Сообщество - Творческая группа САМИЗДАТ

Творческая группа САМИЗДАТ

400 постов 814 подписчиков

Популярные теги в сообществе:

1

Каньон

Душераздирающий крик пронзил каньон.

Он не был похож на звонкие визги девчонок, прыгающих с тарзанки. В нем не было веселья — лишь леденящий ужас… и странная, торжественная точка.

Пять лет назад.

Часы показывали половину первого ночи.

Она не находила себе места: пила уже десятую чашку чая, всматривалась в темное окно, бродила по подъезду вверх и вниз по лестнице. Сердце билось как загнанная в угол птица.

Они с дочерью недавно переехали в этот город. Как же она радовалась, когда ее умница и красавица Света почти сразу нашла работу! Да, иногда задерживалась допоздна, но всегда предупреждала.

Сегодня утром у Светы не включился телефон.

— Доглючился, — махнула рукой дочь. — Давно пора новый купить. С первой получки обновлю, честно!

Она чмокнула мать в щеку — легкий, привычный с детства жест — и убежала.

С тех пор прошло уже четырнадцать часов. Подруг у дочери в новом городе еще не было, а телефон на работе упорно выдавал «занято».

Когда в замочной скважине наконец повернулся ключ, мать сорвалась с места — и застыла.

Света не вошла. Она буквально вползла в квартиру. Лица на ней не было. Как и одежды — свисавшие грязные лохмотья трудно было назвать платьем…

Полгода она собирала свою девочку по кусочкам.

А полиция? Полиция лишь привычно развела руками: "Темнота, свидетелей нет, зацепок нет, найти не удалось".

Поняв, что от людей в форме справедливости не дождаться, она решила действовать сама.

Четыре года она шла по следу, как старая вислоухая гончая. Любая мелочь, оброненное слово, профиль в соцсетях — всё становилось зацепкой. Ниточка оборвалась десяток раз, но в итоге она словно по навигатору вышла на цель.

Когда она покупала экстремальный тур, гид долго и осторожно отговаривала:

— Девушка... то есть, женщина. У нас группа молодежная, а вам уже за шестьдесят. Экстрим — штука опасная.

— Я справлюсь, — коротко ответила она.

В автобусе на нее смотрели косо, шептались за спиной:

— Что эта бабуля тут забыла? Прыгать собралась, серьезно? Сумасшедшая.

И вот — каньон.

Семьдесят метров сплошного ничто. Величественные скалы и ледяная река безумно голубого цвета далеко внизу.

Она спокойно подписала бумагу о том, что берет всю ответственность за прыжок на себя.

Он — тот самый. Она узнала его сразу: татуировка на кисти и характерный шрам на шее, о которых сквозь слезы рассказывала дочь.

Он натягивал на нее страховку и параллельно работал на публику:

— Так-так, пожилая мадам решила поддать адреналинчику! — хохотал он. — Уверены, бабуль, что ваше слабое сердце выдержит?

Толпа гиготала, пока она — словно от дикого страха — хваталась за него дрожащими руками и тихо умоляла: "Ой, миленький, только не толкай, я сама, не толкай..."

Никто вокруг не заметил, что это была идеальная актерская игра. И никто не видел, как в суматохе ее трясущиеся пальцы отстегнули его собственный страховочный трос.

— Хочу прыгнуть спиной вниз, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. — Подержи меня за руки, пожалуйста. Мне так спокойнее.

— Готова, бабуля? — усмехнулся он.

— Готова.

У него была ровно секунда, чтобы отступить. Но ее сухие стальные пальцы вцепились в его запястья мертвой хваткой.

Вниз полетели двое.

Спустя семь секунд, раскачиваясь на веревке над пропастью словно гигантский маятник, она смотрела в бездонное синее небо.

А там, далеко внизу, на прибрежных камнях лежало тело. Лицом вниз, с пробитой головой, слегка покачиваясь на озёрной волне.

Она тихо вздохнула. Глаза ее медленно закрылись.

Сердце у нее действительно было слабым. Но свою главную работу оно только что доделало.

Каньон
Показать полностью 1
4

Проба пера

очень долго вынашивала ,на ваш суд представляю, стоит ли дальше графоманить

Без названия.

Глава 1.

Впервые я столкнулась с чем -то необычным в возрасте примерно  5 лет. Мы тогда жили в Якутии ,родители поехали за длинным рублем, как впрочем и половина страны тогда. Мне собственно было хорошо- мама ,папа рядом. Друзей полный двор ( на самом деле нет ,всего то 5 человек). Но я , как обычный ребенок считала что у меня весь мир  перед глазами.

Так вот , был обычный вечер - ноябрьский ,морозный и очень темный. Папа забрал меня из садика ,покормил ,гулять не от пустил. И я придумывала себе развлечения сама. Жили мы в малосемейке- это такие 2 комнатки,  в  одной стояли 2 кровати,во второй была типа кухня-гостиная. Звучит гордо,но по факту трэш полный. Маленькая каморка в которой жили 2 взрослых и ребенок. Туалет и душ отсутствовали как класс. Мыться ходили в баню или к маме на электростанцию. Отец,устав после смены ,уснул на своем диване,мне было очень скучно и я решила лечь на пол и помечтать как мы поедем летом на материк,на море и к бабушке. И вдруг меня просто пронзил какой то всепоглощающий страх. Даже не так, УЖАС. Мне показалось , что случилось что то очень страшное,что исправить уже нельзя. Я не могла вымолвить не слова , просто как парализовало. И в этот момент я почуствовала , что кто то поднимает меня с пола ,прижимает к себе и начинает качать,но не вверх и вниз , а слева направо , причем лежу я на груди у этого кого то и видеть его не могу. Руки болтаются как веревочки , но хватательные функции работают и я хватаю правой рукой какой то предмет , сжимаю его. И слышу голос

– « Нет,не бойся , это не сейчас будет, еще ничего не было. Я расскажу что будет, но ты никому не должна говорить. Завтра вы с Мариной пойдете к реке во время прогулки ,она умрет , ее время пришло. Ты просто стой на месте , когда ее унесет и не делай ничего»

-почему ?– еле смогла прошептать.

Но больше ничего не услышала ,а затем очнулась в своей кроватке ,с зажатым в руке носком отца , второй кстати , так и не нашелся. Мама была уже дома , время приближалось к полуночи , а тревога так и не отпустила. Едва я открыла рот чтобы рассказать маме , что я знаю , как почувствовала легкий шлепок по губам. И промолчала.

Конечно утром  я все забыла , не было ни тревоги , ни страха. А был ненавистный садик , манная каша утром ( без комочков , а я их очень любила). Домой меня забрали в тот день раньше , у кого то из родителей был выходной и счастью не было конца. Чтобы не мешалась -  меня одели очень тепло и отправили во двор гулять. Что еще для счастья то надо?

Мы там лепили что то , кидались снежками , катались на санках с горки , а потом кто то предложил пойти на речку , посмотреть есть ли еще полынья и если есть- то покидать камушки. Нас было человек 5- 6 ,мы уже были не у себя во дворе,а где то в другом ( поселок был очень маленький и все друг друга знали , просто как родственники все). Конечно идею приняли с восторгом ,это приключение. На речке мы как то незаметно разбились по парам, и я оказалась с Мариной рядом. И она склонилась к полынье – там река так красиво бежала , прозрачная как слеза , стоял небольшой парок.

- Маринка, отойди, провалишься , ноги намочишь –( на тот момент это казалось самым страшным)

- Меня кто то зовет – она повернулась , улыбнулась и сделала большой шаг вперед. Почему то пропали звуки ,время побежало очень медленно. Я видела как ее нога наступает на буруны, как потом начинает погружаться ,затем вторая нога становится на воду и тоже начинает погружаться. А она улыбается. И меня опять накрыл ужас, и я вспомнила вчерашний вечер.

Только я собралась дернуться к ней , как меня крепко взяли за руку и отдернули в сторону. Повернув голову увидела рядом силуэт мужчины , он был просто кромешно черным . Только абрис. Молча покачал головой и исчез. В ушах зазвучал голос

- « Иди домой, быстро»

И я пошла ,дома забилась в угол между кроватью и столом и сидела там. Слышала, как через какое то время начали бегать и что то кричать взрослые, слышала плач друзей, потом кто то громко завыл, и я узнала голос мамы.

Вылезла и пошла узнать что случилось. При виде меня , вышедшей на общее крыльцо в одной майке в мороз – 38 , все слегка приобалдели и замолчали. Потом ко мне подбежала мама и так стиснула , что я стала задыхаться. Что было дальше я помню смутно – меня расспрашивали ,какая то тетенька меня трясла и что то кричала (это мама Маринки была, узнала об этом немного позже ).

В этот момент услышала :

-« Еле успел спасти, будь внимательнее. Нельзя больше подставляться. Я еще приду и все объясню. »

Что помню после этого случая ? Так только то  что  – никому рассказывать не надо ничего. Почему не знала. Но молчала как партизан. Года через 3-4 уже в школе опять накатил страх ,я побелела как стенка и учитель испугавшись прервала урок и проводила меня домой. Там я уснула и проснулась только от какого то грохота и от того что меня гладили меня по голове. Это был он. Просто погладил . помолчал и ушел. Вечером взрослые шептались и я подслушала ,что сосед , дядя Рома , выстрелил из охотничьего ружья себе в подбородок , снес полчерепа ,но остался жив и через месяц они с женой уехали из поселка. Что с ними было дальше – не знаю.

До 15 лет я замечала ,когда засыпала, в проеме двери абрис черного мужчины. Почему то  мне очень хотелось увидеть его лицо, но не получалось.

Он просто стоял там и говорил ,рассказывал что случится завтра или через год. Чего я могу избежать , а что случится все равно. И поверьте , хорошего там почти не было. Когда он говорил ,я не могла двигаться , шептать – только слушать. Так я узнала что отец уйдет от нас с мамой потому что он ей изменяет, но сказать маме нельзя – иначе изменится временная аномалия  ( я в душе не знала что это такое) и ему придется опять искать меня. Бред, правда? Но почему то верилось. Я узнавала о смерти человека  когда его еще не нашли. Лишь раз я попыталась сказать – это была мама одноклассника ,просто изумительная женщина – добрая , теплая какая то и очень позитивная. Всегда пела и смеялась. А мне сказал ОН что  она выпьет уксусную кислоту завтра ,потому что очень несчастна. Потому что чувствует приближающуюся катастрофу. И что таких людей много, случаев суицида станет все больше. Что люди будут совершать много не логичных поступков и что мир вообще начал меняться. На тот момент мне эти все бла бла бла были не важны. Очень хотелось ее спасти и вопреки наказу в тот  день не идти в гости к однокласснику ,я рванула туда после школы. И вот там я уже задумалась , а как я скажу об этом? Типа – вы захотите выпить кислоту потому что вы несчастны ,но самом деле вы счастливая и поэтому не пейте?

Даже на мой взгляд юного принципиала это выглядело полным бредом. И я просто позвала одноклассника на улицу и вывалила ему это все.  Влад проникся ,я была весьма убедительна , помимо его мамы я привела кучу примеров ,когда я знала что случится до того как человек это совершал.

Во время моего монолога я ощутила касание к моей голове ,потом боль ,а потом пустоту. Знаете как в дементорах –все счастье ушло и больше не будет ничего радостного в этой жизни. И затухающий шепот:

– « Я Арсений, жди меня».

Что было потом? А ничего хорошего, Влад побежал к маме , все рассказал , она сначала смеялась , а потом запретила со мною ему общаться. Не было никаких слухов ,никто меня не травил ,до тех пор пока она не выпила кислоту – через месяц ,в то же число. Мама насела на меня ,я ей рассказала все и про черного человека, и все свои факты и про Маринку вспомнила. Училась я хорошо – на золотую медаль шла. Но мама решила увезти меня к бабушке на материк посреди года , что бы мне не испортили жизнь(ее слова). Школу я все равно закончила с золотой медалью ,институт с красным дипломом. Работала по специальности в торгпредстве ,в Польше. Жизнь казалось, удалась и все это забылось как страшный и нелепый ночной кошмар. Все предсказания были максимум на год и через год я перестала ждать каких то дней с ужасом, зная что в этот день случится.

Арсения я больше не видела, до вчерашнего дня.

Глава 2

Тепло и солнечно было как летом ,хотя стоял только май. Питер был как всегда прекрасен , только  будто поддернулся  легкой зеленоватой дымкой на еще голых ветках. Обычно хмурое небо щедро дарило солнечный свет  и было необычно голубое. Я сидела в парке возле метро. Станция  Горьковская построенная в виде круга, выглядела слегка футуристично , как НЛО. Близость к Петропавловской крепости ощущалась в виде толп туристов. Все с фотоаппаратами и гаджетами , на которых был загружен навигатор. Все были радостно-сосредоточенными. Наслаждаясь редким теплом я растеклась по скамье и медленно , почти медативно , жевала булку и запивала йогуртом.

Жизнь просто играла всеми красками.  Сегодня первый день отпуска и можно было, наконец то выдохнуть. Последний месяц был весьма напряженным  в плане перестановок. Новый эффективный достигатор просто перевернул всю работу офиса. Говорить с ним было бесполезно, он сыпал целыми отрывками из учебников менеджмента, все было гладко на бумаге, да забыли про овраги. Мой зам был ставленником головного офиса из Москвы, поэтому это просто надо было пережить. Тем более что здравые идеи это чудо все таки выдавало на гора и они успешно были внедрены, чем он несказанно гордился. Наконец то пыл его слегка угас, постоянно под контролем его держать не надо было и гендир позвонил и поблагодарил за то что не зарубила юное дарование. Можно выдохнуть и выбрать отдых. На целых 3 недели можно отключиться от работы – замы у меня весьма толковые –команду подбирала по принципу : я умная и хочу чтобы меня окружали такие же или еще более умные коллеги. Так работать мне было легче. Что подсидят не боялась, а наверно выдохнула бы , если бы случилось такое чудо. Но мои гаврики пригрелись под крылом и совершать столь крутые поступки не хотели категорически.

В общем в этот день все меня радовало. Задумалась куда бы поехать и поняла что не хочется ни на моря,ни в санатории. Хочу просто снять дачу  в деревеньке и просто тишины. Хочу просто тишины. Весьма необычное для меня желание, всю жизнь на виду, в движении и каких то дедлайнах. Домой редко когда попадала рано и если такое случалось, то я не знала куда себя деть. А тут прямо дача и деревня и тишина. Полезла в телефон поискать - есть такое вообще предложение и сколько это будет стоить. Нет, деньги вообще не напрягали, просто нужна была информация. Как всегда я привыкла- сначала цель, потом сбор информации, затем выбор наиболее рационального варианта, и наконец выработка наиболее успешного и высокоэффективного пути для достижения цели. Ага, вот такая я душнила, самой иногда бывает страшно. Ну нельзя так, все рассматривать только через призму наиболее эффективного решения. Видимо это и помешало мне в свое время поверить бывшему и , на тот момент, любимому человеку  что его сестра в нашей кровати это вовсе не то о чем я, видимо в силу своей испорченности, подумала. А вовсе даже просто братская помощь и поддержка в ее трудное время тяжелого расставания. А я все опошлила, да еще и имела наглость выставить их из квартиры. И вот где теперь бедные дети жить будут, а?- спрашивала меня несостоявшаяся свекровь, тоже любящая погостить у меня в квартире, не на долго, недельки 3-4. Уходила я на работу в 6-00 ,  приезжала не раньше 23-00, естественно не готовила в будни, просто падала и все, отрубалась. Мой Илья искал себя, работал то там, то тут. Но надо отдать должное убирал и готовил божественно. Правда очень дорого выходило. Но что такое деньги, тьфу пыль. Ну и вот ,после того как мы расстались, дома мне делать было и вовсе нечего. Животных я не могла себе позволить, помрут ведь. Не от голода, от тоски. Ну а меня все устраивало, тем более что последние года 2-3 я жила как будто ждала чего то. Вот было такое ощущение, что я что то потеряла или кого то и вот теперь, скоро все вернется. Это мелькало перед сном , сама удивлялась эдаким вывертам сознания и благополучно на утро забывала. Только ловила иногда себя на том что ищу кого то глазами.

Потихоньку пролистывая  ленту с предложениями, услышала:

-Вы позволите присесть рядом? – вскинув голову увидела пожилого человека, лет эдак 65-70. Знаете ,есть такое выражение –питерская интеллигенция. Так вот – этот дедушка прямо именно питерская интеллигенция. Достаточно высокого роста 175-180 см, широкие плечи, ясные серые глаза, короткая стрижка на темных волосах с обильной сединой, в руках трость, с набалдашником в виде головы орла. Одет он был в черное драповое пальто, которое было распахнуто. А вот дальше – разрыв шаблона, на шее шарф шелковый с символикой зенита, рубашка поло и джинсы, с дырками на коленках. На ногах кроссовки, не самой дешевой фирмы «абрикот». Причем все выглядело очень гармонично.

-Я шел мимо и увидел Вас. Вы излучаете такое умиротворение и спокойствие, что я подумал вот цельный человек.

Я засмеялась, чуть подвинулась и жестом пригласила присесть рядом.

- Просто сегодня у меня первый день отпуска и я действительно просто наслаждаюсь этим деньком.  Могу поделиться с вами булкой и у меня есть еще один йогурт. Будете?

-А давайте, с удовольствием разделю с вами хлеб- мужчина сдержанно улыбнулся.

Протянув руку он представился- « Всеволод»- после чего взглянул на меня вопросительно.

Немного смутившись, пожала протянутую ладонь и представилась

–« Светлана. Имя то у вас какое красивое и звучное, Владетель всего, княжеское имя.

- Маменька моя была большим оригиналом ,вот и назвала в свое время так. Давненько это было- и усмехнулся.- Не ожидал от столь юной особы таких познаний.

Я аж поперхнулась, юная особа ,ну надо же. Тетенька слегка за 40+. Прямо молодушка и не выдержав просто закатилась со смеху. Потом извинилась и протянула ему булку и напиток.

Куснув пару раз булку, Всеволод сказал – «  Я решительно не понимаю, как можно это есть. Как кусок картонки. Предлагаю зайти в одну очень уютную пышечную, я рекомендую. Там Варенька такие пышки печет и варит такой кофе, что можно проглотить язык. Составите мне компанию?»

Питер я люблю очень и знаю что в нем можно найти такие вот места, атмосферные что ли, пропитанные духом и загадочностью это старого и мистического города. Поэтому не было ничего удивительного что я согласилась. Пока шли по Конному переулку, а затем повернув направо на Малую Посадскую разговаривали просто ни о чем.  Всеволод спрашивал обо мне, о моих интересах, очень сокрушался что почти нет времени на прогулки, на чтение книг- причем ни разу не осудил мое увлечение  книгами с литресса и АТ на тему апокалипсиса и разных там героев Лит – и реал РПГ. Сказал что иногда наивно ,но достаточно интересно и возможно даже , весьма достоверно. Наконец мы остановились возле маленькой белой двери, на ней был вывешен режим работы и название. Ах, какое это было интересное название – «Рыжий кот». Внутри помещения все было в фото и картинах рыжих котов. Только ради этого стоило найти это место. И запах, просто сбивающий с ног аромат пышек и свежезаваренного кофе. Всеволод сказал, что если я проголодалась, то Варенька приготовит нам обед. Пока решила отказаться. В душу заползал какой то липкий и подленький червячок. С чего вдруг разоткровенничалась с , чужим по сути, человеком. Всегда держала дистанцию, а тут вдруг размякла и вообще что это за кофейня, о которой даже нет данных на картах города. Да-да я проверила. На картах нет, а вот сама кофейня есть. Подозрительно как то, при вводных данных тут толпы туристов  должны быть. Тем более ценник ,как гласит меню, написанное на черной стене мелом, весьма и весьма христианский.

Всеволод заметив мое слегка упавшее настроение, сказал что если я вдруг передумала ,то ничего страшного, он все понимает и сейчас же уйдет, а я что бы все таки попробовала выпить кофе и взять себе 2-3 пышки . мне стало немного неудобно и я откинув прочь мысли, пошла во все тяжкие. Девушки меня поймут, каждый день высчитывать  калории , поддерживая форму , что бы не стать попрёк себя шире  и тут сладкие и жирные пышки. Но вкусно было до экстаза. Наслаждение гурмана. За едой мы опять разговорились, прежнее доверие вернулось и мы продолжали как старые знакомые разговаривать. Всеволод рассказал что живет с племянником, сестра умерла рано и он воспитывал его сам. Племянник молод, ему 42,не женат. Почувствовав что разговор поворачивает куда то не туда, сказала что не идет ему роль свахи. Гулко рассмеявшись, Всеволод  заверил что и мыслях не было ничего такого. Потом помолчав немного, задумчиво сказал, глядя на мои рыжие волосы:

- Мне вот в голову какие строки пришли, не суди строго, так спонтанное стихоплетство.

Совсем не каждый может похвалиться,
Что Ангела увидел своего.
А я знаком с ним. И могу гордиться.
Он теплый. Рыжий. И я  жду его.

- М-да, Всеволод , что то мне совсем перестает нравиться день, ну просто перестает быть томным. Наверно стоит закончить нашу встречу на позитивной ноте.- я встала, но он подняв руку в извинительном жесте, попросил еще 5 минут.

- Вы ищете где можете провести отпуск- лес, деревня, тишина, уютный домик, так? –посмотрел на меня и продолжил, не дождавшись ответа.- У моей сестры был домик такой в Лисино-Корпус, мы там не живем, но присматриваем , домик деревянный, очень старый ,но там тихо и очень спокойно. Я готов вам предложить посмотреть его и если пожелаете можете жить там весь свой отпуск. Обещаю никто вам там не будем мешать. Он стоит один на берегу озерка , напротив есть еще дома , но там живут старики и они не будут Вам мешать. Ну как вам предложение?

Я задумалась,что то меня в этом предложение пугало, но почему не посмотреть? – Хорошо, я посмотрю. Как это можно сделать?

-да просто , вот ключи, вот адрес Садовая ,5. Посмотрите и если все устроит, то завтра я жду вас здесь. Обговорим условия.

- Даже так? Вы настолько доверяете мне?- сарказм просто пер из меня, ну не верю я в такой альтруизм. И тут я услышала нечто, что слегка меня озадачило:

- Ну не может быть что бы ты такой стала, ведь раньше наверно было больше доверия к людям? Что же случилось?

-Не важно, я всегда все держала в себе.

Всеволод встал, протянул руку, попрощался и ушел, кинув на последок- « До завтра».

Придя домой ,помыкалась по комнатам и набрала подругу, решив поделиться с нею этим случаем. Татьяна, сходу обозвав меня дебилкой, набросала мне вариантов так 15 что со мною завтра может случиться, если я решусь попереться туда. Но видимо ,поняв по голосу, что я все таки поеду, решила поехать со мною. Сказала что она женщина крупная и поэтому из всех вариантов жути с нею может произойти только один- где ее запрут и она умрет от голода, все остальное она продавит. Юмористка , блин.

Договорившись на утро, на 8 часов, разошлись спать. Ночью мне снился сон, где разговаривала опять с черным мужчиной и проснулась я в очень приподнятом настроении. Поездка ничем особым не выделялась , дом понравился. Небольшой , 2 –этажный, действительно деревянный, но со всеми удобствами нормального цивилизованного общества. Обстановка была не бабушкин вариант,а вполне себе миленько. Был в доме и подвал, но у нас не было ключей от него, да и ладно. Крышка конечно была впечатляющая, массивный круг из железа, даже на вид очень тяжелый. Как будто от шахты баллистических ракет. Весь двор был засажен яблонями,  кустами малины, смородины и жимолости. Посреди деревьев, ближе к дому был вкопан стол и лавки - и тишина, просто оглушающая.

Единственно что не вписывалось в этот мирно-деревенский пейзаж- так это забор. Ну просто - заборище- выложенный из кирпича,шириной  примерно,на глазок, около полуметра. То есть ,если прикинуть по параметрам,забор был выложен минимум из 4 рядов кирпича. Не каждая пушка пробьет. Но он был красив,с какими то выемками и фронтальными арками,но все они создавали узор со стороны дома и были добавлены к толщине изначального забора. А поверху кованные  вьющиеся розы,лежащие на верхней части забора и все их шипы и листочки создавали дополнительную защиту. От кого так защищали дом ,непонятно? Но красиво,так что и бог с ним. В каждой избушке свои погремушки.

Посмотрев, решила что мне нравится, и я очень хочу сюда. Вот прямо чувство было что, мне просто необходимо сюда приехать и пожить. Таня тоже впечатлилась, прикинув сколько с меня попросят за проживание. Но это было не важно, я как будто домой вернулась.

И мы рванули в Питер ,в кафе « Рыжий Кот», договариваться. Но войдя в кафе Всеволода я не увидела. Кафе было почти полным ,вчера было по другому. Варенька увидела меня и замахала рукой , подзывая к себе.

- Сева попросил передать вам эту записку.

- Кто?- я напряглась- какой Сева?

- ну Всеволод, имечко то, прости Господи, не выговоришь. Нате ,читайте.

Я развернула сложенный  вчетверо лист  из обычной тетради: « Светлана, прошу простить, я не смогу сегодня увидеться с Вами, возраст дает о себе знать. Все таки 175 лет. – что за чушь ,какие 175?, видимо описка-  но наш договор в силе, я знаю что домик вам понравится, так что плата чисто символическая 1000 рублей. Отдадите моему племяннику Арсению, он ждет Вас за столиком у окна.» . ну Сева, сводник старый, все таки решил познакомить. Подняв голову ,обернулась к единственному столику у окна. Там сидел мужчина, мой ровесник. Он чем то неуловимо походил на Всеволода, как будто помолодел лет так 30 ( 130, блин). Мы с Таней направились к нему, меня что то беспокоило, что то в этой записке меня заставило заволноваться.

- Добрый день, Вы Арсений? Племянник Всеволода?

-Нет, вернее да – я Арсений, но я не племянник. Я сдаю дом своей матери, в Лисино корпус. У меня там очень долго жила семья,лет наверное 15,а потом они уехали. Я давно там не был,но им было разрешено все перестраивать под себя. Не скрою,что я рассчитывал на то что они выкупят домик.

Однако сложилось вот так. Вчера со мною связался мой риелтор, сказал что нашел отличного арендатора, что деньги все внесены,осталась только 1000 рублей ,которую мне передадут при личной встрече и подписании договора аренды.

Потом все завертелось,приехал риелтор, сказал что ему позвонил мужчина, представился Всеволодом и оплатил  проживание в доме  на год. Не додав только тысячу, сказал что сам там проживать не будет, и потому при личной встрече и оформлении договора аренды я сама ее оплачу. Было все непонятно и странно как то, Таня сказала что она меня не отпустит туда одну и так как она фрилансер, то поедет жить со мною . В принципе меня это устраивало, шума от нее не было да и дружили мы давно, так что даже в молчании понимали друг друга. Попрощались с хозяином Арсением и он ушел, сказав что приезжать не будет и ключи возвращать не надо. Через год он просто сменит замок и все.

Да, так я еще не снимала дачу на лето.

Глава 3.

Переезд это как пожар,хотя нет ,хуже ,намного - намного хуже. Ну вот откуда взялось это неимоверное количество вещей. И ,самое главное, нафига мне столько на 3 недели то. Закрадывались мысли,что если понравится ,то ехать то всего 75 км,по пустой почти дороге и всего 1 час. А в Питере я в пробках с работы добираюсь с северо-запада на юг практически 2-2,5 часа. И может быть пожить тут годик( ну а что,оплачено же,аж целую 1000 отдала) не лишено смысла. Пока все упаковывала  крутила эти мысли и тут зазвонил мобильник и Танька ,тоже собирающася, сказала

- Я думаю нам надо газельку от Петровича с грузчиками заказывать. На твоей не увезем все. Поэтому ,ты давай вали пока,у тебя отпуск,а я через пару дней привезу все. Только ты собери что тебе надо и ну если что вспомнишь -позвони. Все ,пока, мне некогда болтать.- и бросила трубку. Вот же гадость такая.

Вот так и состоялся переезд в лисино корпус и начался обратный отсчет,о котором никто не догадывался.

Прошло около 2 недель и мы ,валяясь на берегу озерка лениво перебрасывались фразами. Все было просто отлично,но... как всегда есть но,закрытый подвал. Ключи мы так и не нашли. У Арсения спросили,так он вообще открестился,сказав что там изначально не был предусмотрен подвал. Посоветовав нам лучше поискать ключи ,ну или сломать крышку,если уж так надо. Связи с предыдущими владельцами не было у него,так как они выехали очень внезапно. Решив ,что так нам не надо,отступили. Но любопытство женское,это же как вирус,ужасно и разрушительно. Но пока мы держимся.

Таня начала рассказывать что то о том, как здесь спится сладко,вдруг замолчала и глядя прямо перед собой ,спросила

- Тебе не снится ничего необычного?- она улыбнулась-Ты не подумай ничего,просто мне снится что я подхожу к нашему забору ,с тобою вместе и мы прикладываем руки к арке первой слева ,ты с справа,я слева и в проеме начинает как будто дрожать воздух, я ,испугавшись,отхожу и все пропадает. А проснувшись, не сразу понимаю где я,потому что все как наяву.

-Да,мать,тараканов то ты видимо вырастила побольше чем мадагаскарских.

-Да-да,смейся. А я первые пару минут думаю,а ты то куда делась?

- А хочешь,давай пойдем и попробуем сделать как во сне - я протянула ей руку- и посмотрим что из этого выйдет?

-Нет,нафиг-нафиг. Пусть у меня останется изюминка- и весело рассмеявшись мы помчались в озеро.

Пролетел отпуск, добираться  было не то чтобы очень удобно,но точно не в пробках. Подруга сказала что она невыездная и вообще не переживала ни о чем. Соседей мы не видели вообще,что не удивительно за таким забором.

Жизнь текла размеренно и тихо. На работе тоже все было хорошо и я просто наслаждалась этим.

Одним вечером мы сидели на крыльце,потягивая пиво и разговаривая. Вечер был теплым . наступили белые ночи и было светло. Легкие сумерки серебрились , покрывая все легким флером. Воздух был свежим и пах цветущими яблонями. Во дворе кружилась поземка из белых лепестков. Взезапно,боковым зрением я увидела свечение слева. Показалось,что светится что то в арке забора слева. Повернув голову,ничего не увидела.

- Надо завязывать с пивком,а то так и сопьемся по тихой грусти и до белочек дойдем.

- Мне тоже иногда что то чудится,оборачиваюсь- нет ничего.

Поговорив ,разошлись по комнатам. Лежа и уже почти засыпая, услышала:

-А может все таки попробуешь подойти и сделать. Просто попробуй.

- Угу- перевернувшись ,ответила я и уснула. Утром у подруги поинтересовалась что там надо попробовать. Вытаращив на меня глаза,она покрутила пальцем у виска и сказала:

-Сегодня пятница,к черту пиво. Пьем вискарик и раслабляемся.

Незаметно пролетело лето,наступила Питерская осень- когда +8 всегда и в дождь и в снег . За все это время что то новое не произошло,краем глаза что то ловили,но уже привыкли и не дергались. Но появилось ощущение - упускаем что то,то что может помочь. Я списывала на работу,Таня на дедлайн в работе. Работа она такая работа.

Вечером ,сидя на кухне и попивая кофе, услышали щелчок. Как будто банка с закруткой взорвалась. Все было на месте,а закруток у нас отродясь не было. Поднявшись поставить чашку в мойку,я вдруг споткнулась обо что то и едва не взвыла от боли. Большой палец на ноге взорвался болью и начал дергать. Что это еще  такое? Таня подскочив ко мне,опустилась на колени и начала его рассматривать.

- Слушай,у тебя тут вроде ушиб. Я не врач,но страшно выглядит- палец опухал и синел на глазах.- Может и перелом,поехали в травпункт,нечего сидеть тут.

- Тань,как я поведу то машину?

-Я сама поведу,медленно,но не очень уверенно. Зря что ли на права отучилась.

После осмотра, врач хирург подтвердила что очень похоже на перелом,дала направление на рентген . После снимка перелом подтвердился и мне,наложив гипс, выписали больничный на 15 дней и отправили домой. По дороге я причитала в стиле « как же мои там будут без меня,все рухнет,мы прогорим,как жить то?» Танька,сволочь такая ,посмеивалась и отвечала,что все устаканится. Приехали,и я с кровожадным возбуждением пошла искать ту заразу, что почти сломала мне жизнь. Зайдя на кухню ,откинула половик и застыла, открыв рот.

-Ты чего это, флешбэк словила что ли? - подруга трясла меня за плечи- Эй,Хьюстон ответь земле.

Отмахнувшись от нее ,я тыкнула пальцем под ноги. Переведя взгляд она сама, не хуже меня ,застыла. Люк ,похожий на изделие оборонного завода выступал над уровнем пола сантиметров на 5. Подергав крышку и убедившись, что это все на что можно рассчитывать мы приступили к агрессивно-маниакальному открытию. А именно -притащили из сарая ломик,какие то обрезки узких полосок железа,выглядящих очень солидно. Мы попробовали их сгибать,они не гнулись и мы и сделали выводы об их солидности и крепости( ну мы ж те еще геркулесы карманные). После этого и тыкали и вставляли в щель железки и ломик пытаясь открыть методом Архимеда ( каким? А таким- дайте мне рычаг и я переверну мир. Ага-ага,не переворачивается почему то).

Намучившись ,я наконец то вспомнила что надо позвонить на работу и предупредить о том что меня не будет какое то время. Как ни странно, гендир, этот поборник трудовой дисциплины и фанат переработок и работы при смерти без проблем подтвердил , что все понял и наш филиал справится.

Положив трубку , посидела,подумала да и не стала загружать голову каким то странным его поведением.

Припрыгав на веранду,где сидела подруга и пристально разглядывала левую арку забора. Потом резко встала и направилась прямо к нему.

- Давай,прыгай сюда, надоело отводить глаза и считать себя умственно не полноценной постоянно. Лучше один раз сделать,успокоиться и все.

Я поняла о чем она  и попрыгала к ней.

- Надо бы трость купить  или что там надо. А то прыгать не очень надежно.

Приблизившись ,я протянула левую руку и положила ладонь слева от арки,Таня справа и....

Ничего не произошло. Меня пробил нервный смех,через секунду мы хохотали обе и не могли остановиться. Покачнувшись и не найдя опоры я случайно наступила на больную ногу и начала заваливаться вперед  и правее. Правая ладонь легла справа от арки и она начала подсвечиваться. Смех резко стих.

- Блин, это не глюк- прошептала подруга- ну что продолжим?

- Да ,давай сделаем - и мы положили ладони одномоментно на арку ( ну,все как в пиндосовских ужастиках - там темно,страшно и вообще не понятно, а давайте пойдем туда). Арка мягко засветилась ,я потыкала пальцем туда и нечего не произошло. Убрали руки,но свечение осталось. Потыкали еще,без результата.

- Ну и ладно,это не глюк,мы психологически здоровы, ну насколько это возможно,а за это свечение спросим с хозяина. Коперфилд недоделанный лисинский.

Почему решили что это задумка хозяина? Да не знаю я,были уверены в этом и все.И мы храбро пошли к терассе,ну кто пошел ,а кто еле пополз,после того как ногу потревожила боль вцепилась как бульдог и терзала мой бедный пальчик. Посидели минут пять, думая каждый о своем и разошлись.

Только закрыла галаза ,как поняла что не одна. Шорох, движение , поскрипывание пола. Скрип кресла напротив кровати. Открываю глаза и здравствуй мой личный глюк -черный мужик Арсений.

- Не-не, не надо никаких предсказаний,предупреждений и вот всего этого- и закрыла глаза,надеясь что он пропадет

- Дура совсем что ли?- такое обращение,совсем не похожее на предыдущие заставило меня снова открыть глаза.- Встала и пошла к арке. Встань напротив ,желательно ровно посередине- ( так и представила как бегаю с метром и вычисляю середину) - и приложи обе ладони к арке. Дальше все поймешь и выбор там уже за тобой. Когда вернешься ,поговорим кто я и что нам делать дальше.

- Я конечно рада что ты вернулся (вру), но не хочу никуда идти и что то там делать. Вдвоем это было смешно,одной как то дебильно.

- Как хочешь,когда поймешь ,очень пожалеешь что упустила возможность.

-Так раскажи мне .

- Не могу сейчас,только когда вернешься - понизил голос на последних словах он.

- Ну ты саспиенса не нагоняй,еще скажи если вернешься.

- Могу и не говорить,как хочешь.- м-да , мой личный глюк любит черный юмор.

- Я подумаю ,до завтра можно.

- Да хоть год думай,если время есть. Все ,увидимся по возвращении.

Он встал и,как нормальный , вышел в дверь,правда дверь была закрыта,но это ведь такая мелочь,верно?

Полежав и поняв что не усну,я встала и взяв в руки швабру ( навороченная, пластиковая хрень) оперлась на нее и пошкандыбала к арке.

Проходя мимо комнаты Татьяны  услышала ее громкое сопение,местами переходящее в подхрапывания.

Дошла и ,чувствуя себя дурой ,встала напротив арки ,ладони как каменные ,еле поднялись. Приложила их по краям и тут...

Приветствуем игрок. Вы находитесь не в своей локации. Вы не инициированны в этом мире,ваши возможности не могут быть использованы ( заблокированны). Для разблокировки  и инициации выполняйте задания и найдите мир Основу.

Задание : войдите в переход и выберите мир .

Я отпрыгнула от арки,о чем тут же пожалела. Мой пальчик не прощал столь небрежного обращения с собою. Я задумалась - сейчас возвращаться к Арсению или имелось ввиду после перехода?

Поймав себя на мысли что я всерьез это обдумываю, села по турецки на землю перед аркой и  начала размышлять. После больницы и покупки препаратов,я ( как обычно делаю) прочла все аннотации . там не было препаратов группы А,то есть наркотических, а значит я не под наркотой,алкоголь не пила. Это значит что? Правильно - это значит я сплю,ха-ха. Предположить что это на самом деле происходит - выше моих сил. Хоть я и люблю такие жанры- но одно дело любить,другое врюхаться в такое. Не-не, Баба-Яга против.

Так,нечего сидеть, как там проверяют сон это или нет? Надо себя ущипнуть- вроде так. То что у меня ныл палец,не в счет- это ж сон,запомнила перед сном и вот приснилось.Ущипнула , от души,прямо с проворотом и сейчас сидела и смотрела как наливается синяк на бедре. Интересно - а тупизм лечится или нет такого заболевания или мало развивала свои умственные способности. Что за чушь лезет в голову?

Ладно - не можешь победить, возглавь. И кое как вздернув себя на ноги ,опираясь на швабру,поплелась ближе к арке и зажмурив ( зачем?) глаза прижала ладони и сразу появилась надпись:

Приветствуем игрок. Вы находитесь не в своей локации. Вы не инициированны в этом мире,ваши возможности не могут быть использованы ( заблокированны). Для разблокировки  и инициации выполняйте задания и найдите мир Основу.

Задание : войдите в переход и выберите мир .

Да/нет/позже. ( вот тут уже не по канону)

- Да ......

Загрузка миров:

......ошибка....

Вы не иницированы,вам предлагается пройти в мир Подсказка .

Это обучающий мир : опасность- 0%; эксклюзивные способности -0%; доступ к информации по игре -100%.

Да/ нет

О,то что нужно что бы не свихнуться окончательно.

-ДА.

Загрузка начата,ожидайте....

Глава 4

Мир Подсказка.

Я легко бежала по лесу,вызов к Верховному застал меня вдалеке от города и пришлось припустить,что бы не опоздать. Правда что послужило поводом для этого вызова непонятно.

С самого раннего возраста я была неправильной эльфой - цветочки , зверушки меня мало интересовали. А когда мои родители погибли в обвале на экспедиции и за мной присматривать стали всем родом,то есть никто и вовсе покатилась вниз( не мои слова,а Верховного). Пропадала в лесу , тренировалась в стрельбе из арбалета ( кощунство какое для эльфы то),бегала ,прыгала по деревьям. В один из таких забегов и натолкнулась в лесу Загреба на маленького орчонка,попавшем в волчью яму,вырытую гоблинами. На кол он насадился правым бедром,кость в ране была белорозовой,сознание от боли потерял. Я ходила возле ямы и спорила сама с собою-с одной стороны враг,с другой одинокий ,как и я, мелкий орчонок. Ага-ага, кто я - благородная эльфа или неукротимая охотница? Так себе выбор,если честно. Быть той или той мне совершенно не хотелось. Моими мечтами были совсем другие персонажи. Неуловимый вор-невидимка- ловкий,быстрый ,незаметный,смертоносный. Говорить об этом было нельзя никому иначе меня бы быстро изгнали из Рода,а я пока слишком мала,что бы выжить одной. Вот если бы у меня были друзья,мечтающие о том же о чем и я. Тогда да,тогда бы можно было уйти. А если бы еще и мышь летучую приручить,то счастью бы не было предела. Замечтавшись, я не заметила что на полянке с ловушкой я не одна.

- Псс-пст ,эй, длинноухая ,ты его добьешь или мне оставишь?

Подпрыгнув от неожиданности и взлетев на ветку келеборна,уставилась на появившегося под деревом недомерка. Ростом мне по пояс,с болотно-зеленой кожей,с красными глазами, с широкой пастью усеянной острыми мелкими зубами. Тонкие руки и ноги,выпирающий живот и большая ,по сравнению с общими пропорциями тела, голова,увенчанная двумя острыми ушами,причем одно было надломлено и загнуто вбок и на нем кокетливо висела большущая серьга в форме круга. На голове повязана замызганая тряпка,давно потерявшая свой цвет. Короткие штаны и рубашка тоже давно потерявшие свой цвет. На ногах не было ничего,в руках арбалет!!!. Вот это сборище -эльф,орк и гоблин. Три расы ненавидящие друг друга. Вернее не так- эльфы с орками ненавидели друг друга до зубовного скрежета и кровавой пелены перед глазами. И презирали гоблинов,по какой то усмешке судьбы ставшими нашими соседями в этом мире. А гоблины ненавидели все расы в этом мире,включая и троллей,которые не спускались с своих гор уже пару тысячелетий и видимо и дальше не планировали это делать. Чем они вызвали ненависть гоблинов было непонятно и запутано. Вроде бы у них украли какую то священную вещь именно тролли,так как прятали ее коротышки в горах,потом отдали за что то ее оркам,а уж потом эльфы разрушив в очередной раз город орков захватили ее и она пропала. Эльфы умели хранить дорогие им вещи. Вот и получилось что ненависть гоблинов была необъятной как весь мир Сиеры.

-Чего тебе ,коротышка? Это ты выкопал яму?

- Ну да,- гордо подняв целое ухо ,кивнул гоблин.- Мне хочется подружиться с другими детьми из других рас. Я хочу стать исследователем мира и мне нужно развивать свой кру-ко,, кру-го-зор. Вот.

-ничего себе,какие ты слова знаешь.- удивилась я- а что такое кругозор знаешь?

- нужно натренировать круглые глаза?,- с надеждой спросил гоблин- только мне кажется,что я неправильно запомнил это слово. Надо говорить говорить кругловзор. - и он приняв задумчивый вид начал шептать о том что эта книжка написана самым умным,но самым неграмотным гоблином.

Потом он сказал : - Только я не поняла ,зачем исследователю круглые глаза.

- так ты девочка ?

-Ну да,а что по мне не видно? Видишь , какая у меня серьга,и голова не лысая.

-Видно конечно ,просто я не рассмотрела.

- Полуслепой эльф? Бедный ты ,бедный. Тяжело наверно живется. - и тут же перключилась на другое- а зачем слепому эльфу арбалет или ты на слух стреляешь?

Дальше сдерживать себя было уже сложно и я ,спрыгивая с ветки,еле сдерживала смех.

-Я тоже девочка. И зрение у меня хорошее,ты просто другим ухом ко мне стояла.  Так что ты хотела сделать? Подружиться с орком или убить его?

- Нет,я хотела подружиться,а про тебя подумала что ты его убьешь.

- Странный способ найти друзей выкопав яму и воткнув в нее острые колья.

В этот момент орченок пришел в себя и застонал. Мы кинулись к яме и, почти отпихивая друг дружку, заглянули в нее. Орченок увидев нас опешил,а потом ,вспомнив ,что он вообще то грозный орк и его должны бояться,оскалился.

- хорошая встреча -эльфа и коротышка ,да еще и дечонки. -он грозно глянул на нас и скомандовал - ну-ка быстро нашли палку и скинули мне сюда.

- То есть те что вокруг тебя и собственно в тебе  никак не подходят? Скинуть надо что бы она тебе в глаз  воткнулась что ли?- невинно хлопая своими глазищами ,спросила гоблинша. Орк зарычал и попытался сдернуть себя с кола. Конечно ничего не получилось и он опять сомлел.

- Не,не буду я его убивать,какой то он слабый. Убьешь еще,а тебя обвинят в жестоком обращении с врагами. Давай уже вытащим и перевяжем и я посмотрю,как ты будешь с ним дружить.

- Ты ведь не уйдешь? - гоблинша посмотрела на меня,увидела улыбку и фыркнув,сказала- мне конечно не нужна помощь,но с тобою,потому что ты девочка мне как то удобнее что ли. А так можешь идти,если убивать не будешь.

Я поморщилась,вот с какого момента слава об эльфах,как о безжалостных убийцах,начала опять возвращаться? Конечно,в начале,когда мы сюда пришли войны были очень кровопролитными. Потом появились люди,в жестокости им не было равных и все четыре расы , объединившись,смели их с лица Сиеры.

Показать полностью

Сантиметры дыхания (19.08.2025)

Наверное, забудем хризолитовую тропинку лучше
Фиалкового Эдема, именуемого «Солнце?!...»
Чувствую акациевую нежность, однако всё же:
«Разве может конструктор безупречен, если пазл утрачен?!...»

Помнишь, нашу интригу следов, оставленных цирконовому морю?!...
«Космонавтов», учащих горизонт, результаты, фиксирующие в дневник?!...
Мелькали ли, заметки, что уголёк станет армагеддоном,
Хозяин чароитового взора…Прочий лад – Король игр?!...

Осознаю, с твоими сантиметрами дыхания было здорово
Наблюдать аркаду мрачной толпы, «шагами» разбавляя палитрой чернил.
Грянет эпоха, прокрутим комедию…Жалею только, -
Ярлык – друзья. Извини, вопреки не умею любить…

Сантиметры дыхания (19.08.2025)
Показать полностью 1

Соль (31.08.2025)

Импульс боли?! Действительно, уже не знаю…
Морские волны помогают сердцу остыть.
Кто же я?! Этим часом усваиваю,
Рваной запиской швыряя «липкое»: «А ты…»

Исполняя танец души. Загляденье?! Невзрачен?!...
Венера омута: «Лебединый шёлк».
Анаконда – гордыня…Табу, иначе,
Спасая чужие руки, узорчатых царапин ежовый комок.

Надев коралловую фантазию туфель, маскируя раны…
Зачем?! Увидев частицу опасности, их «друг» – песок.
Считаю, автострады встреч неслучайны:
Штамп: «Навечно», либо благотворный урок.

Наверное, глупа…Мысли – облака «заберите»:
«Хлопнув дверью…Приятно играть собачью роль?!...»
Жемчужная клякса…Цена?! Любви ветвления…
Арбитром является только Господь…

Ландшафт забываю…Без отрицаний…
Автомобильного масла пуст живительный исток.
Укрыта тропа «Дом» крыльями херувима…
Нужное – рядом, «эксклюзивному» - соль…

Соль (31.08.2025)
Показать полностью 1
2

Гордый океан (26.10.2025)

Гаснет звёздный иней, встречая рассвет…
Арабское кофе на двоих – счастливый билет…
Возводили утопию, оставаясь «элитными» …
Молю, закинь ярость. Лучше «простое» - обними…

Знаю, хватился горьких ливней,
Роняя «кирпичиками» теремок души.
Собран гордый океан…Возьми…Смелей!...
Нет деталей?! Моё сердце забери…

Извини, рано упала бусинка: «Ты…»
Чудесно горят старые мосты…
Засудят. Единый «шар», однако, чужие…
Пусть. Каждый волочет невидимые хвосты…

Гордый океан (26.10.2025)
Показать полностью 1
1

Псы Вавилона

Серия Псы Вавилона (Роман)

Глава 2.

…Пустота. Зачем мы живем? Пустые места, думаю – мы знаем каков итог…- голос Фредди звучал устало. Жирный грим навеки впечатал маску в лицо мима, но под нарисованным весельем скопилось слишком много усталости и боли. Да, чтобы стать великим, за все нужно платить, в этом проклятом богом мире, и он сделал свой выбор. В багровом провале сцены, словно в пасти Молоха, мечется крохотная фигура в серебристом трико. Мечется, словно пытаясь вырваться прочь, но ослепительных лучи софитов, снова и снова берут его в крест прицелов…

Новый житель вступил в круговорот безумия мира и стал его халифом. Халифом глэм-рока, блесток, сценичных андрогенов и накрашенных губ, пахнущих пылью манежа. Фарух Балсара исчез, получив иное имя, славу, деньги и маску голубого шута. Вот только когда пришло время для смерти – он дрался до конца, жил и прожил достойно, - …пусть со злом схватился герой, зритель рад, но хочет ли кто-нибудь продолженья?

…В еловом лесу нет сумерек, сразу наступает ночь. Впрочем, нет. Точнее сказать, что в еловом лесу нет дня, а есть лишь сумерки, прорезанные продирающимися сквозь паутину солнечными лучами. Мы беззвучно двигались по узкой тропинке, практически в полной тьме, дорогу освещали лишь два мечущихся пятна фонарей.

…- Пусть длиться шоу! – мы шли молча, бесшумно, словно призраки, скользили сквозь тьму. Наконец душная еловая теснина, разошлась, разбежалась в стороны. Ельник превратился в сосновый бор, и, первый порыв ветра бережно промокнул струйки пота на лбу.

Когда песня закончилась, я выключил плеер. Других песен просто не хотелось и еще несколько минут мы шли молча. Наконец, отец Анри задумчиво обронил: - Великий грешник и великий талант! Жаль…

Сам не знаю, отчего я ему ответил: - Что тут считать грехом, отче? Достойный человек был. Талантливый.

Лишь ответив, я понял, как он догадался о том, что играло у меня в наушниках. Нет, тонкий слух отца Анри тут не причем. Просто водиться за мной одна глупая привычка: беззвучно, одними губами подпевать плееру.

- Законы Великобритании толкуют иначе. Полюбление… я правильно сказал? Ах да, пре-лю-бо-дея-ние с принцессой, они толкуют как изнасилование. И карается исключительно высшей мерой наказания. Никак иначе…- он наставительно поднял палец.

Я даже споткнулся: - Так церковь считает, что Диана и Фредди были любовниками?

- Помолчим. Это - дела людей. Но, - он опять поднял палец, - иные дела расследуя, надлежит помнить, что правда – это не то, что всем людям ведомо.

«Умыл» меня чертов поп, умыл. Уж кому-кому, а мне не нужно объяснять насчет истины и того, что ничего общего с «правдой из телевизора» она не имеет. А именно эту «правду» тебе старательно вдалбливают со всех сторон. А-то, вдруг еще бедняжки сами думать научатся, вот кошмар-то будет! Сразу у «власть предержащих» проблем прибавиться!

Кстати, все знают, что «информация правит миром». Ложь! На самом деле, подлинную власть дает не информация, а старательно вбитые в умы заблуждения. Причем вбивают их умело и как раз под видом объективной информации. Давно уже привык, что, если знают все – значит, не знает никто. И вот, стоило на миг расслабиться и, пожалуйте бриться, сам угодил в ту же ловушку…

…Кстати, если глянуть с точки зрения зороастризма - я наскоро прокрутил в памяти все тридцать их грехов, - да, с точки зрения зороастризма, такой грех, как супружеская неверность, никак не относиться к категории «неискупимых». Да-да, в отличие от христианства, с его всепрощением, некоторые грехи у них относятся к категории «неискупаемых». Суровая вера у последователей Зороастра, на их фоне даже матерые раскольники-староверы – кажутся анархистами. Тем не менее, при этом «хождение к чужим женам», скорее проходит по категории грешков. Точно не помню, но это не то двадцать четвертый, не то двадцать пятый грех. Мелочи, самый низ списка, по соседству с «высокомерием» и «отсрочкой в совершении благодеяний».

Все разговоры о гомосексуализме Фредди Меркьюри перечеркивает один факт – он остался верен своей религии. Нужно помнить, что перед смертью Фредди исповедовался священникам-парсам, после чего он был похоронен по обряду своей веры. А это НЕВОЗМОЖНО. Особенно, в случае совершения покойным содомского греха.

Кстати, даже созданный им герб группы Queen венчает Симург, священная птица учения Зороастра. А для этой традиции самый главный и НЕИСКУПИМЫЙ грех, ведущий к неминуемому отлучению – это как раз содомия. Кстати, почти все свое состояние покойный завещал ЖЕНЕ и сыну. Только его жена, Мэри Остин, знает, где покоится прах певца....

Любить так королеву? Точнее принцессу, но сути дела это не меняет. Да, мужик, ты был силен и на мелочи не разменивался. Мне осталось, лишь беззвучно присвистнуть: - Ай да, Федя, ай да, молодец!

Кстати, стало понятно, почему он сам иногда намекал на свои «необычные» предпочтения. И дело тут вовсе не в скандальной рекламе. Время было другое. Тогда даже сэр Элтон Джон, старательно прикидывался натуралом. А то публика не поймет, упадут продажи альбомов, не позовут на ТиВи. И группа «Queen» от высказываний своего лидера, многое потеряла в финансовом смысле.

А что сам Фредди приобрел, потеряв деньги и испортив себе репутацию? Только любовь. Его отношения с леди Ди оказались надежно спрятаны и защищены. Действительно, любой муж отпустит жену в гости к ее голубчику-приятелю. Журналист-папарацци, даже щелкнув их поцелуйчик, тоже не поднимет много шума. Великое дело, подружки прощаются! А на самом деле….

Оставалось лишь тихонько посмеиваться и покачивать головой. Отец Анри, как и подобает настоящему пастырю, был великим борцом с грехом уныния. И не только, что-то я слишком уж расслабился после зачистки. А так, намек, пара слов и вновь готов к труду и обороне. Кстати, мы уже пришли. Вон сосны расходятся, а сразу за ними начинается лесная дорога. А рядом…

Лучи фонарей метнулись по массивным стволам и замерли на темных человеческих фигурах. Увидев прикованных к деревьям пленников в непременных черных джинсах и футболках, я непроизвольно хмыкнул и процитировал: - Там королевич, мимоходом, пленяет грозного царя…. Ну, честный отче, показывай свою добычу!

История была такова: направляясь к месту операции, как говориться «пролетая мимоходом», отец Анри столкнулся с ведьмой. Причем ведьма была не одна, а прогуливающейся по лесу в компании с колдуном и человеком. Легат, как подобает воспитанному джентльмену, получившему воспитание в начале века, вежливо раскланялся с дамой и двинул дальше. Но не тут-то было!

После чего, без всякого повода, против святого отца была использована пара парализующих заклинаний. В «Молоте»[1] не зря описаны категории людей, против коих бессильны чары ведьм и колдунов. Так что инквизитор лишь пожал плечами, когда заклинания отразились обратно. Вообще-то орлы мух не ловят, но столь внезапное нападение заслуживало внимания, а точнее - допроса. Да и не убить его хотели, а всего лишь парализовать. Вот и отец Анри тоже поступил гуманно, убивать из парализованных их же чарами никого не стал.

Инквизитор зафиксировал всю честную компанию, не пожалев 3-х новеньких одноразовых наручников. Заморское «чьюдо» оказалось диво как хорошо. Спустя час все пленники всё еще были на месте.

За время отсутствия отца Анри число незваных гостей увеличилось еще на одну персону. Сейчас новоприбывший, худощавый блондинчик, задумчиво исследовал пластиковые наручники на запястьях, пристегнутой к сосне ведьмы. Это занятие настолько его увлекло, что он даже не заметил лучей от фонаря.  Рядом с деревом, на порыжевшей, слежавшейся хвое валялся швейцарский нож с открытой пилкой.

Наскоро мазнув светом по пленникам, я чуть кивнул и закусил губу. Из четверки я знал двоих, а о третьем лишь слышал. Именно он, сейчас сосредоточенно изучал пластиковые «браслеты». Впрочем, даже ему, оборотню-полукровке, не хватило бы сил порвать WTS Plastic Handcuffs. Тут не справился бы и былинный богатырь.

Ирония судьбы – звали белобрысого в точности, как былинного богатыря. Был он финном из Карелии и родители постарались, «осчастливив» имячком: Вяйнямейнен[2]. Он же – Вяйно. Не знаю как там, в Карелии, но у нас паренька иначе чем «Ваня», никто не называл... 

Мне пришлось стать в трех шагах и начать достаточно громко напевать: - Ах, милый Ваня! Я гуляю по Парижу…

Результат превзошел все ожидания: прыжок с четверенек, через спину в бок, на добрую дюжину шагов. Теперь нас разделяло почти шесть метров, идеальная дистанция для броска ножа. Курносый Ваня стоял слегка ссутулившись, повернувшись в пол оборота и чуть пританцовывая на месте. Чертов финн! Я поймал себя на том, что машинально вжал голову в плечи, пытаясь прикрыть шею. Вот только каски у меня на голове не было.

Анри левой рукой потянулся к пистолету. Прежде, чем пальцы коснулись рукояти, в воздухе мелькнуло смазанное сизое пятно. Но инквизитор не оплошал, перехватив из воздуха с силой пущенный в него пуукко[3]. Похоже, что он прежде уже сталкивался с финскими специалистами ножевого боя. Такой бросок для них – коронный прием. Интересно, почему  ножик в падре метнули, а не в автоматчика рядом?

Я протянул руку и взял у инквизитора Ванин пуукко. Да, все верно, массивная рукоять из карельской березы, бритвенное прямое лезвие с долами и толстым обухом. Притом клинок длинноватый, в десять сантиметров. Для того, что бы рассечь сонную артерию и перебить позвоночник, финнам хватает и обычного ножичка, с лезвием в шесть сантиметров. В интернет-магазинах они обычно продаются как: «финский нож грибника».

Но ситуацию нужно было решать, замерший оборотень готовился к прыжку. Нас разделяло шесть метров, идеальная дистанция для прыжка. И силушкой предки-оборотни Ваню не обделили. Даже полукровка, вроде него, способен голыми руками оторвать человеку голову. В нашем случае, скажу откровенно, шансов у него практически не было, но парень был готов даже лишь попытаться. А это – ненужная кровь. Можете назвать меня старомодным, но, прежде чем начать драку, все же стоит разъяснить ситуацию. Не стрелять же в него…

Так что я взвесил нож на ладони, подбросил, проверяя баланс. Раз, другой, а потом бросил его хозяину: - Лови, puukkojunkkari![4]  Каухавская[5] работа?

- Да, - Ваня поймал нож небрежно-выверено. Он, словно протянул руку и взял с невидимой полки нужную в хозяйстве вещь. Но прятать его он не спешил, - Как узнал?

- Он хоть и без украшений, но по размеру видно. Чуть-чуть до штыка не дотянул, - я улыбнулся, а Ваня хрипло буркнул себе под нос, что-то по-фински.

Понятно, ругается. А мне тут же захотелось последовать его примеру. Причем в свой адрес. Ножик-то у него старый и, судя по реакции – непростой. Как бы, еще не от деда-прадеда. А я-то тоже, хорош гусь! Совсем забыл, каким почтением, финны окружают наследственные пуукко. При этом, лучше даже не пытаться извиняться. Полезнее для здоровья. На поведение не знающего приличий туриста, финны обычно закрывают глаза. А вот если сразу извинился – значит, это с самого начала была не шутка, а продуманное оскорбление. И вот тут как раз и начинается кино…

- Ваня, спокойно! – ведьма наконец-то подала голос. 

- Ба, да это же знакомые мне лица! Вики! Ты-то чего здесь забыла?

- Да вот, сижу-загораю.

- Вижу, вы знакомы. Добрый вечер, миз[6], - отец Анри уже успел спрятать «Глок» и на всякий случай включил свое ирландское обаяние. Ида, когда он успел его достать, я так и не понял. Расклад был нам понятен как дважды два.

В наличии, зафиксированные к соснам: ведьма, одна штука. Ну а к соседним деревьям прикованы сантеро[7] и господин в сером. Наручники ведьме пытался снять оборотень-полукровка.

Гремучая и невероятная компания: оборотень, ведьма и сантеро. Про него я тоже немного слышал. Правда, он сам предпочитал, чтобы его считали бокоро[8]. В результате, к имени Андрей, он приобрел классическое прозвище - Вуду. Милейший мужик, идущий по жизни со спокойствием и невозмутимостью удава.

Что до оборотня, то Ваня… Стоп! Об этой «светлой личности», в другой раз. Я не знаком лишь с господином в сером костюме. Человек. Просто человек. Интересно, кто он такой и как оказался в столь веселой компании?

Тем временем ведьма в долгу не осталась и нежно, с ядком в голосе, мне промурлыкала: - Маэстро, может, вы представите своего «милого спутника»? Наша первая встреча произвела на меня просто «сказочное» впечатление. 

- Охотно рекомендую, мадмуазель, отца Анри, легата Конгрегации по Вопросам Веры Святейшего Престола! - Честно скажу, еле-еле сдерживал улыбку: союз рыжих - в действии, вон, в руках у отца Анри уже щипчики для наручников нарисовались, - прошу Вас, отче!

…Вы видели когда-нибудь рыжую ведьму, работающую ветеринаром?  Худощавую, рыжую двухметровую девицу, с зелеными глазами, абсолютно невероятными манерами, идеями и обаянием?  Нет?

Тогда рекомендую: Вики-Вики. Жизнь ее проста и не затейлива, а  чаепитие Алисы – рядовые будни ее. Это легко, особенно если ты невероятная помесь Алисы, Шляпника и Мартовского Зайца, с улыбочкой Чеширского Кота. Почему она Вики-Вики? Да просто на одну Вику ее слишком много. Во всех смыслах…

Плюс по натуре она – историк. В смысле – вечно влипает в истории, при этом ухитряясь выбраться из них без последствий. Впрочем, выбраться – это в корне неверно. Вики-Вики никогда не выбирается и не выкарабкивается. Она просто не думает о подобных пустяках, а с той же чеширской улыбкой продолжает движение. Куда и зачем – эти вопросы для нее относятся к категории пустяков. А значит думать и озадачиваться ими не нужно.

Кроме этого, у нее есть еще одна милая привычка, можно сказать профессиональная. Но вместо бездомных собачек или котиков она подбирает людей. И всякий раз предсказать к чему приведет Вики-Вики очередной «спасаемый», или до какой «ручки» его доведет она - решительно невозможно. В общем – если вы нарвались на Вики-Вики, то скука вам не грозит. Силы она не великой, но анекдотов про нее и, ее спутников, ходит преизрядно... 

Щипцы в руках отца Анри щелкнули, ведьма принялась растирать затекшие запястья.

- The show must go on! The show must go on, yeah, - мне оставалось лишь стоять, курить и тихонько напевать. Отец Анри их вязал, пущай отец Анри всех и освобождает. Все равно щипцы одни. Действительно, к чему суетиться, если жизнь коротка? 

Тем времен падре добрался до наручников на запястье у новой личности. Новой – в смысле я его не знаю.

В принципе, Вики-Вуду-Ваня – это почти один организм, по какому-то недоразумению разделенный на три тела. Назвать их ковеном или шабашом – будет в корне не верно: традиции у ребят разные, они даже между собой не должны были уживаться. Вместо этого, компания получилась «не разлей вода». Тот, кто их знает или просто слышал, обычно говорит «Вики-Вики», подразумевая, что Ваня и Вуду тоже тут как тут. Периодически к ним присоединяются еще пара-тройка таких же слабеньких ведьм или колдунов, но это обычно временные участники очередной истории.

А вот человек – это что-то новое… Я наскоро глянул на новое лицо и мысленно поморщился. Обычный человек, без тени дара и способностей. Так ему еще хватило ума отправиться погулять с Вики-Вики по лесу. Ночью!

Бывает.

Так он еще ухитрился это сделать в костюме стоимостью под две-три тысячи иностранных денег и в галстуке ручной работы. Видимо, его просто не предупредили референты.

Бывает.

Что до туфель и часов – скользнув по ним взглядом, я непроизвольно поморщился.  Человеку с такими тикалками и тапочками – да, для таких господ британский костюм -  в лучшем случае спецовка. Например, пойти, мусор вынести.

А еще у него должна быть крайне важная причина для ночной прогулки. И личная причина, иначе бы он кого-то нанял. В таком случае, почему он в компании Вики-Вики, а не окружен группой профессионалов? Иметь деньги и не иметь связей – так не бывает! Мир традиций тут ничем не отличается от обычной действительности. 

Или у него комплекс бога? Некоторые микро-олигархи начинают верить в собственную неуязвимость, плюс в возможность решить любой вопрос. Обычно, это длится до первых серьезных проблем. После этого, если, им удалось выжить, их обычно кидает в другие крайности.  А этот… Готов спорить, он еще находится на первой стадии, но проблемы уже начались.

Так и есть! Оглядев нас с отцом инквизитором, он первым делом додумался поинтересоваться: - Это что еще за праздник святого Патрика?

-  Кажется, сейчас кого-то будут бить – меланхолично отозвался Вуду, сосредоточенно растиравший онемевшие запястья. При этом посмотрел вначале на нас, а потом на господина в сером костюме и так же спокойно уточнил: - возможно, ногами.

Вики-Вики тут же подскочила. Тело напряжено, словно струна, а правая рука уже готова к пассу. М-да, интересно, кем они нас считают? Меня она опознала, так чего тогда нарывается? Впрочем, нарвись они на унгана из традиции Джотто – да, драка была бы неминуема. И не важно, кормил ли он перед этим духов-лоа или нет[9]. Если сравнивать с парой моих знакомых унганов, то чеченские боевики – это милые ангелы, с безупречными манерами.  Да и гробари братцев Раскаускас – тут тоже могут быть варианты.

Лицо чуть побледнело, губа чуть прикушена… Хотелось бы знать, на что она рассчитывает? Что я, что отец Анри – мы же ее по стенке размажем.  Впрочем, нет. Вики отлично знает, что шансов у нее нет. Но при этом – она готова защищать «своего» до конца. Молодец, барышня! Уважаю!

Тем временем, франт уже поправил запонку, развел руками и неожиданно мягко проговорил: - Остапа несло. Извините господа! Разрешите представиться, Поляков Михаил Григорьевич.

Мне осталось лишь буркнуть: - Хоть бы страну не позорил перед иностранцами.

- Да, - Вики-Вики уже улыбалась, равномерно распространяя обаяние между всеми сторонами, - Миша, Маэстро, я сразу знала, что вы отлично поладите. А гость из Европы…

- Гостя из Европы зовут… Анри, - заминка была адресована инквизитору, и он понял все правильно. Кивнул, изобразил ручкой некий жест, должный изображать недостаточное владение языком и одновременно, извинение по этому поводу: - я есть плохой говорить, но понимать. Чьють-чьють.

Из клетчатого пиджака были извлечены четки, после чего отец Анри отошёл чуть в сторону. Мне осталось лишь последовать его примеру, обходя компанию по кругу и оставляя святого отца в центре. Четки замелькали быстро, еще быстрее, еще и еще, сливаясь в смазанный круг. Понявшая намек и двинувшаяся следом Вики-Вики тихонько окликнула: - Маэстро, можно вопросик?

- Попробуй.

- Так мы тогда пойдем?

- Куда собрались?

- Да тут рядом. Вампира ловить.

Последняя фраза прозвучала громко, так что челюсти отвисли одновременно. И у меня, и у отца  Анри… 


[1] Молот Ведьм (лат. Malleus Maleficarum) – руководство по демонологии и охоте на ведьм. Написано двумя доминиканскими инквизиторами Генрихом Крамером (Генрикусом Инститорисом) и Якобом Шпренгером. Впервые опубликовано в Германии, в 1486 году.

[2] Вяйнямёйнен ( фин. и карельск. Väinämöinen) — главный герой карело-финского эпоса Калевала. Эдакая помесь Ильи Муромца с волшебником Черномором. В общем – крайне серьезный господин.

[3] Пуукко (фин. puukko) — традиционный финский нож, с деревянной ручкой. Короче – финка.

[4]  Puukkojunkkari (фин.) - хулиган, молодчик, вооружённый ножом.

[5] В финском городе Каухава расположено большинство фирм и мастеров, производящих финские ножи. Также там серийно производятся штык-ножи для финской армии.

[6] Миз – английское обращение к женщине без указания ее семейного положения. Существует с 1970 года.

[7] Сантеро – жрец Сантерии, религии, распространённой на Кубе и в других странах. Как и гаитянское Вуду, бразильская Макумба, бразильские Умбанда, Кимбанда и Кандомбле, основано на верованиях африканского народа йоруба. Термин сантерия считается уничижительным, сами его приверженцы  именуют свою традицию лукуми. А вот в вудуизме, термин сантерия – название религиозной церемонии.

[8] Бокор – злой колдун в Вуду. Жрец чаще именуется Унган, жрица – Мамбо.

[9][9][9] При проведении подобного ритуала,  колдун обычно употребляет спиртное и наркоту. Впрочем, иногда он ограничивается лишь курением сигар.

Показать полностью
2

"Попал в петлю" гл.6

Серия Попал в петлю

Глава 6. Побег

Нормально уснуть на жёстких досках, едва прикрытых соломой, у меня так и не получилось. Сон не шёл, сколько бы я ни ворочался, пытаясь устроиться поудобнее. Хозяйственный двор притих, из темноты доносились тяжёлые вздохи уставших за день людей, покашливание старика да ровный храп соседа в лоскутном жилете. Ночью заметно похолодало, сырой воздух пробирался под куртку, но сильнее холода спать мешали собственные мысли. Я раз за разом прокручивал в голове вечерний разговор с Клеменсом и злился на собственную глупость. Всё-таки привычка доверять вежливым людям, которые ведут официальные записи, сыграла со мной злую шутку: меня наняли буднично, без угроз, под мягкую улыбку "господина Клеменса", а завтра ине предстоит маршировать на какие-то рудники, с непонятными перспективами. Как-то по другому я представлял себе работорговцев: кандалы, крики, бичи надсмотрщиков...

Днём я искренне считал, что поступаю максимально расчётливо. План казался надёжным, выверенным сотнями прочитанных книг о «попаданцах»: получить хоть какие-то здешние бумаги, найти кров и работу, чтобы не нужно было каждый день думать о том, удастся ли сегодня поесть. А дальше — спокойно закрепиться в этом мире. Ирония ситуации заключалась в том, что именно эта привычка искать понятные «правила игры» и загнала меня в ловушку. Больше всего раздражало, что меня не обманули в прямом смысле слова. Клеменс не использовал силу, не угрожал и не нарушал законов. Он просто сыграл на моей готовности договариваться, пополняя мной свой «трудовой караван».

Перед тем как загон окончательно затих, мне удалось немного разговорить Войцеха. Старик оказался на редкость грамотным и полезным собеседником — видимо, во мне он нашёл внимательного слушателя, а может, невесёлые перспективы развязали ему язык. Мы шептались вполголоса, стараясь не привлекать внимания хмурых соседей по несчастью, но даже из этих коротких, прерывистых ответов книжника мне удалось выудить вполне цельную картину здешнего устройства. Войцех за годы бродячей жизни успел повидать немало, и знания, полученные от него сейчас, были для меня существенным подспорьем.

Выяснилось, что здешние места — это глубокая окраина, а местная вертикаль власти полностью повторяла европейское Средневековье: на вершине стоял Наместник, которому из далёкой столицы спустили план по добыче руды и металла, и перед короной он отчитывался только цифрами. Бесхозные бродяги, неотъемлемая часть фронтира, считались элементом опасным и ненужным, привносящим хаос. Баронам и крупным землевладельцам они не мешали, но в целом им было плевать на буквальное соблюдение законов и судьбу этих людей, пока их собственных подданных никто не трогал. Церковь же служила удобной логистической сетью для размещения «работников», а серебро на нужды транспортировки и в качестве платы за постой исправно выделяла корона. Опять же: в одну сторону люди Клеменса вели рабочую силу, а обратно доставляли официальные письма, отчёты и ценные грузы. Так что для остановки они предпочитали стабильные и безопасные места. Ну а мы для управителя были просто живым товаром, который требовалось довезти до каменоломен в целости и сохранности — без лишней «усушки».

До каменоломен, куда нас собирались гнать, было около двух недель пешего марша. От этой деревни дорога дальше шла по старому тракту, который тянулся до самого горного перевала. Я мысленно выделил этот рубеж: пока группа идёт до гор, ещё можно попытаться затеряться в лесах или наткнуться на попутный купеческий обоз. Но как только конвой пересечёт перевал, в горных ущельях дикая природа сама станет конвоиром, и обратной дороги оттуда для меня уже не будет.

Я лежал, слушал и прикидывал, как это всё выглядит со стороны того же Клеменса. Если мне удастся тихо исчезнуть, управителю будет проще списать потерю и добрать «замену» в следующем селе. Но это могло сработать только на воле, например, во время первой же ночёвки на тракте. Как я понял, заковывать в кандалы нас никто не собирается, и у меня будут реальные шансы на успех. Сейчас, внутри охраняемого хозяйственного двора, ловить было нечего, так что придётся ждать начала марша и дальше искать удобный момент. Главное — не дёргаться раньше времени и внимательно смотреть по сторонам.

В какой-то момент я всё-таки провалился в тяжёлую, рваную дремоту. Не знаю, сколько прошло времени, когда меня резко выдернуло из сна: сухая ладонь Войцеха настойчиво трясла меня за плечо. Вокруг стояла сплошная, чернильная темнота; даже блеклые отсветы от костра стражи, что раньше пробивались сквозь щели в воротах, исчезли окончательно.

— Вставай, Артём, — прошелестел над самым ухом торопливый голос книжника. — Только без шума. Свои пришли.

Я приподнялся и, стараясь не шуметь, сел на соломе. Рука Войцеха настойчиво тянула меня куда-то к стене амбара. Аккуратно поднявшись, я последовал за стариком и чуть не вскрикнул, когда навстречу нам подалась едва заметная тень. Тонкая, невысокая фигура в тёмном плаще коротко, требовательно махнула рукой, подзывая нас к себе.

Фигура развернулась и бесшумно скользнула вперёд, увлекая нас за собой вдоль стены амбара. В дальнем углу двора она опустилась на корточки у стыка бревенчатой стены и частокола, где у самой земли чернел узкий лаз: пару нижних плах кто-то аккуратной выставил снаружи. Войцех, неловко пригнувшись, полез первым. Я опустился на четвереньки и пополз следом, стараясь не шуметь. Протиснувшись наружу, мы выбрались из загона и оказались на открытом, мощёном внутреннем дворе прихода.

Мы успели сделать всего несколько шагов, прижимаясь к постройкам, когда сидевший у ворот наёмник шумно зевнул и лениво поворошил палкой костёр, подбросив туда охапку сухого хвороста. Огонь, до этого едва тлевший, мгновенно взвился вверх ослепительной вспышкой, залив весь мощёный двор резким жёлтым светом. Мы втроём оказались прямо посреди освещённого пятачка.

— Эй! Куда?! — рявкнул часовой, вскакивая с чурбака.

Фигура в плаще рыбкой метнулась вперёд, исчезая в темноте, а мы с Войцехом рванули к выходу. И тут из темноты прямо передо мной вырос второй охранник, и окованный железом торец его дубины с глухим, тяжёлым стуком влетел мне в живот. В глазах потемнело, и я рухнул, как подкошенный, теряя сознание.

Казалось, что провал длился целую вечность и в то же время всего лишь одно мгновение. Я пришёл в себя от того, что меня настойчиво трясли за плечо. В кромешной темноте я не видел, кто пытается меня разбудить, но шёпот Войцеха тут же развеял все сомнения:
— Вставай, Артём. Только без шума. Свои пришли.
Я замер, боясь сделать вдох. Голова шла кругом, а внутренности сжались от дикого, неестественно сильного чувства дежавю. Каждое слово старика, холодный воздух и чернильный мрак вокруг казались настолько знакомыми, что я на секунду оцепенел, пытаясь понять, где сон, а где реальность.

Показать полностью
0

Полемика Ивана Петровича и Платона. Философская притча

Полемика Ивана Петровича и Платона. Философская притча

Часть 1: Тень и Свет

Сарай Ивана Петровича пахнет машинным маслом, сухим сеном, опилками и немного сыростью. Это запах честной усталости вещей. В углу стоит старый верстак, покрытый слоем въевшейся пыли и мелкой стружки. На нём в живописном беспорядке лежат инструменты: ржавый молоток, напильник с деревянной ручкой и моток медной проволоки.

Петрович пытается починить рассохшуюся табуретку. Он одет в выцветшую тельняшку с растянутым воротом и старые тренировочные штаны с пузырями на коленях. На голове у него кепка-восьмиклинка, надвинутая низко на лоб, чтобы пот не заливал глаза. Его лицо — карта прожитых лет: загорелое, обветренное, с глубокими морщинами вокруг глаз от постоянного прищура (то ли от солнца, то ли от дыма самокрутки). Он мерно тюкает молоточком, пытаясь приладить ножку, которая никак не хочет вставать ровно. Движения его экономны и точны, лишены суеты.

Дверь сарая со скрипом отворяется, впуская поток пыльного света и незваного гостя. Входит Платон.

Он выглядит здесь так же неуместно, как хрустальная ваза на верстаке. На нём безупречно чистый белый хитон, ниспадающий складками, словно высеченными из мрамора. Пыль боится касаться этой ткани. Его сандалии идеально чисты. Подбородок его украшает аккуратная, ухоженная борода — символ мудрости и высокого рода, которая делает его похожим скорее на статую древнегреческого мыслителя, чем на живого человека. Он смотрит вокруг не с любопытством, а с лёгким академическим отвращением человека, вынужденного спуститься из библиотеки в хлев для изучения повадок скота.

Его взгляд падает на старика, склонившегося над работой. Рядом, у стены, стоит старенький «ящик» - бытовой синтезатор материи. Одна кнопка. Нажми её, скажи: «Табуретка, дуб, классическая форма» — и через секунду устройство выдаст безупречную копию, идеальную до последнего атома. Без скрипа, без трещин, вечную.

Но человек предпочёл другой путь. Он тратит часы своей жизни, чтобы заставить мёртвое дерево снова служить. Он борется с энтропией вручную.

Платон чуть склоняет голову набок. Для него это зрелище — живое воплощение его собственной метафоры о пещере. Вот узник, который настолько привык к теням реальности, что отвергает саму возможность света. Зачем созерцать совершенные формы, если можно просто жить среди их искажённых копий? Этот труд бессмысленен. Но в этой бессмысленности есть какая-то... подлинность.

— Сизиф был бы доволен, — произносит Платон тихо, ни к кому конкретно не обращаясь. Голос у него спокойный, лишённый эмоций, как шелест сухих листьев. — Ты катишь свой камень вверх, зная, что он упадёт. Борьба с ветхостью материи — единственное доступное тебе утешение.

Петрович даже не вздрагивает. То ли слух уже не тот, то ли ему просто плевать на голос из-за спины. Он лишь сильнее сжимает рукоять молотка. Движения его точны, выверены годами практики. Он примеряется, делает последний удар... Ножка встаёт на место. Табуретка больше не шатается.

Старик выпрямляется, вытирает руки о промасленную тряпку и впервые за всё время поворачивает голову к гостю. Взгляд у него тяжёлый, оценивающий.

— Сизиф, говоришь... — цедит он сквозь зубы, глядя Платону прямо в глаза. — А ты, я погляжу, зритель в первом ряду? Пришёл посмотреть, как мужик работает?

Он берёт табуретку в руки так, будто взвешивает её. — Смотри-ка. Стоит. Кривая, косая, но своё дело знает. У неё характер есть. История. А твой идеальный чертёж... (кивает в сторону равнодушно поблескивающего синтезатора) ...на нём даже мухе не присесть. Он мертвый, как фотография давно умершего прадеда. Вроде похож, а души нет. А эта... у неё есть история. Вот тут сучок был — я его вырезал. Вот тут трещина — я её клеем укрепил и чопик вбил. Она — настоящая. Живая.

Платон медленно переводит взгляд с лица старика на кривую табуретку в его руках. Затем обратно. Впервые за долгое время маска невозмутимости на его лице даёт едва заметную трещину — не удивления, а глубокой сосредоточенности. Он видит перед собой не раба теней, а человека, который создал нечто реальное из хаоса несовершенства. И эта подлинность требовала объяснения.

— Ты говоришь о несовершенстве, — голос Платона звучит уже не так уверенно, как раньше; теперь он похож на звук натянутой струны. Он говорил не столько с Петровичем, сколько проговаривал мысль вслух. — Для тебя ценность вещи — в её изъянах, в следах времени. Но ты путаешь причину и следствие. Дело не в том, что мой идеальный чертёж лучше твоего изделия. Дело в том, что без этого чертежа у тебя бы вообще ничего не вышло. Ни этой кривой ножки, ни ровной — никакой.

Платон сделал шаг вперёд и жестом обвёл сарай, верстак, инструменты.

— Как плотник узнаёт в этом бесформенном куске дерева будущую ножку? Почему эти четыре палки и доска вообще воспринимаются нами как место для сидения? Потому что где-то там, (он ткнул пальцем вверх), существует Идея Табурета. Вечная, неизменная. В ней нет ни трещин, ни сучков, потому что она лишена материального носителя. Она — лишь смысл, форма.

Петрович слушал молча, не перебивая. Он смотрел на философа с какой-то всепонимающей улыбкой, как взрослый смотрит на ребёнка, который с серьёзным видом объясняет устройство мира.

Когда Платон замолчал, Петрович медленно провёл шершавой ладонью по сиденью табуретки. Его голос, когда он заговорил, был тихим и очень спокойным.

— В ней нет ни сучка, ни задоринки... — эхом повторил он слова Платона. — Это верно. Твоя Идея — она пустая. В ней нет ни памяти, ни тепла. Мне не нужна абстрактная идеальная табуретка. Мне нужна вот эта.

Он прижал табуретку к себе, словно это была не вещь, а старый друг. — На эту я вставал в детстве, чтобы посмотреть в окно на калитку, когда ждал бабушку с молоком. На ней ещё остался след от моего башмака... А этого, — он поднял глаза на Платона, и в них не было вызова, только глубокая правда, — этого никакая Идея Табуретки не даст. Твоя идея — это просто слово. А эта — жизнь.

В сарае повисла тишина, нарушаемая лишь гудением одинокой мухи у окна.

Платон не ответил сразу. Он стоял неподвижно, словно каменное изваяние, и только его взгляд лихорадочно метался от табуретки в руках старика к его лицу, а затем куда-то в пустоту. В его голове рушились тысячелетние своды Академии. Он видел не просто кривую мебель, он видел брешь в самой ткани мироздания.

— Память... — наконец выдохнул он, и это слово прозвучало как проклятие. — Ты говоришь о памяти? О следе башмака? Это же... это же грязь! Это тлен! Это то, что делает вещь конечной, смертной! Идея должна быть чистой! Она должна быть свободна от этой... сентиментальной шелухи!

Платон вскочил на ноги и сделал шаг назад, словно боялся заразиться этой «грязью». — Если мы допустим в Идею след башмака, память о бабушке... то чем она будет отличаться от простой вещи? Она перестанет быть вечным образцом! Она станет такой же бренной, как этот сарай! Ты предлагаешь мне осквернить чистоту Блага памятью о молоке!

Он почти кричал, защищая свой мир от вторжения реальности.

Но его взгляд снова упал на табуретку. Петрович всё так же спокойно сидел на полу и поглаживал её бока. В его руках она не выглядела грязной или бренной. Она выглядела... настоящей.

Аргумент старика был подобен яду: он разъедал логику Платона изнутри. Идея без материи мертва. Материя без Идеи слепа. Но их союз... их союз порождает не просто вещь, а судьбу.

Платон медленно опустился обратно на такой же неидеальный табурет. Тот жалобно скрипнул. — Ты прав... — его голос был хриплым, словно он пробежал марафон. Он не смотрел на Петровича. Он смотрел на свои руки. — Ты прав. Моя Идея холодна и безупречна. В ней нет ни трещин, ни тепла рук мастера. Она — лишь чертёж.

Он поднял взгляд на старика, и в его глазах плескалась не победа или поражение, а бесконечная усталость человека, который только что достроил башню до самого неба и увидел, что фундамента-то и нет. — Но без этого чертежа... (он кивнул на табуретку) ...у тебя бы не было ничего.

Он помолчал, собираясь с мыслями. Казалось, в его голове рушатся и заново выстраиваются целые миры.

— Выходит... память — это не грязь. Память — это то, что делает воплощение... неповторимым.

Платон протянул руку и коснулся пальцем старого сучка на сиденье своего табурета. Жест был почти благоговейным.

— Идея — это душа вещи. А дерево... это её тело и её история. Душа без тела — лишь призрак в мире теней. Тело без души — просто мёртвая древесина.

Петрович хмыкнул, но уже без прежнего вызова. Он достал из кармана штанов мятую самокрутку и спичечный коробок.

— Выходит, мы с тобой одно и то же дело делаем, философ? Только ты сверху смотришь, а я снизу строгаю?

Платон прикрыл глаза. Он не улыбался. На его лице застыло выражение человека, который только что заглянул в бездну и увидел там не хаос, а сложную, непостижимую гармонию. Это было не торжество победителя, а смирение мудреца.

Он открыл глаза и посмотрел на Петровича — не как на оппонента, а как на соавтора реальности.

— Выходит, что так, мастер. Выходит, что так. Один чертёж на двоих.

Они сидели в тишине сарая. Два мудреца. Один знал всё о совершенстве, другой — всё о подлинности. И сейчас они оба молчали о том, что их спор был ложным с самого начала.

Платон медленно поднялся на ноги, отряхивая хитон от пыли и щепок. Он посмотрел на свою ладонь, на которой осталась тонкая линия древесной пыли. — Мне пора, — сказал он. — Солнце скоро сядет. В темноте легко споткнуться о камень, который ты сам же и оставил лежать на дороге.

Он направился к выходу из сарая. У самых дверей он остановился и, не оборачиваясь, бросил через плечо: — А табуретку ты всё-таки неровно починил. Левый край на полпальца выше.

И вышел, оставив Петровича одного в пахнущем опилками сумраке.

Петрович посидел ещё минуту, прислушиваясь к затихающим шагам философа. Потом крякнул, тяжело поднялся, взял в руки молоток и пробурчал себе под нос: — Вот же глазастый, зараза... — пробурчал он себе под нос.

С тихим, методичным шуршанием он принялся стачивать лишнее дерево, выравнивая то самое «несовершенство», которое только что признал философской истиной.

Часть 2. Река и Плотва

Берег встретил Платона запахом тины и влажной, остывающей за ночь земли. Утренний туман стелился над водой, превращая камыши в размытые силуэты. Петрович уже был здесь. Он сидел на своём раскладном стульчике, неподвижный, как языческий идол, и его поплавок казался просто продолжением этого тумана.

Платон остановился в паре шагов, не решаясь нарушить эту первобытную тишину. — Ты выбираешь жить, в реке, а не смотреть на неё сверху... — начал он, и его голос прозвучал неуместно громко. — Но разве ты не видишь, что твоя жизнь здесь — это лишь бесконечная цепь причин и следствий? Ты насадил червяка. Это — причина. Рыба клюнет. Это — неизбежное следствие. Твоё «течение» предопределено наживкой.

Петрович даже не повернул головы. Он лишь хмыкнул в усы, не отрывая взгляда от поплавка. — Предопределено, говоришь... А ты видишь, как туман над водой вьётся? Как он то густеет, то редеет? В нём ни причины, ни следствия. Одна красота. И я в ней.

Платон поморщился. Это было слишком примитивно. — Красота — это лишь далёкий, холодный отблеск Идеи Красоты, — снисходительно заметил он. — Но я говорю о сути. Твоя жизнь здесь — это просто выполнение функции. Ты — рыбак. Твоя цель — поймать рыбу. Это твой «телос», твоё истинное предназначение.

В этот момент поплавок резко ушёл под воду. Петрович не сделал ни одного лишнего движения. Его рука взметнулась вверх, и через секунду в воздухе блеснула чешуёй пойманная плотвичка. Он ловко снял её с крючка и бросил в ведро, где она издала последний тихий «бульк» и замерла.

Сняв рыбу, Петрович наконец удостоил философа взглядом. В его глазах не было торжества победы, лишь бесконечная усталость человека, которому приходится объяснять очевидное. — Вот ты говоришь — предназначение... А я тебе так скажу: моя цель — не поймать рыбу. Моя цель — побыть здесь. Послушать, как туман шуршит в камышах. Подышать этим холодным воздухом. А рыба... Рыба — это просто удача. Или неудача.

Он говорил медленно, словно смакуя каждое слово. — Ты всё пытаешься найти в жизни смысл, как гвоздь в доске найти. А смысл не в гвозде. Смысл в том, что доска эта стоит и дом держит.

Поплавок снова дёрнулся. Петрович подсёк и вытащил вторую рыбу так же легко и буднично, как первую. — О! А вот и вторая... — пробормотал он себе под нос и продолжил уже громче: — Ты, Платон, слишком много думаешь о том, ради чего всё. А надо бы думать о том, что оно есть прямо сейчас.

Платон смотрел то на бьющуюся в ведре рыбу, то на спокойную гладь воды. В словах старика была какая-то возмутительная, но притягательная простота. — «Что оно есть» ... — тихо повторил философ. — Ты предлагаешь мне заменить неустанный поиск Блага созерцанием... червяков?

Петрович тихо рассмеялся, чтобы не спугнуть клёв. — Я предлагаю тебе перестать быть чертежом и стать строителем. Чертёж знает всё о стенах, но понятия не имеет, как пахнет свежая стружка. Он слегка кивнул головой в сторону берега, где в траве лежал небольшой походный синтезатор материи. — А насчёт червяков... мне эта килька в томате твоя и даром не нужна.

Платон удивлённо вскинул бровь. — Но зачем же тогда... весь этот труд? Ночь, холод, комары? Синтезатор выдаст тебе стерильную, идеально сбалансированную по белкам и жирам рыбу за три секунды. Без костей.

Петрович посмотрел на него с такой жалостью, с какой смотрят на больного ребёнка. — Эх, ты... Дело не в рыбе. Смысл не в том, чтобы иметь рыбу. Смысл в том, чтобы её поймать. В том, чтобы сидеть вот тут в тишине. В том, чтобы леска натянулась и по руке пошла дрожь. В том, чтобы победить или проиграть. А твой синтезатор... он убивает игру. Он убирает из жизни случайность и риск. А без риска какая радость от победы?

Платон слушал его молча. Когда Петрович закончил, на его лице не дрогнул ни один мускул. Он лишь медленно перевёл взгляд с ведра на лицо старика. В его глазах загорелся знакомый огонёк афинского спорщика. — Игра? Ты называешь это игрой? То есть ты признаёшь? Твоя жизнь — это просто забава. Развлечение. В ней нет глубокого смысла. Это не созерцание Блага и не построение Справедливого Государства. Это просто способ убить время.

Он поправил складку на запылившемся хитоне и подвёл итог с холодным спокойствием: — Я ищу вечные законы мироздания. Я строю чертежи для душ и государств! А ты? Ты ловишь рыбу ради «дрожи в руке»? Это... это мелко, Петрович. Это бегство от настоящей жизни в примитивные удовольствия. Он сказал это без злобы, просто констатируя трагический факт: человек добровольно отказался от величия ради пустого развлечения.

Петрович не спеша снял с крючка плотвичку. Он долго смотрел на неё, как будто решая что-то для себя. Затем бросил её в ведро с водой. Он вытер руки о плащ, и только после этого поднял взгляд на Платона. В его глазах не было обиды. В них была бесконечная, всепрощающая мудрость.

— Пусть так, — просто сказал он.

— Что «пусть так»? — опешил Платон.

— Пусть это игра. Пусть развлечение. А в чём тогда смысл? — Петрович задал вопрос так тихо и спокойно, что он прозвучал громче любого крика.

Он обвёл рукой всё вокруг: туман над рекой, камыши, восходящее солнце, окрашивающее воду в розовый цвет. — В чём смысл твоих чертежей? Построить идеальное государство? Чтобы что? Чтобы в нём жили идеальные люди, которые будут идеально умирать? Твой смысл — где-то там, наверху. Он всегда в будущем или в прошлом. А мой — здесь.

Петрович ткнул пальцем себе под ноги, в сырую землю. — Мой смысл — это тёплый плащ на плечах. Это тишина. Это вот этот самый момент, пока поплавок не дрогнул. Это и есть жизнь, Платон. Не подготовка к ней, не воспоминание о ней, а она сама.

Он помолчал секунду и добавил с едва заметной усмешкой: — А если это и есть игра... то кто тебе сказал, что у игры не может быть смысла? Может, вся эта ваша философия — просто очень сложная игра для очень серьёзных мальчиков?

Платон открыл рот, чтобы возразить, но осёкся. Он посмотрел на свои руки, на белый хитон, испачканный травой и речной тиной. Он посмотрел на Петровича, который снова уставился на поплавок с видом человека, постигшего все тайны вселенной и теперь просто отдыхающего. Наконец, он собрался с мыслями и ответил:

— Философия — удел избранных. Не каждый способен оторваться от теней на стене пещеры и посмотреть на ослепляющий свет. Но кто-то должен вести за собой этих людей! Кто-то должен построить государство с работающими законами, чтобы жизнь таких, как ты, стала лучше и безопаснее! Без этого фундамента всё твоё «благо» рухнет при первом же набеге варваров или засухе!

Петрович не спеша снял с крючка плотвичку. Он не торопился. Он посмотрел на бьющуюся в ладони рыбу, затем бросил её в ведро с водой. Он вытер руки о плащ, и только после этого поднял взгляд на Платона. В его глазах не было обиды или гнева. В них была глубокая, спокойная уверенность.

— Ты дело говоришь, мудрец, — неожиданно согласился Петрович.

Платон осёкся на полуслове. — Что?

— Я разве спорю? — Петрович пожал плечами. — Стройте свои законы. Направляйте людей. Улучшайте жизнь. Это нужное дело. Для всего народа.

Он взял удочку и снова закинул её в воду. Поплавок тихо булькнул и замер на поверхности. — Но моё-то благо... (он похлопал себя по груди там, где сердце) ...я уже нашёл. Оно не в чертежах государства. Оно вот здесь.

Петрович кивнул на ведро с рыбой, на утренний туман над рекой, на первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь камыши. — Моё Благо — это внучка здорова. Это чай горячий из старого самовара. Это тишина здесь и сейчас.

Платон смотрел на него, приоткрыв рот. Он ожидал насмешки, спора, но встретил лишь спокойное приятие своей правды. — Выходит... — медленно произнёс философ, — ты признаёшь важность фундамента для дома, но сам живёшь не в подвале, а под самой крышей, где вид лучше?

Петрович усмехнулся в усы и подмигнул собеседнику. — А ты попробуй затащить подвал на крышу, философ. Тяжело будет.

Платон долго молчал, глядя на неподвижный поплавок. В словах старика не было вызова системе — в них было утверждение ценности отдельной человеческой жизни внутри этой системы.

Он сел рядом на траву, пачкая свой хитон. — Здесь действительно тихо, — признал он.

Петрович ничего не ответил. Он просто протянул ему вторую удочку.

Они сидели в тишине.

— Клюёт? — нарушил молчание Платон через полчаса. — Ага, — флегматично отозвался Петрович, не глядя на поплавок. — На твой крючок, правда, только водоросли цепляются.

Платон посмотрел на свой идеально ровный поплавок, который за всё время не шелохнулся, и тяжело вздохнул.

— Выходит... — философ задумчиво потрогал леску, — чтобы поймать рыбу, нужно перестать пытаться её поймать?

— Выходит, что так, — кивнул Петрович, вытаскивая очередного карася. — Или хотя бы перестать об этом трындеть.

Они сидели в тишине. Один строил мир для всех, другой научился быть счастливым в своём маленьком. И сейчас это «маленькое» было наполнено тишиной и плеском рыбы, в то время как «большое» мироздание Платона оставалось пугающе безмолвным.

Часть 3. Спор о Государстве на веранде.

Воздух пах остывающим чаем, мятой с грядки и сладкой гнильцой опавших яблок из сада. Солнце, похожее на раскалённый бронзовый щит, медленно тонуло за кромкой леса, заливая веранду густым багрянцем. На этом фоне Платон в своей белой тоге казался статуей, выточенной из мрамора. Он сидел неподвижно, бормоча себе под нос и водя стилусом по восковой дощечке, словно высекая мысль из камня.

— «...и тогда стражи, ведомые яростным духом тимоса, охраняют периметр, в то время как философы-правители, постигшие идею Блага, направляют их... Идеально. Гармония. Справедливость...» — его голос был тихим шелестом папируса.

Напротив него Петрович пил чай из большой эмалированной кружки, от которой шёл пар. Он долго смотрел на закат, потом перевёл тяжёлый, ясный взгляд на философа. Вздохнул, будто беря на себя груз спора.

— Сословия, значит... Гармония... — протянул он задумчиво, катая во рту кусочек сахара. — А если, скажем, сын гончара с детства к глине тянется? Лепит горшки, да ещё и при этом умудряется философствовать о красоте изгиба своего кувшина разглядеть? Это у него, говоришь, «вожделеющая» часть души работает?

Платон нехотя оторвался от своих чертежей. На его лице появилась снисходительная улыбка человека, вынужденного объяснять очевидное ребёнку.

— Это значит лишь одно, старец: душа его спит беспробудным сном, — произнёс он голосом глубоким и холодным, как вода в колодце. — Она путается в тенях пещеры, принимая глину за истину. Но задача государства — разбудить её! Направить по верному пути, предначертанному Мойрами. Если сын гончара рождён быть воином, но возится с грязью, он делает плохой горшок и предаёт гармонию целого. Каприз отдельной души — ничто перед благом полиса!

Петрович медленно поставил кружку на стол. Раздался глухой стук фарфора о дерево, прозвучавший приговором. Его взгляд оставался спокойным, но в глубине зрачков плясали искры.

— Нарушение гармонии, значит... — произнёс он тихо, но веско, как гвоздь вбивает. — А по мне так не нарушение это, а жизнь. Твоя «гармония», она как тесный гроб. Ты берёшь живой материал и отсекаешь всё лишнее, чтоб он в твой чертёж влез.

Он взял свою кружку и повернул её так, чтобы на неё упал последний луч света. На боку проступил тёмный узел древесины.

— Вот гляди. Сучок. По-твоему — дефект, порок. А для меня — это узел прочности. Место, где дерево боролось, изгибалось, но стало только крепче. Ты предлагаешь то же самое сделать с человеком.

Он поставил кружку обратно и посмотрел Платону прямо в глаза. В его взгляде была вековая усталость земли. — Ты хочешь разделить душу надвое. Вырезать из неё всё живое. Вот тебе идеальный гончар — руки золотые, а голова пустая. И вот тебе идеальный философ — мысли высокие, а руками ложку ко рту поднести не может. Но ты забываешь одну вещь. Ты убиваешь гончара-философа. Того, кто создаёт смыслы. Кто придумает новую форму печи, размышляя о природе огня. Твоя система не гармонию строит, а калек плодит. Одного без способности мыслить, другого — без способности создавать. Ты мне выбор предлагаешь: или хороший горшок, или умная мысль. А я хочу, чтоб мой горшок был умным! Чтоб в нём не просто щи варили, а душу грели. И главное: твой идеальный полис хрупок станет, как стекло. В нём связи нет. Один презирает другого. Там общего дела нету, одни холодные чертежи. Первый же удар — и рассыплется ваша машина, потому что она не умеет гнуться. Ломаться — умеет, а гнуться — нет.

Платон слушал внимательно, его лицо оставалось непроницаемым, как маска древнего божества. Когда Петрович замолчал, он не повысил голос. Он заговорил, чеканя слова, как монеты, и каждое падало тяжело и неотвратимо.

— Ты полагаешь, что связь и общее дело — это когда каждый суёт свой нос в дела соседа? Ошибаешься, землепашец. Это не порядок, это хаос. Твоя система подобна дому, построенному пьяным плотником. Красиво? Может статься. Оригинально? Несомненно. Но первый же порыв ветра сорвёт эту крышу, ибо стропила не держат друг друга. Моя система — есть машина. Он поднял палец вверх, указывая на первую звезду, загоревшуюся в сиреневом небе. Каждый винтик знает своё место. Гончар мнёт глину. Воин держит копьё. Философ созерцает Благо. Им не нужно отвлекаться на чужие заботы. Это делает систему надёжной. Я могу заменить одного гончара другим, и полис даже не заметит разницы. Машина продолжит работать. Это есть высшая форма адаптации. Мы отсекаем хаос, мы превращаем изменчивую природу человека в вечный, стабильный механизм. Гончар не презирает философа. Он выполняет свою функцию с трепетом перед общей целью. Он знает своё место. Твоя «живая» система зависит от уникальности каждого. Моя — независима ни от кого. Она вечна.

Солнце, словно капля густого меда, медленно стекало за горизонт, заливая веранду тяжелым, багряным светом. В этом умирающем дне, пахнущем пылью и остывающим железом, сидели двое.

Петрович медленно отставил кружку. Его тень на дощатом полу вытянулась, стала длинной и тощей, как сама нужда. Он щурился на закат, и в его прищуре читалась вековая усталость человека, который слишком много видел, чтобы верить в сказки. — Я готов признать: в мирное время твой полис не рассыплется. Но что будет, когда грянет гром? Когда гончару придётся либо взять в руки меч, либо таскать камни для стен, забыв про свои горшки? Его «тимос» спит до поры, а потом — бац! — и проснулся!

Платон отставил свою чашу. Движение было плавным, текучим, словно голос его был оливковым маслом, льющимся в пустоту. — Разве ты сам не видишь здесь высшего подтверждения моей правоты, о мудрый старец? Гончар берёт меч... И что он сделает? Он перестанет делать хорошие горшки и станет плохим воином. Его смерть при защите города — трагедия, но она закономерна, ведь нарушена гармония целого. Моя стража должна быть достаточно сильной, чтобы гончару никогда не пришлось брать оружие. В этом и есть истинная забота государства о своих гражданах. Твоя хвалёная «гибкость», Петрович, — это лишь красивое имя для хаоса, где каждый делает всё одинаково плохо.

Петрович медленно поставил кружку на стол. Звук удара о дерево прозвучал как приговор. Он смотрел на философа с ленивым прищуром человека, которому нечего терять. — Сильная армия — это хорошо. Профи всегда побьёт любителя. Пока война идёт по правилам. А если правил нет? Он сделал паузу, смачно сплёвывая шелуху от семечек в окошко. — Если враг сжигает город дотла вместе с твоей армией? Куда бежать твоему гончару? За кого ему прятаться? За идею справедливости? Или за тот самый меч, который ты запретил ему трогать? Специализация — сила, пока мир стабилен. Но мир нестабилен, философ. То засуха, то наводнение. То царь дурак, то война. Система, которая не умеет меняться, — мёртвая система. Твой корабль красив, выкрашен белой краской, но у него нет парусов. Первый же шторм пустит его ко дну. Моё бревно корявое, оно в сучках и смоле, но плавучее. Им можно согреться или плот связать.

Платон не шелохнулся. Его лицо оставалось мраморно-спокойным, высеченным из того же камня, что и древние боги. Голос звучал тихо, но непоколебимо, словно рокот далёкого прибоя, который не утихнет, даже если небо упадёт на землю. — Варварство. Примитивизм. Выживание любой ценой превращает людей в зверей, дерущихся за кусок мяса. Моё государство создано не для войны, а для рождения справедливого человека. Человека, который знает своё место и через это познаёт гармонию космоса. Да, мой корабль может утонуть в шторме. Но он погибнет, устремлённый к Благу, а не барахтаясь в грязи ради выживания. Что толку от твоего «выживания», если после него останутся лишь дикари, забывшие, как лепить горшки и читать стихи? Я строю не для того, чтобы пережить шторм. Я строю, чтобы было ради чего жить после него.

Петрович долго молчал. Он смотрел не на Платона, а куда-то вдаль, поверх покосившегося забора и заросшего сорняками огорода. Он смотрел туда, где за горизонтом скрывалось прошлое и всё то, что они потеряли. Медленно он поднял взгляд. Голос прозвучал очень тихо, но весомо, как удар колуна по полену — один раз и навсегда. — После... Он качнул головой. — А кто будет жить «после», если сегодня гончар твой вместе с горшком в земле будет лежать? И философ твой, который «истину» искал, будет в той же земле, только могила поглубже? Какая ж это «судьба»? Это не судьба. Это глупость. Гордыня. Он поднял тяжёлый взгляд на Платона. — Ты вот сейчас о «Благе» высоком говоришь. А благо — оно простое. Вот оно. Он показал свою кружку. — Чай горячий. Солнце. То, что внучка здорова. Твоё государство — это красивый склеп. В нём всё по полочкам, всё по справедливости. А толку? Для кого эта справедливость, если защищать её некому? Нет, Платон. Жизнь — она не про то, чтобы красиво утонуть, «устремившись к звёздам».

Утреннее солнце, ещё не жаркое, но уже властное, затопило веранду жидким золотом. В этом неподвижном, пронизанном светом пространстве Платон сидел незыблемо, словно изваяние. Он не сменил позы с прошлого вечера. Он не спал — его разум, этот безупречный механизм, продолжал работать в ночной тиши, с холодной точностью раскладывая по полочкам аргументы старого садовника, систематизируя хаос чужой правды. Он выглядел не измождённым, а пугающе сосредоточенным, как полководец, склонившийся над картой после первого дня кровопролитной битвы, уже видящий путь к победе там, где другие видят лишь поражение.

На веранду вышел Петрович. Он был полной противоположностью застывшей фигуре философа. От него веяло свежестью и утренней прохладой, он пах мокрой травой и чистой землёй. Сон, этот великий уравнитель, смыл с него вчерашнюю горячность. Спор переварился в его сознании за ночь, оставив после себя лишь сухой, чистый концентрат — самую суть.

— Сидишь? — спокойно, без тени удивления, констатировал Петрович. — Правильно. Думай.

Он поднял взгляд на Платона. В его глазах плясали лукавые искорки.

— Я вот... ты мне ночью про идею всё правильно сказал. Без вектора — никуда. Я это со сна понял. Это я согласен.

Платон медленно склонил голову. Его взгляд был ясен и пронзителен.

— Мудрое признание. Редко кто из простолюдинов способен постичь эту истину. Государство без идеи — это просто стадо. Толпа, которая не знает, куда бредёт.

Петрович усмехнулся в усы — без злобы, с добродушным превосходством человека, который знает жизнь.

— Вот-вот. Я и говорю. Нужен вектор. Чтобы косили все в одну сторону, а не как лебедь, рак да щука. Я это на своей шкуре знаю. Когда есть ради чего... — он сделал паузу и посмотрел вдаль. — Мы ведь не просто выжили тогда. Мы ведь когда было ради чего... победили. И в космос раньше всех полетели. Вот это — вектор.

Он опустил глаза на свои большие, мозолистые руки, а затем перевёл взгляд на свой огород, где уже зеленели первые робкие всходы.

— А мой вектор... он проще.

Он развернулся и тяжело зашагал к сараю.

— Траву буду косить.

Платон остался один в золотом прямоугольнике света. Дверь сарая скрипнула и закрылась за Петровичем с глухим, окончательным стуком, оставив философа наедине с его мыслями и наступающим днём.

Платон подошёл вплотную, его голос звучал почти как шёпот, но в этой тишине он был острее крика: — А если твоя «искра» подожжёт весь луг? Если твой сосед решит, что его «смысл» — это забрать твой хлеб? Ты готов заплатить пеплом за своё право быть «неправильной деталью»? Мой страж стоит на стене не для того, чтобы запретить тебе быть собой, а для того, чтобы у тебя физически было это «здесь и сейчас», о котором ты так печешься.

Петрович не отступил. Он выдержал взгляд философа, и в его глазах не было враждебности — лишь бесконечная усталость человека, который видел жизнь без прикрас. — Если мой сосед придёт за моим хлебом — это будет наша с ним беда, человечья, — тихо ответил он. — Мы либо договоримся, либо подерёмся, но мы останемся людьми. А если твой страж придёт забрать мою косу, потому что она не вписывается в твой план на завтрашний день... это будет уже не беда. Это будет конец. Потому что у твоего стража нет сердца, у него есть только параграф. Ты строишь мир без трагедий, Платон. Но мир без трагедий — это мир без любви. Ведь любовь — это тоже ошибка, самая большая и неправильная с точки зрения твоего чертежа.

В воздухе повисла звенящая тишина. Платон медленно поднял руку и провёл пальцами по зазубринам на лезвии косы. — Ты поднимаешь вопрос... который я задавал себе тысячи раз, — глухо произнёс он. В Афинах мы казнили Сократа за то, что он смущал умы гончаров и воинов неудобной правдой. Мой идеальный страж силён. Но ты боишься, что его сила обернётся против тех, кого он призван защищать? Он поднял тяжёлый, пронзительный взгляд на Петровича. — Это самый страшный порок государства, Петрович. Когда стражи забывают о Благе и начинают любить власть саму по себе. Тогда они становятся тиранами. И нет чертежа, чтобы это исправить. Потому что зло рождается не из-за плохих законов, а из-за испорченности человеческой души. Моя система — это попытка создать щит для души. Но если душа внутри сгнила... никакой щит не поможет.

Платон замолчал. Он стоял неподвижно, глядя на тёмные силуэты деревьев в саду. Его Идеальное Государство, его безупречный чертёж, только что получило пробоину ниже ватерлинии от простого вопроса о праве на ошибку.

И тогда заговорил Петрович. Он говорил медленно, словно каждое слово давалось ему с трудом, но оно падало веско, как камень в колодец. — Я понял одну вещь, философ. Твоя башня... она нужна. Чтоб знать, где север, чтоб не плутать впотьмах. Без вектора — никуда, тут ты прав. Народ должен знать, ради чего живёт. Иначе стадо. Он сделал паузу, посмотрел на свои руки, потом перевёл усталый взгляд на свой огород. — Но вот какая штука... Мой вектор проще. Он пахнет землёй. Вот этим потом. Моей внучкой. Горячим чаем. Ради этого стоит жить. А когда приходит твой страж и говорит мне, что моя искра нарушает пропорции полиса... он убивает во мне всё живое. Он защищает пустые кувшины, но ломает руки гончару.

Платон медленно повернул голову. Он слушал. — Ты лечишь нас от смерти, — продолжал Петрович, и его голос окреп, наполняясь тихой яростью, — лишая возможности по-настоящему жить.

Наступила долгая пауза. Платон молчал, переваривая услышанное. Наконец, он оторвал взгляд от земли и посмотрел прямо на Петровича. На его лице не было ни торжества, ни поражения. Была лишь суровая ясность. — Ты хитёр, старик, — повторил Платон, но теперь в этих словах не было презрения, а лишь глубокое уважение. — Ты соглашаешься, что человеку нужен свет, но требуешь, чтобы каждый сам высекал искру из своего кремня. Ты говоришь о жизни, а показываешь мне смерть. Смерть духа в золотой клетке. Он шагнул вперёд и положил руку на плечо Петровича. Жест был почти братским. — Но ты бьёшь меня по самому больному. Ты спрашиваешь: кто защитит от защитника? И у меня нет ответа, кроме одного... Платон обвёл рукой небо над их головами, поле, сарай. — Что есть моя Идея без твоей глины? Что есть мой чертёж без зазубрин твоего сучка? Это будет мёртвый кристалл. Идеальный, но хрупкий. Твой хаос... он — не враг моего Порядка. Он — его кровь. Тот самый камень, о который я спотыкаюсь, чтобы вспомнить: Идеал должен быть воплощён здесь, в прахе. Если моя башня будет слишком чистой, она рухнет от первого же ветра. Ей нужна твоя кривизна, чтобы стоять.

Он убрал руку и отступил на полшага назад. — Мы обречены идти рядом. Ты — опора для моих ног в грязи этого мира. Я — свет для твоих глаз, чтобы ты видел дальше своего огорода. Я строю Человека, который достоин твоей Жизни. А ты своей Жизнью даёшь плоть моим идеям.

Платон замолчал.

Тишина была абсолютной. Петрович долго смотрел на него, затем хмыкнул — коротко, без злобы. — Значит, будем строить вместе, — просто сказал он. — Только ты там, наверху, смотри не свались со своей башни. А то костей не соберёшь.

Он выдернул косу из земли, закинул её на плечо и, не прощаясь, пошёл к сараю. Просто человек после тяжёлого дня.

Идеальное государство невозможно построить на стерильном фундаменте. Ему нужны корни, уходящие в грязь, и камни, о которые спотыкается путник.

Платон улыбнулся уголком губ. Впервые за очень долгое время эта улыбка не была холодной маской мудреца. Это была улыбка человека, который наконец-то увидел дорогу домой.

P.S. Этот рассказ первый из задуманного мною цикла бесед моего вымышленного героя Ивана Петровича с величайшими философами. Если вас интересует современная философская фантастика, приглашаю на страницу моей книги по вселенной 2xyz о будущем, где материя ничего не стоит и на Земле прекратились войны. https://ridero.ru/books/2xyz_bronya_i_shit/

Показать полностью 1
Отличная работа, все прочитано!

Темы

Политика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

18+

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Игры

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юмор

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Отношения

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Здоровье

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Путешествия

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Спорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Хобби

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Сервис

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Природа

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Бизнес

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Транспорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Общение

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юриспруденция

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Наука

Теги

Популярные авторы

Сообщества

IT

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Животные

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кино и сериалы

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Экономика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кулинария

Теги

Популярные авторы

Сообщества

История

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Недвижимость и ремонт

Теги

Популярные авторы

Сообщества