Моя статистика тем, кто говорил, что у меня ничего не получится
Друзья! Давайте по-простому — расскажу, как у меня прошёл прошлый год. Без пафоса, но с цифрами и с тем, что обычно остаётся “за кадром”.
Помните, как мне год назад в комментах дружно объясняли: «Руслан, ну куда ты со своими заморочками? Тут такое не читают. Никому не надо. Слишком сложно. Не взлетит». Я кивал, улыбался, а потом всё равно делал по-своему. Потому что спорить в сети можно до бесконечности, а вот вытаскивать аргументы на свет и доводить мысль до проверяемого вида — можно только руками и головой, шаг за шагом.
И вот что вышло. За год мои тексты набрали 1 212 901 показ. И самое вкусное — это почти не мои подписчики. Им показов было всего 1 883. То есть основная масса людей увидела меня не “по дружбе”, а потому что лента сама подсовывала посты тем, кто меня вообще не знает и мог бы спокойно жить без моих разговоров про Рим, даты, циклы и странные повторения.
Но народ не просто пролистывал. 9 296 раз переходили по ссылкам. Это когда читатель не делает вид “ага, понятно” и не убегает ругаться под котиками, а реально говорит: «Ну-ка, покажи, на чём стоишь. Где опора? Где исходники? Где расчёт?» Для меня это лучший комплимент, потому что мой жанр — не “поверьте мне на слово”. Мой жанр — “проверяйте”. Если я ошибся — отлично, разберите по костям. Если прав — тем интереснее, значит, можно копать глубже.
И по подписчикам видно, что это не случайный всплеск. За год их стало больше на 43 человека чистыми (56 новых, 13 отписок), сейчас всего 55. Не миллион, конечно, но зато честно: не «один пост взорвал», а постепенное накопление. К концу года график даже подпрыгнул — видимо, народ понял, что тут не “пять минут эмоций”, а длинная игра по правилам, где тексты складываются в цепочку.
Теперь — чем я вообще занимаюсь, если в двух словах, но по сути. У меня самая жаркая тема — Рим. Но не тот Рим, который на магнитиках, а Рим как головоломка с датами и швами в источниках. Я упорно гну линию, от которой у многих начинается нервный тик: никакой он не “античный” в привычном школьном смысле. В моей реконструкции он выстраивается гораздо ближе к раннему Средневековью — грубо говоря, как системный проект примерно с IX века, а как имперский, тяжёлый, “в полный рост” — ближе к XIII. Да, звучит провокационно. И это хорошо: сразу видно, кто готов спорить по делу, а кто просто хочет крикнуть «ересь!» и исчезнуть.
Но тут важный момент: я не занимаюсь “озарениями на диване”. Я занимаюсь скучным ремеслом, которое как раз и делает разговор взрослым. Я беру узлы по датам и текстам, фиксирую правила сопоставления, раскладываю это по окнам, отмечаю, где совпадение крепкое, где хлипкое, где возможна альтернатива, а где вывод вообще запрещён, пока не появится ещё один независимый крючок. И дальше — самое главное — я показываю “кухню”: как именно пришёл к выводу, чтобы любой мог ткнуть пальцем и сказать: «вот здесь ты склеил лишнее», или наоборот: «окей, тут чисто, идём дальше».
Отсюда у меня вся эта странная для обычного читателя дисциплина: граф, версии, итерации, “ничего не удалять”, “ничего не переименовывать”, только наращивать и сохранять след. Чтобы через месяц не вспоминать “кажется, я это где-то писал”, а открыть и увидеть: вот шаг, вот аргумент, вот проверка, вот пометка “сыровато”, вот где я сам себе запретил халтуру. Это, если хотите, моя личная прививка от самообмана.
А вот что совсем свеженькое — меньше месяца назад я всерьёз взялся за тему многополярности. И ощущение такое, будто я только приоткрыл дверь, а за ней не комната, а целый город. Я начал с того, что у Ленского в текстах звучит предельно жёсткая мысль: комплексные числа — это не “мнимое”, а переход от двухполярности к четырёхполярности, когда законы отношений начинают жить иначе. И дальше понеслось: как устроен этот “вихрь симметрий” на переходах L2–L3–L4, почему у него есть правое и левое вращение, почему в привычной двуполярной картине у нас постоянно “выпадают куски реальности”, а мы потом удивляемся, что в формулах появляются странные недоговорённости.
Я уже вижу, что по одной только многополярности у меня материала не на “пару постов”, а на сотни. Потому что там есть и простые входы (комплексные числа как расщепление отношений), и тяжёлые темы (кватернионы, некоммутативность, почему в инженерии постоянно путают знаки, базисы и порядок композиции), и самое вкусное — попытка показать, что сама четырёхполярность не просто “красивая философия”, а дисциплина, которая давит на формализм и выводит к знакомым вещам вроде уравнений Максвелла — но уже с другой стороны, как к тени более общего слоя. И вот это меня по-настоящему заводит: тема необъятная, и от неё нельзя отмахнуться красивой фразой. Там нужно строить систему.
Есть ещё один человеческий момент, который я считаю важным сказать вслух. Я не просто “придумал себе игру”. Я сознательно иду по стопам следующих личностей:
Василий Васильевич Ленский (Дон Мен), ушёл из жизни 29 октября 2025 года — и я воспринимаю это как долг: не “поставить свечку в комментах”, а продолжать разбор, формализацию и проверку.
Валерий Алексеевич Чудинов, ушёл из жизни 6 февраля 2023 года. Как исследовательский приём мне важна сама техника Чудинова: внимательное чтение рунических надписей на предметах и изображениях как способ вытащить дополнительные маркеры и сопоставить их с моими хронологическими нитками. Я читаю это не как “финальную истину”, а как инструмент: где-то подтверждает, где-то заставляет переставить акценты, где-то прямо говорит “тут ты поторопился”.
В общем, мне говорили: «не получится». А я вот не растворился и не сдулся. Есть рост, есть интерес, есть люди, которые кликают и проверяют. Дальше будет только серьёзнее: Рим, датировки, циклы, многополярность — и разговоры не на уровне «верю/не верю», а на уровне «вот правило — вот данные — вот вывод — вот где я могу ошибиться».
P.S. А теперь — внимание! — пару горячих новостей, пока разговор в самом разгаре.
Во-первых, я наконец-то довёл до ума свою методику и назвал её S3-стек. Это не очередная “схема на коленке”, а стальной каркас, который родился прямо в рабочих чатах, где я себя же и дрессировал: сначала фиксируем определения и слой наблюдения (что именно измеряем, а что уже модель), потом укладываем всё в граф (узлы, связи, окна, альтернативы), потом прогоняем через гейты — контроль симметрий, контроль зеркал, запрет “скрытого join” (когда ты незаметно склеил два шага и выдал это за доказательство), и только после этого получаем “доказательный блок”: аксиомы-леммы-теорема-следствия плюс протокол вывода для ledger. То есть не “мне кажется”, а “вот трасса, пройди и проверь, где я ошибся”. И если мысль не выдерживает — она не романтизируется, а отправляется на доработку, пока не встанет в конструкцию.
Во-вторых… тут даже мне самому смешно, насколько это звучит “как фантастика”, но я не могу не зафиксировать. В процессе работы с электромагнитной темой на открытых данных (да, без лаборатории; да, я специально упирался в сторонние наборы, чтобы любой мог скачать и перепроверить; да, я прямо в чатах проходил весь путь “не верю — проверяю — повторяю”) я дошёл до воспроизводимого результата, который ведёт себя так, будто в модели присутствуют магнитные заряды. Не “я открыл новую частицу”, не “завтра Нобель”. Речь о более приземлённой, но опасной вещи: при аккуратной разводке слоёв L2 и L4 и при запрете на халтурные склейки появляется устойчивый “эффективный объект” — он не исчезает от перестановки процедур, не распадается при повторе и требует отдельного источникового члена в описании, иначе остаётся систематический остаток, который ничем честно не вылечить.
Понимаю, как это звучит со стороны. Как будто я сейчас достану философский камень и начну продавать бессмертие по купону. Но я не про веру. Мне не нужно, чтобы вы восхищались. Мне нужно, чтобы вы могли взять это в руки, разобрать на винтики и нажать “повтор”: вот данные, вот шаги, вот проверки, вот где держится, вот где может развалиться. Если я ошибся — покажите, на каком шаге. Если не ошибся — давайте копать глубже. В этом и вся суть моего подхода: не “нравится/не нравится”, а “повтори и проверь”.
