Вот курьер охренеет!

Речь пойдет о Самотлорском нефтяном месторождении — настоящем нефтяном сердце Западной Сибири, которое десятилетиями качало нефть, обеспечивая миллионы советских (и не только) граждан теплом, светом, транспортом и, как бы пафосно это ни звучало — будущим.

История Самотлора — это не просто цифры и скважины. Это и подвиг геологов, и сибирская суровость, и запах нефти, просачивающейся сквозь мерзлоту.

📍 Где находится Самотлор?

Месторождение расположено в Ханты-Мансийском автономном округе, рядом с городом Нижневартовск. Когда в 1960-е сюда впервые прибыли геологи, на этом месте были болота, комары, вечная мерзлота и... тишина. Ни дорог, ни домов — только тундра, тайга и бесконечное небо.

Представьте себе: ни электричества, ни связи, — только палатки, керосиновые лампы, хлеб на неделю и энтузиазм. А внизу, под ногами — миллионы тонн нефти.

🛢 Как всё начиналось?

Первые геофизические работы начались в начале 1960-х. И уже в 1965 году была пробурена легендарная скважина №200, которая дала мощный фонтан нефти. Не просто фонтан — настоящий нефтяной гейзер! Давление было таким, что нефть била вверх на десятки метров. Это был настоящий прорыв. Геологи поняли: под болотами Западной Сибири спрятано самое большое нефтяное месторождение в СССР. И тут же дали ему имя — Самотлор, по одноимённому озеру неподалёку.

🏗 Разработка — это была стройка века

Чтобы вы понимали масштаб: к началу 1970-х в этих местах вырос не просто промышленный объект, а целый город. Нижневартовск из крошечной деревушки превратился в центр нефтяной промышленности. Его даже называли «нефтяной столицей СССР».

Строили в условиях вечной мерзлоты, вахтами, на морозе, где температура опускалась до –50. Но к 1975 году здесь уже бурлила жизнь: буровые установки, нефтепроводы, дороги, жильё для нефтяников. Работали круглосуточно. Люди ехали сюда со всего Союза — от Львова до Владивостока. Молодёжь приезжала за романтикой, «длинным рублём» и верой в большое будущее.

🔢 Немного впечатляющих цифр

Год открытия: 1965

Год начала промышленной добычи: 1969

Площадь месторождения: около 3 тысяч км² (это почти как Люксембург, если кому ближе Европа)

Извлекаемые запасы нефти: более 2,7 миллиарда тонн

Пик добычи: в 1980-е — около 160 млн тонн нефти в год!

Всего добыто на 2020-е годы: более 2,5 миллиардов тонн нефти

Да, в лучшие времена Самотлор давал более половины всей нефти СССР. И это просто поразительно. Ни одно другое месторождение на территории СНГ не приблизилось к таким масштабам.

🛢 Что с Самотлором сегодня?

После распада СССР и падения нефтяных цен в 1990-е годы, месторождение сильно исчерпалось. Его называли «выдохшимся гигантом». Однако технологии не стоят на месте. Сегодня месторождение разрабатывает компания "Самотлорнефтегаз", входящая в структуру НК «Роснефть».

Используются методы вторичной и третичной добычи — закачка воды, газа, полимеров в пласт, горизонтальное бурение. Благодаря этому даже с уже истощённых пластов удаётся выжимать остатки нефти.

👷 Люди Самотлора

Но за всеми этими миллиардами тонн — люди. И вот здесь, если вы читаете до сих пор, давайте вспомним о тех, кто стоял у истоков.

Это были геологи, которые жили в палатках среди болота. Это были буровики, монтировавшие вышки вручную. Это были простые повара, врачи, учителя, которые поехали в тайгу, чтобы построить новый мир.

У нефтяников была даже своя пословица:

"Мы пришли туда, где было нечего брать, и ушли оттуда, где было нечего оставлять."

🌍 Самотлор — это не просто нефть

Это символ. Это памятник человеческой смелости и настойчивости. Это часть нашей истории, без которой сложно представить себе ни экономику СССР, ни современную Россию.

Сейчас много спорят, куда двигаться дальше — в сторону зелёной энергии или продолжать жить на нефти. Но Самотлор навсегда останется тем местом, где человек бросил вызов Сибири — и победил.

Источник: Страницы истории

В 2024 году российской промышленной нефтедобыче исполняется 160 лет: в 1864 году на реке Кудако на Кубани пробурили первую эксплуатационную скважину промышленным способом. С тех пор на территории России открыли более 3300 месторождений: одно из недавних — месторождение в Оренбургской области, открытое в 2023 году специалистами «Газпром нефти».

Три повода бурить

На заре нефтедобычи геологи вывели несколько признаков, которые указывают, что под землей может скрываться месторождение:

• присутствие нефтегазоматеринской горной породы — такой, в которой высокое содержание углерода или в которой ранее уже находили нефть. Для Западной Сибири, например, одна из материнских пород — баженовская свита;

• наличие геологических ловушек — высокопористых пород-«резервуаров» с непроницаемой «крышей», где углеводороды могли бы скопиться и долго сохраняться;

• зрелость нефтегазоматеринских пород — их возраст и температура должны быть такими, чтобы органика, скопившаяся в них, успела превратиться в нефть и газ.

Даже сочетание всех трех признаков не гарантия того, что на территории имеются залежи. Чтобы понять, есть ли под землей нефть, геологи занимаются разведкой. В 1940–1950-е применяли структурное бурение.

— Специалисты бурили неглубокие скважины — по 150–300 метров — и изучали структуру геологических пластов, — рассказывает проректор по направлениям нефтегазовых технологий, природопользования и наук о Земле, директор Института геологии и нефтегазовых технологий Казанского федерального университета Данис Нургалиев. — Отмечали глубину залегания слоев и их тип, строили карты. Находили антиклинальную складку — купол, образованный горными породами с непроницаемым слоем — покрышкой, — и делали заключение: «Здесь может быть нефть — давайте пробурим и проверим!»

Разведка шла небыстро, обходилась дорого и не гарантировала успеха.

— Посмотрите на современные карты крупнейшего в Волго-Уральской нефтегазоносной провинции Ромашкинского месторождения и увидите: пробурить скважину и получить приток нефти можно было буквально в любом месте, настолько оно обширное, богатое и продуктивное, — продолжает Данис Нургалиев. — Однако на протяжении десятка лет его не могли обнаружить, несмотря на активные изыскания.

Через сети — к беспроводным датчикам

К 1950–1960-м стало ясно, что в СССР есть несколько больших нефтегазоносных провинций: в Западной Сибири, Азербайджане, Башкирии, Татарстане, на Каспии. Как изучить территории, площадь которых могла исчисляться миллионами километров? Специалисты искали более быстрый, простой и эффективный способ на замену структурному бурению — и стали применять для поиска нефти сейсмику.

— Изначально сейсмическую разведку проводили так: расчищали участок (например, вырубали просеку), раскладывали на земле сейсмическую косу — длинный провод с подключенными к нему датчиками, — описывает Данис Нургалиев. — Датчики втыкали в землю на небольшую глубину. С одной стороны косы бурили неглубокую скважину и закладывали туда небольшой взрывной заряд, который детонировали. Вокруг скважины в породах распространялись упругие волны, которые регистрировались датчиками. Потом косу и датчики снимали, переносили на новое место и повторяли процесс. Представьте, что вы стоите в темной комнате и включаете маленькую лампу: вокруг сразу появляются очертания окружающих предметов. Так и сейсмика «высвечивает» структуру недр больших территорий.

Сегодня технологию сейсмики усовершенствовали. Появились специальные виброустановки, распространяющие волны с поверхности земли в глубину, и виброустройства, которые можно опустить в скважину. Косы и паутины проводов заменили беспроводным оборудованием, а технику сделали компактнее — это позволяет свести вырубку деревьев к минимуму. Современная сейсморазведка приносит огромные массивы данных, которые геологи обрабатывают с использованием искусственного интеллекта — обучаемых нейросетей. Вместо плоских карт составляют 3D-модели недр и создают цифровые двойники месторождений.

Новая жизнь старых технологий

Сейсмика быстро стала основным способом поиска нефти, но она никогда не была единственным. С конца 1950-х в арсенал советских геологов вошла гравитационная разведка — она основана на зависимости локальных значений силы тяжести (гравитации) на поверхности земли на конкретных территориях от плотности горных пород. Пористые породы, насыщенные нефтью, по плотности уступают малопористым породам и породам, насыщенным водой. Поэтому над месторождениями возникают зоны аномально низкой гравитации — их можно обнаружить специальным прибором гравиметром с поверхности земли или изнутри скважины.

Близкая родственница гравитационной разведки — магнитная. Она выявляет искажения в магнитном поле Земли — их также могут вызывать залежи углеводородов за счет изменения магнитных свойств горных пород. Все эти методы дополняли спутниковой и аэрофотосъемкой: по снимкам выявляли особенности рельефа и прогнозировали, где могут скрываться ловушки с нефтью.

Сегодня получать спутниковые снимки стало проще, аэрофотосъемку можно проводить дистанционно и обрабатывать отснятое нейросетями, а магнитные датчики можно запустить в воздух или даже космос. Современные разработки ученых позволяют «оживить» старые методы геологоразведки, которые ранее считали неэффективными. Например, геохимический.

В прошлом веке появилась теория о том, что газ из подземных залежей может мигрировать и в отдельных местах подниматься на поверхность. Следовательно, можно взять пробы почвы и подпочвенного слоя, изучить их и по повышенной концентрации углеводородов (например, метана) определить залегание газоносных пластов. Однако изначально не было достаточно дешевых и быстрых технологий, которые позволяли бы четко разделять метан биогенного происхождения (выделяемый почвенными бактериями) и термогенный метан, поднявшийся из подземных залежей нефти и газа. Сейчас такие технологии есть: можно измерить содержание изотопов углерода и установить долю термогенного и биогенного метана в пробах.

— Данис Нургалиев, директор Института геологии и нефтегазовых технологий Казанского федерального университета

Какими бы продвинутыми ни были современные технологии, без человеческой смекалки в геологоразведке не обойтись. Сегодня специалист объединяет в себе математика, физика, программиста, оператора умных машин, юриста, предпринимателя и даже специалиста по топонимике — науке о географических названиях.

— У нас был случай, — вспоминает эксперт. — Мы искали нефтяное месторождение, и в какой-то момент один из моих коллег обратил внимание, что на территории, где мы работаем, есть деревня Черный Ключ. Расспросил местных, откуда такое интересное название. Выяснилось, что давным-давно здесь нефть выходила на поверхность. Мы нашли следы этих выходов — и, по сути, открыли месторождение! Искусственный интеллект не догадался бы.

Кольская сверхглубокая

Длина: 12 291 метр

Кольская сверхглубокая, или СГ-3, находится в Мурманской области, в десяти километрах к западу от города Заполярный. В этом месте на поверхность выходят древние породы Балтийского щита — им около трех миллиардов лет. Ученые с 1960-х годов обсуждали идею пробурить верхнюю оболочку нашей планеты, чтобы изучить недра. Советские специалисты рассчитывали, что Кольская скважина, пройдя через гранит и базальтовые породы, достигнет мантии — расплавленной «начинки» Земли, расположенной между корой и ядром.

Бурить решили вглубь на 15 километров. Чтобы добраться до этой отметки, предприняли несколько попыток — на память о них у скважины осталось несколько ответвлений. Самый длинный ствол достигает 12 291 метра. Он искривлен, и по вертикали Кольская скважина уходит к центру Земли на 12 262 метра — это мировой рекорд по глубине.

Из-за огромного давления, высокой температуры и непроходимых пород в 1990 году работы пришлось остановить. Кольская не достигла запланированной глубины, но оказалась глубже, чем остальные скважины советской программы комплексного изучения недр Земли. Вторая по длине российская скважина, которая была пробурена по этой программе, — Тюменская сверхглубокая (7502 метра).

ОР-11

Длина: 12 345 метров

В январе 2011 года Кольская сверхглубокая перестала быть самой длинной скважиной в России. Всего за 60 дней на северо-восточном шельфе Сахалина пробурили скважину ОР-11 длиной 12 345 метров. Целью бурения было газонефтяное месторождение Одопту-море.

В отличие от Кольской, скважина ОР-11 росла горизонтально: на глубине менее километра эксперты-инженеры развернули бур на 90 градусов. Длина горизонтального ствола достигла рекордных на тот момент 11 475 метров.

Z-43, Z-42 и Z-40

Длины: 12 450, 12 700 и 13 000 метров

В 2013 году ОР-11 перегнали скважины на сахалинском месторождении Чайво. Сначала появилась скважина Z-43 длиной 12 450 метров, потом — Z-42 длиной 12 700 метров и рекордным горизонтальным участком длиной 11 739 метров, а на следующий год — 13-километровая Z-40. Рекордные скважины бурили с суши — с помощью наземной установки. Все они, как и ОР-11, — часть проекта «Сахалин-1» по освоению морских месторождений нефти и газа Чайво, Одопту и Аркутун-Даги. Эти месторождения залегают под Охотским морем на глубине около 2,5 километра.

О-14

Длина: 13 500 метров

Рекорд вновь был побит в 2015 году: скважина О-14 на месторождении Чайво достигла 13 500 метров. Горизонтальный участок 12 033 метра тоже стал рекордным. О-14 бурили с морской платформы «Орлан». Платформа стационарная, поэтому для бурения каждой новой скважины на ней передвигают буровую установку. Диапазон ее движения — около десяти метров. Нефть сама поднимается из глубин за счет давления в пласте. Добытое сразу передают на береговой комплекс — на самой платформе с нефтью не работают.

Z-44

Длина: 15 000 метров

Нынешний мировой рекорд по длине ствола установили в 2017 году на той же платформе «Орлан». К месторождению Чайво протянулась 15-километровая скважина с рекордным отходом от вертикали в 14 129 метров. Z-44 относится к категории сверхсложных скважин. Бурить длинные наклонные и горизонтальные участки специалистам помогают системы моделирования физических процессов и пластов, датчики и контроль процесса в онлайн-режиме.

Упрямых и непокорных в Советском Союзе не любили. Они были неудобны. Однако именно такие люди часто становились первыми в СССР. Таким был и Фарман Салманов — первооткрыватель сибирской нефти. Не раз ему приходилось идти против всех. В его жизни было много борьбы — не только с суровой природой, но и с непониманием коллег и начальства. Ко дню рождения человека, подарившего стране нефть Западной Сибири, рассказываем его историю.

Из солнечного Азербайджана в холодную Сибирь

Фарман Салманов родился в Азербайджане, в маленьком селе Морул. С самого детства он мечтал побывать в Сибири. О сибирских просторах Фарману рассказывал его дед Сулейман: за нарушение религиозного обычая в 1888 году его отправили в ссылку на Дальний Восток. Во время ссылки Сулейман участвовал в русско-японской войне, получил награды и был освобожден досрочно. Вернулся домой он вместе с женой-сибирячкой — девушкой Ольгой. Сулейман много рассказывал о Сибири внукам, а внучку, родную сестру Фармана, даже назвал Амурой в честь сибирской реки.

Свое будущее Фарман выбрал еще в 15 лет. В 1946 году в село приехал Николай Байбаков, нарком нефтяной промышленности СССР. Фарману поручили рассказать высокому гостю о школе. Байбаков, узнав, что тот хочет стать нефтяником, сказал: «Ты сделал правильный выбор, Фарман. Если тебе будет нужна моя помощь — помогу!»

Байбаков свое обещание сдержал. После окончания института Фармана оставляли работать в Баку. Но по рекомендации Байбакова направили геологом в Новосибирск, а потом на Кузбасс. Салманов быстро стал начальником сначала буровой партии, а потом и экспедиции. Но чем дольше он работал на Кузбассе, тем отчетливее понимал: нефти здесь нет. Искать ее нужно совсем в другом месте.

В те годы Западная Сибирь считалась бесперспективным регионом. Ее огромные просторы даже планировали затопить, чтобы построить там самую мощную в СССР гидроэлектростанцию. Снаряжение туда поисковых экспедиций представлялось абсолютно бессмысленным занятием и пустой тратой государственных денег.

Юлия Щербаченко

Экскурсовод краеведческого музея города Мегион

Салманов думал о Сибири. Он разделял идеи академика Ивана Губкина, основателя советской нефтяной геологии. В тридцатые годы Губкин первым выдвинул теорию о биогенном происхождении нефти и рассчитал, что миллионы лет назад на месте Западной Сибири была огромная впадина, куда должно было естественным образом стекаться органическое вещество, из которого потом под давлением горных пород формируется нефть. Салманов учению Губкина верил безоговорочно и с присущим ему упрямством доказывал: нефть именно там, в Среднем Приобье, под сургутскими болотами.

Салманов много раз просил перенести нефтеразведку из Кузбасса, где он в то время работал, в Приобье. Но его настойчивые просьбы отклоняли: начальство по-прежнему не видело в этом регионе перспектив. Тогда геолог решился на отчаянный шаг: он погрузил скарб экспедиции на несколько барж и уехал вести разведывательные работы под Сургутом.

«Это событие за многие годы обросло многочисленными версиями и интерпретациями. Кто-то говорит, что это был дерзкий поступок Фармана Салманова, который рогом уперся, поверив в перспективность Среднего Приобья, — писала в 2021 году в статье, посвященной биографии Салманова, югорский журналист Ольга Буксина. — Другие исследователи его биографии считают, что никакого самоуправства в том поступке не было: перебазировка была разрешена Новосибирским территориальным геологическим управлением».

В стороне от стратегических направлений

В жизни Фармана Салманова начался новый этап. А заодно и в истории всей советской, а позже и российской нефтепромышленности. Только в те годы об этом еще никто не знал.

Условия, в которых работал отец, конечно, были тяжелейшие. Абсолютно все, от организации работ до налаживания быта, нужно было начинать с нуля.

Илья Салманов

Сын Фармана Салманова

«Между Сургутом и строящимся поселком геологов не существовало дорог, все припасы и материалы отец доставлял прямо через тайгу на купленной в местном колхозе лошади, которую назвал Казбеком. Он рассказывал, что чтобы не замерзнуть в пути, иногда приходилось спрыгивать на землю и бежать следом за телегой, — продолжает Илья Салманов. — При этом сзади к телеге привязывали веревку, за которую нужно было держаться. Потому что если вдруг упадешь, отстанешь и потеряешься, в тех краях это верная смерть. А от сибирского гнуса и комаров, которые буквально заедали людей, спасались так: брали обычную рыболовную сетку, вымачивали ее в дегте и оборачивали вокруг головы на манер современной маски-энцефалитки».

За работу на новом месте Салманов взялся со всей энергией. В мемуарах он вспоминал, как категорически отверг предложение геофизиков отложить строительство первой опорной скважины на год. Он был убежден, что бурить следовало прямо сейчас, без промедлений.

Закладку первой скважины Салманов предложил отметить торжественным митингом — разослал приглашения всем руководителям предприятий и учреждений Сургута, вывесил на местном Доме культуры рыбаков написанное большими буквами объявление: «20 января 1959 года в 12 часов состоится торжественная забурка первой глубокой скважины в Сургутском районе. Приглашаем всех на наш праздник». На митинге буровики развернули транспарант «Откроем третье Баку!».

Но вскоре начались проблемы. Разведочные скважины давали лишь минеральную воду. Заветного нефтяного фонтана не было. Салманова стали обвинять в том, что он «топит государственные деньги в болоте». В 1961 году, когда в Сургут приехал академик Андрей Трофимук, основатель Института геологии и геофизики Сибирского отделения Академии наук СССР, ему говорили: «Ваша экспедиция в стороне от стратегических направлений, да и нечем пока сургутянам завлечь ученых и производственников. Лучше не отвлекайте внимание академика на второстепенные объекты».

В затею отца действительно мало кто верил. Когда он выступал на одном из собраний руководства, собравшиеся в зале даже позволяли себе замечания вроде «геологи в Сибири больше водки выпили, чем нефти нашли». Отец после этого всерьез хотел все бросить и улететь обратно в Азербайджан. Благо он человек вспыльчивый, темпераментный, но отходчивый — это наша семейная черта. Так что, остыв и все еще раз обдумав, он решил остаться и продолжить работу.

Илья Салманов

Сын Фармана Салманова

200 тонн в сутки

Удача улыбнулась молодому геологу, как улыбается всем настойчивым. Спустя четыре года после начала экспедиции при бурении очередной разведочной скважины в небо ударил фонтан нефти мощностью 200 тонн в сутки — знаменитый Мегионский фонтан!

«В это время в Москве должно было состояться Всесоюзное совещание нефтеразведчиков, и сами догадываетесь, как от нас в столице ждали победных результатов, — вспоминал Фарман Салманов в интервью журналу “Нефть и капитал”. — А мы дожидались очередного испытания от мегионской скважины. Я не отходил от радиста, который постоянно был на связи с буровой. Уже поздняя ночь, а все без изменений. Усталые расходимся по домам. Только прикорнул, вдруг сильный стук в дверь. Читаю радиограмму: «Салманову. Скважина фонтанирует чистой нефтью дебитом 200 тонн в сутки». Произошло это 21 марта 1961 года. А через двадцать дней после открытия нефти в Мегионе в космос полетел Юрий Гагарин! Замечательное было время. Непреходящее чувство всеобщего подъема, хотелось поспеть везде».

Вслед за Мегионским месторождением открыли Усть-Балыкское. Еще через год — Сургутское. Вслед за ним пошли и другие — как грибы после дождя.

«Коллеги отца иногда говорили, что он “нефть носом чует”. Потому что он мог, например, зайти в кабинет, где нефтяники спорили, где лучше бурить скважину, посмотреть на карту и указать пальцем на конкретное место — и никогда при этом не ошибался, — рассказывает Илья Салманов. — Как-то я спросил у него, как это возможно. А он рассмеялся и ответил, что перед тем, как указывать пальцем, изучает десятки материалов, книг и геологических данных».

«Как любимые дочери»

Сейчас Фармана Салманова чествуют как национального героя и даже сравнивают с Юрием Гагариным. Однако сам Салманов, как вспоминают его близкие, героем себя не считал и всегда повторял, что работал не ради признания или денег, а ради идеи.

«Однажды он сидел за столом и перечислял свои награды: звание Героя Социалистического Труда, Орден Ленина, Орден Трудового Красного Знамени… и 35 выговоров, — продолжает Илья. — Я спросил: “Пап, а как же ты их всех спустя столько лет помнишь?” А он ответил: “Каждый выговор прошел через мое сердце”».

Фармана Салманова не стало в 2007 году. До последнего, как вспоминает Илья Салманов, он работал и на все вопросы о самочувствии отвечал: «Терпимо. Согласно течению болезни». И лишь за месяц до ухода взял отпуск — съездить в родные места, в Тюмень и Азербайджан, попрощаться с родными и друзьями.

«Поздравляя меня с семидесятилетием, один из ведущих геологов Западной Сибири Анатолий Михайлович Брехунцов подсчитал, что с моим участием было открыто более 130 месторождений, — вспоминал Салманов в одном из последних интервью. — И когда меня спрашивают, какое из них памятнее — Мамонтовское, Мегионское, Правдинское, Усть-Балыкское или другие, я затрудняюсь ответить. Все они для меня словно любимые дочери!»