В Стране Калининградии Светлогорск озеро Тихое и море

Последняя часть

Повесть о космических исследованиях, государственных контрактах, невесомости и том, как обычный камень случайно оказался на борту космического корабля.
Впервые за триста миллионов лет Геннадий покинет Землю, чтобы выяснить, существует ли разумная жизнь во Вселенной.
И, самое главное, можно ли найти планету, на которой никто не будет спрашивать, почему он просто лежит.

Глава первая. Последний отпуск

Меня зовут Геннадий. Мне триста миллионов лет. Я камень.
За свою жизнь я пережил динозавров, ледниковые периоды, падение метеоритов, средневековые войны, работу в строительной компании, создание искусственного интеллекта, президентство, диспансеризацию, семейную жизнь, армейскую службу и карьеру блогера.
Последняя закончилась скандалом. Хотя, справедливости ради, почти все мои карьеры заканчивались скандалами. Исключением была армия.
Там меня просто списали. После возвращения в музей я окончательно решил, что больше ни во что вмешиваться не буду. Никакой политики.
Никакого бизнеса. Никаких отношений. Никаких государственных должностей. Никаких медицинских обследований. Особенно медицинских обследований.
Я собирался спокойно провести ближайшие сто миллионов лет. Лежать. Смотреть на потолок. Постепенно покрываться пылью.
И, возможно, однажды стать частью нового геологического пласта. Планы были прекрасные. Реалистичные. Хорошо продуманные. Но я не учёл одного.
Человечество. Оно снова меня нашло.

Глава вторая. Космическая программа

В музей пришли трое мужчин. Первый был в костюме. Второй — в очках. Третий нёс папку.
По моему опыту, именно третий представлял наибольшую опасность. Мужчина в костюме представился Виктором Анатольевичем.
Он возглавлял государственную корпорацию космических исследований. Мужчина в очках оказался доктором физико-математических наук.
Его звали Павел Сергеевич. Мужчина с папкой был заместителем начальника департамента перспективных программ. Его звали Олег.
Он почти ничего не говорил. Впоследствии выяснилось, что именно Олег согласовывал бюджет. — Нам нужен Геннадий, — сказал Виктор Анатольевич.
Директор музея вздохнул. — Для чего на этот раз? — Для космической программы. Директор посмотрел на меня. Потом на посетителей.
Потом снова на мужчин. — Вы хотите отправить камень в космос? — Именно. — Зачем? Павел Сергеевич поправил очки.
— Нам необходим объект, способный выдерживать длительное воздействие неблагоприятных факторов космической среды. — И?
— Геннадий существует триста миллионов лет. — И?
— Он пережил экстремальные температуры, механические воздействия и значительные геологические изменения. — И?
— Следовательно, представляет исключительный интерес для исследований. Директор задумался. — А обычный камень не подойдёт?
Виктор Анатольевич улыбнулся. — Обычный камень не был президентом. На этом научная дискуссия закончилась.

Глава третья. Государственный контракт

Через неделю подписали договор. Проект назывался:
«Комплексная программа экспериментального исследования долговременной устойчивости геологических объектов в условиях межпланетного пространства».
Сокращённо — КПЭИДУГОУМП. Аббревиатура никому не понравилась. Поэтому проект переименовали. Теперь он назывался:
«ГЕННАДИЙ-1».
Звучало значительно лучше. Бюджет составлял сорок миллиардов рублей. Директор музея осторожно спросил: — А почему так дорого? Олег открыл папку.
— Разработка. — Чего? — Системы. — Какой? — Космической. — А подробнее? Олег закрыл папку. — Коммерческая тайна.
Позже выяснилось, что значительная часть бюджета предназначалась для создания специального контейнера.
Контейнер должен был удерживать меня в неподвижном положении. Павел Сергеевич предложил использовать обычную коробку с поролоном.
Предложение отклонили. Как недостаточно инновационное.
Вместо этого разработали титановую капсулу с системой амортизации, датчиками, телеметрией, автоматическим контролем положения и аварийным резервированием.
На разработку ушло полтора года. Когда капсулу наконец представили комиссии, выяснилось, что внутри я всё равно просто лежу.
Павел Сергеевич посмотрел на конструкцию. Потом на меня. И тихо произнёс: — Можно было коробку. Его перевели в другой отдел.

Глава четвёртая. Подготовка космонавта

Перед полётом меня направили в центр подготовки космонавтов. Там работали серьёзные люди. Они привыкли к сложным задачам. Но не ко мне.
Первым испытанием стала центрифуга. Меня закрепили в специальном кресле. Инженер включил оборудование. Началось вращение.
Перегрузка увеличивалась. Три единицы. Пять. Семь. Девять. Я лежал. Инженер смотрел на показатели. — Как самочувствие? Я молчал.
— Геннадий, доложите состояние! Тишина. — Пульс? Отсутствует. — Давление? Не определяется. — Сознание? Вопрос философский. Инженер нахмурился.
— Он вообще живой? Павел Сергеевич ответил: — Нет. — Тогда зачем мы его крутим?! Павел Сергеевич задумался. — По программе испытаний.
Инженер кивнул. И продолжил. После центрифуги меня отправили в барокамеру. Затем на вибростенд. Потом на температурные испытания. Меня нагревали.
Охлаждали. Трясли. Вращали. Просвечивали. Взвешивали. За триста миллионов лет природа проделывала со мной примерно то же самое. Но бесплатно.

Глава пятая. Психологическая подготовка

Последним этапом стала консультация психолога. Молодая женщина внимательно изучила моё досье.
— Геннадий, вы понимаете, что космический полёт связан с серьёзными психологическими нагрузками? Я молчал. — Длительная изоляция. Тишина.
— Отсутствие привычной социальной среды. Молчание. — Ограниченное пространство. Я лежал. — Невозможность общаться с близкими.
Я вспомнил Светлану. И мысленно решил, что программа становится всё привлекательнее. Психолог продолжила:
— Возможны тревожность, раздражительность, эмоциональное истощение. Я промолчал. Она сделала запись. — Высокая стрессоустойчивость.
Потом спросила: — А вы не боитесь одиночества? Нет. — Совсем? Нет. — Даже если придётся провести в космосе несколько лет? Я задумался.
Несколько лет. По сравнению с тремястами миллионами. Примерно как обеденный перерыв. Психолог улыбнулась.
— Прекрасно. Вы идеально подходите для длительной экспедиции. В заключении написали:
«Психологически устойчив. Социальная депривация не вызывает выраженных реакций. Мотивация к выполнению задания не установлена».
Последний пункт был особенно точным.

Глава шестая. Последняя встреча

Перед запуском меня привезли в музей. Для прощальной церемонии. Собрались журналисты. Учёные. Представители космической корпорации.
Бывшие коллеги. И несколько человек из моей прошлой жизни. Первым пришёл Виктор Петрович. Тот самый прораб, который когда-то взял меня на работу.
Он посмотрел на меня. Покачал головой. — Ну что, Гена… Я молчал. — А ведь начинал дверным упором. Он вздохнул. — А теперь в космос.
Потом добавил: — Главное, там тоже дверь кому-нибудь не подпирай. Следом появился Артём. Создатель GenaAI.
После банкротства он занимался консультациями по антикризисному управлению. — Геннадий, — сказал он, — я всегда знал, что ты создан для великого.
Я промолчал. — Кстати, если потребуется инвестиционная поддержка… Его попросили отойти. Потом пришёл Константин Эдуардович.
Мой бывший политтехнолог. — Гена, возвращайся. Он пожал плечами. — На следующих выборах у нас опять проблемы с кандидатами. Я лежал.
Из толпы вышел Никита. Бывший блогер. Он принёс маленькую камеру. — Братан, можно последнее видео? Я молчал. Никита улыбнулся.
— Понял. Без контента. И убрал телефон. А потом пришла Светлана. Я узнал её сразу. Она выглядела счастливой. Рядом стоял мужчина.
Тот самый инженер. Они держались за руки. Светлана подошла. Осторожно погладила меня. — Привет, Геночка. Я молчал. — Слышала, ты улетаешь.
Тишина. Она улыбнулась. — Представляешь? Я всегда говорила, что ты особенный. Потом достала из сумки синий шарф. Мой шарф. Тот самый.
— Я его постирала. Она аккуратно повязала его вокруг меня. — Там, наверное, холодно. Я лежал. Светлана немного помолчала. Потом тихо сказала:
— Спасибо тебе. И ушла. Последней подошла Валентина Петровна. Смотрительница музея. Она ничего не сказала. Просто взяла меня в руки. Подержала.
Потом осторожно положила обратно. — Ну что, Геннадий… Она вздохнула. — Полетишь, значит. Я молчал. — Смотри там. Она поправила шарф.
— Не потеряйся. И почему-то именно после этих слов мне впервые не захотелось никуда улетать.

Глава седьмая. Старт

Космодром встретил меня ветром. Огромная ракета стояла на стартовой площадке. Вокруг суетились специалисты. Проверяли оборудование.
Сверяли документы. Подписывали акты. Я лежал в своей капсуле. На корпусе было написано:
«ГЕННАДИЙ-1».
Ниже:
«НЕ КАНТОВАТЬ».
Я мысленно усмехнулся. Триста миллионов лет меня кантовали ледники, реки, динозавры, строители и рядовой Петров.
Теперь это наконец официально запретили. Перед запуском состоялась последняя проверка. — Система жизнеобеспечения? — Не требуется. — Кислород?
— Не требуется. — Вода? — Не требуется. — Питание? — Не требуется. — Медицинский контроль? — Не требуется. Руководитель полёта задумался.
— А что ему вообще требуется? Павел Сергеевич ответил: — Ничего. Руководитель медленно кивнул. — Идеальный космонавт. Начался обратный отсчёт.
Десять. Девять. Восемь. Я вспомнил динозавра, который когда-то помочился на меня. Семь. Шесть. Вспомнил мальчика, нарисовавшего мне глаза. Пять.
Четыре. Вспомнил строительную компанию. Три. Вспомнил Светлану. Два. Вспомнил Валентину Петровну. Один.
Пуск.
Ракета вздрогнула. Раздался оглушительный грохот. Земля начала удаляться.
И впервые за триста миллионов лет я покинул планету, на которой родился.

Глава восьмая. Невесомость

Когда корабль вышел на орбиту, двигатели отключились. Наступила тишина. Я находился внутри капсулы. За иллюминатором виднелась Земля. Голубая.
Белая. Огромная. И одновременно удивительно маленькая. Я смотрел на неё. Нарисованными глазами.
Триста миллионов лет назад континенты располагались иначе. Не было современных городов. Не было государств. Не было границ. Не было интернета.
Не было кредитов. Не было государственных контрактов. Не было блогеров. Не было политтехнологов. Потом появились люди.
И за какие-то мгновения по геологическим меркам успели изменить почти всё. Они построили города. Проложили дороги. Создали лекарства.
Научились летать. Отправили аппараты к другим планетам. И всё это время продолжали спорить. О деньгах. О власти. О том, кто прав.
О том, кто виноват. О том, кому принадлежит маленький участок земли. Я смотрел на Землю.
И впервые понял, насколько странно выглядят человеческие границы из космоса. Их не было видно. Как, впрочем, и большинство человеческих проблем.
В этот момент с Земли пришло сообщение: — Геннадий-1, как слышите? Приём. Я молчал. — Геннадий-1, подтвердите связь. Тишина.
— Геннадий-1, ответьте! Я лежал. Через несколько минут Центр управления полётами объявил:
«Объект сохраняет штатное состояние. Отклонений не выявлено».
Наконец-то человечество научилось правильно интерпретировать моё молчание.

Глава девятая. Ошибка в расчётах

Первоначально миссия должна была продлиться шесть месяцев. После этого аппарат планировали вернуть на Землю. Но произошла ошибка. Небольшая.
По человеческим меркам. Один инженер перепутал параметры корректирующего манёвра. Другой не заметил. Третий подписал. Четвёртый согласовал.
Пятый утвердил. В результате аппарат вместо возвращения на Землю перешёл на траекторию, уводящую его в межпланетное пространство.
В Центре управления началась паника. — Где объект?! — Удаляется! — Почему?! — Ошибка расчётов! — Можно вернуть?! — Топлива недостаточно!
Руководитель полёта схватился за голову. — Сорок миллиардов рублей! Павел Сергеевич осторожно заметил: — Технически сам Геннадий исправен.
Руководитель посмотрел на него. — Он улетает из Солнечной системы! — Да. — Навсегда! — Вероятно. — И вы называете это исправным состоянием?!
Павел Сергеевич задумался. — Для камня это вполне допустимая траектория. После этого его снова перевели в другой отдел. А я летел. Всё дальше.
И дальше. Земля постепенно превращалась в маленькую голубую точку.

Глава десятая. Первое настоящее одиночество

Прошёл год. Потом десять. Потом сто. Связь с Землёй давно прервалась. Солнечные панели постепенно деградировали. Аккумуляторы разрядились.
Датчики замолчали. Камеры перестали работать. Последний передатчик отправил короткий сигнал. Потом погас. Я остался один. В абсолютной тишине.
В бесконечном пространстве. Без людей. Без документов. Без комиссий. Без налогов. Без начальников. Без блогеров. Без бывших жён.
Без ежегодной диспансеризации. Мечта. Казалось бы. Но произошло нечто странное. Я начал вспоминать. Виктора Петровича. Его строительную площадку.
Людмилу Аркадьевну с её бесконечными документами. Артёма и его гениальный искусственный интеллект. Константина Эдуардовича. Капитана Сидорова.
Рядового Петрова. Никиту. Светлану. Валентину Петровну. Маленького мальчика. Того самого. Который когда-то нашёл меня. Нарисовал глаза. Рот.
И назвал Геннадием. До него я был просто камнем. Триста миллионов лет. А потом у меня появилось имя.
И почему-то именно это оказалось важнее всего остального.

Глава одиннадцатая. Миллион лет спустя

Прошёл миллион лет. Потом ещё один. Звёзды медленно меняли положение. Космическая пыль оседала на корпусе аппарата.
Микроскопические частицы оставляли следы. Металл постепенно разрушался. Однажды моя капсула окончательно распалась. Я освободился.
Теперь вокруг не было ничего. Ни стен. Ни стекла. Ни подставки. Ни музея. Ни космического корабля. Только бесконечная темнота. И звёзды.
Я летел сквозь пространство. Совершенно один. Иногда мимо проходили кометы. Иногда вдали вспыхивали звёзды.
Иногда я попадал в потоки космической пыли. Но никто не спрашивал: — Геннадий, почему ты лежишь? Никто не требовал отчётов.
Никто не пытался меня продать. Никто не предлагал стать президентом. Никто не записывал на диспансеризацию. Я наконец получил то, чего хотел.
Абсолютный покой. И внезапно обнаружил, что мне его недостаточно.

Глава двенадцатая. Другая планета

Спустя невероятно долгое время я оказался в гравитационном поле далёкой планеты. Она была небольшой. С каменистой поверхностью.
Тонкой атмосферой. И двумя спутниками. Я вошёл в атмосферу. Нагрелся. Пролетел сквозь облака. Ударился о поверхность. Подпрыгнул.
Прокатился по склону. И остановился. Наконец-то. Я снова лежал. На твёрдой поверхности. Под чужим небом. Вокруг простиралась каменистая равнина.
На горизонте возвышались горы. Вдали мерцали два спутника. Никаких городов. Никаких дорог. Никаких людей. Никаких рекламных щитов.
Никаких государственных учреждений. Я был счастлив. Вот оно. Идеальное место. Планета, на которой можно просто лежать.
Я приготовился провести здесь следующие несколько сотен миллионов лет. Но примерно через час услышал звук. Шорох. Потом ещё один.
Ко мне приближалось существо. Небольшое. На четырёх конечностях. С длинным хвостом. И большими глазами. Оно остановилось. Посмотрело на меня.
Потом осторожно коснулось моей поверхности. Я молчал. Существо обошло меня. Понюхало. Постучало лапой. Затем издало странный звук. Что-то вроде:
— Кррр? Я не ответил. Существо задумалось. Потом подняло меня. И понесло. Я мысленно застонал.
Только не снова.

Глава тринадцатая. Разумная жизнь

Существо принесло меня в поселение. Там находились другие существа. Они жили в небольших постройках. Пользовались инструментами. Общались.
Передавали друг другу предметы. Очевидно, это была разумная цивилизация. Я заинтересовался. Возможно, здесь всё будет иначе.
Возможно, эти существа окажутся мудрее людей. Возможно, они не станут пытаться использовать меня в коммерческих целях.
Меня положили на возвышение. Вокруг собралась толпа. Существа рассматривали меня. Трогали. Обсуждали.
Один из них, судя по всему старейшина, подошёл ближе. Внимательно осмотрел мою поверхность. Потом заметил нарисованные глаза. И рот.
Краска давно исчезла. Но слабые следы ещё сохранялись в микротрещинах. Старейшина задумался. Затем торжественно поднял меня над головой.
Толпа издала восторженный звук. Я насторожился. Старейшина произнёс длинную речь. Я не понимал ни слова. Но интонации были знакомые.
Очень знакомые. Примерно такие же я слышал на собственной инаугурации. Через несколько минут существа начали кланяться. Я лежал. Мысленно.
Потому что меня держали над головой. Потом меня установили на каменный постамент. Вокруг зажгли огни. Начались торжества. Я понял.
Они приняли меня за божество.

Глава четырнадцатая. Новый бог

Первые несколько лет всё было относительно спокойно. Мне приносили дары. Цветы. Плоды. Красивые камешки. Иногда пищу.
Последнее было совершенно бессмысленно. Но я уже привык. Потом появились жрецы. Они начали толковать моё молчание.
Если я лежал неподвижно — это означало благословение. Если меня случайно поворачивали — предупреждение.
Если на меня падала капля дождя — знак плодородия. Если я нагревался на солнце — предзнаменование хорошего урожая.
Если остывал ночью — предвестие перемен. Я молчал. Жрецы записывали. Через несколько десятилетий вокруг меня построили храм. Потом второй.
Потом третий. Появились паломники. Праздники. Ритуалы. Особые молитвы. Однажды два жреца поссорились.
Первый утверждал, что я предпочитаю лежать горизонтально. Второй считал, что вертикально. Они спорили несколько лет.
Потом их последователи разделились. Появились две религиозные школы. Начались конфликты. Я лежал. И мысленно думал:
Господи. Даже здесь.
Хотя обращаться к Господу было несколько неловко. Поскольку, судя по всему, теперь им считали меня.

Глава пятнадцатая. Великий вопрос

Прошло ещё несколько столетий. Цивилизация развивалась. Появились города. Дороги. Письменность. Законы. Торговля. Налоги.
Последнее особенно расстроило меня. Я надеялся, что хотя бы на другой планете люди… Точнее, не люди. Обойдутся без налогов. Но нет.
Разумная жизнь, видимо, неизбежно приходит к необходимости облагать кого-нибудь сборами. Однажды в храм пришёл молодой учёный.
Он долго изучал меня. Измерял. Осматривал. Потом заявил жрецам, что я не бог. А обычный камень. Прибывший из космоса. Жрецы возмутились.
Начались споры. Учёный приводил доказательства. Жрецы ссылались на традиции. Толпа разделилась. В конце концов старейшина задал вопрос:
— Если это обычный камень, почему он молчит уже столько лет? Учёный задумался. Потом ответил: — Потому что камни не разговаривают.
Повисла тишина. Жрецы переглянулись. Старейшина нахмурился. — Слишком простое объяснение. Учёного изгнали. Я мысленно вздохнул.
За сотни миллионов лет человечество научилось отправлять аппараты к звёздам.
Но оказалось, что даже на другой планете объяснение «это просто камень» считается недостаточно убедительным.

Глава шестнадцатая. Последняя цивилизация

Шли тысячелетия. Потом миллионы лет. Цивилизация росла. Развивалась. Создавала машины. Строила города. Осваивала планету.
Однажды местные учёные научились запускать аппараты в космос. Я наблюдал. Мысленно. И испытывал странное чувство.
Когда-то люди сделали то же самое. Когда-то я лежал в космической капсуле. Когда-то Земля удалялась за иллюминатором. Теперь всё повторялось.
Другие существа. Другая планета. Другой язык. Но те же вопросы. Кто мы? Откуда пришли? Зачем существуем? Что находится за горизонтом?
Однажды ко мне пришёл пожилой учёный. Он был очень стар. По меркам своего вида. Сел рядом. Долго смотрел на меня.
Потом сказал что-то на своём языке. Я уже достаточно долго находился среди этих существ, чтобы приблизительно понимать их речь. Он спросил:
— Ты действительно бог? Я молчал. — Или просто камень? Тишина. Учёный улыбнулся. — Знаешь, мне кажется, это не так уж важно. Я заинтересовался.
Он продолжил: — Мои предки считали тебя богом. Мои учителя — загадкой. Мои коллеги — метеоритом. Он осторожно коснулся моей поверхности.
— А я думаю, что ты просто очень старый путешественник. Я лежал. — Ты видел то, чего мы никогда не увидим. Тишина. — Возможно, переживёшь и нас.
Молчание. Учёный посмотрел на звёзды. — Если это случится, сохрани о нас хотя бы память. Он встал. И ушёл. А я остался.
И впервые за очень долгое время подумал, что, возможно, это и есть моё предназначение. Не быть президентом. Не быть богом.
Не быть искусственным интеллектом. Не быть знаменитостью. А просто помнить.

Глава семнадцатая. Конец света

Ничто не длится вечно. Даже цивилизации. Однажды звезда этой планеты начала меняться. Постепенно. Очень медленно. Но неотвратимо.
Температура повышалась. Океаны мелели. Растительность исчезала. Города пустели. Существа строили космические корабли. Пытались спастись.
Некоторым удалось. Другие остались. Последние жители покинули храм. Меня никто не забрал. Возможно, забыли.
Возможно, решили, что бог сам о себе позаботится. Я не обиделся.
За триста миллионов лет я научился не обижаться на тех, кто не понимает, что я камень. Потом наступила тишина. Настоящая. Без голосов. Без шагов.
Без городского шума. Без молитв. Без споров. Без просьб. Я снова остался один. Как когда-то на Земле. Только теперь я помнил две цивилизации.
И множество существ. Которые когда-то жили. Любили. Работали. Ошибались. Смеялись. Плакали. Строили планы. Мечтали о будущем. А потом исчезли.

Глава восемнадцатая. Время

Прошли миллионы лет. Потом десятки миллионов. Звезда постепенно превращала планету в раскалённую пустыню. Однажды поверхность начала разрушаться.
Горы осыпались. Породы плавились. Меня поглотила раскалённая масса. Я опускался всё глубже. Внутрь планеты. Туда, где не было света.
Где царили давление и жар. Где исчезали следы цивилизаций. Где всё становилось частью чего-то большего. И вдруг я вспомнил. Магму.
Тектоническую плиту. Своё далёкое прошлое. Триста миллионов лет назад. Когда ещё не было Геннадия. Не было нарисованных глаз. Не было имени.
Была только порода. И бесконечное время. Я словно возвращался домой. Только теперь я был другим. Физически — почти таким же. Но внутри…
Если у камня вообще может быть «внутри» в человеческом смысле… Что-то изменилось. Когда-то я считал людей странными существами. Суетливыми.
Нелогичными. Шумными. Вечно куда-то спешащими. Они строили города, чтобы потом их разрушать. Придумывали правила, чтобы потом их нарушать.
Работали, чтобы заработать деньги. Тратили деньги, чтобы отдохнуть от работы. И постоянно мечтали о спокойствии.
Которое у меня было с самого начала. Я считал себя счастливее их. Потому что ничего не хотел. Но теперь понял.
Возможно, именно способность чего-то хотеть и делала их живыми.

Глава девятнадцатая. Последнее воспоминание

Я больше не видел звёзд. Не слышал голосов. Не чувствовал движения. Вокруг были только давление и жар. Время теряло значение.
Годы превращались в тысячелетия. Тысячелетия — в миллионы лет. И постепенно мои воспоминания начали тускнеть.
Я уже не помнил названия всех городов. Не помнил имён министров. Не помнил, сколько стоил государственный контракт.
Не помнил, сколько подписчиков было у моего блога. Не помнил, почему меня уволили со стройки. Но некоторые вещи оставались. Маленький мальчик.
Он сидит на полу. Перед ним лежит обычный серый камень. Мальчик держит фломастер. Осторожно рисует два глаза. Потом рот. Улыбается. И говорит:
— Теперь тебя зовут Геннадий. Я помнил Светлану. Её синий шарф. Её смех. Её слёзы. Помнил Валентину Петровну. Её руки. Её голос:
— Ну что, Геннадий, не потеряйся. Помнил старого учёного с далёкой планеты. Который попросил сохранить память о своём народе. И вдруг понял.
За сотни миллионов лет я видел множество существ. Но самым важным событием моей жизни оказалось не падение метеорита. Не президентство.
Не полёт в космос. Не встреча с другой цивилизацией. А тот день, когда маленький мальчик решил, что обычный камень заслуживает имени.

Глава двадцатая. Геннадий

Меня зовут Геннадий. Мне… Я уже не знаю, сколько мне лет. Возможно, четыреста миллионов. Возможно, пятьсот. Возможно, гораздо больше.
Время перестало иметь значение. Я камень. Точнее, когда-то был камнем. Теперь я постепенно становлюсь частью новой породы. Мои края исчезают.
Поверхность меняется. Трещины заполняются расплавом. Моя прежняя форма растворяется в недрах чужой планеты. Когда-нибудь эта порода остынет.
Когда-нибудь снова поднимется к поверхности. Возможно, через миллионы лет здесь появится новая жизнь.
Возможно, кто-нибудь найдёт небольшой серый камешек. Возьмёт его в руки. Посмотрит. И решит нарисовать глаза. А может быть, нет.
Может быть, я просто останусь частью горы. И это тоже будет хорошо. Потому что теперь я знаю одну вещь.
Необязательно быть великим, чтобы твоя жизнь имела значение.
Необязательно становиться президентом. Необязательно зарабатывать миллионы. Необязательно быть знаменитым. Необязательно менять мир.
Иногда достаточно просто оказаться рядом с кем-то. В нужный момент. И стать частью его истории. Пусть даже совсем ненадолго.

Эпилог. Маленький мальчик

Земля. Много миллионов лет назад. Обычный двор. Обычный летний день. Маленький мальчик сидит возле песочницы. Ему лет шесть.
Рядом лежат палочки, листья и несколько камней. Мальчик выбирает один. Серый. Неровный. Ничем не примечательный. Он приносит его домой.
Мама спрашивает: — Зачем тебе этот камень? Мальчик пожимает плечами. — Он красивый. — У тебя уже целая коробка камней. — Но этот особенный.
Мама улыбается. — Чем же? Мальчик задумывается. Потом отвечает: — Не знаю. Он садится за стол. Берёт чёрный фломастер. Рисует на камне два глаза.
Потом рот. Получается немного криво. Но мальчику нравится. Он поднимает камень. Смотрит на него. И говорит: — Привет. Камень молчит.
Мальчик улыбается. — Ты будешь моим другом. Тишина. — Тебя зовут Геннадий. Он ставит камень на подоконник. Рядом с игрушечным динозавром.
Потом убегает играть. А камень остаётся. Лежит. Смотрит на комнату нарисованными глазами.
И впервые за триста миллионов лет у него начинается история.

Последнее слово Геннадия

Знаете… Я долго думал. Очень долго. У меня было достаточно времени. За свою жизнь я понял несколько вещей. Люди странные.
Они постоянно торопятся. Ссорятся. Мирятся. Влюбляются. Разводятся. Работают. Увольняются. Строят планы. Боятся будущего. Скучают по прошлому.
Пытаются стать лучше. Иногда становятся хуже. Совершенно не умеют спокойно лежать. И всё время хотят чего-то большего.
Я долго считал это недостатком. Но теперь понимаю. Возможно, именно поэтому они и смогли построить цивилизацию.
Потому что им всегда было мало того, что есть. Они смотрели на море и хотели узнать, что за горизонтом.
Смотрели на небо и хотели научиться летать. Смотрели на звёзды и мечтали до них добраться. А когда находили обычный камень… Придумывали ему имя.
Я прожил сотни миллионов лет. Пережил две цивилизации. Побывал президентом. Работал. Служил. Любил. Стал знаменитым. Побывал в космосе.
И всё это время мечтал только об одном. Чтобы меня оставили в покое. Теперь меня наконец оставили. Навсегда. И знаете что?
Я бы отдал ещё несколько миллионов лет спокойствия за один обычный вечер. В маленькой квартире. На подоконнике. Рядом с игрушечным динозавром.
Чтобы маленький мальчик снова взял меня в руки. Посмотрел на мои нарисованные глаза. Улыбнулся. И сказал: — Привет, Геннадий.
Потому что за всю мою невероятно долгую жизнь это были самые важные слова. Не «господин президент». Не «искусственный интеллект».
Не «ваше божество». Не «объект Г-300». Не «самый популярный блогер». А просто…
«Привет, Геннадий».

Послесловие

Если вы дочитали до этого места, значит, мы с вами провели вместе некоторое время. Для вас, возможно, несколько часов.
Для меня — сотни миллионов лет. Я не знаю, что будет дальше. Возможно, через миллион лет на Земле не останется людей.
Возможно, человечество расселится по звёздам. Возможно, однажды кто-нибудь действительно найдёт разумную жизнь во Вселенной.
А возможно, где-то среди далёких планет уже существует цивилизация, которая считает обычный камень своим богом. Всякое бывает.
Я видел вещи и постраннее. Но одну просьбу я всё-таки оставлю. Если когда-нибудь вы увидите маленький камень… На дороге. На берегу моря. В лесу.
Или возле собственного дома. Не спешите его пинать. Возможно, он лежит там уже несколько миллионов лет.
Возможно, видел то, чего никогда не увидите вы. Возможно, пережил целые эпохи. А возможно, это просто камень. Скорее всего, именно так.
Но если вам вдруг захочется поднять его… Поднимите. Посмотрите. И подумайте, сколько всего произошло в мире, пока он просто лежал.
А потом положите обратно. Аккуратно. Потому что у него, возможно, наконец-то отпуск. И пожалуйста…
Не предлагайте ему работу.

Ваш Геннадий.
Камень.
Возраст — неизвестен.
Бывший строительный работник.
Бывший заместитель руководителя.
Бывший искусственный интеллект.
Бывший президент.
Бывший пациент поликлиники.
Бывший муж.
Бывший военнообязанный.
Бывший блогер.
Бывший космический путешественник.
Бывшее божество.
И просто Геннадий.
Тот самый.
С нарисованными глазами.

КОНЕЦ

«Очерки камня».
История о том, как обычный камень прожил сотни миллионов лет, пережил всё на свете и только благодаря людям узнал, что значит быть кем-то.
И о том, что даже если ты просто лежишь, это ещё не означает, что твоя история не имеет значения.
Спасибо, что были рядом.
Ваш Геннадий.
P. S. Если кто-нибудь снова предложит мне стать президентом — скажите, что я улетел.
P. P. S. И на диспансеризацию тоже не приду.
P. P. P. S. Хотя…
Нет.
Всё.
Точно конец.
Дайте уже полежать.

Повесть о социальных сетях, рекламных интеграциях, миллионных просмотрах и том, как обычный камень случайно стал самым популярным блогером страны. А также о том, почему люди готовы платить деньги, чтобы посмотреть, как кто-то ничего не делает.

Глава первая. Возвращение к нормальной жизни

Меня зовут Геннадий. Мне триста миллионов лет. Я камень.
За свою жизнь я пережил динозавров, ледниковые периоды, средневековые войны, работу в строительной компании, создание искусственного интеллекта, президентство, диспансеризацию, семейную жизнь и армейскую службу.
Последняя закончилась благополучно. Меня вернули в музей. Выдали синий шарф.
И официально признали исправным. Это было приятно.
Особенно учитывая, что до армии я вообще не подозревал о возможности быть неисправным камнем.
Теперь я лежал на привычной полке. Вокруг царили тишина и спокойствие.
Иногда приходили посетители. Иногда смотрительница Валентина Петровна протирала витрину.
Иногда школьники пытались выяснить, настоящий ли я. Один мальчик даже лизнул стекло.
Не знаю зачем. Возможно, проверял подлинность.
Человечество вообще обладает удивительными методами научного познания. И всё было хорошо.
Пока в музей не пришёл молодой человек по имени Никита. Ему было двадцать два года.
Он носил широкие штаны, толстовку с надписью «NO LIMITS» и разговаривал исключительно короткими фразами.
— Жесть. — Имба. — Разрыв. — Контент. Последнее слово он произносил особенно часто.
Никита был блогером. У него имелось восемь тысяч подписчиков.
Из них примерно три тысячи составляли боты, две тысячи — знакомые, а остальные подписались случайно и давно забыли почему.
Никита мечтал стать знаменитым. И однажды увидел меня.

Глава вторая. Гениальная идея

Никита остановился возле моей витрины. Прочитал табличку.
— Камень Геннадий. Триста миллионов лет. Бывший президент… Он задумался.
Потом достал телефон. — Братан, это же разрыв! Я молчал.
— Ты понимаешь, сколько тут контента?! Не понимал. Никита начал снимать.
— Ребята, всем привет! Сегодня я нашёл самого старого чела на планете!
Он повернул камеру ко мне. — Знакомьтесь, Геннадий! Я лежал. — Ему триста миллионов лет!
Тишина. — Он был президентом! Молчание. — И служил в армии! Я продолжал лежать.
Никита приблизил камеру. — Гена, передай привет подписчикам! Я промолчал.
— АХАХА! РЕБЯТА, ОН МЕНЯ ИГНОРИРУЕТ! Никита рассмеялся. Потом добавил:
— Ставьте лайк, если хотите вторую часть! Вечером видео набрало двести просмотров.
На следующий день — тысячу. Через неделю — два миллиона. Никита смотрел на статистику.
Потом на меня. Потом снова на статистику. — Гена… Он сглотнул. — Мы с тобой богаты.
Я лежал. И мысленно вспомнил Артёма. Тот тоже однажды сказал нечто подобное.
Закончилось уголовным делом.

Глава третья. Первый миллион

Никита получил разрешение музея на съёмки.
Директор согласился после того, как узнал, что часть рекламных доходов будет направляться на развитие экспозиции.
Валентина Петровна согласилась после обещания купить новую швабру.
Меня поставили на небольшой стол. Установили камеру. Включили свет.
Никита хлопнул в ладоши. — Гена, сегодня снимаем первый челлендж! Я молчал.
— Кто дольше не моргнёт! Он сел напротив. Посмотрел мне в глаза. Я смотрел на него.
Нарисованными глазами. Прошла минута. Никита моргнул. — БЛИН! Он попробовал снова.
Проиграл через сорок секунд. На третьей попытке продержался две минуты.
Я не моргнул ни разу. За триста миллионов лет. Видео назвали:
«КАМЕНЬ УНИЗИЛ МЕНЯ В ЧЕЛЛЕНДЖЕ НА ВЫНОСЛИВОСТЬ!»
Оно набрало семь миллионов просмотров. В комментариях писали: «Гена машина». «Легенда».
«Настоящий сигма». «Он даже не старается». «Чувак, это камень».
Последний комментарий получил сорок тысяч дизлайков. Автору ответили: «Не завидуй».

Глава четвёртая. Контент-план

Через месяц у меня было три миллиона подписчиков. Никита бросил работу.
Точнее, перестал искать работу. Но в его биографии это выглядело значительно солиднее.
Он нанял монтажёра. Оператора. Менеджера. Специалиста по продвижению.
И девушку, которая должна была придумывать идеи. Девушку звали Кристина.
Она принесла таблицу. — Нам нужен контент-план. Никита кивнул. — Сто процентов.
Кристина открыла ноутбук. — Понедельник: Геннадий реагирует на новости. — Отлично.
— Вторник: Геннадий пробует новую еду. — Супер.
— Среда: Геннадий отвечает на вопросы подписчиков. — Имба.
— Четверг: Геннадий занимается спортом. — Разрыв.
— Пятница: Геннадий проходит детектор лжи. Никита задумался. — А он сможет?
Кристина пожала плечами. — Он же камень. — И что? — Ничего. Никита улыбнулся. — Гениально.
Я лежал.
И впервые за триста миллионов лет понял, что современная творческая индустрия способна производить бесконечное количество идей из полного отсутствия идей.

Глава пятая. Вопросы подписчиков

Первый прямой эфир собрал сто тысяч зрителей. Никита сидел рядом со мной.
Читал комментарии. — Гена, сколько тебе лет? Я молчал. — Триста миллионов! Правильно!
Следующий вопрос: — Гена, какая у тебя любимая еда? Тишина.
— Он на интервальном голодании! Ещё вопрос: — Гена, сколько зарабатываешь? Я лежал.
— Не раскрывает финансовую информацию! — Гена, есть девушка? Никита посмотрел на меня.
— О, тут сложная история. Он рассказал про Светлану. Про свадьбу. Про тёщу. Про развод.
Зрители были потрясены. Один написал: «Даже у камня была жена, а у меня нет».
Другой ответил: «Работай над собой». Третий добавил:
«Начни с того, чтобы меньше двигаться». Потом пришёл вопрос: — Гена, как стать успешным?
Никита торжественно повернулся ко мне. — Геннадий, дай совет молодёжи! Я промолчал.
Прошла минута. Никита задумчиво произнёс:
— Ребята, он говорит, что успех приходит к тем, кто умеет ждать. Комментарии взорвались.
«МУДРО». «СОХРАНИЛ». «ЭТО ИЗМЕНИЛО МОЮ ЖИЗНЬ». «ГЕНА ЛУЧШИЙ МОТИВАТОР». Я лежал.
И мысленно удивлялся. Триста миллионов лет я ждал. Ничего не произошло.
Пока не появились люди. И не начали мешать.

Глава шестая. Рекламные интеграции

Настоящие деньги появились через два месяца.
Первой обратилась компания, производившая энергетические напитки.
Менеджер прислал предложение:
«Хотим интеграцию с Геннадием. Нужно показать, как наш продукт повышает энергию и активность».
Никита задумался. — Гена, это сложно. Я молчал. — Но мы справимся.
На съёмках меня поставили рядом с банкой энергетика. Никита открыл напиток. Сделал глоток.
— Ребята, смотрите! Даже Геннадий стал активнее! Я лежал.
— Вы только посмотрите на его энергию! Тишина. — Это невероятно!
Рекламодатель остался недоволен. В письме было написано:
«Не удалось продемонстрировать повышение активности объекта». Никита ответил:
«Вы просто не понимаете глубину концепции». Контракт расторгли.
Следующей пришла компания по производству матрасов.
Здесь всё получилось значительно лучше. Реклама выглядела так: Меня положили на матрас.
Камера приблизилась. Никита произнёс: — Геннадий лежит уже триста миллионов лет. Пауза.
— И он знает толк в комфорте. Я молчал. — Выбирайте матрасы, одобренные Геннадием!
Реклама набрала двадцать миллионов просмотров. Продажи выросли.
Компания предложила долгосрочное сотрудничество. Я стал амбассадором матрасов.
Впервые за триста миллионов лет моя профессиональная квалификация полностью соответствовала должностным обязанностям.

Глава седьмая. Хейтеры

С ростом популярности появились критики. Первый блогер выпустил разоблачение:
«ГЕННАДИЙ — ОБМАН! ОН НА САМОМ ДЕЛЕ КАМЕНЬ!»
Видео длилось сорок семь минут. Автор подробно анализировал мою геологическую структуру.
Показывал фотографии. Приводил экспертные заключения.
Доказывал, что я не способен думать, говорить и двигаться. В конце торжественно заявил:
— Я разоблачил Геннадия! Под видео появился комментарий: «Брат, мы знали».
Он набрал двести тысяч лайков.
Второй блогер утверждал, что я являюсь проектом международных корпораций.
Третий считал меня тайным инструментом политического влияния.
Четвёртый заявил, что я вообще не камень, а искусственный интеллект в каменном корпусе.
Пятый предположил, что внутри меня находится маленький человек.
Последняя теория особенно заинтересовала зрителей. Никита решил снять ответ.
— Гена, что скажешь хейтерам? Я молчал. — СИЛЬНО! Он добавил драматическую музыку.
На экране появилась надпись:
«КОГДА ТЫ ВЫШЕ ХЕЙТА».
Видео набрало двенадцать миллионов просмотров. Хейтеры были возмущены.
Потому что я не ответил. А Никита заработал деньги.

Глава восьмая. Коллаборация

Однажды нам предложили совместный ролик с популярным мотивационным блогером.
Его звали Владислав. Он носил дорогие часы. Говорил громко. И постоянно повторял:
— Ты должен выйти из зоны комфорта! Владислав приехал в студию. Посмотрел на меня.
— Геннадий, ты застрял! Я молчал. — Ты триста миллионов лет находишься в одной точке!
Это было неправдой.
Я успел побывать в нескольких геологических эпохах, двух государствах, армии и браке.
Но Владислав не интересовался деталями. — Тебе нужно движение! Я лежал. — Цели! Тишина.
— Дисциплина! Молчание. — РОСТ! Он ударил кулаком по столу. Я подпрыгнул. Упал.
Прокатился по полу. Владислав замер. Никита закричал: — ОН СДЕЛАЛ ЭТО! Кристина вскочила.
— ГЕНА ВЫШЕЛ ИЗ ЗОНЫ КОМФОРТА! Видео назвали:
«МОТИВАТОР ЗАСТАВИЛ КАМЕНЬ ДВИГАТЬСЯ!»
Оно набрало тридцать миллионов просмотров. Владислав продал новый курс.
«Как сдвинуться с места за семь дней». Стоимость — 49 990 рублей. Я лежал на полу.
И думал, что в следующий раз лучше остаться в зоне комфорта.
Особенно если она оборудована мягким матрасом.

Глава девятая. Донаты

Следующим этапом стали платные трансляции. Никита установил камеру напротив меня.
Включил прямой эфир. Название:
«ГЕННАДИЙ ЛЕЖИТ. 24 ЧАСА. БЕЗ МОНТАЖА».
Первые десять минут ничего не происходило. Потом ещё десять. Потом час. Потом три.
Зрители смотрели. Писали комментарии. Спорили. Делали ставки, когда я пошевелюсь.
Один отправил сто рублей. «Гена, повернись». Я не повернулся. Другой отправил тысячу.
«Гена, моргни». Я не моргнул. Третий пожертвовал десять тысяч.
«Гена, если ты меня слышишь, ничего не делай». Я ничего не сделал. Чат взорвался.
«ОН ВЫПОЛНИЛ!» «ЛЕГЕНДА!» «ГЕНА ЧИТАЕТ ДОНАТЫ!»
За сутки трансляция собрала почти миллион рублей. Никита сидел перед монитором.
Смотрел на цифры. Потом на меня. — Гена… Он покачал головой.
— Люди платят деньги, чтобы смотреть, как ты лежишь. Я молчал. — Это же гениально.
Я задумался. За триста миллионов лет я видел множество экономических систем. Бартер.
Рабство. Феодализм. Капитализм.
Но впервые столкнулся с системой, в которой отсутствие деятельности приносило больше денег, чем сама деятельность.
И, признаться, она мне нравилась.

Глава десятая. Мерч

Кристина предложила выпускать товары с моим изображением. Футболки. Кружки. Кепки.
Чехлы для телефонов. Подушки. Мягкие игрушки. И, разумеется, декоративные камни.
Последние продавались под брендом:
GENA ORIGINAL COLLECTION.
На упаковке было написано: «Каждый камень уникален. Как и вы». Цена — 4 990 рублей.
Себестоимость — около пятидесяти. Никита был счастлив. — Гена, мы построили империю!
Я молчал. — Ты понимаешь?! Нет. — Люди покупают камни с твоим лицом!
Я посмотрел на коробки. Мысленно. Внутри лежали обычные булыжники.
На них нарисовали глаза. И рты. Совсем как когда-то маленький мальчик нарисовал мне.
Только теперь это называлось лицензированной продукцией. Однажды я увидел отзыв:
«Купил камень Геннадий. Отличное качество. Не разговаривает, не двигается. Полностью соответствует оригиналу».
Пять звёзд.
Я понял, что человечество наконец научилось массово производить моих конкурентов.

Глава одиннадцатая. Скандал

Проблемы начались после одного интервью. Журналист спросил Никиту:
— А кому принадлежат права на Геннадия? Никита улыбнулся. — Нашей команде.
— А сам Геннадий давал согласие? — Конечно. — Каким образом? Никита задумался.
— Он не возражал. Журналист прищурился.
— То есть вы используете камень для получения прибыли без его согласия? Никита растерялся.
— Ну… он же камень. На следующий день вышла статья:
«БЛОГЕР ЗАРАБАТЫВАЕТ МИЛЛИОНЫ НА БЕСПРАВНОМ ГЕННАДИИ».
Начались обсуждения. Одни требовали защитить мои права.
Другие утверждали, что камни не обладают правами.
Третьи предлагали признать меня самостоятельным субъектом цифровой экономики.
Четвёртые напомнили, что я уже однажды был президентом.
Пятые потребовали вернуть меня в политику. В интернете появился хештег:
#СвободуГеннадию
Через неделю его использовали несколько миллионов раз. Никита нервничал.
— Гена, у нас кризис. Я молчал. — Нам нужно заявление. Тишина. — Публичное. Я лежал.
— Ты должен объяснить ситуацию! Молчание. Никита схватился за голову.
— Да скажи ты хоть что-нибудь! Я не сказал. Именно это стало началом конца.

Глава двенадцатая. Пресс-конференция

Для урегулирования скандала организовали пресс-конференцию. В зале собрались журналисты.
Блогеры. Юристы. Представители музея. Общественные активисты.
И мужчина, который утверждал, что приходится мне дальним родственником по материнской линии.
Он представился базальтом. Документов не предоставил. Меня поставили на стол.
Никита взял микрофон. — Друзья, сегодня Геннадий лично ответит на все вопросы.
Журналисты оживились. Первый спросил:
— Геннадий, вы добровольно участвуете в коммерческих проектах? Я молчал. Второй:
— Получаете ли вы часть доходов? Тишина. Третий:
— Подвергались ли вы давлению со стороны менеджмента? Я лежал. Четвёртый:
— Правда ли, что вас заставляли сниматься в рекламе энергетиков? Молчание.
Никита побледнел. — Ребята, он просто не любит говорить!
Журналистка из первого ряда поднялась. — Но вы же обещали, что он ответит!
— Он отвечает по-своему! — Как именно? Никита задумался. — Молчанием. В зале поднялся шум.
Один журналист закричал: — Это эксплуатация! Другой: — Это нарушение прав! Третий:
— Это камень! Последнего попросили покинуть зал за неконструктивное поведение.

Глава тринадцатая. Независимость

Через месяц музей расторг договор с Никитой. Коммерческие съёмки прекратили.
Мерч сняли с продажи. Канал потерял большую часть аудитории.
Никита пытался снимать новый контент. Сначала с кирпичом. Потом с табуреткой.
Потом с комнатным растением. Но ничего не получалось. Зрители требовали Геннадия.
Настоящего. Оригинального. С трёхсотмиллионной историей. Синим шарфом.
И нарисованными глазами. Никита однажды пришёл в музей. Остановился возле моей витрины.
Долго смотрел. Потом тихо сказал: — Гена, прости. Я молчал. — Я реально перегнул. Тишина.
— Сначала хотел просто снимать прикольные видео. Он вздохнул. — А потом начались деньги.
Я лежал. — И я забыл, что ты не просто контент. Он задумался. — Хотя ты, конечно, камень.
Я мысленно согласился. — Но всё равно. Никита улыбнулся. — Спасибо тебе, братан. И ушёл.

Глава четырнадцатая. Последний стрим

Через неделю музей организовал прощальную трансляцию. Без рекламы. Без донатов.
Без платных подписок. Просто камера. И я. Название было коротким:
«ГЕННАДИЙ. СПАСИБО».
В первые минуты подключились сто тысяч зрителей. Потом пятьсот тысяч. Потом миллион.
Люди писали сообщения. «Гена, ты легенда». «Спасибо за детство».
«Я смотрел тебя, когда мне было плохо». «Ты помог мне пережить развод».
«Ты научил меня не реагировать на хейтеров». «Ты лучший». Один человек написал:
«Когда у меня была депрессия, я включал твои стримы. Смотрел, как ты просто лежишь, и понимал, что не обязательно постоянно быть продуктивным».
Другой ответил: «Брат, держись». Третий добавил: «Гена с нами». Я лежал. И думал.
За триста миллионов лет я пережил множество событий.
Но никогда не предполагал, что простое отсутствие движения может помочь кому-то почувствовать себя лучше.
Возможно, человечеству действительно иногда необходимо видеть, что можно просто существовать.
Не достигать. Не побеждать. Не соревноваться. Не доказывать. А просто быть.
Хотя желательно не триста миллионов лет подряд.
Иначе вас обязательно найдёт какой-нибудь предприниматель.

Эпилог. Цифровое бессмертие

Прошло несколько месяцев. Моя популярность постепенно угасла. Появились новые блогеры.
Новые тренды. Новые челленджи. Новые скандалы.
Люди переключились на очередные развлечения. Но иногда в музей приходили посетители.
Останавливались возле витрины. Улыбались. Фотографировали. И говорили:
— Смотри, это же Геннадий! Однажды пришёл маленький мальчик. Лет семи.
Он долго смотрел на меня. Потом спросил маму: — Мам, а почему этот камень знаменитый?
Мама задумалась. — Потому что люди снимали про него видео. — А что он делал? — Ничего.
Мальчик нахмурился. — Совсем ничего? — Совсем. Он задумался. Потом сказал:
— Я тоже так хочу. Мама вздохнула. — Сначала уроки сделай. Я мысленно улыбнулся.
За триста миллионов лет мир изменился невероятно сильно. Динозавры исчезли.
Материки переместились. Люди построили города. Изобрели электричество. Создали интернет.
Научились отправлять аппараты в космос.
И всё ради того, чтобы однажды миллионы человек могли одновременно смотреть на камень.
Который ничего не делает.
Прогресс — удивительная вещь.

Послесловие Геннадия

После карьеры блогера я сделал несколько выводов.
Первый.
Для популярности необязательно быть талантливым.
Иногда достаточно оказаться в нужном месте. И желательно не двигаться.
Второй.
Если люди готовы платить деньги за то, что вы лежите, не спешите вставать.
Третий.
Хейтеры существуют даже у камней. Причём иногда особенно активные.
Четвёртый.
Реклама матрасов — единственная сфера, где мой профессиональный опыт действительно имеет значение.
Пятый.
Если вам предлагают стать амбассадором энергетического напитка, предварительно убедитесь, что у вас имеется хотя бы минимальная способность проявлять активность.
И последнее.
Триста миллионов лет я был обычным камнем.
Потом стал президентом, искусственным интеллектом, мужем, военнослужащим и блогером.
Но больше всего денег я заработал, когда просто лежал перед камерой.
Ваш Геннадий.
Камень.
Бывший заместитель руководителя.
Искусственный интеллект.
Экс-президент.
Пациент поликлиники.
Разведён.
Демобилизован.
Блогер-миллионник.
Рекордсмен по продолжительности неподвижного стрима.
В настоящее время — снова музейный экспонат.
Рекламу не размещаю.
Донаты не принимаю.
Подписываться необязательно.
Хотя можете.
Мне всё равно.

Продолжение следует…