домашнее видео только пробивало себе дорогу), то движение можно считать уникальным. Что было до этого? Фанаты и металлисты. Последние расплодились в 84 году, когда репрессии на стадионах вызвали отток молодежи с трибун. Я помню времена, когда Спартак собирал в Лужниках на матче первенства всего 1000 зрителей! Концерты металлистов проходили с большим размахом, а рост наших доморощенных групп данного направления способствовал росту соответствующей аудитории. Раз появились волосатые, обвешанные цепями металлисты, то неминуемо, по закону жанра, должны были появиться их оппоненты. И через год таковые были, как гоблины и орки, выращены в подвалах подмосковных Люберец. Но если рокеры, фаны и, наконец, металлисты достаточно демократические движения, с определенным стилем внутри самих себя, но без каких-либо определенных требований к одежде, прическе, поведению, стилю общения других людей, то вновь родившееся течение «люберы» было очень консервативно и эгоистично. Они не признавали длинный хаер, кожаные куртки, деним, пирсинг, любую атрибутику, западную культуру и, в общем, всякое идолопоклонничество. Такая псевдопатриотическая идеология могла бы распространиться по России, не будь столь агрессивной и нелепой. Вдобавок ко всему, у групп качков не было четкого единого руководства, слаженности действий и смышленых лидеров. Все были похожи, равны и ориентировались больше на эту сиюминутную моду, а не на идею. Акции показательных стрижек и избиений неформалов, продемонстрированные в «Арлекино», срисованы с «люберских». Однако сила никогда не побеждала разум, и никогда ей его не победить.
Почему мы не участвовали в разборках с «люберами»? Во-первых потому, что нас не считали врагами (да и в то время фанатов то было очень мало), во-вторых многие из Люберец сами болели за Спартак и за футбол, в-третьих фанатов «любера» уважали больше чем металлистов и панков (для них спорт был свят, и как бы для нас тоже).

Случай в парке

Местом дислокации в столице «любера» выбрали ЦПКиО. Понятно почему. Здесь и себя можно показать, и приключений найти массу. К середине 86 года «любера» достигли пика «активити» и по-прежнему были опасны. Встречи с ними не сулили ничего хорошего любым молодым людям.
В том же году, на одном из матчей познакомились мы с бритишами, фанатами «Челси». Они работали тут, что-то комъюникейтили. Мы часто встречались, ходили на соккер. Один раз даже я товарищеский матч Спартак-Челси организовал. Разумеется, мы выиграли 10:6. Вот, поехали мы с ними как-то перед матчем дерби с Динамо пить пиво в Парк Горького. Оттуда потом через мост было легко попасть в Лужу. Взяли пару-тройку ящиков «Ячменного Колоса» в кафе, отошли вглубь парка, ближе к Нескучному саду. Нас было чел 10, из них две девчонки-англичанки. Отдыхаем. Вдруг смотрю на дорогу: идут. Неисчислимо! Красные штаны. Два раза «КУ». Подходят и спрашивают: «Вы кто и что тут делаете?». Все такие круглые, лысые, плечистые, трезвые. Окружили тройным кольцом. А надо сказать, мы так уже захмелели, кто стоит, кто на траве лежит. Серега Н. говорит: «Мы пиво пьем и никого не трогаем». И добавляет: «Пока». Я, видя обработку полученной информации их некачественными мозговыми процессорами, совсем добиваю: «У нас все мероприятия еще впереди». Тут они переглядываются и спрашивают: «Какие мероприятия? Концерт?». «Какой еще «концерт», — отвечаю, — ф у т б о л, дядя, «Спартак» — «Динамо»! А мы — фанаты». Достаю из рюкзака полосатую розетку и верчу у носа любопытного «любера». Он отошел, что-то перетер с друзьями.
Те ему закивали, подтверждая, что, дескать, точно, футбол сегодня имеется. Тут Джон, «один из…», спрашивает на своем талмудском: «Who are them?». Главный сразу заинтересовался: «А что это за перцы? Американцы?». «Нет, это «хедхан-терс», — делаю ремарку, — фанаты «Челси». Англичане, то бишь. Не слышали о таких? Вся Европа знает». Чел явно не слышал, но английский язык коробил ему душу. Он еще спросил что-то про наших друзей и, видимо подумав, что «охотники за головами» чем-то им родственные натуры, свистнул, и все его бойцы так же внезапно убрались, как и появились. Все посчитали такой исход нашей победой и славой фанатизма. Видя некий испуг и в тоже время любопытство на бледных лицах выходцев из туманного Альбиона, я предложил взять еще пенящегося янтарного напитка. Взяли еще. Бриты, до этого не особо доверявшие свои прогиннессенные желудки нашему «Колосу», теперь вкачивали его вовнутрь более уверенно. Обсуждая как мы ловко отшили лошковых «люберов», и, объясняя «отсталым» бритишам кто это такие, отдыхаем дальше.
Глядь, с другой стороны к нашей поляне подтягивается такое же неисчислимое войско, только закованное в кожу и металл. В руках у многих колья. Впереди шли хорошо прикинутые люди, явно выделяющиеся на фоне основной массы. То были рокеры «Хирурга», впоследствии «Ночные Волки». Они подошли к нам и в отличие от предшественников не стали задавать вопросов кто мы, а сразу спросили: «Люберов не видели?». Говорим, что десять минут назад подходили какие-то инопланетяне в клоунских штанах и вырубленные как языческие исполины, может быть «любера» и есть. Оказывается, сегодня металлический концерт в «Зеленом Театре» и мы, жалкие ламеры, разместились на том самом «Куликовом поле», где руководителями сих двух чудных концессий была забита «стрела». Побросав, или вернее передав в наследство всю пустую тару металлюгам, мы побрели к южному выходу. Тут из леска, что на пригорке над набережной, как в последнем «Властелине Колец», с дикими воплями армия «люберов» обрушивается на оппонентов. Вау! Во время прочувствовать ситуацию и покинуть дурное место — это тоже искусство! На лужайке, где мы только что мирно бухали и тихо беседовали, сейчас шел бой! Это было так неожиданно и трудно осмыслимо, что должно было пройти некоторое время, чтобы народ мог прийти в себя. На встречу нам бежали еще какие-то отряды в черных майках, но они не в силах были соревноваться в скорости с милицейскими газиками, которые как муравьи на сахар устремились отовсюду к району боевых действий.
Англичане от такого расклада были на гране оргазма. Мы же понимали, что чуть не попали в хороший переплет.
Почему люберы заполонили страну так быстро? Основную рекламу движению сделала массовая пресса. Большая часть участников люберского движения вообще узнала о существовании люберов как таковых из газеты. Легендарный номер «Собеседника» (приложение к газете «Комсомольская правда»), прославивший люберов на весь СССР: № 7, февраль 1987 года. Александр Куприянов, написавший ту самую статью («Люберцы без фонарей, или пасынки столицы»), еще тогда сделал верный вывод:
«Люберы — разрозненные группы подмосковных подростков, переливающиеся друг в друга, как вода в сообщающихся сосудах. Снимает их милиция с платформы — они едут в Москву на автобусе. Выгоняют их из «Диалога» — они появляются во «Временах года»… приезжают в Москву, чтобы «весело провести время». Выпить в кафе, поддать жару металлистам, «снять» симпатичных девчонок на дискотеке… оравой влететь на станцию метро, скандируя: «Люберцы — центр России!» Вот уже и покатился слух о «мощной организации»…

(с) Из книи "Насилие.ру". Александр Дым.

Показать полностью
14

Кое-что о ножах. 2. Коготь тигра

Не знаю, под счастливой звездой я родился или нет? Эти звезды выбираем не мы. Но их свет освещает наш Путь и определяет наши судьбы. Мою звезду называли Главным Разведывательным Управлением. Через год после окончания Московского ВОКУ, эта Звезда привела меня в Афганистан.
Из последнего инструктажа я понял, что работа мне предстоит не самая героическая. В то время, когда приличные люди будут ходить на засады и в рейды, совершать подвиги, проявлять мужество и героизм, мне придется заниматься всякой ерундой.
Приехав в окрестности Баграма, я должен был встретиться с неким Шафи (псевдоним "Кази" - судья). Обычным афганцем, окончившим в свое время Оксфорд и несколько лет проработавшим врачом в Японии и Китае. Позднее Шафи преподавал в Кабульском политехническом институте. Одним из его студентов, а позднее и лучшим другом, был Ахмад Шах Масуд, будущий главарь крупнейшей группировки моджахедов по прозвищу Панджшерский Лев. На Ахмад Шаха в Москве были большие надежды. В связи с предстоящим выводом из Афганистана наших войск, вставал вопрос не только о безопасности этого вывода, но и о дальнейшем политическом обустройстве Афганистана. Не секрет, что Ахмад Шах был не только отважным воином, но и мудрым политиком. Человеком, способным вывести свою страну из хаоса гражданской войны. Ему решено было помочь...
В этих грандиозных планах мне отводилась совершенно незначительная роль - почтальона Печкина. Я должен был обеспечить связь с Шафи (а через него и с Ахмад Шахом). А в качестве «легенды» мне предстояло стать учеником Шафи (следует отметить, что ГРУ всегда было уникальной организацией - оно собирало не только военные секреты, но и любые знания, которые считало полезными). В Управлении не учли одного: это у нас ученики считают, что учителя им что-то должны, должны их учить. На Востоке же стать учеником не так-то просто. Знание - слишком большое богатство, чтобы разбрасываться им во все стороны. Это богатство принадлежит Роду. И, как правило, передается по наследству.
Правда, шанс у меня был. Жена Шафи погибла в автомобильной катастрофе. Наследников по мужской линии у него не было. Была только дочь. Очаровательная, необыкновенная девушка по имени Лейла. Или Джуй (Ручеек), как обычно называл ее Шафи.
Да, маленький шанс был. Не было лишь уверенности, что Шафи мне его предоставит. А потому пришлось пустить все на самотек. Заняться своими делами (помимо основной - "почтальонской" работы, в то время я был еще и командиром сторожевой заставы), в надежде на то, что время и обстоятельства помогут мне наладить контакт с этим человеком.
Я периодически встречался с ним (относил его шифровки на нашу станцию радиоперехвата и приносил ему ответы). С помощью Шафи открыл в кишлаке Кала-Шахи небольшой лазарет. Выполнял какие-то его задания и прекрасно понимал, что все это - обычная проверка. Шафи присматривался ко мне...
Одним из таких заданий было изготовление некого "боевого" ножа. Полоска латуни от гильзы танкового снаряда, деревяшка. Казалось бы, ничего сложного? Единственное, Шафи почему-то забыл рассказать мне, как должен выглядеть этот нож. А без его подсказки я довольно смутно представлял себе это. Да, и руки, видимо, росли у меня не из того места, чтобы я мог успешно пройти это испытание (в отличие от моих двоюродных братьев, которые творили из дерева и железа настоящие чудеса).
Но я пытался. Старался, как мог. Результатом моих стараний была дюжина испорченных заготовок...
В середине сентября с командного пункта батальона пришла радиограмма: духи обстреляли нашу водовозку. Было предложено пару дней обходиться своими силами. Возить воду с речки Барикав, что протекала у подножия нашей горки. Эта "пара дней" затянулась более чем на полторы недели...
Мы пытались кипятить речную воду, но сказывалось высокогорье, и закипала она плохо. В результате, мы постоянно мучались животами. А еще через неделю меня отвезли в Баграмский инфекционный госпиталь. Оказалось, что, кроме гепатита и малярии, в Афганистане болеют и другими, не менее экзотичными, болезнями. Потому что в госпитале я услышал давно забытое слово - тиф.

С каждой минутой мне становилось все хуже и хуже. Сначала меня положили в палату для больных с фактором риска. Поставили капельницы, сделали уколы. Затем перевезли в реанимацию. Потом сделали еще несколько уколов. И еще. А потом я потерял сознание...
Я пришел в себя от того, что в палате стало слишком многолюдно. Врачи суетились у кровати какого-то больного. Делали уколы. Меняли капельницы. Рядом с ними стояли мои родители. Молчал отец. Мама не плакала. Было как-то тихо и очень торжественно. И очень светло. Потом появился мой куратор из разведуправления и сказал, что есть работа. Его сменил Шафи и начал что-то говорить о ножах. В углу комнаты я увидел его дочь Лейлу. Она сжимала в руках мой подарок - маленького дракончика и что-то шептала.
Но самым удивительным было то, что в больном я узнал себя. Это было так странно! Словно я одновременно находился в двух разных местах. Человек, который лежал на кровати был мною. Но одновременно я находился и над всеми. Сверху в самом дальнем углу палаты.
Я прекрасно слышал, о чем говорили врачи. Они были очень реальны. Но остальные - появлялись и исчезали, словно во сне. Остальных я не слышал. Точнее, я не слышал их голосов. Но зато отчетливо слышал их мысли. И, кажется, эти мысли жили какой-то своей, отдельной от людей, жизнью.
Мне было интересно. То моё Я, которое могло думать, совершенно ничего не чувствовало. Оно было Ничем. Ни воздухом, ни облаком, ни сгустком энергии. Оно было просто местом, которое могло мыслить и видеть то, что происходило вокруг. Это было так здорово! И так удивительно!
Мне нравилось это состояние. Но неожиданно что-то начало происходить с посетителями комнаты. Их образы стали размываться и исчезать. Один за другим. Постепенно стало исчезать и то удивительное сияние, которое создавало необыкновенно радостное чувство праздника. Потом все исчезло...
Позднее мне скажут, что прошло двое суток, прежде чем я снова пришел в себя. Ощущения праздника больше не было. Не было и моего второго Я. Мое единственное Я лежало на кровати и рассматривало потолок. Рядом висела капельница. Кроме капельницы и потолка я больше ничего не видел. Но откуда-то издалека донесся голос:
- ... кажется, вернулся. Позовите врача.
Мне стало легче. Только не на душе, естественно. Через два дня меня перевели в палату для больных с фактором риска. Все так же, каждые полтора часа, мне кололи уколы. Ставили капельницы. Все так же, по ночам, мою палату посещали близкие мне люди. Мы разговаривали с ними. Почти каждую ночь рядом со мною была моя любимая девушка. Иногда рядом оказывались мои друзья. Иногда - Шафи и Лейла. Но мои родители и сестра почему-то были в черном. А утром мне говорили, что я снова бредил. Я понимал, что разговаривал с призраками. Это было очень странным - ведь наяву я говорить еще не мог.
За стеной нашей палаты стоял телевизор. Показывали какие-то передачи. Конечно, мне хотелось их посмотреть, но пока я мог только слушать. Одна из передач запомнилась особенно. В ней рассказывалось о преподавателе физики и математики из Донецка - Викторе Федоровиче Шаталове. У него оказалась интереснейшая система преподавания. Но в этот раз урок он вел не по физике или математике, а по истории. Рассказывал о Дмитрии Донском и Куликовской битве. О маршруте движения Дмитрия к Куликову полю. И как он выиграл сражение, еще до его начала. Думаю, что Виктор Федорович рисовал на доске какие-то схемы. К сожалению, я их не видел (хотя и представлял довольно отчетливо). Но зато в этот вечер я снова начал говорить.
А ночью ко мне в палату пришли Шафи с Виктором Шаталовым. Они обсуждали между собой какие-то "короткие траектории". Спорили, соглашались. Это была последняя ночь в госпитале, когда меня посещали призраки. Но уже утром я знал, как должен выглядеть мой боевой нож. Теперь я отчетливо представлял, что ожидал от меня Шафи.
Вскоре я вернулся на заставу. И через несколько дней сделал свое домашнее задание - свой боевой нож. Я не рисовал эскизов, не думал над его формой. Я вообще ни о чем не думал. Складывалось впечатление, что руки делали его сами собой. На ощупь. Под управлением каких-то потусторонних, неведомых мне сил. Он действительно получился необычным. Небольшая аккуратная рукоятка и широкое пятисантиметровое обоюдоострое лезвие, чем-то отдаленно напоминающее коготь тигра. Небольшой ремешок для крепления ножа (на запястье руки). Совершенно не задумываясь (благо, что частенько в детстве наблюдал, как отбивают косу косари), я отбил молотком кромку лезвия. Получилась забавная игрушка – легкая, удобная, очень острая. Но внешне совершенно безобидная.

Показать полностью
41

Кому и зачем делали лоботомию в Советском Союзе.

Лоботомией называют нейрохирургическую операцию, при которой частично удаляются или отделяются от остальных отдельные участки мозга. Целью операции является улучшение психического состояния пациента. В СССР подобные операции проводились лишь в течение нескольких лет.

Сам метод лоботомии (первоначально его назвали лейкотомией) был разработан в 1935 году португальским нейрохирургом Эгашем Монишем как эффективное средство от психических расстройств. Первую операцию провел в 1936 году профессор Алмейда Лима. Суть процедуры состояла в следующем: врач при помощи проводника вводил в мозг пациента петлю и вращательными движениями повреждал ткань. У некоторой части пациентов после этого действительно якобы наступило улучшение, и Мониш принялся всячески рекламировать свою методику.

Опыт Мониша начали перенимать во многих странах Европы, Японии, США. В 1949 году Эгаша Мониша даже удостоили Нобелевской премии по физиологии и медицине «за открытие терапевтического воздействия лейкотомии при некоторых психических заболеваниях».

К сожалению, исход операций оценивался прежде всего по такому критерию, как повышение управляемости пациента. Большинство тех, кого подвергали процедуре лоботомии, страдали повышенной эмоциональной возбудимостью. После операции многие и впрямь становились спокойнее. Между тем, исследования, проводившиеся в 50-е годы, выявили, что у 1,5-6% операция приводила к летальному исходу, в других случаях ее последствиями становились эпилептические припадки, нарушения речи, значительная прибавка в весе, потеря моторной координации, частичный паралич, недержание мочи. У многих прооперированных наблюдались нарушения интеллекта, ослабление контроля над собственным поведением, апатия, признаки эмоциональной неустойчивости, эмоциональная тупость, безынициативность и неспособность осуществлять целенаправленную деятельность. Около четверти пациентов операция превратила в ‘овощи’.

Что же касается положительных эффектов, то в отдельных случаях действительно удавалось избавить пациента от таких проблем, как повышенная агрессивность, бред, галлюцинации или депрессия. Но через несколько лет нервные волокна от иссеченных долей вновь прорастали в мозговое вещество и проблемы возвращались. Некоторым пациентам проводили лоботомию повторно, но это лишь усугубляло негативные побочные эффекты.

В СССР операции по лоботомии стали делать начиная с середины 40-х годов. Выдающийся советский хирург Б. Г. Егоров, с 1947 года занимавший пост директора Института нейрохирургии и одновременно главного нейрохирурга Минздрава СССР, предложил использовать метод костно-пластической трепанации, который давал широкий обзор операционного поля, позволяя точнее определить цель хирургического вмешательства, и в то же время являлся щадящим, исключая, например, повреждения подкорки.

Операциям подвергали только тех больных, для которых оказалось неэффективным предыдущее лечение, включая электрошок и инсулиновую терапию. Перед операцией все пациенты проходили тщательное клиническое, неврологическое и психиатрическое обследование. После операции они долго находились под контролем, фиксировались все изменения в их состоянии, включая эмоциональную сферу, поведение и социальную адекватность.

С 1945 по 1950 год операции по лоботомии были проведены сотням людей в Ленинграде, Горьком, Свердловске, Ростове-на-Дону, Киеве, Харькове, Алма-Ате. Существует миф о том, что в Советском Союзе лоботомии подвергали людей, не согласных с социалистической идеологией. Действительно, так называемая карательная психиатрия уже существовала в годы сталинских репрессий, хотя за ‘контрреволюционные’ взгляды люди чаще попадали в лагеря, чем в психиатрические лечебницы. Большинство прошедших лоботомию были все-таки реально психически не здоровы.
Поскольку существовало много мнений за и против применения лоботомии, между ее сторонниками и противниками постоянно шли дискуссии.

В мае 1950 года профессор психиатрии Василий Гиляровский предложил запретить лоботомию как метод лечения в психиатрических учреждениях. Он добился проверки Минздрава результатов применения лоботомии на местах. Практически у всех пациентов были обнаружены те или иные органические нарушения.

В прессе стали появляться статьи, критикующие лоботомию как ‘лженаучный’ и ‘буржуазный’ метод лечения. 9 декабря 1950 года был подписан приказ о запрете применения префронтальной лоботомии.

Кому и зачем делали лоботомию в Советском Союзе. Лоботомия, Хирургия, История, Длиннопост
Показать полностью 1
60

Александр Карцев — Кое-что о ножах. 1. Красноармеец Белянин

Вскоре после моего выпуска из училища, мой бывший ротный предложил мне съездить в гости к его отцу. Сказал, что перед поездкой в Афганистан мне будет интересно (и полезно) пообщаться с бывшим войсковым разведчиком.
Мы приехали перед обедом. Деревня была небольшой, домов двадцать - не более. Второй дом от околицы был конечной точкой нашего путешествия. Мы прошли за калитку. По двору бродили куры, в пруду плескались утки. На завалинке умывался большой серый кот. Видно намывал гостей. То есть нас. Все это походило на сценку из какого-то детского фильма. Или сказки. Да, скорее, сказки. Потому что в глубине двора открылись ворота, и великан двухметрового роста вынес на руках из хлева небольшого бычка. Поставил его на ноги и только после этого обратил на нас внимание.
- А, Гриша. Я сей минут. Хлев дочищу и приду. Ты пока веди гостя в дом. И скажи матери, пусть накрывает на стол. - Великан приветливо кивнул головой в мою сторону.
Дом был непривычно большим. Под стать самому великану. С горницей и светелкой. С кладовыми и террасами. С разными мостками и переходами. С огромной русской печью. И множеством больших и маленьких комнат и комнатушек, в которых легко было заблудиться. Или ненароком наткнуться на какого-нибудь домового или лешего.
- Григорий Николаевич, а зачем ваш отец вынес бычка из хлева? Бычок, что сам не мог выйти? - Не удержался я от вопроса.
Ротный удивленно пожал в ответ плечами.
- А кто его знает?! Наверное, мог бы. Но там порожек высокий. И батя всегда его выносит...
Да, невольно подумалось мне, вполне возможно, что бычок немного подвернул ногу и чтобы её осмотреть, отец ротного вынес пострадавшего на свет. А что?! В нем и весу-то кот наплакал. Правда, кота, лежащего на завалинке, не случайно называли Толстым. И, видимо, при необходимости плакать он умел от души - бычок явно весил не меньше центнера.
Григорий Николаевич познакомил меня со своей мамой, тетей Нюрой. Миниатюрной женщиной с удивительно добрыми глазами. Через полчаса мы уже сидели за накрытым столом. Уплетали за обе щеки вкуснейший борщ со сметаной. А дядя Коля, отец ротного, рассказывал нам о войне. О том, как он попал на фронт. И о своем боевом крещении.
- Призвали меня в начале сорок третьего. Был я тогда крепким, здоровым парнем. Не то, что сейчас (мне невольно подумалось о бычке, и я попытался представить, каким дядя Коля был в молодости? Прим. авт.). Хотя и стукнуло мне всего семнадцать лет, выглядел я на все восемнадцать. Служить я попал в полковую разведроту. На фронте в эти дни стояло затишье. Шли, так называемые, бои местного значения.
В ближайшие дни намечалось большое наступление. И нашему командованию срочно потребовался "язык". Вот уже несколько дней над этой задачей ломал голову начальник разведки полка. Несколько предыдущих поисков не увенчались успехом. Немцы не смыкали глаз. Служба у них хорошо была поставлена. Раз за разом возвращались наши разведгруппы не солоно хлебавши.
Все это продолжалось до тех пор, пока наши наблюдатели не обратили внимания на пулеметную ячейку на правом фланге одной из немецких рот. Наблюдатели докладывали, что ночью пулеметчик в этой ячейке почему-то всегда оставался один. Без второго номера.
Этого пулеметчика и решено было захватить в плен. В состав разведгруппы включили и меня. Как новичку, задачу мне поставили самую, что ни на есть простую. После того, как саперы проделают проходы в наших и немецких минных полях, вместе с одним из разведчиков (его звали Семеном), я должен был прикрывать действия группы захвата.
Так оно все и было, как планировалось. Перед рассветом саперы проделали проходы в минных полях. Мы с Семеном заняли свои позиции. А два разведчика из группы захвата сиганули в немецкий окоп.
Из окопа несколько минут слышалась какая-то возня. А затем все стихло. Пора уже было появляться нашим ребятам с пленным немцем. Но их все не было и не было. Что-то явно пошло не так. Семен приказал мне прикрывать его, а сам пополз в сторону окопа. Перевалился через бруствер и тоже исчез. Снова раздался шум борьбы, и снова все стихло. В голове не укладывалось, что могло там произойти?!

Не укладывалось до тех пор, пока со стороны немецкого окопа не раздался какой-то шум. При тусклом свете взлетевшей ракеты я увидел, как над бруствером появилась голова немца, устанавливающего перед собой пулемет. Через cекунду раздался его требовательный голос:
- Иван, иди сюда.
Он не мог меня видеть. Никак не мог! Хотя мне до сих пор кажется, что смотрел он мне прямо в глаза. Это вряд ли. Просто фашист понимал, что кроме группы захвата, рядом должна была находиться и группа прикрытия. К тому времени я уже догадался, что все мои товарищи погибли. А еще догадался, что и мне уйти не удастся. Пулеметчик не даст. И пулемет, установленный на бруствер, был тому подтверждением. 
Отложил я тогда в сторону бесполезный теперь автомат. Достал из-за голенища сапога нож, поднялся на ноги и пошел к немецкому окопу. Догадывался я, что было нужно немцу. И не ошибся. Немцу хотелось крови. Вылез этот фашист из окопа и пошел мне навстречу. Такого здорового бугая мне встречать еще не приходилось. 
Путь этот длился целую вечность. Успел я вспомнить всю свою жизнь за это время. Да, в деревне мы, бывало, дрались. Куда ж без этого?! Сходились и стенка на стенку. Но никогда в жизни не приходилось мне использовать в драке нож. Правда, сегодня стоял передо мною враг. Тот, который только что убил моих товарищей. И сейчас идет убить меня самого. Все это было понятно. Но ударить его ножом я все равно не мог.
А потому переложил нож из правой руки в левую. И привычно, как в деревенской драке, ударил фашиста кулаком в лицо. Разве, что чуть сильнее, чем обычно. Потому что кулак мой проломил немцу переносицу. И пулеметчик упал замертво. 
До рассвета оставалось совсем мало времени. Наскоро обыскал я немца. Забрал его солдатскую книжку, какие-то документы и письма. Непонятно зачем, забрал его штык. А затем вытащил из окопа наших ребят. Все они были зарезаны. Связал я двух своих товарищей поясными ремнями вместе, чтобы удобнее было нести. К Семену привязал оружие. И в два захода вынес их всех к нашим позициям.
Наш поиск так и не увенчался успехом. Языка взять не удалось. К тому же, почти вся наша разведгруппа погибла. Это было провалом. Правда, в одном из писем немецкого пулеметчика нашли довольно забавную информацию. Оказывается, их командир полка был не только хорошим службистом, но и хорошим семьянином. Каждую неделю он отправлял посылки своей семье в Фатерлянд. С продуктами. В том числе, и с продуктами из солдатского пайка. А это было уже крысятничеством. Такая информация стоила дорого.
На следующий день из политотдела дивизии пришла к нам машина с громкоговорителем. Один из немецких антифашистов выступил с пламенной речью. Он говорил о необходимости одуматься, сдаваться в плен. И лишь вскользь обмолвился о продуктовых посылках командира полка. Но этого "упоминания" оказалось достаточно, чтобы немецкое командование вскоре сняло того с должности и отдало под суд. Полк был отведен в тыл на переформирование. А ему на смену была поставлена какая-то румынская часть.
Возможно, румыны были хорошими солдатами. Но это был сорок третий год, а не сорок первый. В сорок третьем году они воевали уже немного иначе. Да, и боевое охранение у них было организовано куда хуже, чем у немцев. Поэтому проблем с захватом румынского "языка" у нас уже не возникло. И вскоре наши войска перешли в решительное наступление.
За свое боевое крещение получил дядя Коля медаль "За Отвагу". Штык немецкого пулеметчика он пронес через всю войну. И через сорок лет после окончания войны подарил его мне...
Возвращался я домой с тяжелым чувством. Меня мучил один вопрос: смогу ли я сам ударить ножом другого человека? Точнее, врага?
Моему крестному было двадцать семь лет, когда он заступился за девушку, к которой приставали хулиганы. Они пытались отнять у неё сумочку. В сумочке, как позднее выяснилось, лежало что-то около двух рублей мелочью. Крестный был хорошим спортсменом, мастером спорта по боксу. В этой ситуации для него не было ничего сложного. Он даже не собирался никого бить, лишь попросил парней оставить девушку в покое. Парни тоже не хотели драться. Просто ударили его ножом в спину. Он умер еще до приезда скорой помощи.
Да, вполне возможно, что для кого-то ударить другого ножом было легче, чем выкурить сигарету. Но только не для меня.
Я только что окончил военное училище. Успешно сдал выпускные экзамены. Меня научили высшей математике и сопромату, вождению боевых машин и метко стрелять по мишеням. Научили многому. Кроме двух вещей - ненавидеть и убивать врага. Смогу ли я сделать это в нужную минуту? Уверенности в этом у меня не было...

Показать полностью
1402

Великий подвиг офицера Буданова

Случай нарушения приказа верховного главнокомандующего с вводом танков на окраину нейтрального поселка Дуба-Юрт, где были окружены 150 десантников 84 отдельного батальона разведки, очень быстро облетел федеральные войска, а командир 160 танкового полка мгновенно стал героем.Танковый полк находился поблизости от злополучного села, где боевики полевого командира Хоттаба численностью в 1000 человек на протяжении нескольких часов уничтожали разведчиков. На все призывы о помощи командование отвечало, что есть договоренность, запрещающая вводить войска и бронетехнику на территорию нейтрального села и что разведчикам нужно выкручиваться самим. Такой ответ могли давать лишь предатели. В последствии десантники, которых спасут танкисты полковника Юрия Буданова, будут рассказывать, что боевикам были отлично известны все пункты их дислокации и что их появление на окраине села бандитам как бы были известны заранее.Удивляться ничему не приходится. Случаев утечки информации во время второй чеченской войны было множество, потому-то и потери России оказались такими огромными. Где-то проболтались, где-то что-то по неосторожности штабисты ляпнули, а отдуваться за это простым солдатам пришлось.

Высшие военные чины, заседающие в тихих кабинетах во время грома орудий, крайне не любят самоуправства, даже если оно связано со спасением жизни десятков военнослужащих, попавших в беду. На «разбор полетов» с непослушным полковником-танкистом на вертолете примчался некий генерал и объявил командиру танкового полка служебное несоответствие. Но, когда со штабистом пожелали пообщаться спасенные десантники, он, почувствовав, что жареным запахло, быстро унес с поля боя ноги, умчавшись обратно на своей «вертушке». Боевики Хоттаба, предвкушая расправу над разведчиками, никак не ожидали прихода двух танков, которые нанесли их личному составу и наполеоновским планам сокрушительный удар . Танкисты расстреляли большую часть боевиков, не предполагавших, что кто-то из русских командиров ослушается приказ начальства.Два экипажа танка состояли исключительно из опытных офицеров, так как командир полка, вопреки приказу выше стоящего командования, не мог послать на ликвидацию бандитов неопытных солдат.

Когда более или менее улягутся страсти вокруг этого дела, полковник Буданов скажет журналистам, что слышал переговоры по радио между десантниками и их непосредственным командованием, которых практически бросали на произвол судьбы. Он не смог оставить в беде своих товарищей. Если бы не взаимовыручка российских военных во время двух чеченских войн, не известно, что бы вышло в итоге. Поступок танкистов и их командира был поступком, именуемым подвигом, достойным славы, уважения и признания народа. Так оно и вышло, хотели того или нет лощеные московские штабисты, не нюхавшие пороха и с высокомерным пренебрежением относившиеся к простым солдатам. А вот имена кабинетных стратегов, не известных и тогда народным массам, история двух чеченских войн просто предала забвению.

Разбираетесь в смартфонах? Докажите!

Сейчас каждый мнит себя знатоком техники. Насмотрелись обзоров на ютубе и все туда же. Snapdragon, Super AMOLED, 4K, динамический диапазон, форм-фактор и куча других терминов. Все все знают и умеют. А вы в своих силах уверены?


Тогда вперед, проходить наш тест, который мы сделали вместе с HONOR. Попробуйте ответить правильно на все 10 вопросов и показать, что вы и правда разбираетесь в смартфонах.

Отличная работа, все прочитано!