Ну что, народ, в прошлой серии мы остановились на том, как Иван Калита, первый эффективный менеджер общерусского масштаба, набил московскую мошну золотом, приманил к себе митрополита и устроил для Руси «Великую тишину». Москва из захудалого городища стала финансовым и духовным центром, коим по сей день и является. Однако затишье всегда перед бурей. И буря эта была предсказуема: наследники Калиты получили в руки такой финансовый и административный инструмент влияния, что просто не могли не попытаться использовать его в борьбе с соседями, и с самой Ордой.

Главным героем этой серии становится внук Калиты – Дмитрий Иванович, он же в будущем Донской. Пацан к успеху шёл взошёл на престол в 9 лет, но видимо, гены деда-финансиста и прадеда-воина (Александра Невского) дали о себе знать. Он вырос с одной простой, но дерзкой мыслью из 90-х: «А почему мы, собственно, должны кому-то платить?!»

Пока Дмитрий взрослел, в ордынской маршрутке творился сущий кошмар («Великая замятня»). Ханы и их близкие резали друг друга почём зря, лица на троне менялись как в калейдоскопе, Орда дробилась на части. Фактическим (но не юридическим!) правителем западной её части стал темник Мамай. Темником он был не потому что мутил темки, а от термина «тумен» (рус. тьма), т.е. руководитель подразделения в 10к монгольских голов. Он был хитрый и жёсткий, но не чингизид (не потомок Чингисхана), а значит, его власть была нелегитимной. И это было его слабым местом. Мамаю позарез нужна была большая сеча и большая победа, чтобы укрепить свой статус (о легитимности в средневековье было у меня на канале).

А Дмитрий (тогда ещё вовсе не Донской) в это время вёл себя нагло и уверенно. Он уже не спрашивал, а показывал как надо управлять страной. Взял штурмом Тверь и заставил тверского князя признать себя младшим братом (по факту опустил его в иерархии). Вопрос главного соперника был закрыт. Затем он построил первый каменный Кремль в Москве (тот самый, белокаменный, 1367 г.). Теперь его столицу было не взять лобовой атакой. Разобравшись с соперником и укрепив тыл он перестал слушаться Орду. Когда Мамай дал ярлык на великое княжение своему ставленнику, Дмитрий сказал «Не, не слышал» и просто выпнул конкурента на мороз.

Мамай, конечно, такого стерпеть не мог. Он решил проучить зарвавшегося вассала так, чтобы другим неповадно было. Началась большая игра. Мамай собрал огромное войско: не только ордынцев, но и нанял генуэзскую пехоту с Крыма, привлёк рязанского князя Олега (тот лавировал, пытаясь сохранить свою землю) и литовского князя Ягайло. Это был настоящий крестовый поход против Москвы. Дмитрий понял, что дело пахнет тотальным уничтожением. И он совершил невероятное: он первым в истории собрал общерусское войско. Под его знамёна встали дружины и ополчения из большинства земель Северо-Восточной Руси. Это был первый общерусский, а не общекняжеский проект.

И вот, 8 сентября 1380 года, на поле у слияния рек Дон и Непрядва, сошлись две силы. С одной стороны – объединённая рать Мамая, с другой – объединённое войско Дмитрия. Мамай был уверен в победе, как в восходе солнца. Накануне он даже заключил тайный сговор с литовским князем Ягайло и рязанским князем Олегом, которые уже выдвинулись к полю боя, чтобы либо добить ослабленного победителя, либо поживиться легкой добычей. Русское войско оказалось в стратегическом мешке.

Вначале была разминка – поединок богатырей. На разогреве толпы выступали монах Пересвет и батыр Челубея. Исход судя по летописям 0:0 (оба мертвы). Ничья. Однако ордынцы получили первый психологический удар (русские не испугались).

Основная мясорубка началась с чудовищного удара ордынской конницы по центру русского строя. Генуэзские наёмники в своих латных доспехах теснили передовой полк, который был почти полностью истреблён в первые же часы. Главный удар пришёлся на Большой полк, где, как полагал Мамай, находился сам князь Дмитрий под великокняжеским стягом. Битва превратилась в кромешный ад: звон мечей, хруст костей, предсмертные хрипы, пыль, смешанная с кровью, застилала солнце. Это была та самая «стойка на костях». Русские воины, пешие и конные, гибли целыми рядами, но не отступали ни на шаг, зная, что за спиной Москва сожжённые мосты. Центр буквально истекал кровью, но он держался, как скала, ценой невероятных потерь. Ходили слухи, что сам князь Дмитрий, сражавшийся в доспехах простого ратника, был найден после битвы в груде тел, контуженный, но живой.

Именно в этот момент, когда силы русского центра были на исходе, а ордынцы, введя все резервы, уже почуяли победу и начали смещаться для охвата, случился главный тактический финт, подготовленный Дмитрием и его воеводой Дмитрием Боброком-Волынским. Из дубравы, где часами в гробовой тишине стоял Засадный полк, как лавина, на измотанного и потерявшего строй врага обрушилась свежая, отборная русская конница во главе с двоюродным братом Дмитрия, князем Владимиром Серпуховским, прозванным после этого Храбрым. Удар был ювелирным и сокрушительным — во фланг и в спину основным силам Мамая. Прям как в битве у Хельмовой Пади.

Эффект превзошёл все ожидания. В ордынском войске, уже считавшем себя победителями, началась не просто паника, а тотальный ужас. Им показалось, что из леса вышла новая, несметная армия. Строй рассыпался мгновенно. Воины Мамая, бросая оружие, знамёна и обозы, в ужасе побежали, давя друг друга. Преследование длилось многие вёрсты, до самой реки Красивая Меча, где была добита последняя организованная группа противника.

Наши победили, но какой ценой? Потери исчислялись десятками тысяч, множество князей и бояр сложили головы. Князь Дмитрий вошёл в историю с почётным прозвищем Донской. Эта была не просто первая большая победа над силами Орды в полномасштабном полевом сражении. Это был психологический перелом. Миф о непобедимости монголов был развеян. И хотя до окончательного свержения ига оставалась ровно 100 лет, именно здесь, на Куликовом поле, родилась та сила, которая впоследствии станет Россией. А союзники Мамая, Ягайло и Олег Рязанский, узнав о разгроме, просто развернули свои войска и поспешно ретировались, поняв, что правила игры изменились навсегда.

Но! Здесь важно не впадать в эйфорию. Через два года новый хан, законный чингизид Тохтамыш, пришёл к Москве, обманом взял город и сжёг его. Дмитрию пришлось снова признать власть Орды и платить дань. Так в чём же тогда её историческое значение? Суть в том, что Русь поняла – ордынцев можно (и нужно!) бить. Миф об их непобедимости монголов рухнул, а Москва окончательно вышла в лидеры. Именно она (а не более логичная Тверь, например) оказалась тем центром, вокруг которого сплотились все русские земли для общей цели.

Дмитрий Донской впервые передал великое княжение своему сыну Василию как свою отчину, не спрашивая разрешения Орды. Это был переворот сознания.

В следующей серии: как сын Донского Василий I продолжил тихое собирание земель, а внук, Василий II, устроил самую кровавую гражданскую войну на Руси, из которой Москва вышла ещё сильнее. Встречаем эпоху Василия Тёмного и чисто византийских братских ослеплений. Не переключайтесь!

Если статья Вам понравилась - можете поблагодарить меня рублём здесь, или подписаться на телеграм и бусти. Там я выкладываю эксклюзивный контент (в т.ч. о политике), которого нет и не будет больше ни на одной площадке.

Так, друзья, пока материальчик не остыл. В прошлый раз мы оставили Русь на пике могущества Владимиро-Суздальского княжества под каблуком Всеволода Большое Гнездо. Казалось, что вот он – новый центр силы, который сможет если не объединить, то хотя бы возглавить все эти разрозненные княжества Руси. Но, как водится, стоило могущественному князю умереть, как его наследники тут же схватились за ножи. Старший сын Константин Ростовский против второго сына Юрия Владимирского. Усобица Мономашичей 2.0, теперь уже внутри самого мощного княжества.

Пока сыновья Всеволода делили владимирский престол (в итоге всё же восторжествовала справедливость – старший Константин всё-таки ненадолго сел во Владимире, помирившись с братом), на других концах Руси происходили не менее важные события. Мир стремительно менялся, а князья были слишком заняты своими склоками, чтобы это заметить.

На Юго-Западе вовсло цвела Галицко-Волынская земля. Там правил потомок другого сына Мономаха – знаменитый Роман Мстиславич, который собрал под своей рукой Галич и Волынь. Жесткий, крутой и безбашенный правитель. Он успешно воевал с поляками, венграми и литовцами, а про своих родичей отзывался так: «Не передавив пчёл, мёду не есть», намекая, что пока всех других князей не передавишь, покоя не будет. Его сыну, Даниилу Романовичу, будет суждено стать одним из главных героев грядущей трагедии, но это потом. А пока что зафиксируем, что Галич почти стал настоящим восточноевропейским королевством, с мощной аристократией (боярами), своими местечковыми амбициями и тесными связями с Европой (про это есть у меня в тг-канале).

На Северо-Западе вовсю бузил Великий Новгород. Республика, которая уже давно сама решала, кого позвать княжить, а кого послать подальше. Но тут главным врагом оказались не соседние русские княжества, а крестоносцы, всякие меченосцы и шведские потомки викингов, которые всё настойчивее лезли в Восточную Прибалтику. Новгороду нужен был не князь-правитель, а князь-воевода, который бы защищал границы, но не лез в их внутренние дела.

А что же Киев? А Киев тихо доживал свои последние дни в статусе почётного, но уже не особо нужного трофея. Его по-прежнему захватывали, но теперь это было что-то вроде получения титула «чемпиона мира по версии...» Т.е. вроде бы престижно, но реальной власти над другими княжествами это уже не давало. И вот в этот момент, когда Русь представляла из себя несколько сильных, но разрозненных центров, слишком занятых собой, с Востока пришла Беда.

В 1223 году на реке Калке произошло событие, которое должно было заставить причитать всю Русь. Появился неизвестный доселе враг – монголы. Не какие-то там половцы, с которыми можно было договориться, побиться, породниться. Это была совершенно иная, тотальная угроза. Жестокая, дисциплинированная, а главное непонятная.

Половцы, которых монголы гнали перед собой, как стадо овец, прибежали к русским князьям с криком: «Наших побили, а завтра и вас побьют!». Из четырёх упоминаемых в связи с событиями половецких ханов один (Юрий Кончакович, названный наисильнейшим) был разбит монголами до обращения половцев за помощью к русским князьям, второй (Данила Кобякович) убит в ходе бегства к Днепру, третий (Котян Сутоевич) инициировал обращение за помощью, а четвёртый (Бастый, связанный, возможно, с черноклобуцкой знатью) от страха крестился.

Южные князья (Мстислав Удалой из Галича, Мстислав Киевский, Даниил Романович Волынский и другие), несмотря на распри, собрали объединённое войско (до этого, кстати, убив монгольских послов, что им ещё аукнется). Впервые за долгое время! Да ещё и половцев позвали. Однако это было не единое войско с общим командованием (как потом на поле Куликовом), а скорее выезд на пикник с прислугой. Не было даже общего плана, каждый князь дрался за себя и за Сашку.

Увидев передовые отряды монгольского войска, половцы и волынский отряд вступили в бой. Вначале сражение развивалось удачно для русских. Даниил Романович, первым вступивший в битву, рубился с беспримерной храбростью, не обращая внимания на полученную рану. Монгольский авангард начал отступление, русские бросились в погоню, потеряли строй и столкнулись с главными силами монголов. Когда Субэдэй увидел, что двигавшиеся за половцами силы русских князей значительно отстали, он отдал приказ основной части своего войска перейти в наступление.

Не выдержав напора более стойкого противника, половцы дрогнули и побежали к переправе, смяв и расстроив полки Мстислава Черниговского, уже готовые к выступлению. Затем монголы атаковали галичан и те отряды половцев, что ещё оставались на их флангах. Помочь им попытались сначала Мстислав Луцкий, а потом и Олег Курский, но и их дружины были смяты и разбиты монголами. Разгром русских и половецких отрядов из своего лагеря видел Мстислав Романович, киевский князь, однако он не предпринял попытки помочь им. Часть оставшегося русского войска предприняла попытку контратаковать, но попала в классическую ловушку кочевников – притворное отступление, после которого их окружили и почти полностью вырезали.

Это был страшный разгром. Князья, сдавшиеся под честное слово, были зверски убиты (как говорят, как раз из-за послов) – их положили под доски и устроили пир на их телах. Жестокость в средние века была инструментом психологической войны.

И что же Русь после этого? А ничего. Удар был страшный, но... локальный. Монголы не пошли дальше. Они ушли назад в степи. И русские князья, вздохнув с облегчением, подумали: «Ну, пронесло же! Наверное, это что-то одноразовое». И снова погрузились в свои усобицы. Никаких выводов. Никаких укреплений границ. Никаких попыток создать единое командование. Они не поняли, что это был не налёт, а разведка боем. И разведка показала, что богатые, раздробленные города на западе – лёгкая добыча.

Прошло 14 лет. Целых 14 лет, за которые можно было бы многое сделать. Но Русь их проспала. А у монголов за это время умер Чингисхан, и власть перешла к его внуку – Батыю. И у него щёлкнула в голове простая мысль – завоевать всё до последнего моря. Изи.

В следующей серии: как Батый обрушился на Русь, почему города горели один за другим, как героически сопротивлялась Рязань, как пал злой город Козельск и почему даже могучий Владимир не смог устоять. Это будет самый страшный и героический эпизод нашей истории. Готовьтесь.

Если статья Вам понравилась - можете поблагодарить меня рублём здесь, или подписаться на телеграм и бусти. Там я выкладываю эксклюзивный контент (в т.ч. о политике), которого нет и не будет больше ни на одной площадке.

Из тг-канала ЛИМБ | ИСТОРИЯ