Писатели о писателях
6 постов
В самом начале 1918 года в Советской России прошли необычные выборы. Выбирали монарха, короля – как бы странно это ни звучало в такое время. Правда, незримая корона, за которую сражались претенденты, не давала никакой мирской власти – она лишь обозначала, кто в России будет назван главным поэтом.
Выборы прошли в феврале 1918 года. На соискание высшего поэтического титула были выдвинуты три мастера слова. Двое из них и поныне хорошо известны, третий отошел в тень и почти забыт, хотя литературоведам он прекрасно знаком.
Но прежде чем рассказать, кто эти претенденты и чем закончилась схватка за корону, совершим небольшой исторический экскурс. Откуда вообще взялся этот титул?
Придуман он был во Франции в незапамятные времена. Точно известно, что обычаю выбирать короля поэтов (иногда говорят – князя поэтов) уже не один век. Причем происходит процедура выбора нового “монарха” очень солидно – по всей Франции идет опрос ведущих литераторов, после чего Французская академия выносит свой вердикт.
Самые известные обладатели этого звания жили в XIX веке. Это были Леконт де Лилль и Поль Верлен. В 1912 году корона перешла к Полю Фору, а после его смерти (титул дается пожизненно) – к франкоязычному бельгийцу Морису Карему.
В революционной России все было более стихийно. Выборы короля поэтов проходили в Москве, в Политехническом музее. Претенденты выступали перед зрителями, читая стихи, потом шло голосование.
Время было неспокойное и не все смогли добраться до Москвы – по разным причинам. Игорь Северянин, недавно уехавший в Прибалтику, смог вернуться на несколько дней. А Бальмонт, например, так и не приехал, хотя был заявлен как участник.
Тем не менее, те, кто не смог присутствовать, из конкурса не выбыли – их стихи за них прочитали другие поэты. Трудно сказать, повлияло ли это на голосование. Вполне возможно.
Основная борьба развернулась между двумя ярчайшими чтецами своего времени – Владимиром Маяковским и Игорем Северяниным. Оба прекрасно владели искусство “держать” публику. Но в этот вечер эффектнее был Северянин. Ему и вручили миртовый венок короля поэтов. Кстати, притащили этот венок прямиком из похоронного бюро.
Еще один венок, поменьше, должен был получить вице-король – Маяковский. Но он в бешенстве отмахнулся от него. А потом вскочил на стол и прочитал третью часть “Облака в штанах”.
Третье место досталось Василию Каменскому – поэту-футуристу, близкому другу и единомышленнику Маяковского и Бурлюка.
Титул короля поэтов Игорь Северянин носил вплоть до своей смерти в Таллине в 1941 году.
А кому бы вы сегодня отдали миртовый венок?
Источник: Литинтерес (канал в ТГ, группа в ВК)
Давайте перенесемся в сентябрь 1862 года. Лев Толстой – 34-летний писатель, уже успевший прославиться “Севастопольскими рассказами” и “Казаками”, но еще не написавший ни “Войну и мир”, ни “Анну Каренину”. Его невеста – Софья Берс, дочь врача Московской дворцовой конторы. Ей 18 лет, она выросла в зажиточной интеллигентной семье, получила хорошее домашнее образование.
Их роман развивался стремительно. Запись в дневнике Толстого от 13 сентября: “Завтра пойду, как встану, и все скажу или застрелюсь”. В письме того же дня он умолял Софью ответить честно: “Скажите, как честный человек, хотите ли вы быть моей женой? Только ежели от всей души… а то лучше скажите: нет”. Свадьбу назначили на 23 сентября.
Но за несколько дней до венчания произошло нечто, имеющее огромное значение для всего их будущего 48-летнего брака. Толстой совершил поступок, который до сих пор вызывает споры. Он отдал 18-летней невесте свои дневники – полные, подробные записи, которые он вел с юности. И там было все.
Дневники Толстого – это предельно откровенная исповедь человека, который бичевал себя за малейшие слабости .
Юный Лев Николаевич был крайне влюбчив и, по его собственным словам, распущен. Он подробно фиксировал связи с крепостными крестьянками, в том числе с Аксиньей Базыкиной, которая родила от него сына. Писал о посещении публичных домов. Фиксировал случаи, когда не мог устоять перед соблазном, и даже упоминал болезнь, полученную при случайной связи. Одна из записей: “Имел А… но она мне постыла”.
И все это – 18-летней девушке, которая, вероятно, вообще мало что знала о физической стороне жизни.
Софья была потрясена и унижена. Она писала, что не может примириться с его прошлым, что он целует ее, а она думает о других женщинах, “живых и хорошеньких”.
“Мне кажется, я когда-нибудь себя хвачу от ревности. “Влюблен как никогда!” И просто баба, толстая, белая, ужасно! Я с таким удовольствием смотрела на кинжал, ружья. Один удар — легко. Пока нет ребенка. И она тут, в нескольких шагах. Я просто как сумасшедшая. Еду кататься. Могу ее сейчас же увидать. Так вот как он любил ее. Хоть бы сжечь журнал его и всё его прошедшее”.
Это из дневника самой Софьи, запись сделана в декабре, то есть спустя три месяца. Речь идет о той самой Аксинье Базыкиной.
А вот еще фрагмент:
“Читала начала его сочинений, и везде, где любовь, где женщины, мне гадко, тяжело, я бы все, все сожгла. Пусть нигде не напомнится мне его прошедшее. И не жаль бы мне было его трудов, потому что от ревности я делаюсь страшная эгоистка.
Если б я могла и его убить, а потом создать нового, точно такого же, я и то бы сделала с удовольствием”.
Сам Лев Николаевич считал это проявлением высшей честности и абсолютного доверия. Он не хотел иметь от жены секретов. После долгих лет жизни, полной страстей и падений, он хотел начать семейную жизнь с чистого листа – без недомолвок и лжи. Для него было важно, чтобы она знала, кого берет в мужья.
Однако можно найти и другое объяснение. Требуя от жены полной открытости, Толстой шокирующей откровенностью будто проверял ее – выдержит ли? Примет ли его таким? Эта проверка, возможно, была нужнее ему самому, чем ей.
Оправдала ли цель средства?
Это и есть главный вопрос, который вынесем на суд читателя.
С одной стороны, брак без тайн – это высокая цель. Пара, в которой все по-настоящему, без иллюзий и розовых очков, имеет больше шансов выстоять.
С другой стороны, одно дело – честность, и совсем другое – жестокость. Восемнадцатилетняя девушка, ждущая свадьбы, не просто узнает, что ее будущий муж не был монахом. Ей предъявляют постыдные, интимные детали его жизни с другими женщинами. Эта информация отравляла ее чувства, породила комплекс неполноценности и ревность, от которой она страдала десятилетиями.
Апофеозом этой истории стала запись, которую Толстой сделал после первой брачной ночи: “Не она”. Сложно представить более сильный удар для любой женщины, особенно – для той, кто накануне прочитала о его бурном прошлом и все равно согласилась выйти замуж.
Был ли поступок Толстого актом высшего доверия или проявлением эгоистичной жестокости?
Источник: Литинтерес (канал в ТГ, группа в ВК)
Вообще-то он собирался жениться. На 17 октября 1849 года была назначена дата свадьбы поэта Эдгара Аллана По с Эльмирой Ройстер, его первой любовью. Они вновь встретились спустя двадцать с лишним лет и возобновили прерванный роман. По даже клятвенно пообещал бросить пить и вступил в общество трезвости. В конце сентября он отправился из Ричмонда в Балтимор на пароходе, чтобы оттуда отбыть в Нью-Йорк и уладить там разные дела перед свадьбой.
А дальше начинается загадка.
Город Балтимор окутал неприятный осенний дождь. Моросило весь день, воздух был сырым и холодным, и прохожие старались как можно быстрее укрыться от непогоды в теплых помещениях. На одном из перекрестков, у дверей таверны Gunner’s Hall, стоял человек в чужой, дешевой и грязной одежде. Он не мог связать и двух слов, бредил, бессвязно бормотал какое-то имя и находился на грани жизни и смерти.
Его нашел местный житель по имени Джозеф Уокер и, будучи человеком образованным, сразу узнал в умирающем пациенте знаменитость. Он быстро написал записку другу поэта, доктору Джозефу Снодграссу. Записка сохранилась:
“Уважаемый сэр!
Около избирательного участка 4-го округа, что в таверне Райана, находится какой-то довольно потрепанный джентльмен, известный как Эдгар А. По, и, похоже, находится в крайне бедственном положении, и он говорит, что знаком с вами, и я вас уверяю — он нуждается в немедленной помощи. Пишу в спешке.
Искренне Ваш,
Джоз. У. Уокер”
Снодграсс распорядился отвезти больного в госпиталь Вашингтонского колледжа. По находился в полубреду, отказывался от еды и воды, выкрикивал имя “Рейнолдс” и умер через четыре дня, так и не придя в сознание.
Вскрытие не проводилось. В свидетельстве о смерти значилось “воспаление мозга” – формулировка, которая в XIX веке означала все что угодно: алкогольное отравление, травму или неизвестную болезнь.
За те 175 лет, что прошли со дня смерти писателя, было выдвинуто огромное количество гипотез, объясняющих, что же на самом деле случилось.
Самая старая и самая живучая версия. По действительно страдал от алкоголизма с юности, а после смерти жены Вирджинии в 1847 году его срывы участились. Он сам признавался, что даже один бокал вина приводил его в “состояние дикости”. Именно поэтому современники, увидев писателя в дешевой одежде и без сознания у пивной, не сомневались: очередной запой. Особенно охотно об этом говорил Снодграсс, который и доставил По в больницу.
Однако у этой версии есть и сомнительные моменты. Лечащий врач Джон Моран настаивал, что при поступлении от По не исходило ни малейшего запаха алкоголя, ни от дыхания, ни от одежды. Что касается Снодграсса, то история с По оказалась удивительно удобной иллюстрацией для его речей в обществе трезвости – он сам там состоял.
Еще одним популярным объяснением было то, что По погиб из-за политических махинаций. В США XIX века было распространено явление, называемое cooping. Бандиты накануне выборов похищали случайных прохожих, как правило, опустившихся бродяг, и насильно заставляли их голосовать по нескольку раз на разных участках. Жертв поили алкоголем или опиумом, переодевали, чтобы не узнали, и избивали до полусмерти за неповиновение.
Именно это, по мнению сторонников версии, объясняет все обстоятельства: дешевую одежду, состояние бреда, Причем таверна, где нашли По, как раз и служила избирательным участком. Как раз в этот день, 3 октября были выборы в Конгресс.
Эта версия появилась относительно недавно и постепенно набирает популярность. Все дело в том, что при перезахоронении останков поэта в 1875 году в черепе обнаружили сохранившиеся остатки мозга. Они были необычно твердыми, что позволило предположить: это могла быть кальцинированная опухоль мозга. Если эта гипотеза верна, то некоторые странности в поведении По, его бред и видения могли быть связаны с длительно развивавшимся заболеванием, которое постепенно влияло на его психику.
В 1996 году в медицинском журнале вышла статья врача и по совместительству большого поклонника поэта, который утверждал, что 40-летний литератор мог умереть от вируса бешенства.
Кардиолог Р. Майкл Бенитез заявил, что клиническая картина пациента очень похожа на клиническую картину больных бешенством: спутанность сознания, отек мозга, галлюцинации, повышенное потоотделение и неспособность глотать. Причем писатель не обязательно должен был помнить факт укуса.
Самое банальное объяснение заключается в криминале. По приехал в Балтимор с деньгами, его ограбили и избили до полусмерти и бросили умирающего . В пользу этого говорит то, что его одежда была не его, а явно с чужого плеча.
И еще одна загадка. Согласно показаниям Морана, накануне смерти По несколько часов выкрикивал имя Рейнольдс, повторяя его вновь и вновь. Кто был этим таинственным незнакомцем, кого поэт звал с таким отчаянием в свой смертный час? Исследователи всего мира пытались ответить на этот вопрос.
Наиболее обоснованное предположение принадлежит биографу По, который предположил связь с известным полярным исследователем и писателем Джеремией Н. Рейнольдсом. В 1836 году По взялся редактировать огромный труд Рейнольдса об организации экспедиции к Южному полюсу. Он был настолько поглощен этой работой, что несколько лет переписывался с путешественником, помогал ему с книгой и даже использовал некоторые идеи в своем романе о путешествии к Антарктиде.
Согласно другой версии, Рейнольдс мог быть одним из тех, кто участвовал в политической афере с голосованием. Сторонники этой теории полагают, что имя принадлежало одному из его похитителей. Застрявшее в подсознании, оно вырвалось наружу, когда писатель бредил.
Как видите, тайн много, но точку в этой истории до сих пор никто не может поставить. И это, кстати, добавило своих красок в сам образ Эдгара По – великий американский мистик даже из жизни ушел так, что его смерть обсуждают без малого двести лет.
Источник: Литинтерес (канал в ТГ, группа в ВК)
В истории литературы полно случаев, когда писатель списывал персонажа с реального человека. Но чтобы из одной семьи взяли двоих причем для двух совершенно разных вселенных – такое случается редко. А тут отец и дочь превратились в самого знаменитого пирата в истории мировой литературы и героиню популярной детской повести. Две вселенные, которые практически не пересекаются.
Уильям Эрнест Хенли родился в Глостере 23 августа 1849 года в семье книготорговца. Он был старшим из шести детей, и ранние годы его нельзя было назвать безоблачными.
С двенадцати лет Хенли страдал от туберкулеза костей. Болезнь прогрессировала, и в 1869 году левую ногу пришлось ампутировать ниже колена. Мальчику было около шестнадцати. Практически в это же время умер его отец, оставив семью с долгами. Ситуация страшная и тяжелейшая. Нога постоянно болела, приходилось то и дело осушать гнойные абсцессы – мучительная процедура.
При этом Джозеф, его брат, вспоминал, что после этих процедур Хенли “прыгал по комнате, громко смеясь и играя с энтузиазмом, чтобы притвориться, что он вне досягаемости боли”.
Хенли научился ходить на деревянной ноге, окончил школу, переехал в Лондон и пытался стать журналистом. Но туберкулез добрался и до правой ноги. Врачи настаивали на повторной ампутации. Хенли отказался. В августе 1873 года он отправился в Эдинбург к Джозефу Листеру – хирургу-новатору, который только начинал применять антисептику. Листер спас ему ногу, но Хенли провел в больнице три года.
Именно там, на больничной койке, он написал стихотворение, которое обессмертило его имя. “Invictus” (“Непобежденный).
В глухой ночи без берегов,
Когда последний свет потух,
Благодарю любых богов
За мой непобедимый дух.
Судьбою заключен в тиски,
Я не кричал, не сдался в плен,
Лишенья были велики,
И я в крови – но не согбен.
Да, за юдолью слез и бед
Лишь ужас кроется в тенях.
И все ж угрозы этих лет
Вовеки не внушат мне страх.
Пусть страшны тяготы борьбы,
Пусть муки ждут меня в тиши –
Я властелин моей судьбы,
Я капитан моей души.
Эти строки, написанные человеком с одной ногой, который отказывался проигрывать, стали манифестом стойкости в англоязычном мире. Их цитировал Нельсон Мандела в тюрьме на Роббен-Айленде. Уинстон Черчилль и Барак Обама обращались к ним в своих речах.
В той же эдинбургской больнице, где Хенли лечился у Листера, он познакомился с молодым писателем Робертом Льюисом Стивенсоном. Стивенсон был на год младше, еще не написал ни одного знаменитого романа и только начинал свой путь в литературе. Они подружились. Стивенсон часами сидел у постели Хенли, слушал его истории, наблюдал за его манерами.
Хенли был человеком, которого невозможно было не заметить. Стивенсон позже сказал о нем: “Говорят, его присутствие можно было почувствовать в комнате, в которую вы входили с завязанными глазами”. Пасынок Стивенсона, Ллойд Осборн, описывал Хенли так: “Огромный, сияющий, крупный парень с большой рыжей бородой и костылем; жизнерадостный, поразительно умный и со смехом, который раскатывался, как музыка; в нем был невообразимый огонь и жизненная сила”.
Прошли годы. Стивенсон написал “Остров сокровищ” и опубликовал его в 1883 году. В мае того же года он отправил Хенли письмо. Вот что там было написано:
“Я должен признаться. Именно зрелище твоей увечной мощи и властности породило Джона Сильвера. Идея калеки, который повелевает и внушает страх одним лишь звуком своего голоса, полностью обязана своим появлением тебе”.
В 1888 году случилось событие, которое испортило их отношения. Хенли отправил Стивенсону письмо с пометкой “Личное и конфиденциальное”, в котором обвинил новую жену писателя Фанни в плагиате рассказа, написанного его кузиной. Они прекратили общение, хотя позже, при посредничестве общих друзей, переписка возобновилась. И как раз в том же 1888 году у Хенли родилась дочь, которой будет суждено тоже войти в историю мировой литературы в качестве прототипа известного персонажа.
Маргарет родилась 4 сентября 1888 года. Семья Хенли жила в Эдинбурге по адресу Ховард-плейс, 11, и среди их близких друзей был драматург Джеймс Мэтью Барри. Тот самый, который позже напишет”Питера Пэна”.
Маленькая Маргарет была болезненным ребенком. Но у нее была особенность, которая тронула Барри до глубины души. Она не могла выговорить слово “friendy” – “дружочек”. У нее получалось “fwendy”, а иногда “my fwendy-wendy”. Так она называла Барри.
Барри запомнил это словечко.
В 1894 году Маргарет заболела менингитом и вскоре умерла. Ей было всего пять лет. Барри был убит горем. У него не было своих детей, и эта маленькая девочка была ему очень близка.
Десять лет спустя, в 1904 году, на лондонской сцене появилась пьеса “Питер Пэн, или Мальчик, который не хотел расти”. Главную героиню, девушку, которая поверила в сказку и полетела в Нетландию, звали Венди Мойра Анджела Дарлинг. Барри взял имя из детского лепета давно умершей девочки.
До Барри имя Венди в английском языке практически не встречалось. Оно существовало как фамилия или как мужское имя в редких переписях, но именно “Питер Пэн” превратил его в одно из самых популярных женских имен в англоязычном мире.
Кстати, интересный момент. Стивенсон и Барри были знакомы. Они оба входили в литературные круги Лондона, оба были шотландцами, оба дружили с Хенли. В итоге два друга взяли из одной семьи отца и дочь и разнесли их по разным полюсам литературы. Один – в жестокий приключенческий роман о пиратах, золоте и предательстве. Вторая – в сказку, которую читают детям перед сном.
Хотя… Не такие уж и разные они, эти книги, если хорошенько подумать.
Источник: Литинтерес (канал в ТГ, группа в ВК)
В 1909 году Ярослав Гашек, будущий автор “Бравого солдата Швейка”, стал редактором пражского журнала о природе “Мир животных”. К моменту прихода Гашека это был довольно унылый еженедельник, заполненный переводами из немецких журналов (“Die Woche”, “Sport im Bild”) и рекламой собачьих питомников. Дела у него шли неважно.
Гашек, которому быстро наскучило перепечатывать чужие тексты, решил оживить журнал единственным доступным способом – он начал выдумывать.
Позже он признавался:
“Я был вынужден выдумывать животных. Это было легче, чем писать о давно открытых животных. Первым моим трудом было открытие “ужасного пожирателя“”, которого туземцы островах Блаженных называли аёроро. Это животное, живущее в море с десяти часов утра до четырех пополудни”.
А дальше фантазия его разыгралась не на шутку.
Вот несколько существ, которые обязаны своим “открытием” перу Гашека.
Желудник. Птица, описанная в номерах за 15 июля и 15 сентября 1909 года. Гашек сообщал, что птица эта якобы собирает желуди, прячет их под мох, а зимой издает звуки, похожие на ругань и сплетни. Молодые желудники, выращенные в клетке, “обучаются свистеть сигналы и выкрикивать слова”.
Татин. Зверь, обнаруженный в индийских Гималаях. Согласно заметке от 1 августа 1909 года, это млекопитающее ростом около двух метров, напоминающее овцу. Местные жители, сообщал Гашек, боятся татина, потому что он сбрасывает людей в пропасти. В описании он искусно скомбинировал детали из разных источников, добавил ссылку на некоего доктора Эвериха и торжественно объявил о новом виде.
Рыбы Иравади. Гашек описал прирученных рыб длиной более метра, которых якобы обнаружил американский этнолог мистер Юле. Рыбы питались вареным рисом и, по словам Гашека, были способны выполнять команды.
Болотный слон. Якобы был также пойман особый экземпляр очень маленького слона, которого туземцы на болотах близ озера Леопольда назвали болотным слоном.
Свой опыт пребывания на редакторском посту Гашек довольно добросовестно описал в “Похождениях бравого солдата Швейка”. Если помните, там вольноопределяющийся Марек рассказывает о недолгой карьере у руля журнала “Мир животных”:
“Вслед за сернистым китом я открыл целый ряд других диковинных зверей. Назову хотя бы «благуна продувного» — млекопитающее из семейства кенгуру, «быка съедобного» — прототип нашей коровы и «инфузорию сепиевую», которую я причислил к семейству грызунов.
С каждым днем у меня прибавлялись новые животные. Я сам был потрясен своими успехами в этой области. Мне никогда раньше в голову не приходило, что возникнет необходимость столь основательно дополнить фауну. Никогда бы не подумал, что у Брема в его «Жизни животных» могло быть пропущено такое множество животных. Знал ли Брем и его последователи о моем нетопыре с острова Исландия, о так называемом «нетопыре заморском», или о моей домашней кошке с вершины горы Килиманджаро под названием «Пачуха оленья раздражительная»?”
Понятно, что в уста Марека вложен чисто автобиографический эпизод.
По сети массово гуляют публикации, в которых повествуют об этом эпизоде жизни Гашека с некоторыми преувеличениями. Причем это мягко сказано. Часто пишут о том, что Гашек якобы сообщил об открытии скелета “идиотозавра” и эту сенсацию перепечатали другие журналы. В список выдуманных животных включают некоего “табу-табурана”, “муху с шестнадцатью крыльями” и т.д.
Однако в подробном исследовании чешского историка Аугустина Кнесла, “Гашековский мир животных”, вышедшем в 1988 году, никаких идиотозавров не фигурирует. Ни в одном из сохранившихся номеров “Мира животных” ничего подобного не встречается, независимых подтверждений тоже нет.
Ирония судьбы в том, что Гашек тут сам стал жертвой мистификаций и выдумок. Причем эти позднейшие выдумки полностью вытеснили тех животных, которые он действительно придумал. В итоге про идиотозавра, которого он никогда не сочинял, пишут все подряд, а про желудника или татина никто и не вспоминает.
А может быть, в этом как раз и есть своя логика. Вселенная платит великому мистификатору той же монетой. Вполне возможно, сам Гашек был бы в восторге от такого поворота.
Источник: Литинтерес (канал в ТГ, группа в ВК)
Знаете ли вы, что у Винни-Пуха, любимца детей по всему миру, есть официальные литературные сиквелы? Спустя почти столетие после выхода оригинальных книг Алана Милна вышло несколько дополнительных историй о плюшевом медвежонке и его друзьях. И да, в одной из них появился новый персонаж - самый настоящий пингвин.
В Великобритании Винни-Пух - это практически национальное достояние. Посягать на святое и писать продолжение было делом немыслимым. Поэтому в течение долгих десятилетий все предложения авторов о новых историях встречали категоричный отказ: "Нет, нет и нет".
Ситуация изменилась в 2009 году. Впервые за 80 с лишним лет фонд, управляющий наследием Алана Милна, дал добро на официальное продолжение - книгу "Возвращение в Тысячеакровый лес". Писатель и драматург Дэвид Бенедиктус взял на себя смелость воскресить историю, начав ровно с того места, на котором Милн закончил в 1928 году.
Автор долго доказывал, что достоин такой чести, отправив фонду черновой вариант будущей книги, и в итоге был утвержден. Бенедиктус признавался, что старался придерживаться интонации и основных сюжетных линий Милна. В его книге появился новый персонаж - выдра Лотти, которая обожала играть в крикет.
Книга была издана в США издательством Penguin, а в Британии - компанией Egmont Publishing. Важно, что это был именно авторизованный сиквел, то есть официально одобренный наследниками Милна. Это был исторический момент, но, пожалуй, главный сюрприз ждал читателей впереди.
Очередной прорыв случился в 2016 году, когда Винни-Пуху исполнилось 90 лет. К юбилею был приурочен выход нового сборника "Лучший медведь во всем мире". Над книгой работали целых четыре современных детских писателя: Пол Брайт, Джинна Уиллис, Кейт Сондерс и Брайан Сибли.
Именно в сборнике читатели и встретили нового героя - в рассказе Брайана Сибли "Зима: когда пингвин появляется в лесу".
Забавно, но появление столь экзотического в английском лесу персонажа ничуть не смутило автора. "Мысль о том, что Пух встречает пингвина, не более дикая, чем его встречи с Кенгой и Тигрой", - заявил Сибли, сравнивая нового героя с появившейся ранее Кенгой.
Главная изюминка истории в том, что у Пингвиненка есть реальный прототип. На создание образа Брайана Сибли вдохновила малоизвестная фотография, на которой Алан Милн играет со своим сыном Кристофером Робином. На снимке мальчик знакомится со своей новой игрушкой - пингвином. Вот это фото:
Мама Кристофера Робина покупала сыну игрушки в знаменитом лондонском универмаге Harrods. И пингвин, ставший новым героем книги, был куплен там же. Представитель фонда Pooh Properties отметил: "Пингвин к нам пришел из реальной комнаты Кристофера Робина и прекрасно дополняет классические книги Милна".
Таким образом, пингвин оказался вовсе не случайным персонажем, а самым что ни на есть аутентичным героем, игрушкой из той же коробки.
Источник: Литинтерес (канал в ТГ, группа в ВК)
Роман Джейн Остин “Гордость и предубеждение” – один из самых известных в мировой литературе. Но путь к бессмертию для него начался с оглушительного провала. Произведение, которое сегодня читают миллионы, в конце XVIII века вернулось к автору с пометкой “Отклонено”. Более того, самого текста, который тогда отвергли, уже не существует, а привычный нам роман – результат радикальной переработки.
Современные читатели знают “Гордость и предубеждение” как произведение зрелого мастера. Однако его основа была создана юной девушкой. В октябре 1796 года 21-летняя Джейн Остин начала работу над рукописью, которую назвала “Первое впечатление”. Всего через десять месяцев, в августе 1797 года, черновик был завершен. В ту эпоху это была титаническая скорость. Отец писательницы, Джордж Остин, поверил в успех дочери и 1 ноября того же года отправил рукопись лондонскому издателю Томасу Каделлу с вопросом о публикации. Последовавший ответ вошел в историю литературы – издатель вернул рукопись, отказавшись даже взглянуть на нее, сопроводив отказ краткой резолюцией “Отклонено с возвратом почты”.
Следующие полтора десятилетия “Первое впечатление” пролежало в столе. Только в 1809 году Остин вернулась к своему раннему тексту. К 1812 году она провела его радикальную переработку и, сменив название, продала рукопись издателю Томасу Эгертону.
Ни одной страницы первоначального “Первого впечатления” не сохранилось. Исследователям остается реконструировать его облик по косвенным уликам, обнаруженным в письмах Остин.
1. Эпистолярная форма
Рукопись 1796 – 1797 годов, вероятно, была написана в модном тогда эпистолярном жанре – как переписка героев. Остин отказалась от этой формы в финальной версии, но ее следы остались в финальном тексте. Более 40 писем упоминаются или цитируются на страницах романа, и именно в них разворачиваются ключевые события, недоступные непосредственному наблюдению: объяснение мистера Дарси и роковой побег Лидии с Уикхемом.
2. Размер и объем
Писательница признавалась, что сильно урезала первоначальный вариант. В письме сестре она употребила характерное для сельских работ в саду выражение “lopt & cropt”, то есть оборвать и подстричь: “Я так успешно оборвала и подстригла его, что он, должно быть, значительно короче “Разума и чувств”. Эта метафора идеально описывает ее работу с текстом. Современные исследователи полагают, что оригинал был примерно на 20% длиннее финальной версии.
3. Упрощенная нарративная структура
Предположительно, сюжет ранней версии был более линейным, а характеры героев – менее сложными и неоднозначными. Вероятно, комические и сатирические ноты в “Первом впечатлении” были сильнее, чем в финальном варианте. Именно во время переработки Остин отточила свой фирменный прием – свободную косвенную речь, когда голос повествователя почти неотличим от мыслей персонажа. Этот новаторский стиль придал роману глубину, которой недоставало ранней версии.
Кстати, смена названия не была капризом. Между завершением первого черновика в 1797 году и публикацией финальной версии в 1813 году вышли два других произведения с точно таким же названием “Первое впечатление” – роман Маргарет Холфорд в 1801 году и комедия Горация Смита. Чтобы избежать путаницы, Остин выбрала другое название – “Гордость и предубеждение”. Она позаимствовала эту фразу из финала романа Фанни Берни “Сесилия”.
Интересно, что сам изначальный заголовок “Первое впечатление”, вероятно, также был литературной отсылкой. Он мог быть навеян строками из готического романа Анны Радклиф “Тайны Удольфо”, где герой наставляет свою дочь остерегаться именно “первых впечатлений”.
Источник: Литинтерес (канал в ТГ, группа в ВК)
Двенадцать строк. Именно столько понадобилось Саре Тисдейл, чтобы создать одно из самых пронзительных стихотворений XX века. "Будет ласковый дождь" - это текст, который знают миллионы, даже если никогда не слышали имени его автора. Его цитируют в фильмах, вставляют в компьютерные игры, включают в школьные программы в Америке. И при этом его часто ошибочно приписывают Рэю Брэдбери.
Давайте перенесемся в 1918 год. Саре Тисдейл 34 года, она замужем за бизнесменом Эрнстом Филсингером, поклонником ее поэзии. У нее вышло четыре книги. Последняя называется "Песни любви", и она увидела свет в прошлом году.
Успех у этого сборника необычайный - критики благосклонны, читатели в восторге. За него она получает сразу две престижные награды: премию Поэтического общества Америки и Пулитцеровскую премию по поэзии.
Тут надо сказать, что изначально за поэзию Пулитцеровская премия не вручалась. Но как раз в мае 1918 года было решено, что это несправедливо. И совет премии выделил призовой фонд для поэтов - тысячу долларов за награду. Сара Тисдейл стала первой в истории обладательницей этой премии в номинации "Поэзия".
Все замечательно и прекрасно? Не совсем. Ведь это 1918 год, мир полыхает. Шла Первая мировая война, и немецкая армия вела "Весеннее наступление" - это последняя отчаянная попытка прорвать оборону союзников до прибытия американских войск. Одновременно бушевала испанка - пандемия гриппа, которая убьет больше людей, чем сама война.
В Америке действовал "Акт о подстрекательстве к мятежу" 1918 года, запрещавший критику правительства и армии. Тисдейл не могла прямо высказаться против войны - и обошла запрет. Она написала спокойную констатацию факта: природа не замечает человеческих войн. Будут идти дожди, петь лягушки, цвести сливы и никто не заплачет, если люди исчезнут с лица Земли.
Стихотворение "Будет ласковый дождь" было впервые напечатано в июльском номере журнала Harper's Monthly Magazine за 1918 год.
Вот оно в переводе Льва Жданова:
Будет ласковый дождь, будет запах земли.
Щебет юрких стрижей от зари до зари,
И ночные рулады лягушек в прудах.
И цветение слив в белопенных садах;
Огнегрудый комочек слетит на забор,
И малиновки трель выткет звонкий узор.
И никто, и никто не вспомянет войну —
Пережито-забыто, ворошить ни к чему.
И ни птица, ни ива слезы не прольёт,
Если сгинет с Земли человеческий род
И весна… и Весна встретит новый рассвет
Не заметив, что нас уже нет.
В 1950 году Рэй Брэдбери включил это стихотворение в свой сборник "Марсианские хроники". Он назвал главу так же, как стихотворение - "Будет ласковый дождь". В рассказе автоматизированный дом продолжает работать после ядерной войны. Он готовит завтрак, убирает, читает стихи, не зная, что его хозяева давно мертвы. Одним из этих стихотворений становится текст Тисдейл.
Брэдбери позже признавался: "Мой рассказ "Будет ласковый дождь" основан на одноименном стихотворении Сары Тисдейл, и его настроение задано темой стихотворения". Этот рассказ он считал самым важным в своей карьере - "единственной историей, которая представляет суть Рэя Брэдбери".
Интересно, что в первой версии рассказа действие происходит весной, в соответствии с сюжетом самого стихотворения. Но в окончательном варианте. включенном в "Марсианские хроники", Брэдбери поменял дату на 4 августа 2026 года.
"— Сегодня в городе Эллендейле, штат Калифорния, четвертое августа две тысячи двадцать шестого года, — произнес другой голос, с потолка кухни. Он повторил число трижды, чтобы получше запомнили. — Сегодня день рождения мистера Фезерстоуна. Годовщина свадьбы Тилиты. Подошел срок страхового взноса, пора платить за воду, газ, свет".
И это не случайно. Брэдбери хотел добавить в подтекст ассоциации с атомной бомбардировкой японских городов 6 и 9 августа 1945 года.
Мрачное пророчество одного из самых известных фантастов XX века пока не сбылось - мы пережили эту дату буквально на днях. Но очень бы хотелось, чтобы слова "пока" в этой фразе вообще не пришлось использовать. К сожалению, призрак ядерного апокалипсиса никуда не делся.
Жизнь Сары Тисдейл оборвалась в январе 1933 года. Уже три с лишним года она была в разводе, здоровье ее резко ухудшилось, накатила депрессия. Поэтесса очень боялась инсульта - ее брат был парализован и двадцать лет провел в инвалидном кресле. Когда у нее на руке лопнул кровеносный сосуд, она решила, что паралич неминуем. Она приняла большую дозу барбитуратов и легла в теплую ванну. Ее нашли слишком поздно.
Стихотворение пережило не только свою создательницу, но и целые эпохи. Его включали в десятки антологий. Оно прозвучало в одноименном советском мультфильме 1984 года. Александр Градский положил его на музыку в 1985 году. В 2008 году оно вошло в компьютерную игру Fallout 3. Ирландский музыкант Тони Райт записал песню на его основе. Мексиканская певица Сильвана Эстрада назвала целый альбом "Vendrán Suaves Lluvias" - "Будет ласковый дождь" по-испански.
Его прочитали миллионы, его цитируют, его помнят. Люди уходят, а слова остаются. Но если не будет никого, тогда не помогут и слова...
Источник: Литинтерес (канал в ТГ, группа в ВК)