У нашего народного поэта (а по-другому Сергея Есенина и не назовешь) очень много стихов положено на музыку. И список продолжает пополняться год от года. В последнее время все чаще за его тексты берутся отечественные рокеры.

Вот и стихотворение «Пой же, пой» 1923 года превратилось в шикарный рок-хит. Даже дважды. Свои песенные версии представили группа «Кукрыниксы» группа The Retuses. Не беремся сказать, у кого получилось лучше, все зависит от музыкальных пристрастий.

Давайте мы вам приведем начало этого стихотворения:

«Пой же, пой. На проклятой гитаре

Пальцы пляшут твои вполукруг.

Захлебнуться бы в этом угаре,

Мой последний, единственный друг.

Не гляди на ее запястья

И с плечей ее льющийся шелк.

Я искал в этой женщине счастья,

А нечаянно гибель нашел.

Я не знал, что любовь — зараза,

Я не знал, что любовь — чума.

Подошла и прищуренным глазом

Хулигана свела с ума.

Пой, мой друг. Навевай мне снова

Нашу прежнюю буйную рань.

Пусть целует она другова,

Молодая, красивая дрянь….»

Если вдруг возникнут вопросы по орфографии, то «другова» — не наша ошибка, так и было написано в оригинале. Что за женщина здесь имеется в виду, ценители творчества Есенина прекрасно знают. Это Айседора Дункан, которая в это время как раз была женой Есенина. Отношения у них были бурными, все искрилось и полыхало, так что накал этих строк вполне понятен.

А вот к кому обращается Есенин, кого просит петь, кого называет «последним, единственным другом», — это уже не так известно. Однако подсказка есть. В черновиках начало четвертой строфы выглядит немного иначе. Там написано следующее:

«Пой, Сандро, навевай мне снова

Нашу прежнюю буйную рать.

Пусть целует она другого

Изжитая, красивая…»

Последнее слово приводить не будем, и так догадаетесь. К тому же нас здесь в первую очередь интересует загадочный Сандро. Кто это такой? Знаете какого-нибудь Александра в есенинском окружении?

Литературоведы знают.

Это Александр Кусиков, поэт, младший друг и соратник Есенина по «Ордену имажинистов». В начале двадцатых годов их было четыре закадычных друга — Есенин, Мариенгоф, Шершеневич и Кусиков. Сергей, Анатолий, Вадим и Сандро. Кусикова все окружающие обычно звали именно так — Сандро. Почему? Потому что по национальности он был армянином (настоящая фамилия Кусикян).

В январе 1922 года Александр Кусиков уехал из Советской России по ходатайству Луначарского. Вроде как в зарубежную командировку. Но обратно он уже не вернулся. Однако с Есениным они еще успели увидеться — летом 1922-го, когда Есенин путешествовал по Европе. Вместе они приехали в Париж, а дальше Есенин отправился в Америку.

Спустя несколько лет, узнав о смерти друга, Кусиков написал:

«Еще не приспело говорить об Есенине в целом. Мне — особенно. О поэте? Но наша долгая, почти неразрывная дружба заслоняет пока все, кроме личного. Еще предо мною, во сне и наяву, не один из самых талантливых русских лириков, Сергей Есенин, а Сережа, ласково улыбающийся, Сережа страдающий, Сережа буйный…»

Источник: Литинтерес

Я умираю" - он сказал небрежно,

"Но ты не парься, это не беда.

Сильны мужчины, грубы и беспечны,

Но умирают всё же иногда".

Гитарных струн коснулся он умело

И затянулся сигаретой глубоко:

"Живи девчонка, весело и смело.

Я буду в это время далеко.

Я жить хочу и просто так не сдамся,

Но если вдруг моих не хватит сил,

Не плачь напрасно, я чертям не дамся,

Хоть в жизни этой много натворил.

Я в ней любил, меня любили тоже,

Пахал, как вол, и отдыхал с душой.

Друзей не предавал и получал по роже

В ответку бил, я парень не простой.

Язык мой резал уши нежным душам,

Я матом крыл, где надо и где нет.

Обиды не держал, но не был простодушным,

И за слова свои всегда держал ответ.

Но боги глянули с небес своих сердито,

На старых счетах подсчитали срок.

Хоть много дел осталось недобито,

Но надо уходить, дописан эпилог".

Гитару отложил и, бросив сигарету,

Прижал к себе девчонку не спеша.

"Прощай"-шепнул на ухо, по секрету,

"Меня зовут... Пора идти, моя душа".