Первыми инженерами этого гидроузла были отец и сын Али Януф и Ата Амр. Они точно оценили расчётные расходы воды и правильно рассчитали пропускную способность водосбросов, заложение откосов в условиях 9-балльной сейсмичности (что и обусловило надёжность сооружений гидроузла), а также ирригационные системы. И всё это задолго до формулы Шези, методов расчётов каналов и водосливов, устойчивости откосов, а также теории вероятности, которая используется в настоящее время для гидрологических прогнозов.

Первая плотина была простой земляной структурой, длиной 1900 фт (580 м) и высотой ок. 13 фт (4 м), построенной между скалами на южной стороне вади и скальным уступом на севере. Её расположение немного ниже по течению самой узкой точки вади высвободило пространство для постройки естественного водосброса и шлюзов. Около 500 г. до н.э. была построена вторая плотина высотой 23 фт (7 м). Она имела треугольное сечение; обе стенки имели наклон в 45°, а верхняя сторона была облицована камнем, уложенным в раствор.

Свой окончательный вид плотин Мариба приняла при химьяритах, которые построили новую облицованную камнем глинобитную стену длиной 2350 фт (720 м) и высотой 46 фт (14 м), включающую сложные гидравлические системы. При толщине почти 200 фт (60 м) у основания, она была построена на каменном фундаменте и образовывала озеро площадью около 1,5 кв. миль (4 кв. км). На каждом конце стены были шлюзы, через которые вода направлялась в обширные ирригационные сети по обе стороны дна долины. Южная система шлюзов с расходом воды до 15 куб. м/с имела водосброс шириной 10 фт (3,5 м) примерно на 23 фт (7 м) ниже вершины плотины. Северная система с расходом до 30 куб. м/с включала в себя катастрофический водосброс автоматического действия и массивный канал между водосбросом и земляной стеной. Он перенаправлял воду через 3300-фт (1-км), 40-фт (12-м) каменный глиняный канал, прямоугольный в поперечном сечении, к распределительному узлу, который питал 12 оросительных каналов. Сброс, шедший по трубопроводу, контролировался парой ворот; он также проходил через большой отстойник.

Сбросная вода направлялась в соседнюю долину, где орошала засеянную землю, что позволяло получать дополнительный урожай. Кроме водосброса автоматического действия, на обоих водовыпусках имелись водосбросные отверстия, сброс через которые регулировался каменными балками — шандорами. Гидроузел орошал 10 тыс. га земли.

По мере эксплуатации гидроузла наносы заиляли водохранилище. Иногда это вызывало экстремальные наводнения, особенно в эпоху войн химьяритов с Аксумом. Значительные ремонтные работы, тем не менее, старались проводить регулярно, как в 450, 542 и 557 гг. н. э. Время от времени сооружения наращивались.

В наши дни участок земляной плотины сохранился у северного (левобережного) водосброса. Плотина выполнена из супесчаного (по внешнему виду) материала с креплением верхового откоса каменной мостовой. На переднем плане хорошо видны каменный южный (правобережный) устой и водосброс; вдали профиль плотины и за ним северный водосброс. Даже учитывая, что Марибская плотина после 570 г. не восстанавливалась и простояла так почти полторы тысячи лет, этот памятник древней цивилизации имеет настоько высокую сохранность, что В.Г. Ганчиков и З.И. Мунавваров, обследовавшие Марибский гидроузел в конце прошлого века, предлагали его восстановить (это несмотря на то что в 3 км выше по течению в 1986 г. построена новая Марибская плотина высотой 40 м в составе гидроузла).

Телеграм канал "Механика истории".

Источники:

• Hubert Chanson. Hydraulics of Open Channel Flow. с.533-535.

• V. G. Ganchikov, Z. I. Munavvarov. The Marib dam (History and the present time), 1991.

• Marib Dam by architecturalguidance.blogspot.com.

• Dam Safety: General Considerations.

Оазис окружён вулканическими долинами Хашаба, песками пустыни Рамлат и известняковыми отрогами Джабаль Балака. Вади Дана разделяет оазис надвое: северный оазис Абйан и южный — Йасран. Древний Мариб находится на севере вади Дана в центре ирригационных полей, тогда как современный город Мариб располагается ещё севернее. Территория древнего Мариба усеяна значительным числом древних поселений, мест поклонений, кладбищ, сельскохозяйственных построек и ирригационных систем. Согласно радиоуглеродному анализу, первое поселение на территории Мариба возникло около 1900 г. до н. э. История Марибской плотины начинается в 1750 — 1700 гг. до н.э. Первоначально она была построена для регулирования вод вади Садда, называемого в древности Вади Саба, и представляла собой невысокий земляной вал с примыкающей к нему сетью каналов для орошения близлежащих полей.

С 1200 г. берёт своё начало Южноаравийская культура, примерно тогда же было основано Сабейское царство. В VIII в. до н.э. жители Сабейского царства на месте земляного вала возвели из раствора и камня плотину пирамидальной формы в поперечном сечении. Именно тогда она приобрела всю свою колоссальность — длина конструкции составила 580 метров при высоте в 4 метра. Она пересекала большой овраг среди холмов Балак Вади Адхана, проходила между двумя группами скал по обе стороны реки и была связана со скалой значительной каменной кладкой. Положение плотины позволило построить водосброс и шлюзы между северным концом плотины и скалами на западе. У неё были огромные каменные и известковые опоры, соединённые по периметру каменной кладкой. Эти опоры сохранились по сей день.

Самая ранняя надпись на плотине — та, которая была помещена там во время её строительства или ремонта частей плотины, предпринятой Ятхой Амаром Ватаром I, сыном Яды Эль-Зариха I, который правил в 760-740 гг. до н.э. Следующий ремонт был во времена Яда Эль-Байни II, который правил в 740-720 гг. до н.э. Реконструкция была проведена Дхамаром Эль-Зарихом I и Карабом Эль-Байином, которые правили в 700-680 гг. до н.э. Все ремонтные работы были незначительными, состоящими из необходимого технического обслуживания, такого как удаление грязи, открытие водотоков или удаление зазоров. Макриб Самах Эль-Януф II, сын Дхамара Эль-Ватара II, вырезал свое имя в некоторых частях плотины, чтобы отметить завершение её ремонта.

Плотина была необходима, чтобы накапливать воду во время сезонных дождей и затем использовать её в засушливые периоды, которые для Аравийского полуострова являются обычным явлением. Со временем в Марибском оазисе выросла обширная ирригационная сеть, состоящая из десятикилометровых дамб, нескольких сотен шлюзов, сложной системы колодцев и многочисленных каналов. В центре этой системы была Марибская плотина. Средневековый арабский географ Якут аль-Хамави описывал эту систему следующим образом:

Это между тремя горами, и все паводковые воды текут в одно место, и из-за этого вода сливается только в одном направлении; и древние перекрыли это место твердыми камнями и свинцом. Вода из источников собирается там, а также паводковые воды, собирающиеся за плотиной, как море. Всякий раз, когда они хотели, они могли орошать свои посевы из него, просто выпуская столько воды, сколько бы им нужно, из шлюзовых ворот; как только они использовали достаточно, они снова закрывали ворота, как им заблагорассудится.

Вода в пустыне — это процветание. Она дала региону возможность собирать богатые урожаи, выращивать великолепные цветущие сады и даже разводить рыбу. Но не ради хлеба и фиников строился и поддерживался этот гигантский комплекс исполинских гидротехнических сооружений — ради торговли.

Долгое время Мариб был монополистом на рынке двух самых редких и ценных продуктов древности — ароматических смол ладана и мирры. Их добывали из сока коммифоры и босвеллии, которые росли в горном Йемене, прибрежном Хадрамауте и на острове Сокотра. Благовония широко использовались в древнем мире в ритуальных и медицинских целях. Божественный аромат ладана и мирры использовали при царских дворах по всему миру. Эти деревья чрезвычайно засухоустойчивы, но, тем не менее, требуют очень тщательного ухода. Пользуясь возможностями, которые давала плотина, жители Мариба обустраивали целые сады деревьев, дающие ароматические смолы, что вместе с финиковой пальмой и верблюдом, приручённым около 1300 года до н. э., составило основу невероятного богатства и процветания Сабейского царства.

Широкое применение благовоний на древнем Востоке создавало большой спрос на них и, следовательно, вызвало обширную торговлю этими товарами, что и вызвало появление этого торгового пути. Торговля благовониями началась, по-видимому, во II тысячелетии до н. э. Тогда же сформировался путь благовоний (он же путь ладана или путь пряностей) — торговый путь, который в древности и античности связывал юг Аравийского полуострова со странами Средиземноморья и Ближнего Востока и которого просто не могло бы возникнуть без верблюда — животного, способного нести груз, составляющий до 50% от его собственного веса без вреда для здоровья (для лошади этот параметр находится в пределах 20-30%), повышать температуру тела, чтобы не получить тепловой удар в пустыне, и обходиться до двух недель без воды и еды. По пути благовоний из древних царств на территории современных Йемена и Омана, а также с Африканского рога и острова Сокотра, доставлялись в Средиземноморье, Междуречье и Индию южноаравийский ладан, смирна, а также африканские специи.

Торговля ладаном превратила Мариб в один из богатейших городов своего времени, т.н. «Париж древнего мира». Благовония из Мариба стали поступать в города Средиземноморья ещё до основания Рима. Экономический подъем способствовал росту населения, в ту эпоху Мариб насчитывал около 20000 жителей, т. е. был крупнее, чем Иерусалим. К 500 году до н.э. потребности города в воде значительно выросли, а потому высоту плотины увеличили до 7 метров, водосброс был усилен покровом камней, а орошение было расширено. Однако, золотые времена Сабейского царства уже прошли, сабейские цари стали терять контроль над окрестными территориями и, вместе с ними, монополию на торговлю.

Около 115 г. до н. э. после нескольких столетий войн, в ходе которых то сабейские цари разрушали соперничающую с Марибом Шабву, то химьяритские цари зу-Райдана повреждали Марибскую плотину, Мариб перешел под контроль Химьяритского царства, которое смогло объединить все источники добычи благовоний в регионе и тем самым снова монополизировать торговлю. Химьяриты захватили большинство пунктов морской торговли на юго-западном побережье Южной Аравии, а также подчинили себе Ма'инское и Катабанское царства и западные области Хадрамаутского царства, которое, впрочем, сохранило свою независимость и было завоёвано химьяритами только в IV в.

Цари Химьяра увидели в Марибской плотине большой потенциал и начали проект её масштабной реконструкции. Высота плотины увеличилась до 14 метров, а кроме того, был построен целый ряд гидротехнических сооружений, среди которых пруд-отстойник, 5 водосбросных каналов, пара шлюзов и километровый канал с распределительным резервуаром. Работы были настолько масштабными, что завершились только к 325 году н.э. В итоге площадь орошения достигла 25000 акров или ~ 100 км², что сопоставимо с площадью Пятигорска. Это позволяло в разы увеличить производство ладана и мирры.

В начале нашей эры римляне сделали то, что так и не получилось у Птолемеев — взяли в свои руки морской путь в Индию по Красному морю и тем самым поставили под угрозу торговлю благовониями в прибрежных районах, которая велась через Аден. Торговлю благовониями химьяритам пришлось перенести вглубь полуострова, и значение важного торгового центра приобрела Шабва - город, расположенный в западной части гор Хадрамаута и заселённый на рубеже VIII-VII вв. до н.э. сабеями, мигрировавшими из перенаселённого Марибского оазиса на восток и смешавшихся с местным населением. Поэтому ароматические смолы отныне приходилось доставлять в порт Кани (древний порт Хадрамаута на аравийском побережье у подножья горы Хусн аль-Гураб), а оттуда — в Шабву. В Кани шли также благовония с Сокотры, а также из Сомали и Эфиопии. В I в. до н. э. Диодор Сицилийский писал:

Сокотра является главным в мире поставщиком ладана и мирры. Остров является начальной точкой Аравийской „дороги благовоний“: отсюда драгоценные смолы и другие ценные товары морем доставляются в Аден и Кани.

Насколько серьёзно оберегалась эта торговля, можно судить по принимаемым мерам. Если начальники верблюжьих караванов отклонялись от установленного маршрута по единственной дороге из Набатейского царства на северо-западе Аравии через Наджран в Шабву, и далее в порт Кани, им грозила смертная казнь. В пустыне разрешено было перемещаться только организованными караванами по строго отмеченным путям. Любое отклонение от этих правил (незарегистрированные караваны, «левые» дороги и контрабанда) считались самым тяжким преступлением и наказывались смертью. Караваны были источником жизни региона, и поэтому только одни ворота Шабвы были отведены для прохода караванов.

Весь годовой сбор ароматических смол население было обязано приносить в храмы Шабвы, и никому не разрешалось вывозить за пределы страны ни одного кусочка смолы. Однако попыток нарушить этот запрет, вероятно, было немало. Например, индийские купцы стремились скупать смолы на местах их сбора. Если эти нарушения получали огласку, то смертью карались продававшие смолу. Рассказывают, что, лишь после того как священник изымал десятую часть всего урожая ароматических смол «для бога», то есть в пользу государства, царь разрешал свободную продажу этого товара. Вот тогда торговцы могли покупать и продавать священный товар.

Из Шабвы караваны в три тысячи верблюдов, нередко растянувшись километров на тридцать, отправлялись раз или два в году, вскоре после окончания дождей. Их путь лежал через семьдесят населённых пунктов, в том числе через Мариб, Неджд, Мекку, Джидду, Ясриб (так в те времена называли Медину), Петру и другие, в Газу к Средиземному морю. Такой переход продолжался в среднем не менее семидесяти дней. В лавках средиземноморских портовых городов, таких, как Александрия, работников в конце дня раздевали и обыскивали, чтобы они не унесли домой ни кусочка смолы. С целью сохранить в тайне дорогу к хранилищам перед воротами торговых контор работникам завязывали глаза тряпкой или надевали на голову густую сетку, поэтому лишь немногим был известен путь к сокровищам.

К IV в., когда химьяритские цари покорили последние остатки древних южноаравийских царств, стали заметны изменения климата. В Аравии стало более влажно, и для плотины это было нехорошо — изменился режим выпадения осадков. Можно винить христианство, которое в те времена не спешило вводить в литургическую практику языческие благовония, можно сетовать о том, что инженерные знания и сложные методы гидротехники, которыми так славилось Сабейское царство, стали забываться, но факт остаётся фактом — прорывы Марибской плотины происходили в 449, 450, 542 и 548 годах. Содержать плотину в должном состоянии становилось всё труднее и труднее. На плотине сохранились каменные стелы, в надписях на которых йеменские цари V—VI веков описывали, каких усилий стоило им восстановить плотину. Окончательно Марибская плотина рухнула в 570 году. Последний крупный ремонт был произведен в 557 году, а спустя 13 лет Марибская плотина была разрушена и более её никто не пытался восстанавливать. Причины разрушения достоверно неизвестны. Предполагается, что это могло быть воздействие землетрясения или затяжных проливных дождей. К тому же последние два столетия истории Химьяра его цари вели кровопролитнейшие войны с Аксумом, Византией, Сасанидским Ираном и даже соседним Хадрамаутом. Не раз страна бывала захвачена и разорена, а то и вобще становилась полем битвы соседних империй.

Ирригационная система вышла из строя — за ней действительно некому и некогда было смотреть. Разрушение плотины и приход в упадок связанных с ней ирригационных сооружений привели к тому, что Мариб утратил своё превосходство на рынке мирры и ладана. Постепенно город начал приходить в упадок и на какое-то время перестал существовать. Население, насчитывающее к тому времени ~ 50 000 человек, мигрировало в другие города Аравийского полуострова и Ближнего Востока. Коран утверждает, что таким образом сабейцы были наказаны за неблагодарность. В суре Саба (34: 15-17), упоминается разрушение Марибской плотины:

У сабаитов, в их поселении, Было поистине великое знамение: Два великолепных сада — Справа и слева от их поселения. И было им сказано: «Вкусите от даров Господа вашего И возблагодарите Его. Страна ваша благолепна, Истинно покровительствуема Владыкой приснопрощающим».
Они отвернулись от Нас, И Мы низвергли на них воды плотины, Заменили оба их сада другими — В колючих зарослях с горькими плодами, В тамариске, а кое-где — и дикой ююбе. Так воздали Мы сабаитам за неблагоданость: Караем ли Мы иных, кроме непризнательных?!

Только в 1980-х годах с целью поддержания сельского хозяйства в регионе была возведена новая плотина. Она находится на 3 км выше по течению, чем руины древней плотины, имеет высоту 37 м и длину 763 м.Сегодня в Марибе выращивают лишь немного пшеницы, а в сезон дождей - сорго, кунжут и разновидность люцерны, которую скармливают животным. Старый город по большей части лежит в руинах и выполняет роль памятника под открытым небом. Современный город, который возник рядом, является лишь тенью своего тёзки. Он служит всего-навсего тихим эхом величественной славы и сказочного процветания аравийских царств древности.

Телеграм канал "Механика истории".

Источники:

• Hill, Donald (2013) [1984]. A history of engineering in classical and medieval times.

• Avi Shoket. Historical routes in the Middle-East.

• Incense Route - Desert Cities in the Negev.

• Marib Dam: An Engineering Wonder of the Ancient World.

• Maʾrib ancient dam, Yemen (Britannica).

• Exploring Marib: Yemen’s Ancient City of Wealth and Mysteries.

• Dam Safety: General Considerations.

• Пиотровский М. Б. Южная Аравия в раннее средневековье. Становление средневекового общества.

• Коротаев А. В. Социальная история Йемена, X в. до н. э. — XX в. н. э. Вождества и племена страны Хашид и Бакил.

• Лундин А. Г. Государство мукаррибов Саба'.

Недавно в Абу-Даби пожаловали американцы. Нужно сказать, что встретили их достойно. Триколоры самолётами, как для России, конечно никто не рисовал, но в принципе прием достойный. И верблюда показали и молодых черноволосых игривых девушек пригласили, которые рассекали воздух своими роскошными шелковыми причёсками.

Подтверждение

Но есть вопрос, а что вообще означает этот танец? Прилично ли это вообще? Ведь на них нет традиционных мусульманских атрибутов, покрывающих голову? И как к этому относятся мужчины этих девушек?

Об этом и поговорим.

Итак, танцевали эти барышни халиджи. Это такой специальный танец, который исполняют девушки, населяющие страны Персидского залива. Распространен он среди жителей Омана, Бахрейна, Катара, Кувейта и Саудовской Аравии. Иранские барышни, кстати, его тоже знают.

Вообще, происхождение танца связано с культурой бедуинов, живших кочевыми племенами. И изначально танцы исполнялись исключительно женщинами, преимущественно на свадьбах и торжествах, связанных с рождением ребёнка или праздником урожая. И как правило среди самих женщин. Наверняка никто не знает, но считается, что танец древнее ислама. Ему более 1500 лет, но расцвет пришёлся на династию Омейядов.

Движения рук и ног выполняются плавно и изящно, подчёркивая красоту и элегантность исполнительниц. Ритм танца задаётся музыкальным сопровождением, которое включает традиционные инструменты, такие как уд (арабская балалайка), табла (барабан) и дунбук (ударная установка).

Халиджи считается аналогом мужского арабского танца с мечами (Арда).

Долгое время исполнение халиджи арабскими девушками на публике считалось неуместным и вульгарным, ограничиваясь закрытыми мероприятиями.

Но это было на "старом" Ближнем Востоке, а на "новом" можно.

Особое внимание уделяется манере исполнения, подражающей движению верблюдов. Девушки стремятся двигаться мягко и плавно, избегая резких движений. Одним из ключевых элементов является демонстрация длинных роскошных волос, которые свободно струятся при каждом движении, подчёркивая природную красоту.

Каждая деталь имеет смысл: прикосновения к сердцу или лбу обозначают доброту или мудрость, а руки, выполняющие резные фигуры, акцентируют внимание на ювелирных украшениях.

Это, кстати, является и определенным показателем для арабского мужчины. Чем больше на женщине драгоценностей, тем он состоятельнее. Понятно, что это условно, но смысл примерно такой.

Вообще монархии залива очень быстро уходят от запретов прошлого. В ОАЭ и Саудовской Аравии женщины гораздо меньше носят паранджу, хиджаб или чадру, чем даже 15-20 лет назад. В Иране такая же тенденция, но процесс идёт тяжелее.

И вот здесь очень интересно наблюдать за другими мусульманскими странами, многие из которых не готовы к таким быстрым изменениям. У одних это связано с государственными решениями, как в Афганистане, а у других с конъюнктурой, например как в Сирии, где к власти пришли якобы борцы за традиционный ислам.

Вся тонкость момента заключается в том, что и Иран, и Саудовская Аравия претендуют на центр Исламского мира. Они конкуренты, даже несмотря на то, что сунниты и шииты отличаются.

С ними стараются конкурировать ОАЭ и даже Турция.

Прогнозировать кто выиграет, не будем, слишком тонкая материя, но изменения в традиционных аспектах на Аравийском полуострове будут нарастать. С одной стороны, это нужно для уменьшения радикализации региона, а с другой, тот, кто задаёт моду на изменения, тот определяет и тенденции.

Большое спасибо за внимание. Приглашаем вас заглянуть в наш телеграм.

Всем добра.

А уж про политические последствия, которые аукаются до сих пор, и говорить излишне. В связи с этим возникает вопрос - а были ли в более ранние эпохи похожие противостояния великих держав? Задумавшись об этом, я решил найти несколько примеров подобного.

Важно уточнить, что до XIX века земной шар был слабовато глобализован, поэтому биполярного мира в советско-американском духе быть никак не могло. Речь, естественно, идёт о тех державах, что делили известный им мир/ту его часть, до которой могли физически дотянуться.

Восточно- римская империя и царство Сасанидов

По состоянию на 500 год было не так уж иного действительно мощных государств. Китай находился в раздробленности после свержения династии Хань, Западно-римская империя превратилась в разлагающееся собрание владений варварских вождей-рексов, на Индостане могущественных империй не было после III века до нашей эры, а в Мезоамерике встречались разве что сборища городов и довольно таки слабо централизованных и мелких государств майя и прочих индейских народов.

В остальном же мире с государственностью дела обстояли ещё хуже (её не было как таковой) или аналогично. Так было везде, кроме Балканского полуострова, востока Северной Африки и Передней Азии. Там существовали две аномально огромных страны - Римская империя и Эраншахр.

Если отбросить путаницу с названиями и политической идентичностью, то это были наследники более ранних цивилизаций - эллинистической и персидской (которая, в свою очередь, напрямую связана с древневосточными - месопотамской, эламской и другими).

В некотором роде, эти империи были продолжателями того же противостояния, что началось в V столетии до нашей эры с вторжением ахеменидского шахиншаха Дария I на Балканы и побережье Малой Азии (но это романтизация истории, во многом).

В любом случае, оба государства являлись мощнейшими на своё время и представляли концентрацию самых развитых цивилизаций эпохи (не считая Китая, это, как водится, песня отдельная).

Хотя они не могли реально безоговорочно победить друг друга в прямой борьбе, стычки между ними являлись обычным делом на протяжении веков. В основном они касались территориальных споров - кто будет править Арменией, Сирией и Междуречьем, и кончались незначительными передвижениями границы. Лишь в войне 602-628 иранцы во главе с Царём Царей Хосровом II захватили большую часть восточно-римских владений, используя сложное геополитическое положение противника и кризис среди константинопольской элиты.

Но затем в ходе контрнаступления императора Ираклия случился откат к старым границам. Хотя и эта война не завершила окончательно их противоборство, последовавшее арабское вторжение навсегда зарыло топор вражды между греками и персами из-за банального физического разделения.

Омейядский Халифат и империя Тан

Когда Сасаниды были уничтожены арабами (651 год), а Византия значительно ими уменьшена, исламский Халифат, где с 661 года правил род Омейядов, стал новой великой империей в Передней Азии и Северной Африке.

Одновременно с этим далеко на востоке возникла новая единая китайская династия Тан. Обе державы в VII-VIII столетиях проводили серьёзные завоевания, став сильнейшими в мире вместо Восточного Рима и Персии.

Достижения бану Умайя (самоназвание Омейядов) заложили основу для современного арабского и исламского миров. При них город Дамаск, древнейшая из действующих столиц, стал огромным мегаполисом и центром торговли и искусства.

Тан же известна как место, где творил великий поэт Ли Бо, являющийся одним из крупнейших мировых стихотворцев - он оставил после себя примерно 1100 произведений (включая около 900 стихотворений). В целом, при ней произошёл очередной виток расцвета традиционной китайской культуры.

Кроме того, к танской эпохе относятся первый точно датированный печатный текст (копия буддистской Алмазной сутры, 868 год), и правление У Цзэтянь, единственной женщины за всё время, официально занимавшей китайский престол.

Несмотря на отдалённость друг от друга, Халифат и Тан столкнулись лбами в начале VIII века в Средней Азии. И те, и другие стремились вовлечь местные тюркские и иранские племена в свою сферу влияния. Поскольку регион был важен как часть Великого Шёлкового пути, контроль над ним стал ключевой целью.

Омейяды усиленно исламизировали Среднюю Азию, а китайцы создавали там форпосты и делали локальных правителей своими вассалами. По сути, там произошло столкновение цивилизаций, которое должно было решить судьбу Азии.

Правда, в итоге бану Умайя не дожили до кульминации - их свергла династия Аббасидов в 750 году. Случилось это из-за слишком ярого унижения неарабов, которое довело до предела пусть и поверженную, но всё ещё очень богатую и влиятельную сасанидскую элиту. Одним из тех, кто привёл Аббасидов к власти, был перс Абу Муслим, наместник Хорасана (область на востоке Ирана, тогда включала в себя и часть Афганистана с Туркменистаном).

Новые халифы назначили его главным военачальником на востоке империи, и именно он собрал войско, которое сошлось с китайцами в финальной битве при Таласе (приблизительно на современной границе Киргизии и Казахстана) в 751-ом.

В итоге, мусульмане победили, и Тан ушла из региона. Это привело к быстрой исламизации тюрков, что затем будет иметь глубокие последствия в виде создания Сельджукской империи, появления Волжской Булгарии, и так далее.

Халифат де-факто развалился в начале X века, тогда же пала власть танов в Китае. Но след, оставленный ими, невероятно повлиял на многие земли и народы, оставшись вплоть до современности.

Испания и Османы

Пока Испанское королевство в XVI столетии покоряло океаны, захватывая Америку и многие тихоокеанские острова, в более традиционных местах оттоманские султаны объявляли себя царями Вавилонскими и защитниками священных городов. В 1500-х годах эти две империи показали наиболее значительный территориальный и экономический рост.

С первого раза кажется, что они не имеют точек соприкосновения. Но на самом деле именно Испания была основным соперником турок в Средиземноморье. В те времена испанские Габсбурги владели не только Пиренеями, но множеством земель в Европе, включая Сицилию, Сардинию и юг Италии.

Мадрид имел свои интересы и на севере Африки. Вместе с тем, османы яростно стремились к завоеванию бассейна Средиземного моря. В тот момент данные земли ещё оставались глобально важными как часть евразийского экономического обмена.

Неизбежно было столкновение между ними. Испания имела в союзниках Венецию и другие итальянские государства (турецкое завоевание угрожало их торговым интересам), её на войну благословил Папский престол.

Собранная ими Священная лига, в которой главенствовала Испания, столкнулась с оттоманами, намеревавшимися занять запад Средиземноморья и высадиться на Апеннинах. Главным событием этой войны стала морская битва при Лепанто, в которой европейский (преимущественно испанский) флот одолел турецкий. Хотя после победы это сражение представлялось как спасшее Европу от мусульманской оккупации, в том конфликте османы на самом деле победили, хоть и ограниченно (отобрали у Венецианской республики Кипр).

В 1573 году испанский полководец Хуан Австрийский выгнал турецкие отряды из Туниса, но уже спустя год вынужден был бежать оттуда перед превосходящими силами врага.

В конце концов, Османской империи формально присягнули берберские правители всего Магриба (кроме Марокко), а Испания потеряла всякое влияние в регионе. Тем не менее, её флот смог не дать турками вступить непосредственно в Западную Европу и в целом закрепить за собой левую половину моря.

Ещё около века Испания и Османская империя пытались побороть друг друга, но достаточно пассивно. Константинополь использовал имевшееся влияние, чтобы склонить султана Марокко на свою сторону и выйти непосредственно к Гибралтару, но местные монархи не признавали турецкого падишаха легитимным халифом исламского мира, так как сами вели свой род от пророка Мухаммада. К тому же, Испания и Португалия часто помогали им в противостоянии претензиям с востока.

В итоге, к концу XVII века обе державы полностью свернули конкуренцию из-за наступившего в них обеих застоя. В будущем они растеряют влияние и станут глубоко вторичными игроками на мировой арене.

Португалия и Нидерланды

Похожий путь прошла соседка Испании - Португалия. С 1601 по 1661 годы шла война между ней и Нидерландами. Причина - колониальные и торговые интересы.

В XVI веке Португальское королевство было могущественной морской силой, которая заняла множество важных точек по всему миру. Она контролировала крайне прибыльную торговлю африканскими и азиатскими товарами (рабы, золото, пряности и тому подобное).

Однако во второй половине столетия появились Нидерланды - бывшее владение испанских Габсбургов, ставшее передовым по тогдашним меркам государством, с развитыми капиталистическими отношениями. Как и Португалия, это была небольшая прибрежная территория с ограниченными ресурсами. По этой причине голландские дельцы и моряки обратили внимание на заокеанские края как на объект извлечения прибыли.

Тем более, что в Нидерландах появились более удобные формы организации колониальных экспедиций - торговые компании (Ост-Индская и Вест-Индская), а также первая в истории биржа - Амстердамская (1602 год).

Всё это делало Голландию крепким государством с весомыми финансами. В то же время Португалия в 1580 году попала в унию с Испанией и не могла эффективно защищать свои владения. В 1601 году позарившаяся на вкусные места по мировому побережью голландская Ост-Индская компания начала масштабную акцию по вооружённому заимствованию португальских колоний. Фактически, Нидерландская республика ввязалась в противостояние целиком.

Голландцы добились наибольшего успеха на Цейлоне (Шри-Ланка) , в Бразилии, Индонезии и Малаккском проливе. Даже когда Португалия восстановила суверенитет в 1640 году, она не смогла вернуть подорванную власть во многих точках.

Наиболее тяжело шёл спор за контроль над Бразилией. С 1624 по 1641 годы Голландия заняла её крупный северо-восточный кусок, объявленный новой колонией.

Параллельно Нидерланды захватили португальские фактории на Молуккских островах и Шри-Ланке. Под их контроль перешёл стратегический Малаккский пролив (там, где в будущем возникнет Сингапур). Ситуация была тяжёлой, а ресурсы - ограниченными, и Лиссабон решил сосредоточиться на Америке. В 1645-1654 годах при помощи восстаний местных португальских колонистов бывшим владельцам, собрав крупные силы, удалось выгнать голландцев.

С тех пор серьёзных боевых действий не шло. В 1661 году под давлением Франции и Англии две морские державы таки заключили мир. Португалия признала потерю отнятого конкурентами в Азии, а Нидерланды навсегда отказались от Бразилии, взяв за неё, однако, большую компенсацию, эквивалентную 63 тоннам золота.

Иронично то, что больше всех от этой заварушки выиграла Англия, так как два её главных соперника за господство в океане были существенно ослаблены. В конце концов, и Нидерланды, и Португалия проиграли в этом деле, и стали минорными колониальными государствами. А ведь планировали править планетой через торговые пути...

Франция и Великобритания

Очень долгое время было неизвестно, кто же всё-таки завоюет больше всего власти в новом мире, с колониализмом и прочими радостями. Лиссабон и Амстердам, как мы уже поняли, из гонки выпали, Мадрид - тоже. К началу XVIII века из морских империй наиболее выигрышно смотрелись Франция и Британия. Под эгидой их вражды пройдёт более века.

Началось всё с гонки поселенческого колониализма. В Америке селились и те, и те, создав существенное напряжение.

Первый раунд британо-французских трений завершился Семилетней войной 1756-1763 годов. Великобритания победила, так как делала больший упор на заселение колоний и развитие флота. Она полностью забрала Квебек и Луизиану у Франции, а также одержала победу над навабом (наместником) Бенгалии и его союзниками - Французской Ост-Индской компанией, положив начало оккупации Индостана. На субконтиненте у Парижа осталась лишь пара портов и ноль амбиций.

Частичный реванш Франция взяла в 1775-1783, когда помогала американским революционерам. В 1781 году французский флот одолел британцев в Чесапикской битве, совершив перелом в той войне. Множество энтузиастов из Франции отправилось помогать патриотам, в том числе такие известные фигуры, как маркиз де Лафайет. Уход новорождённых США от Лондона стал победой французов, хоть и не спас страну от кризиса и дальнейшего революционного перелома.

Финальный раунд их противостояния происходил в первые полтора десятилетия XIX века. Французская империя во главе с Наполеоном приложила все усилия, чтобы стать державой номер один. Совместно с Испанией был собран монструозный флот, который сразился с англичанами при Трафальгаре 21 октября 1805 .

Но Францию опять ждало поражение. Британия твёрдо доказала, что является владычицей морей. Тогда Бонапарт объявил Континентальную блокаду своего злейшего врага, чтобы разрушить его экономику.

Как общеизвестно, получилось не очень. Стремление Наполеона отвратить от Англии всех, в том числе и имевших с ней тесные материальные контакты, привело к катастрофическому вторжению в Россию и, как итог, к падению Французской империи в марте 1814-ого.

Последняя попытка императора вернуться и показать всем класс кончилась за 100 дней. После Ватерлоо никто уже не сомневался в том, что на планете господствует Британская империя, над которой никогда не заходит Солнце. А Франция, конечно, продолжила быть сильной, но явно не на высшем уровне.

Размышляя об этом, я заметил интересный пример цементирования государства - через победу в войне. Но не такую, когда армия реально громит врага и приходит домой со щитом, а, что называется, фиктивную - когда никакой победы нет, однако признание этого факта слишком опасно и болезненно, поэтому власти лепят события по-своему, укрепляя идеологию, а народ, опасаясь краха своего пусть не всегда приятного, но привычного уклада, соглашается с элитой и отрицает объективные вещи вслед за ней.

В новейшей истории можно отыскать два великолепных примера таких "триумфов". Их я опишу ниже.

Освобождение не по сценарию

Наверное, Адольф Алоизыч, до самого апреля 1945 года рассчитывавший на спасительную для Третьего Рейха ссору СССР и Союзников, вырвал бы себе усы наживую, узнав, что его держава была единственной причиной, по которой Москва и Вашингтон разливались эпитетами в сторону друг друга. Не успел остыть труп тысяче(12-ти)летней немецкой империи, как вчерашние друзья приступили к взаимным обвинениям во всём плохом, что только есть на свете.

А от обвинений перешли к делам. Например, к навязыванию своей воли землям, занятым в борьбе со странами Оси. Хотя номинально судьба народов Европы и Азии, затронутых войной, должна была решаться справедливо и демократически, в действительности они разделились на два лагеря в зависимости от того, чьи солдаты стояли на их территории. В том числе, это касалось Корейского полуострова. Этническая гомогенность района нисколько не останавливала противоборствующие стороны. Таким образом, с лёгкой руки чужеземных военных Корея была поделена на две части.

Опять же, вроде как это было временно, ведь разве можно разлучить целый народ? Вопрос отложили, но фактически просто тянули время, ведь никто (кроме самих корейцев) не хотел объединения на условиях оппонента. Вместо таких глупостей СССР и США просто помогали лояльным к ним коренным элементам получить полноту власти. В руках американцев оказался псевдолиберальный политик Ли Сын Ман, который в 1919-1925 годах занимал должность главы корейского правительства в изгнании (пока страна была под японской оккупацией).

Случилось сие 15 августа 1948 года. Организованная под руководством бывалого националиста Республика Корея позиционировала себя наследницей старого Временного правительства, Корейской империи (1897-1910) и царства Чосон (1392-1897).

Но советские тоже сложа руки не сидели и подготовили ответ буржуинам - они выдвинули в лидеры героя партизанской войны против Токио - Ким Ир Сена, из которого Иосиф Виссарионыч слепил свою маленькую копию, что не редкость для того периода. Он провозгласил Корейскую Народно-демократическую республику 9 сентября 1948-го.

Обе стороны полагали, что люди под юрисдикцией иного правительства - свои захваченные граждане, а потому оба руководителя могли начать войну, которую их сверхдержавные боссы так или иначе поддержат. Тем более, что и "либерал" Ли Сын Ман, и "народный лидер" Ким Ир Сен установили единоличные диктатуры с большим уклоном на угрозу от "нелегитимного" соседа.

Однако, так уж вышло, что на равнинах юга не появилось никакой промышленности (только рис там растили), а вот в северных горах ещё японцы построили некоторую индустрию, тяжёлую в том числе. Вкупе с советской помощью это сделало молодого вождя Пхеньяна гораздо увереннее своего пожилого коллеги. Поэтому именно Ким в июне 1950 года приступил к освободительному, по его мнению, походу на Сеул.

Вероятно, никто на севере не ожидал, что эта операция обернётся кровавой войной на целых три года. Вот её ход:

В итоге всего банкета было заключено летнее перемирие 1953 года, которое действует до сих пор. А Республика Корея и КНДР так и не признали друг друга.

Уж не знаю, нашлись ли романтики, которые увидели в этом конфликте, унесшем 2 миллиона жизней (во многом, правда, китайских и американских) плевок в душу тех, кто погиб ради мира в борьбе против германо-японского блока. В любом случае, Корейская война показала - веселье продолжится, ибо человечество порочно.

Это была очень циничная мясорубка, в которой Корейский полуостров был по сути своей ареной для игрищ великих держав. Сами корейцы быстро ушли на второй план. Но это не может отменить ужасных разрушений, которые она принесла Корее. В частности, на один только Пхеньян заокеанские войска сбросили 200 тысяч бомб, стерев большую часть города с лица земли. КНДР потеряла около миллиона человек из солдат и мирного населения (при общем в 10 млн). Практически не осталось ни граждан, ни сколь-нибудь серьёзных поселений, которых война бы не травмировала.

Последствия похода оказались ужасными, что, по логике вещей, могло бы пошатнуть формирующийся трон Ким Ир Сена. Однако всё вышло с точностью до наоборот - власть главы Трудовой партии стала абсолютной как раз после резни и отчасти благодаря ей. Хотя без внешней помощи власть ученика Сталина и Мао точно пала бы уже в конце 1950 - начале 1951 годов, он провозгласил себя тем, кто выиграл Отечественную освободительную войну (так она и ныне официально именуется в северокорейских историографии и пропаганде). В шестидесятые в честь неё построили пафосный музей.

С виду - крайне нелогичное решение, но на самом деле оно было полезнейшим ходом для элит и широких масс. Ведь подумайте - американцы с их южными прихвостнями действительно оккупировали территории Северной Кореи и разрушали их, а потом их выгнали (с несущественной помощью Москвы и Пекина). То есть - самое что ни на есть освобождение (как и движение к Цусимскому проливу, само собой, юг-то захвачен, не забывайте).

А Ким Ир Сен мало того что прогнал интервентов, так ещё и после усиленно развивал страну (СССР и Китай, разумеется, чуть помогали, но что было бы без твёрдой руки лидера?).

То есть, несмотря на очевидный провал цели войны, в КНДР её сочли победоносной. А всё просто - через это можно идеологически сгладить углы и дать властям очки легитимности, а простым людям - ощущение контроля и безопасности. После японской оккупации корейцы с радостью приняли такого руководителя, как Ким Ир Сен, который ассоциировался с сильным национальным правлением и развитием, на контрасте с десятилетиями эксплуатации и расизма от островных соседей. Вера в светлую народную республику была важнее действительного положения дел.

На юге схожая ситуация - победа и освобождение от коммунистов. В 1994 году также построили мощный мемориал прямо в центре Сеула:

Не вспоминай подвиги предков всуе

Но великому Киму повезло - он успешно и долго правил, а затем посмертно передал власть тщательно подготовленному к такой ответственной миссии родному сыну. Аналогичной позитивной судьбы не было уготовано другому главе нации - Саддаму Хуссейну.

Меньше четверти века он был главным в Багдаде, но при этом провёл свои лучшие лета очень весело. Хуссейну досталась крайне богатая земля - в Месопотамии, как оказалось, много не только плодородной почвы, но и нефти с газом. Можно было попробовать пойти по пути аравийских соседей и через разумное пользование углеводородами поднять уровень жизни (не на уровне Эмиратов, конечно, людей в Ираке живёт куда больше, но всё же).

Но данный путь - для слабаков. Так, наверное, и подумал Саддам Хуссейн, потому что ему не хватало собственно иракских запасов и он решил, что нужно больше, вот тогда и заживём. Едва он пришёл к власти, как начал вторжение в Иран. А всё оттого, что в иранской провинции Хузестан, смежной с Месопотамией и Аравийским полуостровом, есть огромные запасы нефти.

А поводов ведь много - и национализм (в Хузестане много арабов, а Хуссейн был арабским националистом), и свержение шаха в Тегеране исламскими клерикалами накануне (а режим Хуссейна был в целом светским), и, наконец, поддержка от СССР и США, которым было выгодно ослабление обновлённого Ирана. Воюй - не хочу. Вот он и начал. После нескольких пограничных стычек иракская армия начала полноценное вторжение в полдень 22 сентября 1980 года.

Давайте вновь глянем обобщённую карту боевых действий:

Тёмно-синие - курдские повстанцы, боровшиеся с иракским центром годами до того

Гористая и полупустынная местность, накачка Ирака и в меньшей степени - Ирана, внешними игроками, и упертость обоих правительств в целом и Хуссейна в частности, сделали из этой маленькой-победоносной серьёзного конкурента Корейской войне в плане числа жертв и масштаба разрушений. 1,5 миллиона убитых, среди них - сотни тысяч мирных граждан, опустошение Хузестана и южного Курдистана, гигантские экономические потери - всё это стало следствием конфликта.

В Иране война остаётся общенародным скорбным событием, о котором вспоминают каждый год - иракцы не стеснялись совершать массовые убийства невооружённых людей и применять химическое оружие.

А хуссейновский Ирак пошёл другим путём. Когда в 1988 году таки было подписано мирное соглашение, лидер и его сторонники провозгласили победу.

Согласно их версии, доблестная арабская армия устояла и не пустила иранцев вглубь страны, что, значит, признак великой стойкости и победного духа. Это легло на ксенофобскую агитацию, развёрнутую против персов и курдов. Пропаганда вспомнила о раннесредневековом вторжении исламского Халифата в Месопотамию, которая тогда контролировалась Эраншахром (царство Ариев, в научной и популярной литературе известно под условным названием "империя Сасанидов" или "Сасанидский Иран"). С тех пор началась арабизация региона, давшая современную иракскую идентичность.

По всей видимости, Саддам считал себя достойным продолжателем их дела. Он объявил курдов, которые помогали Ирану в войне, надеясь выйти из состава Ирака (из-за жестокой дискриминации арабами), предателями и врагами. В 1987 году президент велел начать операцию по подавлению сепаратистов, которая продолжалась и после заключения мира. В её ходе от 100 000 до 200 000 человек было ликвидировано через нападения военных отрядов и химические атаки, 700 000 тысяч - перемещено в концлагеря. Миллион курдов бежали в Сирию, Турцию и Иран.

Операцию назвали "Анфаль", в честь суры Корана, Аль-Анфаль (араб. الأنفال — Добыча), посвященной правилам войны и распределения военных трофеев. Фактически, она ударила не только по повстанцам, но и по рядовому курдскому населению, став для него геноцидом. В некотором роде, эти события заместили нулевой итог в попытках взять Хузестан, позволив Хуссейну считать себя победителем.

Впрочем, официальная позиция Багдада была ясна как день - мы победили, Иран с позором отступил, курды получили по заслугам. В честь триумфа в 1989 году в Багдаде открыли выдающийся памятник - Мечи Кадисии. Он связан с битвой при Кадисии 636 года. Тогда арабское войско победило персидское, захватив сасанидскую столицу Ктесифон и присоединив к Халифату будущий Ирак.

В общем, националистический угар в Ираке был конкретным, и это вопреки огромным людским потерям, отсутствию реальных успехов в войне и финансовому кризису из-за трат на все эти авантюры. Что ещё более удивительно, всего через два года после полного окончания боёв Саддам решил вновь показать удаль и напал на Кувейт, что вновь кончилось ничем, зато по южному Ираку погуляли интервенты.

И тем не менее, власть президента сохранялась ещё более десяти лет, прервавшись лишь с внешним вмешательством.

Тут опять желание прочного государства оказалось сильнее. Оно перевесило даже столь болезненные поражения и кризисы. Хуссейн продолжал считать себя победителем, и он действительно побеждал лично для себя, пока сохранял доступ к ресурсам Ирака. А пропаганда помогала ему в этом. Простое же население предпочло сохранение баасистского порядка, ведь дела могли пойти ещё хуже, так ведь? (хотя по итогу правда пошли, однако тут, в числе прочего, лепту внесли и созданные политикой Саддама проблемы).

Природное достояние

Что ж, вполне зримо главное отличие мужских волос на лице от женских покрывашек - если второе было разработало уже в бытность цивилизации, то вот первое существовало задолго до оной и определённо эволюционно обусловлено. Хотя по сей день не существует общепринятого объяснения появления бороды, усов и бакенбард, самое логичное, что приходит на ум (и о чём думал ещё старик Дарвин) - их полезность для социального и репродуктивного успеха у древних людей.

Мужчина, способный взрастить у себя пышные леса, возможно, воспринимался противоположным полом как более здоровый и сильный. Следовательно, он оплодотворял больше качественных (опять же, с точки зрения природы) мадам. Стало быть, бородач в доисторический период - крайне видный кавалер, превосходящий менее выдающихся с этой стороны джентльменов.

В пользу представленной точки зрения говорит факт того, что похожие вещи легко наблюдаются у многих других форм жизни, причём даже у чрезвычайно далёких от человека (птиц, например).

Проще говоря, ввиду объективных различий между репродуктивными функциями двух полов женщинам было выгодно развивать "невзрачные" черты, дабы эффективнее вынашивать и опекать потомство, а мужчинам - более яркие и внешние, чтобы доказать мощь своих генов и передать их максимально возможному числу партнерш.

Абсолютно не исключаю, что это и есть причина возникновения бород как таковых. Но всё может быть проще, и они - лишь то, что пока остаётся от некогда едва ли не сплошного волосяного покрова человека (который уже давно постепенно редуцируется). Ещё есть вариант- борода нужна для защиты от холода и повреждений.

Впрочем, ничего из этого не противоречит высказанной теории, поэтому предпосылок запросто может быть несколько.

Гадать на кофейной гуще, однако, можно бесконечно. Лучше прекратить. Информация выше - общее введение, благодаря которому становится понятно одно - борода является естественным атрибутом, а не придумкой человеков из сложного общества.

Символ величия

Какова бы ни была её функция в доцивилизационные года, с наступлением земледелия она однозначно стала социальной. И опять же, далеко не везде в мире, а в первую очередь на Ближнем Востоке. Популяции данного региона и соседних (Балканы, Кавказ) в целом склонны к волосатости (существенно больше, чем восточноазиаты и коренные американцы, к примеру), что обусловило самое пристальное внимание к бородам среди местных культур, начиная с самых древних.

Шумеры, основавшие первые города Плодородного полумесяца, обожали отращивать бороды. Ассимилировавшие их семиты - аккадцы, без вопросов переняли эту традицию.

Посмотрите на маску царя Аккада Саргона Великого (или его внука, учёные не знают точно):

Красивая бородища прямо лезет. Если же мы будем идти далее, то увидим следующее:

В целом, в древности подавляющая часть серьёзных дяденек Ближнего Востока и сопредельных земель носила бороды, причём довольно увесистые. Установлено, что это была традиция, часто напрямую регулируемая законами - так, в Египте никому, кроме фараона, не разрешалось иметь бороду. При этом ещё забавнее, что царственная была искусственной, вот так вот.

В среднем по больнице было, конечно, мягче, но всё равно - рабы, скажем, нечасто могли отращивать лицевую растительность, так как она прочно ассоциировалась с властью и богатством. А ведь разумно - если ты можешь себе позволить ухаживать за большой и красивой бородой, то это явно знак определённых привилегий (даже в наши дни во многом верно, а уж раньше - тем паче).

К тому же, как уже говорилось, борода, с высокой долей вероятности - биологический сигнал силы и статуса, так что её использование старинными элитами совершенно неудивительно.

Тут есть и обратная сторона - за пределами обозначенных регионов влияние социального положения на бородатость проседает, иногда - тотально. Доказательства - извольте:

То есть, не везде разделяли взгляды ближневосточных господ на бороду. Тем не менее, у германцев и славян, китайцев, индийцев и некоторых других она тоже была распространена и ценилась, однако являлась менее привязанной к общественным ролям.

Как определить праведника по лицу

Но иудаизм, а вслед за ним - христианство и ислам, возникли отнюдь не в Восточной Азии, Риме или Америке, а всё же на Среднем Востоке. Следовательно, внимательное отношение к бороде перешло в них аналогичным с женскими покрытиями образом. Иудеи очень трепетно относились к своим бородам, а Танах буквально запрещает бритье.

Не стригите головы вашей кругом, и не порти края бороды твоей.

В противном случае мужчина считался обесчещенным. Сейчас эти правила совсем не строги, однако евреи (в том числе и нерелигиозные) всё ещё не бреются в течение месяца после смерти родственника в знак траура.

Народы, становившиеся христианскими в первые века нашей эры, воспринимали такого плана нормы как само собой разумеющееся, ведь у всех них они были схожи. Не заостряя внимание на ближайших родственниках евреев (арамеи, ассирийцы), можно обозначить, что греки, армяне, египтяне и прочие также крайне лояльно отнеслись к брадоношению, так как оно и так было для них обыденностью.

В Средние Века бороды переросли свою роль социального маркера и стали распространены на порядок больше, чем в Античности и Бронзовом Веке. Во всех древневосточных Церквях и Православии они считаются важным символом духовности и благочестия.

Когда в 1054 году происходил окончательный раскол римской и греческой Церквей, одним из обвинений с константинопольской стороны было принятие чистого лица для служителей в Католической Церкви. Греки считали это надругательством над Писанием и словами многих святых отцов. Для них было совершенно непонятно, с чего это вдруг латиняне занимаются такой ерундой.

Но на Западе мужчины в целом носили куда меньше волос на лице (помимо римского либерализма в этом смысле, можно вспомнить, что галлы тоже имели только усы, бород у них практически не встречалось). Это связано и с культурой, и с определёнными антропологическими различиями между группами людей. С точки зрения более близкого к оригиналу восточного христианства подобное, конечно - отвратительный кошмар.

Несмотря на столь очевидные разногласия, можно сказать точно - путь бороды из практик Древнего мира в христианские обычаи чётко прослеживается и совпадает с путём платков и вуалей для женского пола.

Отмена и закрепление

Думаю, пора приступать к самой маковке - роли бород в Исламе. Ожидаемо, что арабы, имеющие те же особенности в генетике и культуре, что и прочие братские семиты, полностью переняли в созданном ими учении идею о важности бороды. Но не без нюансов.

Например, они не полюбили усы. Если другие народы и конфессии Ближнего Востока никогда не отказывались от них, то магометане резко отвергли сей фрагмент растительности на лице.

Чем это вызвано - более чем ясно. Видите ли, к моменту арабских завоеваний культурные коды древнейших цивилизаций региона, среди которых усы вполне были в моде, содержала в себе держава Сасанидов (Вторая персидская империя).

Сасаниды являлись одними из главных врагов Халифата в начальный период его бытия, а их религия - зороастризм, была объявлена поганым огнепоклонничеством. По неясной причине арабы стали определять усы именно как признак зороастрийца и порицать их.

В одном из Хадисов Пророк сказал:

"Отличайтесь от многобожников: отпускайте бороду и подстригайте усы»

Они любили бороды вообще, но видимо, конкретно этот элемент был у них непопулярен, что позволило объявить его кяфирским и нежелательным.

Кроме прочего, согласно Исламу, безбородый мужчина не может быть главной уммы (общины верующих) и имамом в намазе. По арабским представлениями, мужчина без бороды уподобляется женщинам и неверным, теряет много благочестия и богобоязненности. До новейшего времени строгие запреты на бритье были повсеместны в мусульманских культурах, что оставило на них глубочайший отпечаток.

Ныне же, несмотря ни на что, обычаи переходят в относительно гибкие формы, настолько, что многие мусульмане не то что отращивают усы, а даже бреются начисто.

А густые бороды, особенно безусые, всё больше и больше соотносятся с теми мусульманами, что обращаются к агрессивной части своей религии. В этой связи можно посмотреть на интересный момент - в некоторых государствах Средней Азии, соседствующих с Афганистаном, власти не приемлют бороды. Так, в Узбекистане и Таджикистане наличие бороды у кого угодно (включая мулл и имамов) обязательно вызовет подозрения полиции.

Официального ограничения на эту тему, правда, в обеих странах нет, однако де-факто у правоохранителей карт-бланш на подобные действия. А вот закон о недопустимости хиджабов там в наличии - только для школ, но тем не менее. Таким образом власти, вышедшие из советской эпохи (в основном), стремятся не допустить расширения базы конкурентов за власть, то бишь "правильных" мусульман, что особенно актуально ввиду общей границы с Афганистаном.