scrllock

Пока экономика остывает, проблема слегка маскируется: меньше спрос - меньше нужно людей.

Но если спрос снова начнет расти, может выясниться неприятная вещь. Людей, которых годами учили работать быстрее и дешевле, теперь сначала надо где-то найти.

И тогда конкурентная задача меняется.

Побеждает уже не компания, которая платит на пять процентов меньше и получает на десять процентов больше операций в час.

Побеждает компания, у которой завтра вообще выйдет смена.

Великая российская школа управления персоналом к этому моменту может оказаться слегка не готова.

Потому что рынок, построенный на представлении о работнике как о дешевом, взаимозаменяемом и практически бесконечном ресурсе, плохо переживает момент, когда ресурс внезапно перестает быть бесконечным.

Возможно, следующей инновацией российской логистики станет совершенно революционная технология:

сделать так, чтобы люди сами хотели у тебя работать.

Но на этом история не заканчивается.

Допустим, людей действительно становится меньше, а труд становится дороже.

Значит, дорожает склад. Дорожает доставка. Дорожает каждый человек, который должен взять твою херню за 600 рублей, положить ее в коробку, отвезти, переложить, снова отвезти и торжественно вручить тебе бесплатно.

В какой-то момент рост стоимости придется куда-то переложить: в цену доставки, в цену товара, в подписку, в комиссию продавцу или в убыток платформы.

И тут может выясниться, что российский потребитель любит не электронную коммерцию вообще, а электронную коммерцию с бесплатной логистикой.

Если к товару за 600 рублей добавить настоящую стоимость его индивидуального путешествия через половину страны, часть покупателей вполне способна вспомнить удивительную древнюю технологию - магазин.

Дальше начинается неприятная арифметика.

Меньше заказов - меньше загрузка складов, машин, курьеров и ПВЗ. Меньше плотность потока - выше стоимость обработки каждого оставшегося заказа. Выше стоимость - выше цена доставки. Выше цена доставки - еще меньше заказов.

Колесо, которое долго крутилось в одну сторону:

дешевый труд - дешевый сервис - больше заказов - больше масштаб - еще дешевле сервис,

может внезапно начать крутиться обратно:

дорогой труд - дорогой сервис - меньше заказов - хуже экономика логистики - еще более дорогой сервис.

И тогда e-commerce придется решать уже не только проблему, где взять людей.

Придется выяснить, сколько на самом деле стоит весь этот уровень сервиса и сколько потребителей готовы за него платить.

Потому что персональная логистика была прекрасным изобретением, пока кто-то другой оплачивал разницу между ее ценой и стоимостью.

И последнее.

Ничего нового во всем этом нет.

Дефицит людей известен. Демография известна. Рост стоимости труда известен. Нежелание потребителя платить настоящую цену доставки известно. Зависимость логистики от масштаба и плотности потока тоже не открытие.

Просто обычно все это обсуждают по отдельности.

HR обсуждает, где взять людей. Логисты - как снизить стоимость операции. E-commerce - как сохранить бесплатную доставку. Маркетологи - как не расстроить покупателя. Финансисты - как заставить все это сойтись в P&L.

А как одну систему - где нехватка человека меняет цену операции, цена меняет спрос, а спрос меняет экономику всей логистической сети - обсуждают заметно реже.

Мы построили огромный рынок на дешевом человеческом труде, превратили его дешевизну в потребительский стандарт, а теперь одновременно обнаруживаем, что люди заканчиваются, хотят больше денег, а покупатель больше платить не готов.

Каждый элемент этой конструкции давно известен.

Главное - что произойдет, когда они сработают одновременно.

P.S. Остальные заметки лежат здесь.

Человеку не по карману личный водитель - он вызывает такси к подъезду. 

Не по карману прислуга - он вызывает другого человека сходить вместо него в магазин. 

Не по карману персональная логистика херни за 600 рублей - он искренне бесится, если ее не привезли бесплатно на следующий день.


И система замыкается. Чтобы труд стал дороже, должны подорожать услуги. Но потребитель часто потому ими и пользуется, что они стоят ненормально дешево. Бедность сделала возможным дешевый сервис, дешевый сервис стал нормой, а теперь эту норму надо обслуживать за счет кого-то другого.


Дальше начинается самое интересное: как именно платформы объясняют этот довольно мерзкий фокус.


Ozon выбрал спокойную версию алиби. Курьеры здесь не курьеры, а самозанятые партнеры. Не люди, работающие на Ozon, а свободные граждане, которые сами выбрали, когда и сколько сотрудничать с платформой. Ozon всего лишь дал им возможность заработать.

И получается, что не компания построила экономику дешевой доставки, а множество свободных людей независимо друг от друга решили ее обеспечить.

Ручки-то вот они.


Яндекс довел эту логику до совершенства. Он строит систему, которая решает, кому достанется заказ, как его выполнять, как оценят результат и сколько сервис возьмет за доставку.

Но на юридическом языке Яндекс не работодатель и даже не организатор труда. Он посредник между складом, рестораном, партнерским парком, самозанятым курьером и клиентом.

То есть правила, контроль и деньги - у Яндекса. А человек внутри этих правил - самостоятельный предприниматель, за которого Яндекс не отвечает. Удобная конструкция: власть собрана в одном месте, а ответственность аккуратно распихана по чужим карманам.


Delivery Club объяснял еще проще. Курьер сам определяет, сколько работать, а его подход к работе зависит не от компании, а от «жизненных обстоятельств и задач».

Человек двенадцать часов таскает еду по городу не потому, что бизнес-модели нужен дешевый курьер. Такие вот обстоятельства. Бедность работника - не требование системы, а его личная биография. Платформа здесь вообще почти случайный свидетель.


Wildberries говорит уже иначе.


Новый KPI, после которого у людей падает доход, - не повод объяснить, почему система стала платить меньше. Это повод рассказать, как с помощью KPI увеличить заработок.

Сдельная оплата за каждую операцию - не способ переложить на человека тарифные риски, а гибкость: можешь перейти туда, где тариф выгоднее.

Штрафы в ПВЗ - не признак того, что платформа слишком легко распоряжается чужими деньгами, а несовершенная система контроля, которую нужно еще немного подкрутить.

То есть человеку сначала объясняют, что он свободный партнер. Потом измеряют каждое движение, назначают ему цену, штрафуют за чужой риск и манипулируют правилами. А когда он возмущается - предлагают прокачать предпринимательскую гибкость.


Я оговорюсь - не Wildberries изобрел эксплуатацию дешевого труда, тоже мне изобретение, древние египтяне подтвердят.


Складская логистика десятилетиями держится на стоимости операции, нормах выработки, KPI, сдельщине и постоянной попытке выжать из человека еще немного действий в час. Это старая механика отрасли.

Но обычно у нее есть хотя бы минимальное приличие.


У нормального логиста эксплуатация дешевого труда - как канализация. Необходимая часть бизнеса, которой пользуются каждый день, но экскурсии туда почему-то не водят. Все понимают, что за «оптимизацией численности» и «ростом производительности» стоит простая мысль: людей надо заставить делать больше за те же деньги. Просто громко так говорить неприлично.


Wildberries умудрился сделать из канализации фонтан.


Не потому, что придумал штрафы, нормативы или сдельщину. Все это было до него.
А потому, что превратил отношение к человеку в управленческую доблесть.


Этим ВБ и неприятен. Не самой эксплуатацией, а удовольствием, с которым ее упаковал в историю о том, как круто он управляет людьми.

P.S. Остальные заметки лежат здесь.

В «Спиздили» эта детская романтика уже выбита из головы. Там никто не контролирует хаос. Максимум - не сдохнуть. План нужен не для того, чтобы все пошло по плану, а чтобы было от чего отступать, когда реальность снова показала зубы. Это не стратегия победителя. Это поручень в автобусе.

И тут появляется «Револьвер».

Ричи убирает ширму из бандитов, денег и смешных акцентов и показывает главное: главный разводила сидит внутри головы. Страх, жадность, самолюбие и желание доказать, что ты не мальчик, говорят голосом разума. Человек выполняет команду, а потом называет это своим решением. Клетка закрыта изнутри. Охранник не нужен.

После этого «Джентльмены» уже не смотрятся как история про богатого преступника. Микки Пирсон интересен не деньгами и костюмами. Он интересен тем, что он больше не игрок. Он ставит стол. Раскладывает людей по страхам, привычкам, понтам и жадности. Остальные уверены, что действуют сами: давят, торгуются, угрожают. А на деле ходят и удивляются, что пол стал лавой.

У Ричи один герой на разных стадиях. Сначала он думает, что власть - это выиграть. Потом понимает, что власть - это не сдохнуть. Потом обнаруживает, что враг живет внутри. А потом доходит до сути.

Власть не у того, кто лучше играет.

Власть там где пишутся правила.

P.S. Остальные заметки лежат здесь.

Все заняты, недовольны и в деле.

P.S. Равновесие Нэша - ситуация когда все понимают, что происходит какая-то ерунда, но первому перестать участвовать в ней лично невыгодно. (С) Теория Игр. Дилемма заключенного - классический ее пример.


P.S. Остальные заметки лежат здесь.

Именно поэтому его поведение после появления Холмса кажется таким странным. Блог Ватсона делает Шерлока знаменитым, Холмс становится фигурой, о которой говорят, и вдруг Мориарти начинает вылезать на свет. Лично приходит в больницу. Лично появляется в Тауэре. Лично участвует в играх, где его присутствие совершенно необязательно. Мориарти словно намеренно разрушает двадцать лет невидимости и с каждым следующим шагом повышает ставку.

Мне кажется, что он выходит из тени вовсе не из-за скуки. Он выходит потому, что дошел до конца собственной дороги. Представьте человека, который получил все, чего хотел. Обошел систему. Доказал, что мир можно купить, запугать, обмануть и заставить делать что хочешь. И обнаружил не величие, а пустоту. Особенность любой вершины в том, что с нее больше некуда подниматься. Рано или поздно возникает вопрос, который нельзя решить интеллектом, деньгами или властью: зачем все это было?

Именно ради этого вопроса Мориарти и ставит на кон собственную жизнь. Не в смысле желания умереть. Самоубийство можно совершить гораздо проще, для этого не нужно строить многоходовочку размером с половину Лондона. Нет, он делает другую ставку. Он ищет силу, которая окажется больше него самого. Не умнее, не хитрее и не лучше считает варианты. Именно больше.

Поэтому Холмс нужен ему не как интеллектуальный соперник. Холмс нужен ему как последняя проверка. Если Шерлок сможет его остановить, значит существует что-то, что нельзя купить, запугать, обмануть или переиграть. Если не сможет - значит предела нет.

И поэтому Мориарти атакует не столько разум Холмса, сколько его человечность. Он словно провоцирует Шерлока на ответ из той области, куда логика и дедукция уже не дотягиваются. Ему нужен не просто мат в партии. Ему нужно настоящее «нет». Не полицейское. Не юридическое. Не техническое. А такое, за которым стоит что-то большее, чем правила и страх.

Сцена в Тауэре уже часть этой проверки. Мориарти позволяет себя поймать, сидит на допросах, улыбается, а потом спокойно уходит. Многие воспринимают это как демонстрацию превосходства. А мне кажется, это скорее провокация. Ну давайте. Покажите мне что-нибудь настоящее. Система отвечает процедурой. Полиция отвечает инструкцией. Холмс отвечает дедукцией. Но никто не отвечает из того места, которое Мориарти ищет.

И поэтому сцена на крыше для меня выглядит не как триумф злодея, а как момент окончательного разочарования. Мориарти вроде бы победил. Загнал Холмса в угол, просчитал варианты и дожал ситуацию до конца. И вдруг понял, что даже Шерлок недостаточен. Даже этот человек оказался просто очень умным человеком. Не возмездием. Не силой, способной остановить маховик, который сам Мориарти когда-то раскрутил.

Проверка закончилась. Ставка сделана. Ответа нет.

Поэтому на крыше я вижу не торжествующего злодея, который выиграл последнюю партию. Я вижу человека, который поставил на кон собственную жизнь ради ответа на главный на себя вопрос и обнаружил, что отвечать ему никто не собирается.

Выстрел на крыше - это ответ на тишину.

P.S. Остальные заметки лежат здесь.

Очень распространён срок «до пятницы». Он звучит конкретно, но сохраняет гибкость. До какой пятницы? До конца рабочего дня или до утра? Нужно готовое решение или версию, которую можно показать и сказать, что работа идёт? Эти вопросы не всегда задают вслух, потому что иначе можно выяснить, что срок был не планированием, а заклинанием.

Особого внимания заслуживает срок «после согласования». Это мигрирующий вид, который живёт в симбиозе с письмами, чатами, совещаниями и людьми, которые сейчас не могут посмотреть. Формально он существует. Практически он уходит в туман, где питается фразами «ждём обратную связь» и «вернёмся после комментариев».

Отдельный вид - срок для контроля. Никто всерьёз не верит, что к нему что-то будет готово. Но без срока задача выглядит слишком свободной и может уйти пастись в поля вечного «в процессе». Поэтому срок ставят хотя бы для того, чтобы было по поводу чего тревожиться.

Самое интересное, что сроки редко срываются внезапно. Обычно они подают сигналы заранее. Сначала появляется «есть риски». Потом «не всё зависит от нас». Потом «нужно уточнить вводные». Потом «часть сделаем в срок, остальное вторым этапом». И наконец старый срок тихо умирает, а новый рождается с видом, будто так и было задумано.

Сроки редко нужны только для управления временем. Чаще они управляют тревогой. Они позволяют всем делать вид, что неопределённость под контролем, хотя на самом деле она просто получила дату в календаре.

В нормальной среде срок ограничивает работу. В корпоративном зоопарке срок часто ограничивает только способность людей честно говорить, сколько работа занимает на самом деле.

А теперь давайте молча посмотрим, как красиво, на лету, переобувается дедлайн.

P.S. Остальные заметки лежат здесь.

Рядом с ним обитает чат руководящий. Это более опасный вид. В нём могут молчать неделями, но одно короткое сообщение способно вызвать панику целых отделов. Особенно сильны фразы «статус?», «коллеги?» и «что у нас здесь?». Опытный сотрудник знает: это не вопрос. Это маленький управленческий метеорит, после которого на нижних уровнях начинается движение, пыль и уточнение ответственных.

Есть и чат-пожар. Он появляется внезапно, обычно с названием вроде «Срочно», «Инцидент», «Проблема», «Эскалация» или просто «ВАЖНО». В первые минуты туда добавляют всех, кто может быть хоть как-то связан с ситуацией. Через час в чате уже тридцать семь человек, из которых трое понимают, что происходит, пятеро активно мешают, остальные просто боятся выйти.

Особого внимания заслуживает чат согласовательный. Его легко узнать по словам «посмотрю», «вернусь», «надо подумать», «давайте ещё обсудим» и «лучше вынести на встречу». Это редкий случай, когда чат не заменяет совещание, а бережно выращивает его внутри себя, как личинку будущего календарного события.

В глубине корпоративных джунглей можно встретить чат-призрак. Он был создан под проект, который давно закончился, умер или притворяется живым только в отчётности. Иногда раз в несколько месяцев там появляется сообщение: «Коллеги, актуально?» После этого все замирают, как сурикаты, ждут реакции и снова расходятся по своим делам.

Самый печальный вид - чат без выхода. Формально он может быть неважным. Фактически из него нельзя уйти, потому что там есть руководитель, заказчик, важный смежник или человек, который однажды обиделся на чью-то недостаточную вовлечённость. Такой чат не столько передаёт информацию, сколько проверяет присутствие организма в экосистеме.

Рабочие чаты редко размножаются от хорошей коммуникации. Чаще они размножаются от тревоги. Страшно не написать. Страшно не ответить. Страшно не отметить нужного человека. Страшно ответить не туда. Страшно промолчать, потому что молчание в корпоративной природе легко принимают за отсутствие контроля.

Если совещание размазывает ответственность по календарю, то рабочий чат размазывает тревогу по всем суткам.

P.S. Больше заметок здесь.