И вот уже мы покидаем лодку. Парочка егерям показывает документы. Начинается дождь, и ещё больше холодает. Один из егерей нас приглашает в избу погреться, переодеться и чаю попить.

Странности начались на второй день пути, едва поднялись на гору Зыряновка. Враз распогодилось, словно кто над головой ластиком стёр низкие серые тучи. Стало душно и жарко. И даже не верилось, что позади остался сырой тёмный лес.

Едва прошли четыре километра до Столбов выветривания, как вижу, что всем не по себе стало. Жара усилилась, будто мы в печи очутились. А впереди виднелось приближающееся к нам густое, туманное марево. Откуда бы оно здесь вообще появилось?

- Что-то мне плохо, - неожиданно пожаловалась на головную боль девушка и, прислонившись спиной к камню, сползла вниз.

Её муж тоже вдруг схватился за голову и со стоном присел. У меня в тот момент крепко заныли зубы, а голову невыносимо сдавило. Перед глазами потемнело. Осел я и отключился.

Когда пришёл в себя, то густой туман окружал со всех сторон. Только небольшое пространство вокруг камней было чистым, как и небо над головой пронзительно-голубым. Резко пахло озоном. А что ещё чудней – когда я увидел, как в тумане мельтешат крохотные синие искорки, то прифигел. Даже глаза протёр и несколько раз себя за руку ущипнул. Когда ко мне подошли очухавшиеся парень с женой, понял, что нет, как бы этого ни хотелось, но происходящее не снится.

Стоило нам приблизиться к туману, как всех брала непонятная оторопь. У меня же сердце ходило в груди ходуном, и неприятные мурашки ползли по коже, словно гигантские жуки. Компасная стрелка крутилась сама по себе в разные стороны. Спутниковый телефон, взятый на случай ЧП, не работал. Переговорившись, в туман решили пока не ходить, а ждать, когда распогодится. Расставили палатки, поели. Кажется, слегка отпустило. Стоит уточнить, что время тоже вело себя странно: мои наручные часы остановились. А наши мобильные телефоны разрядились. Ещё солнца не было видно, с какой стороны в голубое небо ни смотрели.

Время шло, а жара не спадала, воздух стал сухой и потрескивал, словно от статического электричества.

Как заснули – сами не поняли. Только девушка пропала. Её муж разбудил меня и сразу сподвигнул на её поиски. Посовещавшись, воспользовались верёвкой, привязав ее к одному из Столбов выветривания. И хоть идти в туман нам до усрачки от страха не хотелось, стиснули зубы и пошли.

Туман был таким плотным, что вытянутой руки не видно. Фонарик в таком густом мареве бесполезен – что слону дробина. Ветра не было, а искорки, тонкие, похожие на синюю паутину, пронизывали туман над нашими головами и снова ускользали, растворяясь в белой мути.

Каждый шаг давался мне, опытному и закалённому физическими нагрузками человеку, с трудом. В довесок необъяснимый страх окутывал тело, вызывая холодные волны липкого пота.

Мы часто кричали имя девушки, но звук наших голосов словно тонул в тумане и походил лишь на шумный выдох.

Увы. Как далеко ни продвигались, выходили не к спуску с холма, как должно, а необъяснимым образом возвращалась обратно, к Столбам Выветривания Когда погас фонарик, поняли, что ходим кругами, и, не сговариваясь, вернулись. Я, как мог, утешал расстроенного паренька, заверял, что нельзя терять надежду, но тот, прислонившись спиной к каменному столбу, стискивал зубы и молчал, угрюмо погрузившись в свои мысли.

И вот мы снова заснули. Проснулись – туман никуда не делся. А возле столба, к нашему удивлению, сидела невесть как и когда вернувшаяся девушка. Она упрямо молчала, отказываясь отвечать как на вопросы мужа, так и на мои. Волосы и вся её одежда были слегка влажными. А я ещё подумал про себя, что девушка не мигает и кривовато то ли улыбается, то ли ухмыляется.

Муж от радости не замечал странностей вернувшейся жены. И сколько я ни старался намекнуть, что дело неладно, не получалось обратить его внимание на это. Парень отмахивался. Я только и видел, как он ласково с ней разговаривал, напрочь игнорируя её молчание. А жена лишь крепко обнимала мужа за плечи, да ещё от еды отказывалась.

Время – так чувствовал – без часов проходило быстро, словно летело на крыльях. Обстановка не менялась. Туман вроде как ещё гуще и ближе стал. Ночь не наступала. Как ни посмотришь по сторонам, вздрогнешь, потому что увидишь всё то же самое: проклятый туман с мельтешащими в нём синими искорками, коих в природе ведь не бывает! Поёжусь и опущу голову, а потом снова становится не по себе – уже от девушки. Не раз ведь я спиной чувствовал, как она наблюдает за мной, словно ждёт чего-то и оценивает. И тогда я, не выдержав, резко оборачивался, но без толку. На слежке её поймать не удавалось.

Поужинав остатками сухого пайка, мы запили еду водой из фляг и легли спать, ибо сморило нешуточно. К несчастью, про дежурство забыли и разбрелись себе по палаткам.

Я спал тревожно, кошмары снились. Как проснулся, то вышел из своей палатки, обнаружил, что туристы пропали. Их палатка была открыта и пуста, а все вещи на месте. Ещё тишина разлилась в воздухе неестественно жуткая. И что делать мне дальше – непонятно. Поломал я голову и, сдавшись, решил ждать. Как задремал – сам не понял.

В общем, незаметно вернулась парочка. Едва я открыл глаза, а они стоят рядом. Наклонились надо мною и смотрят. Оба при этом не моргают, ухмыляются.

- Э, вы чего? Куда ходили? - резко вскочил я на ноги.

Муж с женой молча отпрянули. Затем с неохотой, медленно сели возле своей палатки и на меня пристально уставились.

Глаза у обоих выглядели, что шляпки гвоздей, нечеловеческие, мёртвые, а внутри словно затаились тонкие синие искорки, какие были в тумане. Жутко стало от взглядов парочки мне, до чёртиков. Угрозу вдобавок нешуточную от них чувствую, хоть тресни. От этого ощущения мне совсем невмоготу стало. Бежать охота, только куда? В туман – не вариант. В общем, спрятался я в своей палатке, стал вещи перебирать в рюкзаке, чем бы защититься в случае нападения. Взял бесполезный фонарик, отложил в сторону. А нож складной, походный – вот, кажется, то, что нужно. Сжал в пальцах рукоять – сразу как-то легче стало. А в мыслях вертится запоздалое наблюдение, что эти двое теперь выглядят и ведут себя одинаково: оба во влажной одежде, оба молчат – с мёртвыми глазами и ухмылками, словно что-то недоброе замышляют. «Да люди ли они вообще?» - в сердцах подумал я, вспомнив про синие искорки. Ответа я не знал, но был на сто процентов уверен, что туристы изменились и ко мне враждебны.

Так и оказалось. Едва я вышел из палатки, как оба напали. Нож и угрозы не помогли. Девушка, вопреки пухлому телосложению, с небывалой силой проворно выкрутила оружие из моей руки, схватившись за лезвие и не поранившись, будто кожа у нее стала как камень. А муж тоже словно боли от моих ударов не чувствовал, даже не поморщился ни разу, получив от меня крепко ногой по голени и от всей души – в подбородок кулаком.

Я вопил, отбивался, как мог, кричал, пока силы не иссякли, но муж с женой упорно волокли меня в туман. И хоть сам не знал, что со мной там будет, но понимал: точно пропаду.

Как-то внезапно вспомнились мне слова прабабушки из глухой алтайской деревушки, где мы с родителями жили в детстве, до переезда на Урал. Она мне, ещё маленькому мальчику, на ночь сказки рассказывала и однажды перед сном поведала, что в случае беды можно просить помощи у Чура, покровителя рода, рассказав, какие говорить слова.

И когда зловонный влажный туман со всех сторон обступил меня, когда совсем ничего не стало видно впереди, кроме плотного белого марева, которое внезапно заколыхалось, словно живое, облепляя всё моё тело влажной пеленой, точно заворачивая в саван, я нашёл в себе силы глубоко вздохнуть и громко взмолиться о помощи. Попросил защитить и уберечь от зла. А напоследок произнёс заветные слова, как учила прабабка, добавив: "Чур меня, чур меня". Что дальше было, я плохо помнил. Ибо всё происходило очень стремительно.

Со всех сторон из тумана раздался гневный, полный ярости глубокий стон. Стальная хватка чужих ладоней с моих рук и плеч исчезла. Затем туман вдруг начал отступать, как отливает от берега морская волна. На небе появилось солнце, высветив вокруг знакомые места. Освободившись, я на радостях побежал...

Как вышел к людям – сам не помнил, разве что устал адски и поседел знатно.

Потом сразу уволился. Ведь туристы вскоре тоже вернулись, словно ничего и не произошло. И вели себя как обыкновенные туристы, довольные путешествием: разговаривали, смеялись, а про меня и не вспомнили, будто ничего по пути с нами не случилось. Только глаза их так и остались мёртвыми и немигающими, что те шляпки от гвоздей, а внутри этих глаз, если присмотреться, можно было разглядеть тонкие синие искорки. Но этого, как и слегка влажных их волос и одежды, словно бы отсыревшей в том проклятом тумане, к моему неописуемому ужасу, похоже, никто кроме меня, и не заметил.

Воду себе она кипятила, а старики, живущие по-соседству, зимой за водой ходили редко, предпочитая использовать талый снег.

Как-то услышала шум на чердаке и, проверив, увидела там соседскую кошку, которая каждый год притаскивала свою тушу именно сюда, под крышу, чтобы котениться. А ей потом с котятами разбирайся, как хочешь: кормить-то нечем. Поэтому котят Акулина Васильевна привычно забрала в мешок и в ведре колодезном утопила, а кошка незаметно подкралась и с воплем на спину прыгнула. Акулина Васильевна разозлилась, кошку скрутила, за загривок взяла, намереваясь швырнуть через забор, но руки вдруг затряслись, и кошка упала в колодец.

Она вздохнула, думая, как потом труп кошачий оттуда вытащить, ведь вредно дохлое держать в воде, как в лицо плеснуло что-то липкое, прозрачное, как медуза с картинки, застывая коркой, что не отдерешь.

В хате Акулина Васильевна мыла лицо мылом и щёткой, не помогло. Намаявшись, легла и заснула. Утром осознала: слышать лучше стала, да и видеть тоже, а плёнка с лица вся на подушку сошла с сухой кожей.

Ух – глянула в зеркало, удивилась, крестясь: ведь помолодела. Чудо и только. И так понравилось ей увиденное, что снова решилась опыт повторить. Вскоре в ход пошли соседские животные: кошки, собаки – всех забросила в колодец. Даже своих щуплых курей и годовалого поросёнка не пожалела. А слизь с каждым разом всё больше выплёскивалась из колодца, так что она ею тело потихоньку мазала, лечилась, молодела и лет двадцать с виду и по ощущениям сбросила.

И так Акулина Васильевна на это дело с омоложением крепко подсела, во вкус вошла, что крыша на радостях совсем поехала. Куталась в апреле, что капуста, тональным кремом лицо мазала, шапку на глаза натягивала, соседей сторонилась. А когда сами за водой стали приходить да расспрашивать о делах, Акулина Васильевна улыбалась (зубы ведь тоже новые выросли), сама к колодцу вела, обещая кое-что интересное показать. И, заманивая, сталкивала, топя всех соседей по очереди…

Теперь приезда внука ожидала.

Зять подъехал прямо к дому на фирменной иномарке. С Ваней и с пакетами снеди в руках из машины вышел. Поздоровавшись из вежливости, зять равнодушно спросил о здоровье и отдал ей пакеты и внука. Ответов не слушал, собравшись уезжать. Акулина Васильевна загородила дорогу, затем схватила зятя за руку, заулыбалась и потащила к огороду. Зять таки пошёл, бубня: «Ладно-ладно». А там она ведро ему протянула – якобы воды помог бы набрать, затем толкнула вниз.

Акулина Васильевна расслабилась, приготовившись к новой порции молодильной субстанции и раздеваться начала. С криком Ваня с разбегу, ударил её лбом в живот, толкнув прямо в колодец.

Акулина Васильевна упала на что-то пружинистое и острозубое, разросшееся в колодце, как чайный гриб в банке.

Ваня замер на месте, переводя дыханье, как на него фонтаном плеснуло из колодца слизью, обволакивая вместе с одеждой. До машины он не добежал, задыхаясь, рухнул прямо на огороде в одну из грядок с морковкой. Так и умер от холода и голода, за ночь превратившись в младенца.

А шарик неожиданно загудел и раскалился до алого цвета, и изнутри раздался скрипучий механический голос, монотонно бубнящий раз за разом: «Исполню одно желание». И Евдокия тогда неожиданно для себя не выдержала, обернулась и, нервно рассмеявшись, пожелала:

- Хочу, чтобы родители с охотниками вернулись.

Шарик в воздухе сильнее загудел, затем издал невыносимый воющий скрежет и исчез, словно и не было. А дальше что произошло? То Евдокия не помнила, разве что с сестрой в избе оказались уже вместе с родителями, а те сказали: как вернулись с поисков, обнаружили дочек спящими. Охотников, к слову, нашли в лесу целыми и невредимыми: заблудились они в буране, вот и не могли дороги в деревню найти.

Шло время. И как-то, в понедельник, внезапно пропал чат коллег, постоянно мелькающий в окне браузера. Затем завис интернет и сама программа, где Кир проверял цепочки кодов, схлопнулась, как мыльный пузырь.

Дозвониться в техподдержку не получалось. «Абонент недоступен», - снова и снова твердил женский голос в айфоне, когда Кир один за другим набирал номера коллег по работе. Устав, он отменил последний «холостой» вызов и долго сидел перед монитором, прокрастинируя.

Затем, поздним вечером проголодавшись, заставил себя подняться. Поел, принял душ и лёг спать. А утром, отвесив жалюзи, заметил, что за окном листья и сами деревья серые, как и небо, как и соседняя многоэтажка. Всё вокруг стало безжизненно-пепельным.

Озадаченный Кир неверяще протёр глаза. Ничего не изменилось. Он открыл окно. В полнейшем безветрии воздух снаружи пах странно, то ли пылью, то ли несвежей затхлостью. «Не может того быть», - подумал Кир и вдруг испугался, когда ощутил давящую тишину вокруг. Затем рассмотрел разом посеревшие машины у дома.  

Сначала перестала идти горячая вода, затем холодная, после отключили свет. Газ каким-то чудом ещё работал. А ещё у Кира в запасе были свечи, алкоголь, консервы и сок. Водка со шпротами и чёрствым хлебом подняла ему настроение, успокоив нервы, и Киру на мгновение показалось, что всё ещё не так плохо.

Он проснулся среди ночи от сильной жажды. На дне полупустого пакета плескался солёный томатный сок. Допил. Затем решительно собрался на поиски воды. Взял с собой рюкзак, фонарик и самый большой кухонный нож.

Поздней осенью рассветать не спешило. Он направился к ближайшему магазину. Открытая дверь, выбитые окна и пустые полки подсказали, что здесь ловить нечего. Пить хотелось всё больше, а идти в гипермаркет не было сил.

«Что-то словно случилось с воздухом», - подумал Кир, запыхавшись и вспотев, пройдя ещё по пустым улицам около километра и встречая по пути лишь брошенные автомобили – в слабом свете фонарика полностью серые, как и стены всех домов вокруг вместе с рекламными вывесками.

Наконец рассвело. Серые манекены в выцветшей, пепельного цвета одежде безучастно смотрели на него из высоких окон магазина женской одежды. В подземном переходе он обнаружил посеревший мусор, похожие на бумажный пепел сухие цветы и нечитаемые книги. Зато в киоске «Пресса» газеты на стеллаже с виду остались прежними. Яркие журналы утратили цвет, как и упаковки со снеками да бутылки с напитками и водой. Кир взял воду, сделал жадный глоток и тут же выплюнул. Непонятный тошнотворный вкус остался на языке.

- Эй, мужик. То, что блеклое, несъедобно, - послышался сиплый мужской голос из тёмных недр перехода. Затем к Киру подошёл мужчина лет шестидесяти. Лысоватый, худой, в нелепом выцветшем длинном пальто.  

- Сливаюсь, так сказать, с фоном, меньше заметен для этих жутких фигур с крыш, - пояснил свой выбор одежды мужик.

Затем спросил, нет ли у Кира чего закурить. Кир покачал головой.

- Жаль! - сказал мужик. - Давно я нормальных сигарет не курил, везде выцветшие. А те ядовитые.

- У тебя вода есть? - спросил Кир.

- С собой нет, но в гипермаркете на складе сохранилась. Некому её пить, - горько усмехнулся мужик.

- А где все? - устало спросил Кир.

Мужик странно посмотрел в ответ, но таки ответил:

- А то сам не знаешь. Выцвели все. Пуф и нету. В пыль! - и поспешил уйти.

- Врёшь! - в сердцах крикнул в темноту Кир, чувствуя, как на глазах набухают и катятся по щекам слёзы. Затем вернулся в киоск, решив взять с собой пригодные для чтения газеты, чтобы позднее в квартире самому разобраться в происходящем. А сейчас главное было дойти до гипермаркета.

Внутри гипермаркета царил разгром, но полки с продуктами сохранились.
Только все товары выцвели. Жуткое, нервирующее зрелище. Зато в складских подсобках нашлась вода и консервы с нормальными цветными этикетками.

Напившись от души и переведя дух, Кир загрузил консервами свой рюкзак. Затем наполнил бутылками торговую тележку. Вздохнул, представляя долгий путь домой с грузом и свой двенадцатый этаж под самой крышей, куда предстояло ещё подняться.

В квартире он запер за собой дверь и, едва дойдя до кровати, не раздеваясь, заснул. Снились тлен и серость, объявшая и сжиравшая безмолвным, пыльным запустением города. Он брёл в неведомом направлении, с каждым шагом всё больше изнемогая. Спёртым, мёртвым воздухом трудно было дышать. И среди всего этого вдруг послышался нежный голос жены, зовущий его по имени. Во сне Кир обернулся: у жены не было лица. Он проснулся с криком, весь в поту. Затем жадно пил воду, а после при свете свечей читал газеты. Жаль, что, кроме жирных заголовков, большая часть статей выцвела.

"Вторжение мертвецов или массовый психоз?!"

"После мощной вспышки на солнце люди утверждают, что видят умерших".

«Они приходят во сне и зовут. Затем начинаешь встречать покойников в реальности. Так мою соседку забрали», - рассказала Таня Боровик, известная селебрити.

"Законы физики поменялись», - утверждает известный физик Беляев. Он установил, что воздух больше не пригоден для жизни, а его нынешний состав науке неизвестен.

"Все цвета выцветают. Итак, неужели серость сожрёт мир?" Во всех уголках планеты фиксируется аномальная серость. Любая краска, пигмент по неустановленным причинам блекнут. Ученые всего мира бьются над разгадкой феномена.

"Высотки оккупировали похожие на людей фигуры! Кто они такие?"

Увы, больше подробностей в газетах Киру было не разобрать. Но и этого ему хватило, чтобы насмерть перепугаться.

Что делать дальше – он не знал. Столкнувшись с иррациональным явлением мирового масштаба, логическое мышление программиста впервые в жизни Кира дало сбой.

"Думай, сука, думай", - без толку понукал себя Кир. Вскоре желудок заурчал, требуя еды, а потом, чтобы не сойти с ума, он собирался составить план выживания.

Интроверт по натуре, Кир никогда не думал, что ему настолько сильно станет не хватать людей. Ему невыносимо хотелось услышать чужой голос, и с каждым днём желание возрастало.

На улице он долгими часами искал людей, громко кричал сам, чтобы привлечь чьё-то внимание. Никто не отзывался. Кир не находил даже трупов. Только невыносимая тишина вокруг словно вбирала в себя звуки.

Но хуже всего Киру стало со снами, ибо в них всегда происходило одно и то же: покойная жена звала его. И первое чувство радости от встречи всегда сменялось диким страхом. Каждый раз Кир просыпался с криком.

Вскоре в гипермаркете пригодной для питья оставалась только вода, остальное выцвело, и за продуктами ему приходилось углубляться всё дальше в город.

С каждым днём, сам воздух словно тяжелел и отбирал силы. Кир сильно уставал, и всё чаще ему приходилось ночевать в пустых магазинах.

Голодным заснуть было тяжело, но он засыпал, чтобы снова погрузиться в кошмары. Где же все люди? Неужели исчезли, как и яркие краски, как осточертевшее серое, беспросветное небо?

Ещё хуже стало, когда он добрался до центра города, где в больших магазинах нашлась пригодная еда и вода. Зато воздух стал суше и словно плотнее. А ещё появился голос жены, преследующий тихий шёпот позади, зовущий Кира. Слыша её, он дрожал и заставлял себя не оглядываться. Но как же это было трудно.

Фигуру на крыше высотки он заметил случайно, остановившись на ночлег в чужой квартире. Казалось, ее не покидали люди, просто ушли, оставив выцветшие вещи на своих местах.

Зато здесь он мог запереть железную дверь, похожую на его собственную, и чувствовать себя в безопасности. Вот только, едва увидев фигуру на крыше в окне, неподвижную, высокую, в свободной бесцветной одежде, ощутил такую жуть, что кровь льдом застыла в жилах.

Кира трясло, пока он лихорадочно завешивал шторы, жалея, что не осталось сил спуститься на улицу и убежать прочь.

Вопреки сытости, ему не спалось. Кир слышал за входной дверью шаги и то, как легонько подергивается дверная ручка. И он, закоренелый атеист, отчаянно молился своими словами и заснул, плача.

Жена добралась до него утром. У Кира не осталось сил бежать. Его одежда и кожа за ночь посерели, как и все вещи из рюкзака.

Он сидел в унылом сером сквере, на выцветшей лавочке, и плакал. Слёзы вскоре иссякли, сменившись бессилием и апатией.

Шепот жены, звавший его, приблизился. И вот Кир услышал её шаги, но так и не обернулся. Она бесшумно села на лавочку рядом. Казалось, от неё во все стороны расползается ледяное пятно и веет запахом пыли и тлена.

В отчаянии приговорённого Кир посмотрел на нее. Жена молчала, на сером лице белели пустые глаза. Кир вспомнил, как после её смерти он истово желал подобного воссоединения, но сейчас он так сильно хотел жить...

- Пожалуйста, не надо! - взмолился он, пытаясь вскочить. Жена оказалась проворней, просто схватила его за руку, и последние силы Кира иссякли.

Она притянула его к себе и обняла, прижимаясь своим лицом к его лицу. Затем поцеловала. Сухие, шершавые губы жены пахли плесенью. Они, смакуя, нарочно медленно забирали его дыхание и жизнь. Пока иссушенное тело Кира не осело, рассыпавшись в пыль.

Не пруд, а глубокая яма с водой.

Вот в эту яму я и упал. Прямо в холодную воду, в одежде. Последнее, что помню это как я падаю в воду вниз головой.

В следующий момент, я стою на берегу, на том же месте, весь мокрый и плачу.

Сам я вылезти оттуда бы не смог. Берег высокий и скользкая глина, без растительности. Только скользкие стволы толстых деревьев, за которые не ухватиться.

Пытаюсь кричать, но голоса нет. Пытаюсь идти, а ноги не идут. Просто стою трясусь и плачу.

Родители заметили мою пропажу и вышли из дома в поисках меня. Хорошо что пруд рядом совсем. Нашли меня быстро.

Спрашивают, что случилось. А я объяснить не могу. Просто реву и шепчу, что в пруд упал.

А ещё я говорил, что меня кто-то вытащил. Но рядом никого не было. Да и деревня маленькая, все меня знают, домой бы отвели.

Просто было ощущение, что меня как пушинку выдернула из воды неведомая сила.

А еще мать говорила, что руки и одежда у меня были чистые, не в глине, которая на берегу пруда. Только мокрый насквозь. Не понятно, как я выбрался.

После этого я долго воды боялся. Плавать научился только лет в 14-15.

С вами не объяснимое случалось?