Один чудак из партии геологов Сказал мне, вылив грязь из сапога "Послал же Бог на головы нам олухов! Откуда нефть, когда кругом тайга?
А деньги вам отпущены на тыщи те Построить ресторан на берегу? Вы ничего в Тюмени не отыщите В болото вы вгоняете деньгу!"
И шлю депеши в центр из Тюмени я Дела идут, всё боле-менее! Мне отвечают, что у них сложилось мнение Что меньше "более" у нас, а больше "менее"
А мой рюкзак пустой на треть "А с нефтью как?". "Да будет нефть!"
Давно прошли открытий эпидемии И с лихорадкой поисков — борьба И дали заключенье в Академии "В Тюмени с нефтью — полная труба!"
Нет бога нефти здесь — перекочую я Раз бога нет — не будет короля! Но только вот нутром и носом чую я Что подо мной не мёртвая земля!
И шлю депеши в центр из Тюмени я "Дела идут. Так всё нормально, всё боле-менее!" Мне отвечают, что у них сложилось мнение Что меньше "более" у нас, а больше "менее"
Пустой рюкзак, исчезла снедь "А с нефтью как?". "Да будет нефть!"
И нефть пошла! Мы, по болотам рыская Не на пол-литра выйграли спор Тюмень, Сибирь, земля ханты-мансийская Сквозила нефтью из открытых пор
Моряк, с которым столько переругано Не помню уж, с какого корабля Всё перепутал и кричал испуганно "Земля! Глядите, братики, земля!"
И шлю депеши в центр из Тюмени я "Дела идут! Всё боле-менее!" Что прочь сомнения, что есть месторождение Что больше "более" у нас, а меньше "менее"
Так я узнал: Бог нефти есть И он сказал: "Копайте здесь!"
И бил фонтан, и рассыпался искрами При свете их я Бога увидал По пояс голый, он с двумя канистрами Холодный душ из нефти принимал
И ожила земля, и помню ночью ту я На той земле танцующих людей Я счастлив, что превысив полномочия Мы взяли риск и вскрыли вены ей!
Привет! Мы продолжаем углубляться в болота историю открытия и освоения нефти в Югре. Из огромного количества месторождений Западной Сибири, открытых с середины XX века, особняком стоит Самотлорское нефтяное месторождение - оно является одним из крупнейших месторождений нефти в мире и крупнейшим в России. История подвигов первопроходцев продолжается!
Итак, рубеж 50-60х годов прошлого века. К тому моменту геологи уже смекнули, что недра Западной Сибири - это натуральная сокровищница. После того как удалось сорвать куш в Березово и Шаиме, стало очевидно: где-то здесь спрятан главный приз. Аппетит, как известно, приходит во время еды, и нефтяники, вдохновленные первыми успехами, двинулись на восток. Если конкретнее - в Среднее Приобье. Ждать открытия крупнейшего месторождения оставалось недолго.
История легендарного Самотлорского месторождения начинается в 1958 году, когда в составе Нижневартовской нефтеразведки сколотили отдельную бригаду - Мегионский буровой участок. В составе этого отряда были люди, чьи имена вскоре станут легендарными: будущий первооткрыватель Самотлора Григорий Норкин, Василий Подшибякин, бурильщики Липковский, Павлюченко и Хафизов.
Первый мощный успех пришел в марте 1961 года, когда открыли Мегионское месторождение. Это был настоящий прорыв: впервые стало понятно, что на глубине полтора-два километра в этих краях лежит отличная промышленная нефть. Чуть подробнее было в первом посте.
Первая производственная база близ Мегиона
Но, как оказалось, это была лишь разминка. Решающую роль в обнаружении главного сокровища сыграл начальник сейсмопартии Л.Н. Кабаев. Именно этот человек, обладавший даром убеждения 80 левела, сумел доказать начальнику Мегионской экспедиции Абазарову, что не стоит размениваться по мелочам, а надо бурить огромную Самотлорскую структуру. В конце 1963 года, глянув на карты, приняли волевое решение тащить буровой станок 5Д в самый центр предполагаемого месторождения - на точку Р-1.
Но гладко было только на бумаге. В конце 1963 года попытка затащить станок 5Д на точку закончилась немного предсказуемо. Природа отличилась северной гостеприимностью: болота не замерзали даже в -38, зимник проложить не удалось, а первый же трактор, сунувшийся на лед, благополучно утонул. Стало понятно, что лобовая атака со стороны Мегиона не прокатит - там тупо нет земли, одна сплошная трясина. Весь 64-й год ушел на осознание тщетности бытия и пересмотр стратегии.
Абазаров, изучив карты, придумал хитрый, но безумный план - заходить с тыла. Вместо прямой дороги в 30 км, решили делать крюк в 100 км через Нижневартовск и вдоль реки Вах, где была хоть какая-то твердая почва. Кстати, Нижневартовск, который сейчас приближается к 300 тысяч жителей, тогда выглядел так:
В январе 1965 года спецгруппа под началом механика Капиша Абраева на двух тракторах и вездеходе начала пробивать эту дорогу. Это был адский труд: 36 суток люди рубились через снег и тайгу, чтобы проложить след. Зато когда трассу пробили, дело пошло веселее: оборудование завезли оперативно, а буровую вышку собрали в рекордные 16 дней. Путь к главному сокровищу Сибири был открыт.
Стартовали 11 апреля, а уже 29 мая 1965 года усилия окупились с лихвой: скважина выдала мощнейший фонтан - более 200 кубов в сутки с глубины 1700 метров. Так был открыт Самотлор, и нефтяная карта мира изменилась навсегда. Ну а находящееся недалеко от слияния рек Вах и Обь озеро Самотлор стало знаменитым.
Вахта Мегионской конторы бурения, монтирующая первую буровую установку на Самотлоре, 1965 г
Ну и куда же без радиограмм. 29 мая 1965 г. радиограмма начальника Мегионской нефтеразведочной экспедиции В. А. Абазарова начальнику Тюменского геологического управления Ю. Г. Эрвье:
«НА СКВАЖИНЕ Р-1 САМОТЛОРА В ИНТЕРВАЛЕ 2123-2130 МЕТРОВ ПОЛУЧЕН НЕФТЯНОЙ ФОНТАН. СКВАЖИНА НА ОТРАБОТКЕ. ВИЗУАЛЬНЫЙ ДЕБИТ БОЛЕЕ 300 КУБОМЕТРОВ В СУТКИ».
22 июня 1965 г. радиограмма начальника Мегионской нефтеразведочной экспедиции В. А. Абазарова и главного геолога М. Ф. Синюткина начальнику Тюменского геологического управления Ю. Г. Эрвье:
«НА Р-1 САМОТЛОРА ПОСЛЕ ДОСТРЕЛА ВСЕЙ МОЩНОСТИ ПЛАСТА В ИНТЕРВАЛЕ 1693-1736 МЕТРОВ ПОЛУЧЕН ФОНТАН БЕЗВОДНОЙ НЕФТИ ВИЗУАЛЬНЫМ СУТОЧНЫМ ДЕБИТОМ ПО ЗАТРУБЬЮ ЧЕРЕЗ 2,5 ДЮЙМА ВЫХОД БОЛЕЕ 1000 КУБОМЕТРОВ».
В 1966 году скважина Р-9 подтвердила, что здесь расположена таки серьезная залежь с газовой шапкой. А скважина Р-6 "Белозерная" вообще выдала такой мощный и стабильный фонтан, что вопросы отпали сами собой. В 67-68 годах геологи, почуяв кураж, начали тащить буровые на соседние локации - Мартовскую, Северо-Самотлорскую и прочие. ИЧСХ, везде, куда бы ни тыкали буром (Р-8, Р-13, Р-17 и т.д.), находили нефть. В итоге пазл сложился: оказалось, что это не куча разрозненных мелких месторождений, а один гигантский левиафан размером 30 на 50 километров.
Масштаб находки был таков, что у больших начальников натурально сносило крышу. Еще летом 65-го председатель российского совнархоза Степан Кувыкин, глянув на диаграммы каротажа, сказал: "Ребятушки, да я еще не видывал такого в своей жизни!". Впрочем, таких крупных по масштабу месторождений мало кто видел...
В апреле 1969 года запустили первую эксплуатационную скважину, и это стало жирной точкой в спорах. До этого момента всё ещё сохранялся некий скептицизм. Мол, какое там "Третье Баку", вы о чем? Самотлор все сомнения развеял окончательно. Кто-то из западных политиков даже говорил: "Ткни пальцем в любом месте Сибири, и из отверстия пойдет либо газ, либо нефть".
Японский корреспондент на Самотлоре, в бригаде Шакшина А. Д.
Но путь перед началом эксплуатации, конечно, был извилист.
13 декабря 1968 года начальник "Главтюменнефтегаза" Виктор Муравленко (его именем, кстати, назван город в Ямало-Ненецком АО) подписал приказ № 338, который фактически означал начало эксплуатации месторождения. Пока геологи из Мегиона еще уточняли карту месторождения, бригада Степана Повха уже вовсю готовилась бурить первую промысловую скважину. Доставка станка на точку превратилась в то ещё приключение (как обычно в этих краях): техника провалилась в скрытую под снегом торфяную ловушку глубиной в пять метров. Вытаскивали эту махину пять суток на лютом морозе, матерясь и проявляя чудеса инженерной смекалки. Наступление на Самотлор шло широким фронтом: следом за бригадой Повха на локацию зашли люди из бригады Геннадия Левина и заложили вторую скважину, потом третью, четвертую... Работа кипела.
В.И. Муравленко
С.А. Повх
Но тут встал главный вопрос: как, блин, здесь вообще работать? Местные шутили, что болота занимают всего 60% территории, потому что остальные 40% это тупо вода. Куда ни ткнись - везде топь, а скважины по плану надо ставить плотной сеткой. Кто-то предлагал осушить озеро (ага, удачи), кто-то прорыть каналы для плавучих буровых, кто-то вообще предлагал работать только зимой. В итоге победил инженерный гений: решили использовать наклонно-направленное бурение. С одного насыпного островка ("куста") бурили сразу пачку скважин в разные стороны, как корни у дерева. Так родились знаменитые самотлорские кусты, ставшие визитной карточкой Западной Сибири.
Это изображение я уже использовал в одном из прошлых постов, но тут в тему
Бурение той самой первой, 200-й скважины, шло в режиме выживания: температура падала до -48, металл крошился как печенье, 29 дней официально объявили нерабочими из-за погоды. А что, вы таки думали, актировки бывают только у школьников? Но советские буровики оказались крепче стали, они выдержали тяжелые условия и сдали объект в срок. 2 апреля 1969 года на торжественном митинге Степан Повх открыл задвижку и выдал фразу, вошедшую в историю: "Самотлор заработал".
Звено бригадира Повха С. На переднем плане – бурильщик Войцеховский С.
Нефть мало найти и выкачать, ее надо еще и доставить потребителю. В июле 1969 года было принято стратегическое решение запилить в Находке Управление нефтеналивного флота. Базу под это дело подготовили солидную: в конце 60-х там уже отстроили крупнейшую на Дальнем Востоке перевалочную нефтебазу, способную переваривать 3,5 миллиона тонн нефти в год. Официальный старт дали 1 октября, причем начинали не с нуля: у Дальневосточного пароходства приняли на баланс около 40 разношерстных танкеров. Сборная солянка состояла из судов финской, польской и советской постройки, а флагманом этой эскадры был 20-тысячник Интернационал.
Главный квест, который повесили на новое управление, это снабжение топливом. Но тут вскрылась проблема: имеющиеся суда для сурового северного ледового режима подходили чуть менее, чем никак. Требовался серьезный апгрейд техники. И он случился в середине 70-х, когда флот получил 12 новейших танкеров типа "Самотлор". Это были уже реальные танки морского мира: усиленный ледовый класс, двойные борта, двойное дно. На таких машинах можно было ходить хоть к черту на рога, хоть в Антарктику - что, собственно, и начали делать, обеспечивая полярные станции.
Связь между моряками и сибирскими нефтяниками была прямой и символичной. Новые суда называли в честь тех самых локаций, где добывалось черное золото и газ: "Самотлор", "Уренгой", "Березово", "Надым". В газетах даже печатали переписку между экипажами и буровиками.
Так, например, в апреле 1976 г. начальник отдела организации работы с моряками загранплавания т. Журавлева писала:
«В 1975 году Приморское морское пароходство получило три танкера, которые носят имена нефтяных и газовых месторождений: «Самотлор», «Уренгой», «Березово». В 1976 году получаем танкеры «Надым», «Нижневартовск», «Ямбург». Хотелось бы, чтобы наши моряки знали об этих месторождениях, о людях, которые их открыли, о тех, кто сейчас добывает нефть. Это необходимо для воспитания у моряков любви к нашей Родине и для того, чтобы рассказать за границей о СССР, показать на конкретных примерах, какими темпами развивается экономика нашей страны…».
Танкер Самотлор в порте Находки
К лету 1969 года мегионские буровики (будущее НУБР-1) успели наковырять в земле 9 скважин, но тут пришла весна и принесла с собой традиционную русскую беду, только в сибирском масштабе - полное отсутствие дорог. Спасать ситуацию пришлось легендарному коллективу СУ-909 под руководством Юрия Шереметьева. Необходимо было кратчайшие сроки закатать в бетон сотни километров трасс посреди болота. В мировой практике такого еще никто не делал, но советские дорожники, видимо, не знали, что так нельзя, и просто сделали.
Тем временем нефтяники в 69-м году выдали 106 тысяч тонн черного золота (перевыполнив план на 40 тысяч), запустили первую дожимную насосную станцию и начали тянуть трубы. ЦК комсомола оценил масштаб движухи, и теперь Самотлор стал Всесоюзной ударной стройкой. Инфраструктура росла как на дрожжах: вышкомонтажники собирали буровые одну за другой, в 1970-м наконец-то дотянули ЛЭП от Сургута, а в 71-м внедрили новую "поэтажную" буровую установку от Муравленко. Апофеозом инженерной наглости стало строительство искусственного острова прямо посреди озера Самотлор - раз уж суши нет, ее решили просто насыпать.
Вообще, роль СУ-909 в этой истории трудно переоценить. Этот десант высадился на берегу Оби еще в 64-м, выбрав стратегическую точку у речки Зырянки для подвоза лута и техники. Начинали всего с 52 человек, но задачи стояли титанические: тянуть бетонную ленту от базы в сторону Мегиона, города и самого месторождения. Ежегодно нужно было сдавать по 20-25 км "бетонки", иначе вся логистика встала бы колом.
Старая (лежнвая) дорога на озеро Самотлор. Вид с вертолета, 1975 г
В 1980 году Самотлор вышел на пик своей формы, выдав астрономические 158,9 миллиона тонн нефти. Весь СССР тогда добыл 603 миллиона, то есть четверть всей советской нефти дала одна-единственная локация. Огромное месторождение начали доить в режиме берсерка, забив болт на долгосрочную перспективу.
Владимир Абазаров, один из отцов-основателей Самотлора, позже с горечью констатировал, что после смерти главного "хранителя недр" Виктора Муравленко начался полный беспредел: "Контроль за режимами добычи отключили, было постоянное "давай-давай", уникальное месторождение буквально начали высушивать. Из-за усиленной эксплуатации загубили 5 тысяч скважин, запасы истощились, а вместо нефти из труб пошла вода".
После пика 80-го года кривая добычи устремилась вниз быстро, решительно. К 1999 году, уже после распада СССР, добыча рухнула до 19,9 миллиона тонн - падение почти в восемь раз! Самотлор из кормильца превратился в проблемный актив. Качество запасов ухудшилось, "легкая" нефть кончилась, остались трудноизвлекаемые запасы, достать которые - тот еще квест. Главная беда - дикая обводненность: в скважинах теперь плещется много воды и мало нефти.
В 2013 году происходят изменения: Роснефть поглотила ТНК-BP, и Самотлорнефтегаз перешел под крыло госкомпании. Реанимацию легендарного месторождения вывели на государственный уровень. Было проведено много работ, внедрены цифровые технологии, беспилотники - всё это в конце концов дало плоды: падение добычи затормозили до 1% в год, а обводненность снизили с критических 98% до 95%. Результат достойный уважения, но до былого величия и рекордов далеко. Sad but true.
Для продвижения интересов крупных государств в странах меньшего масштаба создавались специальные структуры по типу «зелёных беретов». Их задачей была подготовка повстанческих дружин на территории небольших государств. Такой подход позволял крупным державам избегать масштабного военного вмешательства и, соответственно, не перераспределять казну в пользу ратно‑хозяйственного комплекса (далее — РХК). При этом всё большее влияние в РХК приобретала группа, связанная с определённой территорией внутри крупной страны.
С началом освоения полезных ископаемых у крупных государств возрос интерес к природным ресурсам небольших стран — прежде всего к петролиумным месторождениям. Геологи активно занимались оценкой запасов, руководствуясь сугубо коммерческими и практическими соображениями. На основе этих изысканий возникли крупные петроулимно- и газодобывающие компании, которые постепенно включились в геополитическую борьбу за продвижение собственных интересов.
Финансовые структуры типа «Капусты» также активизировались, проникая в небольшие страны. Основной инструмент проникновения — эмиссары и министры сбыта, предлагавшие открыть счёт представительства государства в «Капусте». Через эту материальную систему в страну затем входили вкладчики из крупных держав.
Вернёмся к теме дурманостических веществ и отметим несколько важных деталей. В 2016 году площадь плантаций коки в «Кондоре» достигла 188 тысяч гектаров. За тот же год правопорядковые органы (мытники, урядники и ратники) во всём мире изъяли 576 тонн «снега» — на 40 % больше, чем в 2015 году, и на 72 % больше показателей 2014 года.
«Орлан» располагает семью базами в «Кондоре», которые могут быть использованы для вторжения в любую страну «Ягуаров» и «Лангустов». Финансирование этих баз осуществляется из «неофициальных источников» — фактически от дурманоорганизаций, контролируемых ратными структурами «Орлана».
Тем временем наступила осень. Мне наконец-то прислали подшивку «Комсомольской правды» за 1992 год, видимо для того, чтобы не скучал, сидя в гордом одиночестве на своей магнитовариационной станции. Вот уж не знаю, кого осенила такая «замечательная» идея, но газеты, пусть и просроченные на 2 года, иной раз могут принести определённую пользу. Даже если читать в них нечего. А в нагрузку к газетам – 2 трёхлитровые банки маринованного лука, видимо для того, чтобы немножко подсластить мне жизнь.
Выглядит ужасно даже на фото )))
Так что в отсутствии иных развлечений, приходилось слушать рацию, благо события на Верхотине разворачивались поистине грандиозные. В догонку к обычному колонковому бурению на участок притащили установку для бурения большим диаметром: это когда диаметр скважины получается ну очень большим. Легко можно в такую скважину человека засунуть. А то и двух – если, конечно, сильно постараться.
И всё было бы хорошо, если бы не одно маленькое «но»: специалистов по такому бурению у нас не было. Поэтому большую часть времени сводки звучали примерно так:
– Первая бригада – 95 метров; вторая бригада – 150 метров; бригада большого диаметра – 2 метра.
Их, естественно, ругали разными словами, обещали премии, выговоры, расстрелы и турпутёвку в ближайшую психиатрическую здравницу, но бригада стойко проходила по два-три метра в сутки. И вдруг в один из погожих дней из рации донеслось:
– Бригада большого диаметра – 200 метров!
Вы бы слышали, какая тишина наступила в эфире! Даже вездесущие радиопомехи и те затихли, заслышав столь неожиданную цифру.
– Сталь-36, я – Сталь-77! Повторите цифру проходки! Приём! – донеслось из рации.
– 200 метров, приём! – бодро отрапортовали буровики.
– Вы там совсем что-ли… Что случилось? Приём! – на центральной базе отказывались верить в такую фантастическую цифру.
– Буровой снаряд провалился на 200 метров. Приём!
Хорошо, что в те времена ещё запрещалось говорить по рации разные нехорошие слова, иначе моя рация явно покраснела бы всеми своими диодами и сопротивлениями.
– Ох и трудная это работа, - как говорил классик советской детской литературы. Провалившийся буровой снаряд пытались вытащить самыми разными способами: какими-то крюками, магнитами. Местные Кулибины придумывали хитрые захваты и зацепы, как-то раз то ли в шутку, то ли всерьёз предложили мне спуститься вниз, чтобы вытащить этот дурацкий снаряд. Правда, я от этого «заманчивого» предложения сразу же отказался – кто знает, с чем там внизу можно встретиться?!
День проходил за днём, а снаряд так и оставался на дне неизвестной подземной полости. Что это было: карстовая пещера, трещина в породе – никто не знал, но крови она попила порядочно. В ней терялись крюки, исчезали магниты и какие-то хитрые зацепы. И даже комиссии, прилетавшие на скважину раз в два-три дня, не могли сдвинуть дело с мёртвой точки. И лишь через три недели постоянных попыток снаряд всё же зацепили и вытащили из таинственных глубин. Скважину закрыли и вроде бы даже зацементировали, а буровая переехала на другой участок, где снова началась старая история:
– Первая бригада – 200 метров; вторая бригада – 157 метров, бригада большого диаметра – 7 метров!
Бурить после всех этих приключений у них стало получаться лучше, хоть и не сильно намного.
О бушлатах, пульпе и шитье-бытье
Пролетел сентябрь с клюквой и грибами, наступил октябрь, притащивший с собой холодные дожди и промозглый ветер. Кошка по имени Кошка теперь практически всё время проводила в балке, лишь изредка убегая на очередную охоту. Да и я тоже бо́льшую часть времени сидел в тепле, тем более что выехав «на пару дней» в июне, как-то не сообразил прихватить с собой ничего тёплого. Так что теперь любой выход из балка превращался для меня в лёгкую пробежку: не очень-то весело ходить по улице в одной штормовке, когда столбик термометра застыл на отметке +5.
Где-то в середине месяца ко мне заехал начальник на вездеходе и привез обещанный бушлат с ватными штанами и кирзовые сапоги взамен резиновых. Бушлат и штаны оказались очень необычными – из очень плотной ткани и с отстёгивающимся утеплителем, правда, по какой-то таинственной причине без карманов. В общем, интересный был комплект, хоть и не такой крутой, как новенький камуфляжный бушлат, в котором рассекал Валера Гладыш – водитель вездехода, привёзшего начальника и обновки. Гордо расхаживая по лагерю, водила похвастался что в таком только САМ начальник экспедиции ходит, да вот ещё ему выдали. Видимо за особые заслуги перед Отечеством. Отобедав, начальник с водилой отправились к буровикам по каким-то своим делам, а я, как обычно, остался следить за станцией и жарить баурсаки (жареные во фритюре солёные кусочки теста), к которым пристрастился за время своей вынужденной робинзонады.
Через час вездеход вернулся от буровиков. Первым из него, задыхаясь от смеха, вывалился начальник, а следом за ним - злющий Валера в какой-то невообразимо замызганной хламиде. С трудом отдышавшись, Александр Николаевич поведал леденящую душу историю.
Приехали они, значит, на буровую: начальник, как и полагается любому начальству, к буровому начальнику пошёл, а Валера - к мотористам на насосную станцию. Насос качает в скважину пульпу - смесь воды, глины и ещё всяческой гадости для смазки бурового инструмента в скважине, а поскольку насос стоит в балке, то там регулярно тусуются мотористы и другие околомашинные личности. Тепло, светло и комары не кусают, вполне неплохое место для посиделок. Вот туда-то наш водила и направился.
Валера рывком открыл дверь в насосную и ворвался туда как танк Т-34 на вражеские позиции, сверкая новым камуфляжем и поскрипывая сапогами. «Мужики, смотрите какой я бушлат получил!» - почти сказал он, но... Практически в этот самый момент прорвало шланг и пульпа под мощным давлением полетела в новый камуфляж и находящегося в нём водителя. Ринувшиеся на ликвидацию аварии мотористы не заметили Валеру, поэтому несказанно удивились, когда лужа глины за дверью начала пузырить и очень громко материться. Водилу вытащили, переодели в какой-то замасленный ватник, отпоили чифиром и с трудом отмыли. К слову, костюм отстирать Валера так и не сумел - пульпа на буровой оказалась очень добротной. Так что покрасоваться и насладиться победой Валере так и не удалось.
Ну а мне пришлось осваивать портняжное мастерство. Для начала я ушил новые штаны до приемлемой ширины: по какой-то таинственной причине они оказались шириной с Белое море, так что после подшивки у меня осталось много обрезков, которые я пустил на пошив карманов на самой куртке. Вместо утюга пришлось использовать нагретую на печке кружку с песком, и вот тогда я, наверное впервые, помянул армию добрым словом, где мы пользовались подобными «утюгами» на боевом дежурстве. А как вы хотели: дежурство дежурством, а опрятный внешний вид иметь положено! В общем, через пару дней бушлат обзавёлся карманами на груди и на рукавах, сразу же став модным, стильным и молодёжным.
А в самом начале ноября начальник вышел на связь и сказал волшебное слово: «Сворачиваемся!»
Последние дни сезона
В конце октября Де Бирс сильно сократил ассигнования, поскольку алмазы найдены не были. Работы пришлось сворачивать настолько резко, что много техники так и осталось торчать в окрестных болотах – бросить её там оказалось дешевле, чем вытаскивать в жилые места. Совершенно неожиданно за пару дней до отъезда потерялась моя кошка по имени Кошка. Несколько дней я бродил в окрестностях лагеря, тщетно пытаясь отыскать её.
– Да не горюй ты, - успокаивал меня начальник. – Раз откуда-то она к тебе пришла, так наверное вернулась обратно.
Меня, конечно, его слова нисколько не успокоили: жаль мне её было терять, привык уже к ней. Но через пару месяцев один из буровиков, Олег Антонович по прозвищу Мамонт, повинился передо мной и сказал, что это он взял кошку и отвёз её домой к матери в деревню – очень уж она ему приглянулась. Кошка в деревне прижилась, так что всё у неё сложилось благополучно – сложно сказать, как бы мне с ней жилось, при моей-то вечной кочевой жизни.
В день отъезда нагрянул первый настоящий мороз. С утра температура упала до -25 градусов, так что часа два нам пришлось оттаивать замёрзший вездеход, прежде чем мы сумели тронуться в путь. И только во время поездки я осознал масштаб катастрофы, настигшей архангельских геологов. Вдоль всей дороги стояли брошенные трактора, ёмкости с горючим, какие-то цистерны и вездеходы. Денег на то, чтобы вывезти их с поля у «Архангельскгеологии» не было, поэтому технику бросали там, где заставал её приказ о завершении сезона. Больше всего из всего этого сюра почему-то запомнился трактор, ушедший в болото так, что из воды торчала только самая верхушка кабины. Сантиметров на 20-30. По пути мы подобрали ещё пару человек, застрявших в пути из-за сломавшегося вездехода. С трудом затолкавшись в кабину ГТС, мы всё же добрались до Тучкино, а на следующее утро я уже входил в свою квартиру в городе Новодвинске.
Конец – всему делу венец
За все те пять месяцев, что я просидел в поле, мне шла зарплата. Наверное, это была не самая большая зарплата в мире, но за пять месяцев её накопилось довольно-таки много. Причем в бухгалтерии, то ли по приколу, а может и реально потому что других денег у них не было, всю зарплату мне выдали мелкими купюрами. Так что замучавшись считать свои тысячи, я просто свалил их все в спортивную сумку-колбасу, с которой пришёл на работу. Получив сумку денег и подписав у начальника заявление на отпуск я отправился домой: впереди меня ждало целых два месяца долгожданного отдыха.
Сумка что-то вроде такой. Только с Адидасом, а не с Пумой.
По пути я неожиданно решил заглянуть в магазин «Мебель» (славные жители г. Новодвинска! Существует ли ещё этот магазин на улице 3-й пятилетки неподалёку от въезда?) Правда, к 1994 году в магазине торговали уже чем угодно и мебель там была далеко не первой в ассортименте товаров. Опять же приятная тяжесть сумки намекала на то, что можно позволить себе купить что-нибудь интересное. Подогреваемый этими приятными мыслями, я зашел в магазин и застыл с открытым ртом. Прямо передо мной стоял стеллаж, сверху до низу заставленный видеомагнитофонами. Совсем ещё недавно дефицитные видики стояли здесь чуть-ли не друг на дружке: Сони, Панасоники, какие-то таинственные Саньо и Акаи… Недолго думая, я попросил продавщицу показать мне «вот этот вот видеомагнитофон» и ткнул пальцем куда-то в середину композиции. Палец попал на Шарп. Глянув на меня, продавщица хмыкнула и пробормотала: «Дорого!» - видимо вид у меня после приезда с поля был не самый лучший, но видик всё же вытащила. С умным видом я осмотрел его и попросил паспорт, который (сюрприз!) оказался на английском языке. Полистал паспорт (интересно, что я там хотел прочесть?) и сказал:
– Беру!
- 54 тысячи! – сказала продавщица и несколько удивлённо посмотрела на меня. Я открыл сумку и начал вытаскивать из неё деньги. Отсчитав положенную сумму я повернулся к продавщице и наткнулся на её взгляд. С глазами, размером с чайное блюдце она смотрела то на меня, то на сумку. Уж не знаю, о чём она думала в тот момент, но это была очень вежливая продавщица:
– Что-нибудь ещё? – спросила она.
– А кассеты у вас есть?
– Да, конечно, - и она показала на витрину с парой десятков кассет в красивой упаковке. В то время я ещё не знал, что подобные кассеты называются лицензионными. Выбрав кассету с заманчивым названием «Абба – лучшие песни», я наконец-то отправился домой. Пора было начинать отдыхать.
Отдыхать с видеомагнитофоном удобнее, чем без него. Особенно когда есть кассета с "Аббой" )))
***
По иронии судьбы, через два года в 1996 году в тех местах, где я сидел на магнитовариационной станции, было всё же открыто алмазоносное месторождение. Не хватило, видать, каких-то пару месяцев плотной работы до первых алмазов. Первое алмазоносное, на котором мне довелось поработать, но, как оказалось, не последнее, в чьём открытии я принимал самое непосредственное участие.
А назвали месторождение именем Владимира Гриба, того самого, что приводил ко мне в балок комиссию из «Де Бирс». Ага, тех самых, что спёрли мою самодельную пепельницу.
Закончилась очередная история о моей жизни и работе в геофизике. Пишите комментарии, хвалите, ругайте - мне интересно общаться со всеми вами!
