Серия «Очерки камня»

Повесть о любви, семейных ценностях, совместно нажитом имуществе и женщине, которая приняла эмоциональную недоступность за мужскую надёжность.

Глава первая. Одинокий мужчина

Меня зовут Геннадий. Мне триста миллионов лет. Я камень.
За свою жизнь я пережил динозавров, ледниковые периоды, средневековые войны, работу в строительной компании, создание искусственного интеллекта, президентство и российскую диспансеризацию. Последнее едва не сломило меня. Не физически.
Физически меня вообще довольно трудно сломить. После медицинских приключений я вернулся в музей. Лежал на полке.
Смотрел на посетителей. Размышлял о вечном. И совершенно не подозревал, что скоро моя жизнь изменится.
В очередной раз. Однажды в музей пришла женщина. Лет сорока.
В красивом пальто. С аккуратной причёской. И выражением лица человека, который трижды разводился, но всё ещё верил, что проблема заключалась исключительно в мужчинах.
Её звали Светлана. Светлана работала бухгалтером. У неё была квартира, автомобиль, кошка по имени Маркиза и твёрдое убеждение, что нормальные мужчины закончились примерно в 1998 году.
Она остановилась возле моей витрины. Долго смотрела. Потом прочитала табличку:
«Геннадий. Камень. Возраст — 300 миллионов лет. Бывший президент. Не женат». Последнюю строчку музейные сотрудники добавили ради шутки. Как выяснилось, совершенно напрасно.
Светлана задумалась. — Не пьёт, — произнесла она. Я молчал.
— Не курит. Я лежал. — По бабам не бегает.
Я продолжал лежать. — Работал руководителем… Она внимательно посмотрела на меня.
— И молчит. Светлана медленно улыбнулась. — Господи. Неужели нашла?

Глава вторая. Первое свидание

Через неделю Светлана вернулась. С букетом цветов. Коробкой конфет.
И разрешением администрации музея на проведение «культурно-просветительского мероприятия». Меня достали из витрины. Положили на стол.
Светлана села напротив. — Геннадий, расскажи о себе. Я промолчал.
— Не любишь говорить о прошлом? Тишина. — Понимаю. У каждого свои травмы.
Она налила себе чай. — А я вот три раза была замужем. Я лежал.
— Первый муж пил. Молчание. — Второй изменял.
Тишина. — Третий вообще оказался идиотом. Я мысленно заинтересовался.
За триста миллионов лет мне встречалось немало идиотов. Некоторые даже занимали руководящие должности. — А ты, Геннадий, совсем другой.
Она взяла меня в руки. — Ты умеешь слушать. Я не стал уточнять, что органов слуха у меня тоже нет.
— И главное, не перебиваешь. Светлана вздохнула. — Знаешь, мне кажется, между нами возникла особенная связь.
Я лежал у неё на ладони. И впервые за триста миллионов лет понял, что человеческое одиночество способно превратить геологический объект в потенциального супруга.

Глава третья. Знакомство с родителями

Через месяц Светлана решила познакомить меня с матерью. Её звали Галина Ивановна. Семьдесят два года.
Бывший преподаватель математики. Женщина с характером, который при определённых обстоятельствах мог вызвать локальное землетрясение. Светлана принесла меня домой.
Положила на стол. — Мам, знакомься. Это Геннадий. Галина Ивановна посмотрела на меня.
Потом на дочь. — Это что? — Геннадий.
— Я вижу, что Геннадий. А где мужчина? — Вот. Мать сняла очки.
Протёрла. Надела обратно. — Света, это камень.
— Мам, не начинай. — В каком смысле не начинай?! — Ты всегда критикуешь мой выбор!
— Света, ты принесла домой булыжник! — Его зовут Геннадий! Галина Ивановна села.
Несколько секунд молчала. Потом спросила: — Работает?
— Раньше был заместителем руководителя. Мать оживилась. — Где?
— В строительной компании. — А сейчас? — На пенсии.
— Сколько лет? — Триста миллионов. Галина Ивановна задумалась.
— Пенсия, наверное, хорошая. — Мам! — Что «мам»? Я интересуюсь!
Она взяла меня. Повертела. Постучала ногтем.
— Крепкий. Светлана улыбнулась. — Вот видишь!
— И не пьёт? — Нет. — Не курит?
— Нет. — Не гуляет? — Нет.
Галина Ивановна ещё раз внимательно меня осмотрела. — Ладно. Потом добавила:
— Только пусть квартиру на себя не переписывает.

Глава четвёртая. Совместная жизнь

Через два месяца я переехал к Светлане. Меня поставили на тумбочку возле кровати. Рядом находились будильник, крем для рук, зарядка от телефона и книга «Как перестать выбирать эмоционально недоступных мужчин».
Я счёл это совпадением. Первые недели совместной жизни проходили прекрасно. Утром Светлана уходила на работу.
Я оставался дома. Вечером она возвращалась. Рассказывала о коллегах.
О начальнице. О зарплате. О соседях.
О ценах. О бывших мужьях. Особенно о бывших мужьях.
Я слушал. Точнее, лежал. Светлана была счастлива.
— Геночка, — говорила она, — как хорошо, что ты у меня есть. Я молчал. — Ты единственный мужчина, который меня понимает.
Иногда она ставила рядом чашку кофе. — Тебе без сахара? Я не отвечал.
— Правильно. Сахар вреден. Потом купила мне маленький шарф. Синий.
Шерстяной. В магазине продавщица спросила: — На какой возраст?
— Триста миллионов лет. Продавщица некоторое время смотрела на Светлану. Потом сказала:
— Тогда лучше универсальный размер.

Глава пятая. Первые разногласия

Проблемы начались неожиданно. Однажды вечером Светлана вернулась с работы. Бросила сумку.
Села на диван. — Геннадий, нам надо поговорить. Я напрягся.
Насколько вообще способен напрячься камень. — Ты совсем перестал уделять мне внимание. Я молчал.
— Раньше ты хотя бы лежал ко мне лицом. Она указала на мои нарисованные глаза. — А теперь постоянно смотришь в стену!
Я лежал. — Тебе вообще интересно, как прошёл мой день? Тишина.
— Вот! Опять молчишь! Светлана встала. Прошлась по комнате.
— Ты думаешь, если ты бывший президент, то тебе всё можно?! Я мысленно вспомнил парламент Камнеландии. Там хотя бы сначала давали слово.
— Я целый день работаю! Готовлю! Убираю! А ты что делаешь?! Лежу. — Именно!
Она всплеснула руками. — Хоть бы мусор вынес! Я посмотрел на мусорное ведро.
Мысленно. Оно стояло в трёх метрах. За триста миллионов лет я преодолевал и большие расстояния.
Но обычно при помощи ледников. Светлана заплакала. — Мама была права…
Я понял, что семейная жизнь значительно сложнее международной политики. На саммите можно было просто промолчать. Дома это почему-то не работало.

Глава шестая. Семейный психолог

Через неделю Светлана записала нас к семейному психологу. Меня положили на кресло. Светлана села рядом.
Психолог, молодая женщина по имени Вероника, открыла блокнот. — Расскажите, что вас беспокоит. Светлана немедленно начала.
— Он совершенно не проявляет инициативы! Психолог кивнула. — Понимаю.
— Не помогает по дому! — Так. — Не делает комплиментов!
— Угу. — Не разговаривает со мной! Вероника посмотрела на меня.
— Геннадий, а что вы чувствуете? Я молчал. — Вам сложно говорить об эмоциях?
Тишина. — Возможно, вы привыкли подавлять переживания? Я лежал.
Психолог задумалась. — Светлана, мне кажется, ваш партнёр использует стратегию эмоционального избегания. Светлана торжествующе кивнула.
— Вот! Я же говорила! — Геннадий, — продолжила Вероника, — отношения требуют взаимной работы. Я вспомнил строительную компанию.
Там тоже требовали работы. Закончилось сокращением. — Попробуйте выразить свои чувства хотя бы одним словом.
Я промолчал. Прошла минута. Пять.
Десять. Вероника вздохнула. — Очень глубокая защита.
Через час психолог рекомендовала нам совместные прогулки, открытое общение и упражнения на эмоциональную близость. Сеанс стоил шесть тысяч рублей. Светлана заплатила.
Я впервые за триста миллионов лет пожалел, что не стал психотерапевтом.

Глава седьмая. Романтический отпуск

Для укрепления отношений Светлана решила организовать путешествие. Мы поехали на море. Меня положили в чемодан.
В аэропорту возникли сложности. Сотрудник службы безопасности увидел меня на экране сканера. — Что это?
— Муж, — ответила Светлана. Сотрудник поднял глаза. — Простите?
— Геннадий. — Это камень. — Я знаю.
— Зачем вы везёте камень? — Мы едем в отпуск. Мужчина задумался.
— А почему он в чемодане? Светлана возмутилась. — А где ему быть?!
Сотрудник посмотрел на коллегу. Коллега пожал плечами. После короткого совещания меня разрешили провезти.
Но попросили больше не называть камни пассажирами. На море было прекрасно. Солнце.
Песок. Волны. Светлана купалась.
Загорала. Фотографировалась. Меня положила на полотенце.
— Геночка, тебе нравится? Я молчал. — Какой ты спокойный.
Она улыбнулась. — Вот за это я тебя и люблю. Я посмотрел на море.
Триста миллионов лет назад здесь тоже была вода. Правда, береговая линия находилась совсем в другом месте. Но объяснять это Светлане я не стал.
Она и так считала, что я слишком много думаю о прошлом.

Глава восьмая. Предложение

На третий день отпуска Светлана решила, что наши отношения необходимо узаконить. Мы сидели на берегу. Точнее, Светлана сидела.
Я лежал. Солнце медленно опускалось за горизонт. — Геннадий, — тихо сказала она, — мы ведь любим друг друга?
Я промолчал. — И нам хорошо вместе? Тишина.
— Может, пора пожениться? Я лежал. Светлана улыбнулась.
— Ты согласен? Я не ответил. Она задумалась.
— Если согласен, ничего не говори. Я промолчал. Светлана заплакала от счастья.
— Я знала! Она обняла меня. — Господи, я выхожу замуж!
В этот момент я понял, что однажды совершил серьёзную ошибку. Надо было научиться говорить «нет». Хотя бы лет двести миллионов назад.

Глава девятая. ЗАГС

В ЗАГСе нас встретила сотрудница по имени Ирина Владимировна. Она внимательно изучила заявление. Потом посмотрела на Светлану.
— Жених где? — Вот. Светлана положила меня на стол.
Ирина Владимировна долго молчала. — Это камень. — Геннадий.
— Гражданин? — Бывший президент. — Семейное положение?
— Холост. — Паспорт? Светлана достала документы.
После президентства у меня действительно имелось удостоверение личности Камнеландии. В графе «Особые приметы» значилось: «Твёрдый. Серый. Не разговаривает».
Ирина Владимировна изучила документ. — Интересно. Потом открыла законодательство.
Долго читала. Позвонила начальнице. Начальница позвонила юристу.
Юрист попросил фотографию. Фотографию отправили. Через час пришёл ответ.
«Регистрация брака невозможна ввиду отсутствия у объекта правосубъектности физического лица».
Светлана возмутилась. — Но он же президентом был! Ирина Владимировна вздохнула.
— Президентом он был в другой стране. — И что?! — У нас камни не женятся.
Светлана встала. — Это дискриминация! — Это Семейный кодекс.
— Я буду жаловаться! — Ваше право. Меня забрали.
Свадьба не состоялась. Впрочем, как позже выяснилось, это было только начало.

Глава десятая. Свадьба века

Светлана решила провести символическую церемонию. Без юридической регистрации. Но с платьем.
Рестораном. Фотографом. Ведущим.
И семьюдесятью гостями. На подготовку ушло три месяца. Меня одели в маленький костюм.
Чёрный. С бабочкой. Костюм шили на заказ.
Портной трижды уточнял размеры. Потом спросил: — А жених вообще двигаться будет?
— Нет. — Прекрасно. Тогда примерка не нужна. В день свадьбы меня положили на бархатную подушку.
Ведущий вышел к гостям. — Дорогие друзья! Сегодня мы собрались здесь, чтобы соединить два любящих сердца! Я мысленно отметил, что сердце в наличии имелось только одно.
Но портить праздник не стал. Светлана стояла в белом платье. Плакала.
Галина Ивановна сидела в первом ряду. И внимательно следила, чтобы никто не украл подарочные конверты. Ведущий торжественно произнёс:
— Светлана, согласны ли вы быть рядом с Геннадием в радости и горе, богатстве и бедности? — Да! Аплодисменты.
— Геннадий, согласны ли вы взять Светлану в жёны? Я молчал. Ведущий улыбнулся.
— Жених волнуется! Гости засмеялись. — Геннадий, если согласны, промолчите!
Я промолчал. Зал взорвался аплодисментами. Светлана заплакала ещё сильнее.
Потом наступил момент поцелуя. Она подняла меня. Прижала к губам.
И случайно выбила себе передний зуб. Свадебное торжество пришлось ненадолго прервать.

Глава одиннадцатая. Медовый месяц

После свадьбы мы вернулись домой. Светлана поставила меня на прикроватную тумбочку. Рядом с фотографией, на которой она улыбалась, а я выглядел как человек, которому только что сообщили о повышении коммунальных платежей.
Началась семейная жизнь. Сначала всё было прекрасно. Потом Светлана решила сделать ремонт.
— Геночка, нам нужно обновить квартиру. Я молчал. — Как думаешь, какие обои выбрать?
Тишина. — Бежевые или серые? Я лежал.
— Опять ничего не можешь решить! В итоге она выбрала бежевые. Потом передумала.
Купила серые. Затем решила, что серые слишком мрачные. И переклеила обратно на бежевые.
Я наблюдал. За триста миллионов лет я видел, как материки расходились и сталкивались. Но столь бессмысленного перемещения материалов ещё не встречал.

Глава двенадцатая. Ревность

Однажды Светлана обнаружила в интернете старую фотографию. На ней я лежал рядом с другим камнем. Это было примерно двести миллионов лет назад.
Фотография, разумеется, являлась реконструкцией. Но Светлану это не остановило. — Геннадий, кто это?!
Я молчал. — Почему ты мне о ней не рассказывал?! Я лежал.
— Значит, у тебя были отношения до меня?! Тишина. — И сколько вы были вместе?!
Примерно сорок миллионов лет. Но исключительно по геологическим обстоятельствам. — Сорок миллионов?! — воскликнула Светлана, прочитав подпись под изображением.
Я мысленно удивился совпадению. — А со мной ты всего полгода! Она расплакалась.
— Я для тебя ничего не значу! Я лежал. Светлана ушла на кухню.
Через час вернулась. — Геннадий, прости. Я просто боюсь тебя потерять. Она обняла меня.
Я промолчал. Всё-таки за триста миллионов лет я научился одному.
Иногда лучший способ сохранить отношения — не участвовать в разговоре, который ты всё равно проиграешь.

Глава тринадцатая. Тёща

Галина Ивановна стала часто приходить в гости. Она приносила пироги. Советы.
И недовольство. Однажды застала меня на диване. — Опять лежит?
Светлана вздохнула. — Мам, не начинай. — Я просто спрашиваю!
Галина Ивановна подошла ко мне. — Геннадий, мужчина должен обеспечивать семью. Я молчал.
— Работать надо! Я вспомнил строительную компанию. — А ты что делаешь?
Лежу. — Вот именно! Она повернулась к дочери.
— Света, я тебе говорила! Сначала все хорошие, а потом на диване лежат! Светлана возмутилась. — Мам, он хотя бы не пьёт!
— Так он и не зарабатывает! — Зато не изменяет! — А ты проверяла?!
Повисла пауза. Светлана посмотрела на меня. Я лежал.
Галина Ивановна прищурилась. — Вот именно. С этого дня тёща начала регулярно проверять, не появилось ли у меня подозрительных контактов.
Особенно с декоративными камнями из цветочного магазина.

Глава четырнадцатая. Развод

Кризис наступил через год. Светлана вернулась с работы. Поставила сумку.
Посмотрела на меня. И сказала: — Геннадий, я устала.
Я молчал. — Мне нужен мужчина, который будет рядом. Я лежал.
— Который сможет обнять. Тишина. — Поддержать.
Молчание. — Помочь. Я ничего не мог сделать.
— А ты… Она заплакала. — Ты просто камень.
Это было правдой. Неприятной. Но правдой.
Светлана села рядом. Долго смотрела на меня. — Знаешь, я думала, что мне нужен идеальный мужчина.
Она вздохнула. — Чтобы не пил, не курил, не изменял, не спорил, не раздражал… Я лежал.
— А потом поняла, что мне нужен живой человек. В комнате стало тихо. — Даже если он иногда ошибается.
Она осторожно взяла меня. — Даже если спорит. Погладила.
— Даже если забывает вынести мусор. Я мысленно согласился. Хотя мусор я действительно не выносил.
Ни разу. За триста миллионов лет. Светлана улыбнулась сквозь слёзы.
— Спасибо тебе, Геночка. И поцеловала меня. На этот раз осторожно.
Зубы у неё были новые. Дорогие.

Глава пятнадцатая. Возвращение

Через неделю Светлана отвезла меня обратно в музей. Смотрительница Валентина Петровна встретила нас у входа. — Ой, Геннадий вернулся!
Светлана улыбнулась. — Да. — Как семейная жизнь?
Светлана задумалась. — Сложно. Валентина Петровна посмотрела на меня.
— Он хоть помогал? — Нет. — Понятно.
Светлана поставила меня на привычную полку. Поправила шарф. Тот самый.
Синий. — Прощай, Геночка. Я молчал.
Она ушла. А я остался. Впервые за долгое время мне стало странно.
Не грустно. Не больно. Просто…
Тихо. Хотя раньше я всегда любил тишину.

Глава шестнадцатая. Философия любви

Прошёл месяц. Потом второй. Светлана больше не приходила.
Иногда музейные сотрудники обсуждали её. Говорили, что она познакомилась с мужчиной. Обычным.
Живым. Он работал инженером. Иногда опаздывал.
Забывал годовщины. Спорил о том, куда ехать в отпуск. Не всегда понимал её настроение.
Но однажды, когда Светлана заболела, он приехал ночью с лекарствами. Сварил ей суп. Укрыл одеялом.
И остался рядом. Я слушал эту историю. И думал.
Триста миллионов лет я считал себя идеальным существом. Я не лгал. Не изменял.
Не обижал. Не предавал. Не причинял боли намеренно.
Не требовал ничего взамен. Но оказалось, что этого недостаточно. Потому что любовь — это не только отсутствие плохого.
Это ещё и присутствие хорошего. Иногда нужно просто обнять. Иногда выслушать.
Иногда помочь. Иногда сказать: «Я рядом».
И сделать это не потому, что тебя попросили. А потому, что тебе не всё равно. Я был камнем.
И впервые за триста миллионов лет понял, что некоторые вещи невозможно заменить стабильностью. Даже геологической.

Эпилог. Последнее письмо

Однажды в музей пришла посылка. Внутри лежали маленькая открытка и фотография. На фотографии Светлана стояла рядом с мужчиной.
Они улыбались. За ними виднелось море. На открытке было написано:
«Дорогой Геннадий! Спасибо тебе за всё. Ты научил меня одной важной вещи.
Идеальных мужчин не существует. А если существуют, то иногда они оказываются камнями. Я счастлива.
Надеюсь, ты тоже. С любовью, Света». Валентина Петровна прочитала письмо вслух.
Потом поставила фотографию рядом со мной. — Ну что, Геннадий, — сказала она, — не сложилось? Я молчал.
— Бывает. Она поправила мой шарф. — Ничего. Найдёшь ещё свою любовь.
Я посмотрел на неё нарисованными глазами. И подумал, что за триста миллионов лет человечество создало множество удивительных вещей. Колесо.
Письменность. Электричество. Интернет.
Искусственный интеллект. Государство. Брак.
Развод. Семейную ипотеку. Но так и не придумало способ объяснить женщине, что камень не может вынести мусор.

Послесловие Геннадия

После семейной жизни я сделал несколько выводов.
Первый.
Если женщина говорит, что ей нужен мужчина, который умеет слушать, это ещё не означает, что ей нужен камень.
Второй.
Молчание действительно может быть золотом. Но иногда оно становится причиной развода.
Третий.
Тёща — единственное известное мне природное явление, способное оказывать давление без физического контакта.
Четвёртый.
Совместная жизнь требует компромиссов. Особенно если один из супругов не способен двигаться.
Пятый.
Любовь — это не когда тебя принимают за идеального. Любовь — это когда знают, какой ты на самом деле, и всё равно хотят быть рядом. И последнее.
За триста миллионов лет я пережил падение метеорита, несколько ледниковых периодов и вымирание динозавров.
Но только семейная жизнь заставила меня всерьёз задуматься о побеге.
К сожалению, я не умею бегать. Ваш Геннадий. Камень.
Бывший заместитель руководителя. Искусственный интеллект. Экс-президент.
Пациент поликлиники. Разведён. Совместно нажитого имущества не имею.
Кроме синего шарфа. Шарф оставили мне.

Продолжение следует…

Повесть о бесплатной медицине, платных бахилах и человеке, который триста миллионов лет не болел, пока не попал на диспансеризацию.

Глава первая. Первые симптомы

Меня зовут Геннадий. Мне триста миллионов лет. Я камень. За свою жизнь я пережил динозавров, ледниковые периоды, падение метеоритов, работу в строительной компании, создание искусственного интеллекта и президентство.
Последнее закончилось отставкой. Не потому, что я был плохим президентом.
Просто выяснилось, что государством необходимо управлять. А я предпочитал лежать.
После политической карьеры меня вернули в музей. Там было хорошо.
Тихо. Спокойно. Никто не требовал отчётов. Никто не предлагал реформ.
Никто не спрашивал, почему я не подписал бюджет. Но однажды случилось несчастье.
Я заболел. Точнее, заболел не я. Заболела смотрительница музея, Валентина Петровна.
У неё поднялась температура, и она вызвала врача. Врач пришёл, осмотрел Валентину Петровну, выписал рекомендации и уже собирался уходить, когда заметил меня.
— А это кто? — Геннадий, — ответила смотрительница.
— Пациент? — Нет. Экспонат. Врач подошёл ближе.
Посмотрел на мои нарисованные глаза. Потом на рот.
— А чего такой бледный? Валентина Петровна пожала плечами.
— Он всегда такой. Врач нахмурился.
— Давно? — Миллионов триста лет.
— И ни разу не обследовался? — Нет.
Врач медленно снял очки.
— Запущенный случай.
Так началась моя медицинская история.

Глава вторая. Регистратура

На следующий день меня принесли в городскую поликлинику. В регистратуре сидела женщина с лицом человека, который за двадцать лет работы видел всё, кроме правильно заполненного заявления.
— Фамилия? — спросила она. — Камень. — Имя? — Геннадий.
— Отчество? — Нет. Женщина подняла глаза. — Как это нет?
— Неизвестно. — Дата рождения? — Примерно триста миллионов лет назад.
Регистратор замерла. — Число? — Неизвестно. — Месяц? — Тоже.
— Год? — Около трёхсот миллионов лет до нашей эры. Женщина посмотрела на компьютер.
Потом на меня. Потом снова на компьютер. — У нас программа такие даты не принимает.
После двадцати минут обсуждений решили записать меня как родившегося первого января 1900 года.
Компьютер выдал предупреждение:
«Возраст пациента превышает допустимые значения».
Регистратор нажала «Продолжить».
Компьютер завис.
— Вот, — сказала женщина. — Я же говорила, что с вами будут проблемы.
Я промолчал.
Хотя до этого момента никаких проблем у меня не было.

Глава третья. Медицинский полис

Следующим препятствием стал полис обязательного медицинского страхования.
— Полис есть? Нет. — СНИЛС? Нет. — Паспорт? Нет.
— Свидетельство о рождении? Тоже нет. Женщина вздохнула.
— А как вы вообще живёте? Я лежал. — Понятно. Она позвала заведующую.
Заведующая пришла через сорок минут. Посмотрела на меня.
— Это кто? — Геннадий. — Что с ним? — Без документов.
— А жалобы? — Не предъявляет. — Тогда зачем пришёл?
Регистратор развела руками. — На диспансеризацию.
Заведующая задумалась. — Ну, если диспансеризация, надо обследовать.
— Но у него нет полиса! — Оформите временный.
— На каком основании? Заведующая посмотрела на меня.
— Он же бывший президент. Через пятнадцать минут вопрос решился.
Мне завели медицинскую карту. На обложке написали:
КАМЕНЬ ГЕННАДИЙ Возраст: 300 000 000 лет.
Пол: не установлен. Место работы: музей.
Жалобы: отсутствуют. Сопутствующие заболевания: неизвестны.
В графе «Наследственность» указали:
«Отец — тектоническая плита. Мать — магма».
Медсестра прочитала.
Покачала головой.
— Тяжёлая семья.

Глава четвёртая. Терапевт

Первым меня принял участковый терапевт. Мужчина лет пятидесяти.
Усталый. В очках. С кружкой холодного чая. На столе лежала стопка документов такой высоты, что при определённых условиях её можно было признать горным массивом.
Врач посмотрел на меня. — На что жалуемся? Я молчал.
— Боли есть? Нет. — Температура? Нет. — Давление?
Не знаю. — Слабость? Относительно. — Аппетит? Отсутствует.
— Сон? Постоянный. Врач начал записывать. — Значит, повышенная сонливость, снижение аппетита, общая слабость.
Я хотел возразить. Но не мог. — Физическая активность?
Нулевая. — Сколько шагов в день? Ноль. Врач поднял глаза.
— Совсем? Я лежал. — Геннадий, так нельзя.
Он откинулся на спинку стула. — Вам необходимо больше двигаться.
Я вспомнил, как семьдесят миллионов лет назад меня переместило землетрясением.
Достаточно активный был день.
До сих пор восстанавливаюсь.
— Хотя бы десять тысяч шагов ежедневно, — продолжил терапевт.
Потом задумался.
— Начните с пяти.
В медицинской карте появилась запись:
«Гиподинамия. Малоподвижный образ жизни».
Я был оскорблён.
Триста миллионов лет я называл это стабильностью.

Глава пятая. Анализы

Терапевт назначил обследования. Общий анализ крови. Биохимию.
Общий анализ мочи. ЭКГ. Флюорографию. Консультации специалистов.
Меня отнесли в процедурный кабинет. Медсестра посмотрела направление.
— Камень Геннадий? Я молчал. — Проходите. Меня положили на кушетку.
Медсестра надела перчатки. Взяла жгут. Посмотрела на меня.
— Руку давайте. Я лежал. — Геннадий, руку. Тишина.
Она нахмурилась. — Вы что, издеваетесь? Потом внимательно меня осмотрела.
— А где у него руки? Сопровождающий пожал плечами.
— Нет. — Совсем? — Совсем. Медсестра сняла перчатки.
— Тогда пусть врач пишет, откуда брать кровь.
Врач написал:
«По возможности».
Медсестра вернула направление.
Внизу появилась запись:
«Забор крови технически затруднён ввиду отсутствия венозного доступа».
Впервые в жизни отсутствие кровеносной системы оказалось официально подтверждено.

Глава шестая. Кардиолог

Следующим был кардиолог. Молодая женщина внимательно изучила мою карту.
— Геннадий, у вас очень низкая физическая активность. Я молчал.
— Бывает одышка? Нет. — Сердцебиение? Нет. — Перебои в работе сердца?
Нет. — Боли за грудиной? Нет. Она нахмурилась. — Давайте сделаем ЭКГ.
Меня положили на кушетку. Медсестра принесла электроды.
Долго пыталась их прикрепить. Не получилось. Тогда использовала пластырь.
Аппарат включили. На бумаге появилась прямая линия.
Кардиолог посмотрела. Потом ещё раз. — Странно. Она проверила контакты.
Повторила исследование. Снова прямая линия. Врач побледнела.
— Реанимационную бригаду! Через минуту в кабинет вбежали трое сотрудников.
— Что случилось?! — Асистолия! Один из них посмотрел на меня.
— Это камень. — Я вижу!
— У него нет сердца.
Врач замолчала.
Потом медленно сняла электроды.
— Тогда зачем его ко мне направили?
На этот вопрос никто не смог ответить.
В заключении написали:
«ЭКГ неинформативна вследствие отсутствия регистрируемой биоэлектрической активности».
А я впервые понял, что медицинские термины способны сделать даже отсутствие сердца весьма солидным диагнозом.

Глава седьмая. Хирург

К хирургу меня принесли после обеда. Врач сидел за компьютером.
На столе лежали истории болезней, перевязочный материал и бутерброд, который явно ожидал своего часа с самого утра.
Хирург посмотрел на меня. Потом на направление. Потом снова на меня.
— Что беспокоит? Я молчал. — Боли? Нет. — Травмы были?
Я задумался. Падение метеорита. Ледниковый период.
Удар катапульты. Работа дверным упором. Падение на ногу покупателю GenaAI Home.
В принципе, анамнез был богатый. — Переломы? Возможно.
— Операции? Нет. — Аллергия? Нет. Хирург взял меня в руки.
Повертел. Осмотрел. Постучал пальцем. — Плотный.
Я промолчал. — Очень плотный. Врач достал лупу.
Осмотрел мою поверхность. — Имеются множественные поверхностные дефекты.
Он задумался. — Давно? Триста миллионов лет.
— Понятно. Хронический процесс. Потом обнаружил небольшой скол.
— А это что? След от катапульты. Примерно XIII век.
Хирург покачал головой. — И столько времени не обращались?
Я молчал.
— Вот поэтому у нас всё и запущено.
Он открыл электронную карту.
Долго печатал.
Потом распечатал заключение:
«Множественные дефекты поверхности неуточнённой давности. Признаков острого хирургического заболевания не выявлено».
И добавил:
— Наблюдение в динамике.
Я был доволен.
За триста миллионов лет это был первый врач, который не пытался меня лечить.

Глава восьмая. Невролог

Невролог оказался женщиной энергичной. Она сразу взяла молоточек.
— Геннадий, расслабьтесь. Я лежал. — Полностью расслабьтесь.
Я продолжал лежать. — Отлично. Она постучала по мне молоточком.
Раздался характерный звук. — Так… Постучала ещё раз. — Рефлексы не вызываются.
Потом попыталась проверить чувствительность. — Чувствуете прикосновение?
Нет. — А сейчас? Нет. — А так? Тоже нет. Невролог нахмурилась.
— Геннадий, у вас выраженные нарушения чувствительности.
Я молчал. — Двигательная активность отсутствует. Тишина.
— Мышечный тонус оценить невозможно. Она посмотрела на сопровождающего.
— Давно такое состояние? — Всегда. — С рождения? — Да.
Врач задумалась. — Значит, врождённое.
В карте появилась запись:
«Неврологический статус оценить затруднительно в связи с анатомическими особенностями пациента».
Мне рекомендовали лечебную физкультуру.
Три раза в неделю.
Я мысленно представил, как меня учат приседать.
И впервые за триста миллионов лет пожалел, что не умею смеяться.

Глава девятая. Психиатр

К психиатру меня направили после того, как терапевт обнаружил в карте запись:
«На вопросы не отвечает. Эмоциональные реакции отсутствуют. Контакт затруднён».
Психиатр оказался пожилым мужчиной. Он внимательно посмотрел на меня.
— Здравствуйте, Геннадий. Я промолчал. — Меня зовут Александр Борисович.
Тишина. — Как ваше настроение? Нормальное. — Есть ли тревога?
Нет. — Бывают навязчивые мысли? Иногда. Например, почему люди постоянно пытаются придать мне смысл.
— Слышите голоса? Я задумался. За триста миллионов лет я слышал многое.
Крики динозавров. Средневековые осады. Речи политиков.
Корпоративные совещания. Последние были особенно травматичны.
— Геннадий, вы меня слышите? Я молчал. Психиатр отложил ручку.
— Интересный случай. Он встал. Прошёлся по кабинету.
— Вы не демонстрируете эмоциональных реакций. Не стремитесь к общению. Не проявляете инициативы.
Я лежал. — При этом сохраняете стабильность поведения.
Он задумался. — А чем занимаетесь в свободное время?
Лежу. — Есть хобби? Лежать. — Работа? Раньше лежал за деньги.
Точнее, без денег. — А цели в жизни?
Лежать дальше.
Психиатр долго смотрел на меня.
Потом сказал:
— Знаете, Геннадий, иногда мне кажется, что вы счастливее большинства моих пациентов.
И впервые за весь день ничего не написал в карте.

Глава десятая. Диетолог

Диетолог посмотрела мои данные. — Геннадий, расскажите о питании.
Я молчал. — Сколько раз в день едите? Ноль.
— Завтракаете? Нет. — Обедаете? Нет. — Ужинаете?
Нет. Она нахмурилась. — Так нельзя. Я лежал.
— Организму необходимы белки, жиры и углеводы.
Моему — нет. — А воду пьёте? Нет. — Совсем?
Нет. — Сколько жидкости употребляете за сутки?
Иногда на меня идёт дождь. Диетолог записала:
«Нарушение пищевого поведения».
Потом предложила дробное питание.
Пять-шесть раз в день.
Я представил, как пять раз в день кто-то пытается накормить меня гречкой.
И понял, что динозавры вымерли вовремя.

Глава одиннадцатая. Главный врач

К концу дня моя медицинская карта занимала сорок семь страниц.
В ней были указаны: — Гиподинамия. — Отсутствие аппетита.
— Нарушения чувствительности. — Отсутствие регистрируемой сердечной активности.
— Множественные дефекты поверхности. — Затруднение вербального контакта.
— Неуточнённые анатомические особенности. — Рекомендации по физической активности.
— Рекомендации по питанию. — Рекомендации по наблюдению.
Когда карту увидел главный врач, он долго молчал.
Потом вызвал заведующего отделением. — Это что? — Пациент.
— Я вижу, что пациент. Почему у него сорок семь страниц обследований?
— Диспансеризация. — А диагноз? — Пока уточняется.
Главный врач посмотрел на меня. — Он же камень!
Заведующий кивнул. — Да. — Обычный камень! — Да.
— Тогда зачем вы его обследовали?! Заведующий пожал плечами.
— Направили. Главный врач закрыл глаза. Потом медленно открыл.
— А кто направил? — Терапевт. — Почему? — Потому что пациент старше сорока лет.
Главный врач сел. Несколько секунд смотрел в стену.
Потом спросил: — Сколько ему? — Триста миллионов.
Повисла тишина. — Лет? — Да.
Главный врач снял очки. — А где он был раньше?
— Не обращался.
Главный врач покачал головой.
— Вот ведь люди…

Глава двенадцатая. Врачебная комиссия

На следующий день собрали врачебную комиссию. Присутствовали терапевт, хирург, невролог, кардиолог, заведующий отделением и представитель администрации.
Меня положили в центре стола. Председатель комиссии начал: — Коллеги, необходимо определить дальнейшую тактику ведения пациента.
Терапевт предложил диспансерное наблюдение. Кардиолог заявил, что профильной патологии установить невозможно.
Невролог рекомендовал оценить динамику двигательной активности. Хирург сообщил, что оперативное лечение не показано.
Представитель администрации спросил: — А почему он вообще у нас находится? Все замолчали.
Председатель комиссии посмотрел на меня. — Геннадий, у вас есть жалобы? Я молчал.
— Желаете продолжить обследование? Тишина. — Отказываетесь? Я лежал. Комиссия задумалась.
Через сорок минут обсуждений приняли решение:
«В связи с отсутствием жалоб, признаков острой патологии и невозможностью проведения ряда диагностических мероприятий дальнейшее обследование нецелесообразно».
Меня признали практически здоровым.
С поправкой на то, что я был камнем.

Глава тринадцатая. Выписка

На выходе мне выдали рекомендации. Соблюдать режим труда и отдыха.
Избегать стрессов. Больше двигаться. Правильно питаться. Проходить профилактические осмотры.
Отказаться от вредных привычек. Контролировать массу тела. Я внимательно изучил рекомендации.
Мысленно. Потому что читать тоже не умел. И пришёл к выводу, что из всех пунктов мне подходит только один.
Избегать стрессов. Именно этим я и занимался последние триста миллионов лет.
Пока не появились люди. В регистратуре меня остановила знакомая женщина.
— Геннадий! Я лежал. — Подождите! Она открыла компьютер.
— У вас не закрыт случай обращения. Потом долго печатала.
— Теперь всё.
Я уже мысленно попрощался, когда она добавила:
— И не забудьте через год на диспансеризацию!
В этот момент я понял, что бессмертие имеет существенные недостатки.

Глава четырнадцатая. Неожиданное осложнение

Меня вернули в музей. Поставили на привычную полку. Я наслаждался тишиной.
Но через неделю позвонили из поликлиники. Валентина Петровна сняла трубку.
— Алло? — Здравствуйте. Это из поликлиники. Камень Геннадий у вас?
— Да. — Передайте ему, пожалуйста, что он не прошёл флюорографию.
— Он камень. — Мы знаем. — У него нет лёгких. — Это тоже указано.
— Тогда зачем флюорография? На другом конце провода вздохнули.
— У нас программа показывает, что обследование не выполнено.
Валентина Петровна задумалась. — И что делать? — Пусть придёт.
— А если не придёт? — Тогда будем звонить. Я лежал на полке.
Смотрел на телефон. И впервые за триста миллионов лет испытал нечто похожее на страх.
Не перед смертью. Не перед метеоритом.
Не перед тектоническим разломом.
Перед ежегодной диспансеризацией.

Эпилог. Медицинская философия

Вечером музей закрылся. Погас свет. За окнами шумел город. Я лежал под стеклом и размышлял.
Люди удивительные существа. Они боятся врачей. Откладывают обследования. Не обращают внимания на симптомы.
А когда наконец приходят в поликлинику, хотят, чтобы врач за пятнадцать минут решил проблемы, которые они копили двадцать лет.
Врачи тоже удивительные существа. Они проводят дни среди болезней, жалоб, документов и бесконечных электронных форм.
Лечат людей. Спасают жизни. Ошибаются. Устают. Иногда раздражаются.
Потом возвращаются домой. А утром снова идут на работу. И всё это ради существ, которые живут в среднем меньше века, но умудряются потратить значительную часть жизни на переживания о том, что ещё не произошло.
Я прожил триста миллионов лет. Никогда не болел.
Не принимал лекарств. Не измерял давление.
Не сдавал анализы.
И только теперь понял, насколько мне повезло.
Хотя, если быть точным, я никогда и не был живым.
Но это уже детали.

Послесловие Геннадия

После посещения поликлиники я сделал несколько важных выводов. Первый. Если врач спрашивает, где у вас болит, лучше иметь хотя бы приблизительное представление о собственной анатомии.
Второй. Отсутствие жалоб не всегда означает отсутствие заболеваний. Но иногда означает, что вы камень.
Третий. Не следует спорить с врачом, если он рекомендует больше двигаться.
Особенно если вы физически не способны этого сделать. Четвёртый. Медицинская документация — удивительное изобретение человечества.
Она позволяет подробно описать то, чего у пациента никогда не существовало.
И пятый. Самое страшное в бессмертии — не бесконечная жизнь.
Самое страшное — ежегодная диспансеризация. Ваш Геннадий.
Камень. Бывший топ-менеджер. Искусственный интеллект. Экс-президент.
Практически здоров. Рекомендовано наблюдение у терапевта.
Следующая явка — через год. Не приду.

Продолжение следует…

Повесть о демократии, государственной службе и том, почему иногда лучше, чтобы у власти находился обычный булыжник.

Глава первая. Политическая карьера

Меня зовут Геннадий. Мне триста миллионов лет. Я камень.
За свою жизнь я пережил динозавров, ледниковые периоды, несколько цивилизаций, работу в строительной компании и попытку превратить меня в искусственный интеллект. Последнее предприятие закончилось уголовным делом, банкротством и международным научным интересом.
Теперь я находился в исследовательском центре. Учёные изучали мою структуру. Фотографировали.
Измеряли. Просвечивали. Однажды попытались подключить меня к компьютеру.
Не получилось. Компьютер сломался. Меня признали исправным.
Всё шло относительно спокойно, пока однажды в лабораторию не пришёл мужчина в костюме. Он представился политтехнологом. Звали его Константин Эдуардович.
У него было лицо человека, который никогда не говорит правду бесплатно.
— Господа, — сказал он учёным, — мне нужен ваш камень.
Учёные переглянулись.
— Для чего?
— Для спасения демократии.
Я мысленно напрягся. В прошлый раз меня собирались использовать для спасения человечества. Закончилось это подпиской за тридцать тысяч рублей.

Глава вторая. Кандидат

Константин Эдуардович объяснил ситуацию. В небольшой вымышленной стране Камнеландии приближались президентские выборы. Население составляло около пяти миллионов человек.
Экономика находилась в кризисе. Правительство постоянно менялось. Министры регулярно попадали в скандалы.
Президентские кандидаты обещали всё подряд. Один обещал снизить налоги. Другой — увеличить государственные расходы.
Третий — одновременно снизить налоги, увеличить расходы и выплатить каждому гражданину по миллиону. Последний лидировал в опросах.
— Люди устали от политиков, — объяснил Константин Эдуардович.
Учёные кивнули.
— Им нужен новый лидер.
— И вы хотите предложить камень?
— Именно.
— Но он же ничего не говорит!
Константин Эдуардович улыбнулся.
— Вот именно.
Он положил перед учёными результаты социологического исследования. Согласно опросу, граждан больше всего раздражали три вещи:

1. Политики постоянно обещают.

2. Политики постоянно врут.

3. Политики постоянно разговаривают.
   — Геннадий, — торжественно объявил политтехнолог, — идеально соответствует запросу общества.
   Я молчал.
   — Видите? Уже работает!

Глава третья. Предвыборная программа

Первым делом мне понадобилась программа. Константин Эдуардович собрал штаб. Пришли экономист, юрист, политолог, социолог, специалист по социальным сетям и мужчина, который просто знал Константина Эдуардовича.
Последнего назначили руководителем стратегического направления.
— Итак, — начал политтехнолог, — что мы предлагаем избирателям?
Экономист поднял руку.
— Нужно разработать комплексную программу структурных реформ.
— Слишком сложно.
Политолог предложил:
— Сделаем акцент на институциональной модернизации.
— Непонятно.
Социолог сказал:
— Людям нужна стабильность.
Константин Эдуардович посмотрел на меня. Я лежал.
— Гениально!
Все повернулись.
— Геннадий олицетворяет стабильность!
На следующий день появились предвыборные плакаты. На них был изображён я. С глазами и ртом, которые когда-то нарисовал маленький мальчик.
Под фотографией красовался лозунг:
«ГЕННАДИЙ. 300 МИЛЛИОНОВ ЛЕТ СТАБИЛЬНОСТИ».
Другой плакат гласил:
«НЕ ОБЕЩАЕТ. НЕ ВРЁТ. НЕ ВОРУЕТ».
Третий:
«ТВЁРДЫЙ ХАРАКТЕР. КАМЕННАЯ ВОЛЯ».
На четвёртом было написано:
«ХВАТИТ БОЛТОВНИ. ВРЕМЯ КАМНЯ».
Последний понравился всем. Особенно мне.

Глава четвёртая. Теледебаты

Самым сложным этапом стали телевизионные дебаты. Меня установили на специальную трибуну. Справа стоял кандидат от правящей партии.
Слева — лидер оппозиции. Между ними — я. Ведущий начал:
— Уважаемые кандидаты! Первый вопрос касается экономики. Как вы планируете бороться с инфляцией?
Кандидат справа заговорил о государственных инвестициях. Кандидат слева обвинил правительство в некомпетентности. Они начали спорить.
Потом кричать. Потом перебивать друг друга. Ведущий попытался вмешаться.
Безуспешно. Наконец он повернулся ко мне.
— Геннадий, ваша позиция?
Я промолчал. В студии стало тихо.
— Очень взвешенная позиция, — заметил ведущий.
Следующий вопрос касался коррупции. Правый кандидат заявил, что коррупции практически нет. Левый сообщил, что коррупция повсюду.
Они снова поссорились. Ведущий обратился ко мне.
— Геннадий?
Я лежал. В социальных сетях немедленно появились комментарии:
«Геннадий единственный не несёт чушь».
«Наконец-то нормальный кандидат».
«За всё время дебатов ни разу не перебил».
«Не нравится мне его взгляд. Слишком много знает».
К концу эфира мой рейтинг вырос на двенадцать процентов.

Глава пятая. Компромат

Конкуренты запаниковали. Началась грязная кампания. Первым появился заголовок:
«КАНДИДАТ ГЕННАДИЙ СКРЫВАЕТ СВОЁ ПРОИСХОЖДЕНИЕ».
В статье утверждалось, что я не предоставил свидетельство о рождении. Это была правда. Триста миллионов лет назад органы записи актов гражданского состояния ещё не функционировали.
Затем журналисты выяснили, что я неоднократно менял место жительства. Причём некоторые переезды происходили без регистрации. Особое внимание привлекло моё участие в средневековом строительстве.
Один депутат потребовал проверить, не использовался ли я при возведении незаконных укреплений. Другой заявил, что моя геологическая структура может представлять угрозу национальной безопасности. Третий потребовал провести экспертизу на наличие иностранных минералов.
Самый громкий скандал разразился после публикации фотографии динозавра. Под ней было написано:
«ГЕННАДИЙ ИМЕЛ СВЯЗИ С ПРЕДСТАВИТЕЛЯМИ ВЫМЕРШЕГО РЕЖИМА».
Я вспомнил динозавра. Хороший был парень. Правда, однажды помочился на меня.
Но в политику не лез.

Глава шестая. День выборов

В день голосования меня привезли на избирательный участок. Поставили возле урны. Журналисты окружили меня.
— Геннадий, за кого вы проголосовали?
Я молчал.
— Вы уверены в победе?
Тишина.
— Что скажете своим сторонникам?
Я лежал. Вечером начался подсчёт голосов. Результаты оказались неожиданными.
Кандидат от правящей партии получил 24%. Лидер оппозиции — 27%. Третий кандидат, обещавший каждому по миллиону, набрал 18%.
Остальные разделили несколько процентов. Я получил 29%. Во втором туре меня поддержали 61% избирателей.
Константин Эдуардович плакал. Политологи разводили руками. Телеведущие говорили об историческом событии.
Один эксперт заявил:
— Мы наблюдаем принципиально новую форму политического лидерства.
Другой возразил:
— Это кризис представительной демократии.
Третий сказал:
— Я всегда поддерживал Геннадия.
Хотя ещё неделю назад называл меня гравием. Возникла небольшая юридическая проблема. По конституции президентом мог стать только гражданин страны, достигший сорока лет.
С возрастом у меня проблем не было. С гражданством — тоже удалось разобраться. Но оставался вопрос: может ли камень занимать государственную должность?
Парламент заседал трое суток. В итоге депутаты приняли специальный закон.
«О правовом статусе отдельных геологических субъектов государственной власти».
Закон поддержали почти единогласно. Один депутат воздержался. Позже выяснилось, что он просто спал.

Глава седьмая. Инаугурация

Церемония проходила во дворце. Присутствовали министры, депутаты, иностранные послы и представители духовенства. Меня внесли на бархатной подушке.
Оркестр исполнил гимн. Председатель Конституционного суда зачитал текст присяги.
— Клянётесь ли вы соблюдать Конституцию, защищать права и свободы граждан, обеспечивать независимость государства?
Я промолчал. Председатель суда посмотрел на Константина Эдуардовича. Тот едва заметно кивнул.
— Клятва принята.
Зал зааплодировал. Меня положили на президентский стол. Так я стал главой государства.
Первым камнем в истории, который официально получил власть над пятью миллионами человек. Хотя, если вспомнить древние культы, идея была не такой уж новой.

Глава восьмая. Первое заседание правительства

На следующее утро состоялось первое заседание кабинета министров. Министр финансов принёс доклад на двести страниц. Министр экономики — презентацию на сто пятьдесят слайдов.
Министр транспорта — карту дорог. Министр образования — программу реформ. Министр здравоохранения — просьбу увеличить финансирование.
Министр обороны — просьбу увеличить финансирование. Министр культуры — просьбу хотя бы не уменьшать финансирование. Все расселись.
Премьер-министр торжественно произнёс:
— Господин президент, правительство готово представить план действий.
Я молчал. Министр финансов начал доклад. Через сорок минут он закончил.
— Какие будут указания?
Я лежал. Премьер-министр задумался.
— Президент считает, что необходимо дополнительное обсуждение.
Министр экономики выступал ещё час. Я продолжал молчать.
— Президент не удовлетворён, — объявил премьер-министр.
Министр транспорта показал карту. Я не шелохнулся.
— Президент требует доработки.
К вечеру выяснилось, что ни один документ не получил одобрения. Министры были в ужасе.
— Он очень требовательный, — шептались они.
— Ничего не подписывает!
— Всё проверяет!
— Невозможно работать!
Я впервые в жизни узнал, что неподвижность может считаться жёстким управленческим стилем.

Глава девятая. Борьба с коррупцией

Через месяц произошёл первый коррупционный скандал. Министр инфраструктуры предложил построить новый мост. Стоимость проекта составляла десять миллиардов.
Эксперты оценивали строительство в четыре. Остальные шесть миллиардов министр называл непредвиденными расходами. Документы принесли мне на подпись.
Я лежал. Прошёл день. Потом неделя.
Потом месяц. Контракт оставался неподписанным. Подрядчик нервничал.
Министр злился. Посредники звонили друг другу. В конце концов один из участников схемы решил, что президенту нужна взятка.
Ночью в кабинет внесли чемодан денег. Положили рядом со мной.
— Геннадий, это вам. За содействие.
Я промолчал.
— Здесь два миллиона.
Тишина.
— Долларов.
Я лежал.
— Хорошо. Три.
Никакой реакции. Мужчина вспотел.
— Пять миллионов! Последнее предложение!
Я не шелохнулся. Наутро чемодан обнаружила уборщица. Началось расследование.
Министра арестовали. Подрядчика проверили. Посредники срочно уехали за границу.
Газеты вышли с заголовками:
«ПРЕЗИДЕНТ ГЕННАДИЙ ОТКАЗАЛСЯ ОТ КРУПНЕЙШЕЙ ВЗЯТКИ В ИСТОРИИ СТРАНЫ».
Мой рейтинг вырос до 78%. Константин Эдуардович был счастлив.
— Гена, ты гений!
Я не стал уточнять, что просто не умею открывать чемоданы.

Глава десятая. Международная политика

Однажды меня пригласили на международный саммит. В огромном зале собрались главы государств. Все улыбались.
Пожимали руки. Фотографировались. Потом начинали обсуждать санкции, торговые ограничения и территориальные споры.
Меня поставили за стол переговоров. Президент одной страны произнёс длинную речь. Президент другой страны ответил ещё более длинной.
Третий выступал два часа. Четвёртый потребовал перерыв. Пятый пригрозил покинуть переговоры.
Наконец слово предоставили мне. Я молчал. Прошла минута.
Две. Пять. Десять.
Переводчики переглядывались. Журналисты ждали. Лидеры государств начали нервничать.
Наконец один из них сказал:
— Возможно, нам действительно стоит прекратить бессмысленные заявления и перейти к конкретным договорённостям.
Другой согласился. Третий предложил компромисс. Четвёртый отказался от части требований.
К вечеру стороны подписали соглашение. На следующий день мировые газеты написали:
«ПРЕЗИДЕНТ КАМНЕЛАНДИИ ДОБИЛСЯ ПРОРЫВА В МЕЖДУНАРОДНЫХ ПЕРЕГОВОРАХ».
Меня номинировали на премию мира. Я вспомнил, как несколько миллионов лет назад рядом со мной упал метеорит. Тот тоже произвёл огромное впечатление.
Но премию ему почему-то не дали.

Глава одиннадцатая. Сто дней

Прошло сто дней моего президентства. Правительство представило результаты. За это время:
Ни один новый коррупционный контракт не был подписан. Ни один министр не получил необоснованную премию. Ни один сомнительный закон не вступил в силу.
Президент не совершил ни одной дорогостоящей зарубежной поездки за государственный счёт. Не купил резиденцию. Не построил дворец.
Не назначил родственников на руководящие должности. Не устроил ни одного публичного скандала. Не произнёс ни одной глупости.
Последний пункт особенно впечатлил журналистов. Однако постепенно начали возникать проблемы. Бюджет не был утверждён.
Несколько важных реформ остановились. Строительство больницы задерживалось. Дороги требовали ремонта.
Граждане ждали решений. Премьер-министр собрал экстренное совещание.
— Господа, у нас серьёзная проблема.
Все напряглись.
— Президент ничего не делает.
Министр финансов удивился:
— Так это же его главное достоинство!
— Было, — ответил премьер-министр. — Но государством необходимо управлять.
В зале повисла тишина. Впервые за сто дней кто-то произнёс очевидную мысль.

Глава двенадцатая. Политический кризис

Начались протесты. Одни граждане требовали, чтобы президент наконец начал принимать решения. Другие защищали меня.
Третьи предлагали заменить меня кирпичом. Четвёртые считали, что кирпич слишком радикален. На центральной площади собрались тысячи людей.
Они держали плакаты:
«ГЕННАДИЙ, ПРОСНИСЬ!»
«КАМЕНЬ — НЕ ПРЕЗИДЕНТ!»
«ВЕРНИТЕ НАШУ СТАБИЛЬНОСТЬ!»
«ХОТИМ РЕШЕНИЙ, А НЕ МИНЕРАЛОВ!»
Константин Эдуардович пришёл ко мне ночью. Сел напротив. Долго молчал.
Потом сказал:
— Гена, кажется, мы ошиблись.
Я лежал.
— Понимаешь, люди хотели президента, который не врёт.
Тишина.
— Но им нужен ещё и президент, который работает.
Он вздохнул.
— А ты просто камень.
Я не обиделся. Это было первое абсолютно достоверное заявление политтехнолога за всю его карьеру.

Глава тринадцатая. Отставка

На следующий день парламент собрался на чрезвычайное заседание. Депутаты спорили восемь часов. Одни требовали импичмента.
Другие предлагали провести референдум. Третьи хотели создать специальную комиссию. Четвёртые предлагали сначала определить, считается ли моё молчание согласием.
В итоге решили принять закон, позволяющий президенту добровольно уйти в отставку через представителя. Константин Эдуардович написал заявление. Принёс мне.
— Геннадий, если ты согласен, промолчи.
Я промолчал.
— Отлично.
Так закончилась моя политическая карьера. Меня торжественно вынесли из президентского дворца. Оркестр играл гимн.
Журналисты фотографировали. Бывший премьер-министр пожал мне руку. Точнее, попытался.
Вышло неловко. На прощание Константин Эдуардович сказал:
— Гена, ты был лучшим президентом, которого я знал.
Потом задумался.
— Хотя, если честно, выборка у меня небольшая.

Глава четырнадцатая. После власти

Меня вернули в музей. Поставили под стекло. Рядом появилась новая табличка:
ГЕННАДИЙ
Государственный деятель.
Бывший президент Камнеландии.
Срок правления: 104 дня.
Количество публичных обещаний: 0.
Количество невыполненных обещаний: 0.
Количество принятых решений: 0.
Историческая оценка деятельности: противоречивая.
Посетители останавливались возле витрины. Одни говорили:
— Хороший был президент.
Другие возражали:
— Да он вообще ничего не сделал!
Третьи замечали:
— Зато ничего не испортил.
Однажды к витрине подошёл пожилой мужчина. Долго смотрел на меня. Потом тихо сказал:
— Эх, Геннадий… Хороший ты был руководитель.
Я промолчал.
— Только вот государству одного молчания недостаточно.
Он вздохнул.
— Хотя некоторым политикам и этого бы хватило.
И ушёл.

Эпилог. Историческое наследие

Прошли годы. В Камнеландии сменилось несколько президентов. Одни обещали процветание.
Другие — справедливость. Третьи — великие реформы. Некоторые действительно добились успехов.
Другие запомнились исключительно скандалами. А обо мне постепенно начали писать учебники. Историки спорили.
Политологи публиковали исследования. Экономисты анализировали показатели. Один профессор посвятил мне докторскую диссертацию:
«Феномен геологического лидерства в условиях кризиса политического представительства».
Другой написал книгу:
«Каменная демократия: институциональные ограничения неподвижного правителя».
Третий выступил с лекцией:
«Может ли отсутствие политической воли считаться политической волей?»
Я лежал в музее. Смотрел на посетителей нарисованными глазами. И думал.
За триста миллионов лет я видел множество существ. Динозавров. Мамонтов.
Первобытных людей. Средневековых воинов. Современных предпринимателей.
Политиков. Все они считали себя вершиной развития. Все были уверены, что понимают устройство мира.
И почти все рано или поздно исчезали. А я оставался. Просто камнем.
Без амбиций. Без идеологии. Без предвыборной программы.
И, пожалуй, в этом заключалась моя главная политическая ошибка.
Я не хотел власти.
А люди решили, что именно поэтому мне её можно доверить.

Послесловие Геннадия

За время президентства я усвоил несколько важных вещей. Во-первых, чтобы стать политиком, совершенно необязательно обладать интеллектом. Во-вторых, чтобы победить на выборах, иногда достаточно не раздражать избирателей.
В-третьих, молчание действительно может быть признаком мудрости. Но не всегда. Иногда молчание означает, что перед вами просто камень.
И наконец, самое главное.
Если вам предлагают управлять государством, предварительно убедитесь, что у вас есть хотя бы руки.
Иначе возникнут сложности с подписанием документов.
Ваш Геннадий.
Камень. Бывший заместитель руководителя. Искусственный интеллект. Экс-президент.
В настоящее время — музейный экспонат.
Политических амбиций не имею.
На следующие выборы не пойду.
Потому что идти не умею.

Продолжение следует…

Повесть о технологическом прогрессе, миллиардных инвестициях и людях, которым категорически нельзя давать деньги.

Глава первая. Стартап

Меня зовут Геннадий. Мне триста миллионов лет. Я камень. За свою жизнь я пережил несколько массовых вымираний, ледниковые периоды, падение метеоритов, строительство средневековой крепости и работу заместителем руководителя отдела стратегического планирования.
Последнее, кстати, оказалось самым тяжёлым. После увольнения я рассчитывал спокойно провести ближайшие десять миллионов лет. Полежать. Подумать о вечном. Постепенно покрыться мхом. Но человечество снова решило вмешаться. Меня подобрал мужчина по имени Артём. Ему было двадцать семь лет.
Он носил дорогие кроссовки, которые купил в кредит, и постоянно говорил слово «масштабирование». Артём называл себя серийным предпринимателем.
Как выяснилось позже, серийность заключалась в том, что он последовательно разорил три небольших бизнеса. Первый продавал экологичные зубочистки. Второй — подписку на мотивационные цитаты.
Третий — воздух из Карелии в стеклянных банках. Последний проект, по словам Артёма, провалился исключительно из-за недостаточной готовности рынка. Теперь он решил заняться искусственным интеллектом.
— Гена, — сказал он, положив меня на стол, — мы с тобой изменим мир.
Я промолчал.
— Вот! — обрадовался Артём. — Уже чувствуешь концепцию!
Я ничего не чувствовал. Я был камнем. Но в современном предпринимательстве это, как оказалось, совершенно необязательно.

Глава вторая. Рождение GenaAI

Артём снял небольшое помещение. На двери повесил табличку:
GENAAI LABS
Building the Future of Intelligence.
Внутри находились стол, два стула, ноутбук и я. Артём называл это исследовательским центром. Потом пригласил своего друга Максима. Максим был программистом.
Точнее, два года назад он прошёл бесплатный трёхдневный курс «Python с нуля» и с тех пор периодически объяснял людям, что скоро всех заменит искусственный интеллект.
— Смотри, — сказал Артём, показывая на меня.
Максим посмотрел.
— Камень.
— Не камень. Продукт.
— Какой продукт?
— Искусственный интеллект нового поколения.
Максим задумался.
— А где процессор?
— Внутри. — А питание?
— Автономное.
— А интерфейс?
— Голосовой.
— А почему он молчит?
Артём улыбнулся.
— Потому что не галлюцинирует.
Максим медленно кивнул.
— Слушай… А это интересно.
Через два часа они зарегистрировали домен, нарисовали логотип и объявили о создании первой в мире геологической нейросети. Меня поставили на подставку. Рядом приклеили светодиодную ленту. Так я стал технологией.

Глава третья. Искусственный интеллект без интеллекта

Первым делом разработчики решили проверить мои способности.
— Геннадий, сколько будет два плюс два?
Я молчал.
— Он думает, — объяснил Артём.
Прошла минута.
— Гена, сколько будет два плюс два?
Тишина. Максим нахмурился.
— Может, он завис?
— Нет. Это глубокое рассуждение.
Прошло ещё пять минут. Артём торжественно произнёс:
— Он отказался отвечать на примитивный вопрос.
— Почему?
— Потому что его интеллект значительно превосходит человеческий.
Максим записал в презентацию:
«GenaAI не тратит вычислительные ресурсы на задачи, не представляющие интеллектуальной ценности».
Потом решили проверить знание истории.
— Геннадий, кто построил пирамиды?
Я промолчал.
— Видишь? — сказал Артём. — Он не распространяет недостоверную информацию.
— А кто открыл Америку?
Тишина.
— Он избегает европоцентричных формулировок!
— А сколько будет сто умножить на сто?
Я лежал.
— Максим, записывай: система самостоятельно определяет бессмысленные запросы.
К вечеру они пришли к выводу, что создали самый безопасный искусственный интеллект в мире. Он не ошибался. Не оскорблял пользователей. Не выдавал опасных инструкций. Не нарушал авторские права. Не собирал персональные данные. И вообще ничего не делал. Артём был в восторге.
— Максим, это революция!
Я бы возразил. Но не стал.

Глава четвёртая. Первый инвестор

Через неделю к нам приехал инвестор. Звали его Борис Семёнович. Он занимался недвижимостью, строительством, логистикой и ещё несколькими направлениями, о которых предпочитал не рассказывать. Борис Семёнович сел напротив меня.
— Ну, показывайте.
Артём включил презентацию. На первом слайде было написано:
GENAAI — THE FUTURE IS SOLID.
На втором — фотография меня. На третьем — график. График стремительно уходил вверх. Что именно он показывал, не знал даже Максим.
— Наша технология, — начал Артём, — основана на принципиально новой архитектуре геологического интеллекта.
Борис Семёнович прищурился.
— Это как?
— В отличие от традиционных нейросетей, которые используют кремниевые процессоры, мы применяем природный вычислительный субстрат.
— То есть? — Камень.
Инвестор посмотрел на меня.
— И что он умеет?
— Практически всё.
— Например?
— Обрабатывать информацию.
— Покажите.
Артём повернулся ко мне.
— Геннадий, проанализируй текущую макроэкономическую ситуацию.
Я промолчал. Борис Семёнович ждал. Артём ждал. Максим смотрел в потолок. Прошла минута.
— Ну? — спросил инвестор.
— Он анализирует. — Долго?
— Зависит от глубины.
Прошло ещё три минуты. Борис Семёнович задумчиво произнёс:
— А ведь действительно… Ситуация сейчас такая, что лучше помолчать.
Он достал телефон.
— Сколько вам нужно денег?

Глава пятая. Миллиард

Первоначально Артём хотел попросить пять миллионов рублей. Но в последний момент решил, что это несерьёзно.
— Нам потребуется миллиард.
Максим подавился кофе. Борис Семёнович даже не моргнул.
— На что?
Артём начал перечислять:
— Исследования, разработка, инфраструктура, обучение модели, вычислительные мощности, международная экспансия…
— А сколько стоит сам камень?
Повисла пауза.
— Геннадий бесценен, — ответил Артём.
Инвестор посмотрел на меня.
— Понятно.
Он встал, подошёл к окну и задумался. Потом спросил:
— А конкуренты есть?
— Практически нет.
— Почему?
— Технология слишком сложная.
— Патент? — В процессе.
— Клиенты?
— На стадии привлечения.
— Выручка?
— Пока отрицательная.
— Прибыль?
— В перспективе.
Борис Семёнович улыбнулся.
— Хороший бизнес.
Через месяц компания привлекла инвестиции. Правда, не миллиард. Двести миллионов. Остальные восемьсот Борис Семёнович пообещал после демонстрации работающего прототипа. Я лежал на столе. Мои разработчики открывали шампанское.
И впервые за триста миллионов лет я почувствовал, что человечество окончательно потеряло связь с реальностью. Хотя, возможно, это произошло значительно раньше. Примерно тогда, когда кто-то придумал платить за парковку.

Глава шестая. Масштабирование

Получив деньги, Артём немедленно снял офис площадью тысяча квадратных метров. Купил автомобиль. Нанял сорок сотрудников. Создал отдел маркетинга. Отдел продаж. Отдел развития. Отдел стратегического развития. Отдел развития стратегического развития.
И отдельный отдел, который должен был выяснить, чем занимаются остальные отделы. Максим предложил нанять программистов.
— Зачем? — удивился Артём.
— Ну… мы же искусственный интеллект разрабатываем.
— Максим, ты мыслишь категориями прошлого.
— А какими надо?
— Нам нужна экосистема!
Максим больше не спорил. Ему повысили зарплату. Меня перенесли в отдельный кабинет. Поставили на стеклянный постамент. Вокруг установили подсветку. На стене повесили надпись:
«ГЕННАДИЙ — СЕРДЦЕ НАШИХ ТЕХНОЛОГИЙ».
Иногда ко мне приводили экскурсии.
— Перед вами, — торжественно рассказывала девушка из отдела маркетинга, — уникальный экземпляр самообучающегося геологического интеллекта.
Посетители фотографировали. Один мужчина спросил:
— А он точно работает?
— Конечно!
— А почему не двигается?
— Энергоэффективность.
— А почему не разговаривает?
— Конфиденциальность.
— А почему вообще ничего не делает?
Девушка улыбнулась.
— Потому что это технология будущего.
Посетитель удовлетворённо кивнул. Видимо, в будущем действительно планировалось ничего не делать. Я одобрял.

Глава седьмая. Конференция

Настал день моего первого публичного выступления. Артём арендовал огромный зал. Пригласил журналистов, блогеров, инвесторов и человека, который однажды сфотографировался рядом с Илоном Маском. На сцене стоял постамент. На постаменте лежал я. Позади светился экран:
GENAAI 1.0
Intelligence Beyond Humanity.
Артём вышел под музыку. Зал зааплодировал.
— Друзья! Сегодня мы представляем технологию, которая изменит представление человечества об интеллекте!
Аплодисменты.
— Мы привыкли, что искусственный интеллект отвечает на вопросы!
Аплодисменты.
— Но кто сказал, что ответы вообще нужны?!
В зале стало тихо.
— Современный человек перегружен информацией! Миллионы сообщений! Тысячи уведомлений! Сотни советов!
Артём сделал драматическую паузу.
— А наш продукт предлагает принципиально иной подход!
Он указал на меня.
— МОЛЧАНИЕ!
Зал замер.
— GenaAI не навязывает вам своё мнение!
Аплодисменты.
— Не спорит!
Аплодисменты.
— Не собирает персональные данные!
Бурные аплодисменты.
— Не требует подключения к интернету!
Люди начали вставать.
— И самое главное — НЕ НУЖДАЕТСЯ В ЭЛЕКТРИЧЕСТВЕ!
Зал взорвался овациями. Я лежал. Искренне не понимая, что происходит.

Глава восьмая. Первые пользователи

Через месяц компания выпустила коммерческую версию.
GenaAI Home.
Обычный камень в красивой коробке. Стоимость — 29 990 рублей. В комплект входили:
— Камень. — Подставка.
— Инструкция.
— Кабель USB-C, который никуда не подключался.
— Подписка GenaAI Premium на три месяца.
Покупателям обещали персонального интеллектуального помощника. В инструкции было написано:
«Для начала работы расположите устройство на ровной поверхности и задайте вопрос».
Первые отзывы появились через неделю.
Александр, 34 года:
«Спросил, стоит ли разводиться с женой. Камень промолчал. Подумал. Решил пока не разводиться. Спасибо».
Марина, 42 года:
«Поставила на кухне. Муж сначала смеялся, потом спросил у него, где деньги. Камень ничего не ответил. Муж сказал, что впервые встретил собеседника, который его понимает».
Игорь, 28 лет:
«Использую для программирования. Когда код не работает, показываю камню. Он молчит. Я успокаиваюсь и сам нахожу ошибку. Отличный инструмент».
Ольга, 51 год:
«Устройство пришло с царапиной. Поддержка сказала, что это индивидуальная геологическая текстура. Поставила пять звёзд».
Виталий, 39 лет:
«Камень упал на ногу. Интеллектуальная система безопасности не сработала. Требую возврат».
Последний отзыв удалили. Как выяснилось, это была конкурентная атака.

Глава девятая. Восстание машин

Через полгода случился скандал. Один известный блогер купил GenaAI Home. Распаковал устройство перед камерой. Долго рассматривал. Потом сказал:
— Ребята, это просто камень.
Видео набрало несколько миллионов просмотров. Начались проверки. Журналисты приехали в офис. Инвесторы потребовали отчётности. Борис Семёнович лично позвонил Артёму.
— Где мой миллиард?
— Какой миллиард?
— Который я собирался вложить!
— Так вы же не вложили!
— Вот именно! Где он?!
Артём запаниковал. Собрал экстренное совещание.
— Нам нужен прорыв!
Максим осторожно поднял руку.
— Может, всё-таки сделать настоящий искусственный интеллект?
Артём посмотрел на него с ужасом.
— Ты предлагаешь изменить концепцию?!
— Ну, хотя бы подключить какую-нибудь языковую модель…
— Максим! Мы не можем предать Геннадия!
Все посмотрели на меня. Я лежал. И, вероятно, выглядел преданным.

Глава десятая. Судный день

На следующее утро в офис пришли проверяющие. Артём побледнел. Максим удалил историю браузера. Отдел маркетинга срочно переименовал «революционный искусственный интеллект» в «интерактивный предмет для медитации». Меня положили на стол. Главный проверяющий внимательно осмотрел устройство.
— Это камень?
— Да, — признался Артём.
— Обычный? — Не совсем.
— А в чём отличие?
Артём задумался. Потом сказал:
— У него есть история.
Проверяющий поднял бровь.
— Какая?
И Артём начал рассказывать. Про динозавров. Про первобытных людей. Про средневековую крепость. Про мальчика, нарисовавшего мне глаза. Про строительную компанию. Про должность заместителя руководителя. Про увольнение. Про стартап. Проверяющий слушал почти час. Потом снял очки.
— Подождите…
Он посмотрел на меня.
— То есть этому камню триста миллионов лет?
— Да.
— Он пережил несколько эпох?
— Да.
— Работал на стройке? — Да.
— Был заместителем руководителя?
— Да.
— А теперь вы продаёте его копии по тридцать тысяч?
— Да.
Проверяющий задумался.
— А где можно купить оригинал?

Глава одиннадцатая. Новый инвестор

История закончилась неожиданно. Компанию оштрафовали за недостоверную рекламу. Артёма отстранили от управления. Максим наконец устроился настоящим программистом. Офис закрыли. Сотрудников распустили.
Борис Семёнович остался крайне недоволен. Особенно когда узнал, что значительная часть инвестиций ушла на аренду офиса, автомобили и корпоративный ретрит на Мальдивах.
Меня конфисковали как вещественное доказательство. Несколько месяцев я пролежал в картонной коробке. Вокруг находились телефоны, документы, жёсткие диски и пакет с неизвестным порошком.
Последний оказался строительным гипсом. Хотя сотрудники лаборатории почему-то проверяли его особенно тщательно. Потом дело закрыли. Меня передали в музей. На табличке написали:
«Геннадий. Камень неизвестного происхождения. Объект крупнейшего технологического недоразумения XXI века».
Посетители фотографировали. Дети смеялись. Взрослые обсуждали, как можно было вложить двести миллионов рублей в камень. Один мужчина сказал:
— Вот раньше люди умнее были!
Я вспомнил первобытного человека, который использовал меня, чтобы ударить соседа по голове. И решил не спорить.

Глава двенадцатая. Философия искусственного интеллекта

В музее было спокойно. Никто не требовал масштабирования. Никто не спрашивал про EBITDA. Никто не заставлял участвовать в видеоконференциях. Я снова мог заниматься любимым делом. Лежать. Иногда ко мне подходили школьники. Однажды мальчик лет десяти спросил экскурсовода:
— А почему люди решили, что камень умный?
Экскурсовод улыбнулась.
— Потому что им очень хотелось в это верить.
— А он правда ничего не умеет?
— Ну почему же? Он существует уже очень давно.
Мальчик задумался.
— Значит, он знает всё, что было раньше?
Экскурсовод пожала плечами.
— Возможно.
Мальчик подошёл ближе. Посмотрел на меня. И тихо спросил:
— Геннадий, а люди когда-нибудь станут умнее?
Я молчал. Долго. Очень долго. Потому что впервые за триста миллионов лет мне действительно хотелось ответить. Но я не знал что.

Эпилог. Обновление системы

Спустя несколько месяцев музей получил письмо. От международной технологической корпорации. В письме говорилось, что компания заинтересована в приобретении уникального геологического объекта для исследований в области искусственного интеллекта.
Предлагали большую сумму. Очень большую. Директор музея сначала отказался. Потом увидел количество нулей. И передумал. Меня упаковали в специальный контейнер. Погрузили в самолёт. Отправили в исследовательский центр. Когда коробку открыли, надо мной склонились несколько учёных. Один из них сказал:
— Господа, перед нами объект, который существует сотни миллионов лет.
Другой кивнул.
— Его структура чрезвычайно стабильна.
Третий добавил:
— Он практически не потребляет энергии.
Четвёртый задумчиво произнёс:
— А что, если использовать его как основу принципиально нового вычислительного устройства?
Я мысленно застонал. Нет. Только не снова. Главный учёный осторожно взял меня в руки. Посмотрел на коллег. И произнёс фразу, после которой я окончательно перестал верить в разумную жизнь на Земле:
— Господа, мне кажется, мы стоим на пороге величайшего открытия в истории человечества.
Я лежал. Триста миллионов лет. Идиоты менялись. Технологии совершенствовались. Цивилизации возникали и исчезали. Но одно оставалось неизменным.
Стоит человеку найти камень, как он немедленно пытается придумать, как на нём заработать.

P. S.
Если вы читаете этот текст, значит, моя история всё-таки кому-то интересна. А если вы считаете, что искусственный интеллект однажды заменит человечество, у меня для вас две новости. Хорошая: возможно, это действительно произойдёт.
Плохая: судя по моему опыту, человечество вполне способно заменить себя самостоятельно. И даже не заметить.
Ваш Геннадий.
Камень. Бывший топ-менеджер. Искусственный интеллект первого поколения.
В настоящее время — объект научного интереса.

Продолжение следует…