Был у меня "замес" с директрисой классе в 9-ом. Суть в двух словах: месяц ноябрь, подходим с другом к раздевалкам, а там куртки кто-то посрывал с петелек и они валялись на полу. И в этот момент выруливает директриса со словами: "Так, что вы тут наделали? Сейчас же подняли и повесили куртки на место!" Тут нужно понимать, что мы были не в фаворе за "своё мнение", которое отличалось от других учеников. Мы были "себе на уме". В общем, её доводы, угрозы и проч. на нас не подействовали. За это она запретила нам раздеваться в раздевалках, и мы носили куртки с собой на урок. Учителя, спрашивали нас: "Почему вы ходите в куртках по школе, а не раздеваетесь в раздевалке?". Ответ, что это Алла Абрамовна нам запретила делал их тихими и больше они вопросы не задавали. И где-то в январе, я не помню по какой причине, дружбан позвонил в РОНО и задал вопрос о правомерности такого взыскания. Там ему сказали, что директор школы не имеет права запрещать и попросили назвать номер школы, для «звонка». На этом вопросе друг и положил трубку. Дальше мы с чистой совестью начали снова раздеваться в школьной раздевалке. Надо сказать, что директриса вела у нас предмет граждановедение – законы, и все такое. И вот в какой-то момент на этом предмете она задала нам вопрос перед всем классом: «А почему вы без курток, я же вам запретила раздеваться в раздевалке?» На что получила ответ дружбана: «Алла Абрамовна, мы звонили в РОНО и там сказали что вы не имеете права применять такого рода взыскания, а ещё просили номер школы, чтобы приехать с проверкой». Я сейчас могу что-то напутать, в словах, но ссыканула она знатно.  С тех пор мы раздевались в раздевалках и, даже иногда, ходили без сменки.

Но это преамбула, была. Самый цимес дальше – в 9 классе мы сдавали выпускные экзамены и среди всего я выбрал граждановедение и мне нужно было его сдать Алле Абрамовне. Она сама нам раздала билеты с ответами и сказала все выучить. Я как сейчас помню этот 13 билет про семейное право, не знаю почему, но его я выучил слово – в – слово. И он мне попался. Сдавал я его комиссии – завуч, директриса, кто-то еще. Я взял билет, сел за вторую парту второго ряда и стал писать. За первой партой второго ряда сидела комиссия. Кароч, я отдаю её листок, она смотрит на него, на меня, еще раз на него, ещё раз на меня, задаёт два вопроса что-то про 54 статью о правах ребенка, я отвечаю.  И с невозмутимым видом говорит – четыре. Два других члена комиссии посмотрели на неё с таким вопросительным взглядом… А я окрыленной своей четверкой убежал.

Уже много лет спустя я раздуплился, что я ответил на 5, но эта коза припомнила мне РОНО.

Вот такая история малята.

Был у меня на 1 курсе такой случай. Экзамен по истории. Препод классный, но строгий. Перед экзаменом, естественно консультация. Садимся, а за парты, а за учительским столом сидит какой-то незнакомый мужик. По комплекции похож на нашего, но лицо совсем другое. Наш выглядел примерно как Гордон Фримен с бородкой и усами:

А тот был без растительности на лице. И я вообще не могу понять, он это или не он. Думал-думал, как спросить, подобрал вопрос: "а у нас экзамен Вы будете принимать?" Он удивился и ответил: "Конечно, помощники мне не нужны". Так я понял, что просто наш препод впервые за весь семестр побрился. А теперь сам экзамен:

Заходим, тут же указание: "Сдать все телефоны. Кого замечу с телефоном - уйдёт неаттестованным". Ну никуда не денешься - сдаю. Следующая вводная: после получения билета можно его сменить, но оценка на балл ниже. Мои вопросы в билете следующие:

1) Россия в начале 19 века.
2) СССР в 60-х годах.

Историю я тогда не особо знал, но надеялся, что достанется что-то более мною изученное. Тут же, как говорится, "смотрю в книгу - вижу фигу". Приуныл, но думаю, что смысла менять билет нет, ибо неизвестность, да и максимум четвёрка. Сижу, думаю. Вдруг понимаю, что начало 19-го века - это война с Наполеоном и восстание декабристов. Что-то про восстание вспомнил из документалок, а про Отечественную войну в некотором роде что-то писал Толстой. Короче говоря, вспоминаю исторические события романа "Война и Мир" - так вошел в кураж, что даже дополнительный листок попросил. В порыве мысли вспомнил, как французы в Москве пожрали всех кошек и ворон.

По второму вопросу вообще засада - по сути, на уроках мы прошли историю СССР до смерти Сталина (1953), а остальное нам давалось на самостоятельное изучение. Короче по документалкам что-то вспомнил про оттепель, про Хрущева и про гимн СССР: я знал, что ранее в Гимне была строчка "Нас вырастил Сталин...", которую впоследствии заменили на "На правое дело он поднял народы...". Короче, собрал всё, что мог.

Ну и что в итоге: большинство из группы заменяли свои билеты, получили максимум 4. Единственная пятёрка у меня. И комментарий, что не надо было так подробно описывать все страдания французов под Москвой.

На самом деле было так!

Легат Тит Сервилий Крепкий повествовал так:

Во время походов на земли бритов на соседнем liburna гребли два воина из отряда barbari, что презирали доспехи. Могли бы приобрести lorica hamata и scutum, но пренебрегали ими. Лица их были раскрашены синей краской, а на обнажённых торсах красовались варварские татуировки — вот что они ставили превыше всего.

Командовал тогда нашим легионом центурион Луций Волчий Клык. Воин почтенного возраста, около шести десятков лет, он не терпел самочинных поединков. В его когорте царила железная дисциплина. Луций строго предупредил этих воинов: если они не встанут в строй вместе с товарищами в строю testudo, то пусть знают — он отдаст им последнюю долю добычи и отпустит прочь.

Воины обрадовались и закивали: конечно, уйдут в отставку, станут evocati. Слово своё центурион сдержал, и они благополучно вернулись в Италию.

Настала осень, время сбора винограда. Луций вошёл в villa rustica на своём поместье — а там, на пиру, сидят эти двое. Уже хмель ударил им в голову, улыбки растянулись до ушей.

Далее, по рассказам очевидцев, произошёл такой разговор. Луций гневно вопросил: «Что вы, отродья Тартара, делаете здесь, в моём доме?» Воины ответили, что желают идти с ним в новый поход. На что Луций холодно ответил: «Так вы думаете?»

И с первым снегом их повесили за шеи над частоколом у ворот поместья — как предупреждение прочим, кто пренебрегает дисциплиной и долгом.

Год был 1002‑й от основания Города.

…Иные сказания из Лация — в оливковой роще у дома поэта.

Эта история лишь правдиво пересказывает исходную и отражает суровые нравы эпохи, а не мнение рассказчика по поводу пересказанного.