Вчера Соммерс не успел рассмотреть Любицы, глядя на город сейчас, он счел это местечко бедным, но чистым. В центре на небольшой брусчатой площади стоял памятник, перед ним обосновался фонтан из потемневшего камня. Вокруг площади впритык друг к другу теснились современные разноцветные домики, а на дальнем конце высился на фоне свинцового неба католический храм с потемневшими стенами. Остальные улицы не отличались друг от друга — одноэтажные дома, аккуратные тротуары, пыльные дорожные знаки. Вполне сносно для провинции. Общее впечатление от городка портили лишь ледяной ветер и зимняя хмарь, окутавшая улицы.
Соммерс мысленно поблагодарил Жорковича, одолжившего ему теплые ботинки.
Полицейский участок прятался в неприметном современном здании с видом на небольшой парк. О том, что это офис полиции, можно было догадаться только по паре машин с узнаваемыми зелеными надписями, и потрепанной табличке.
Выбравшись из машины, Соммерс последовал за инспекторами. Он догнал Бута и Виталия на пороге, где те тщательно вытирали ноги о дверной коврик.
— Ну, добро пожаловать в нашу нору, детектив, — хмыкнул Виталий.
Внутри участка было тесно и темно. В небольшом холле расположилась стойка регистрации. Здесь же вдоль стен стояло несколько лавочек для посетителей. Справа расположилась допросная комната, слева — какой-то склад, загроможденный столами и стульями. Соммерс заметил еще пару кабинетов, забитых коробками, и крошечную кухню.
— Нам отдали новое, современное здание в квартале отсюда, но там пока идет ремонт. А мы ютимся тут, — с виноватым видом сказал Бут, и крикнул: — Морта, нам бы не помешал кофе и обед!
— Обед!? Я тебе мама что ли? — донесся до них возмущенный возглас откуда-то с кухни.
В дверном проеме появилась женщина — невысокая, полнотелая, лет сорока пяти или чуть старше. Посмотрев на Бута с отеческой улыбкой, она фыркнула. И вдруг заметила Соммерса — на ее лице появилась неподдельная радость. Определенно, она принадлежала к тому редкому типу людей, которые воспринимали мир исключительно с позитивной точки зрения. И никак иначе.
— Детектив Соммерс! Я Морта, спасибо, что приехали!
— Пока не за что, — ответил Соммерс, пожимая ей руку. — Скажите, где-то можно налить себе кофе?
— Ой, не нужно ни о чем беспокоиться! Бут сейчас все приготовит и отнесет в конференц-зал, — радушно откликнулась та и добавила грозно: — Да, Бут?
Парень послушно кивнул, повесил куртку и шапку на вешалку и поплелся на кухню.
Участок, напоминающий на склад мебели, его начальник — тощий пацан, офицер Морта — строгая “мамаша”, все здесь было так по-деревенски, что Соммерс невольно почувствовал себя героем провинциального боевичка.
И время здесь текло иначе, нежели в городе — никто никуда не торопился. И пока Соммерс, изнывая от нетерпения, мерял шагами холл, местные полицейские готовили кофе, нетерпеливо распаковывали коробки с выпечкой и с интересом обсуждали какие-то незначительные городские события.
Что ж, дамоклов меч висел только над его головой. Эти люди о нем даже не подозревали.
Стол накрыли в конференц-зале — комнате, с несколькими придвинутыми друг к другу рабочими столами и несколькими стульями вокруг. Инспекторы расставили тарелки, коробки со снедью и кофе, разлитое в кружки разных цветов и размеров.
Усевшись на один из стульев — тот покачнулся под весом его тела — Соммерс положил перед собой свой блокнот и ручку. И сделал долгожданный глоток кофе.
Острая химическая горечь разлилась по небу, заставив его язык онеметь, а глаза слезиться. Он опустил взгляд в стол, чтобы не обидеть своей реакцией местных полицейских, перевел дыхание, а затем сказал:
— Не хочу отвлекать вас от обеда, но нам нужно действовать быстро.
Полицейские, обратившись вслух, отложили пирожки и принялись внимательно слушать, и Соммерс рассказал всю информацию, которой владел, в том числе опрос Ежи Жорковича.
— …Поисковая операция в балке закончилась ничем — каких-то существенных улик мы не нашли. Во время эксгумации тел был найден кошелек одной из жертв, в нем был пропуск на имя Лилии Эванс. Заведение, выдавшее пропуск, называется “Бассейны Барахута”. Уверен, скоро мы найдем место жительства девушки и сможем опереться на эти данные…
Бут задумчиво покивал, словно делая какие-то записи в своей голове.
— А пока мы ждем результатов экспертизы, опросим жителей Озерной балки, а затем волонтеров, которые участвовали в поисковой операции вчера ночью. Бут, вы поедете со мной. Еще я просил подготовить вас документы…
Тот подвинул ему стопку файлов в бумажных обложках, которые Соммерс видел у него в руках еще на холме. Бедолага и впрямь работал ночью.
— Я собрал еще досье по жителям Озерной балки. А здесь по нашим уголовникам. Я их красными стикерами отметил. Всего пять человек и вряд ли кто-то из них наш преступник.
Соммерс вопросительно поглядел на Бута, и тот пояснил:
— Не подходят по возрасту. Двоим уже больше восьмидесяти, они дряхлые старики, один из них инвалид. Старые друзья-разбойники, убили человека в семидесятых. Отсидели свое и вернулись в город. Еще трое слишком молодые — двадцать, двадцать три и двадцать пять лет, члены одной банды, ограбили аптеку в Утене и тут же попались.
Быстро проглядев папки ранее осужденных горожан, Соммерс отодвинул их от себя.
— Нужны записи с городских камер за октябрь, ноябрь и первую половину декабря. Именно в этот период в могильнике была захоронена последняя жертва.
— За записи отвечаю я, — сказала Морта. — Все подготовлю. Список номеров нужен?
— Обязательно. И чтобы мы не теряли времени, сразу пробивайте номера подозрительных машин, машин из Вильнюса и других городов. Особенное внимание иностранным номерам. Пользуйтесь мощностями вильнюсского штаба, если нужно, контакты я оставлю.
— А мне что делать? — Виталию, кажется, снова было скучно. Он макал круассан в кофе и наблюдал, как капли падают в кружку.
— Пересмотрите все обращения в участок о происшествиях в Озерной балке. Составьте список всего, что было, даже летающих тарелок, стреляющих молниями. Естественно, выберите наиболее, э-э…
— Приближенные к реальности? — подсказал инспектор.
— Точно, — подтвердил Соммерс. — Если будет что-то стоящее, езжайте и опросите заявителей. Берите всех людей, что есть в распоряжении — думаю, у вас будет много работы.
— Не то слово, детектив! Архив забит этим хламом, — насытившись, Бут немного размяк. Он тер глаза и говорил медленно, с паузами.
— Пока мы не получим больше зацепок из лаборатории, нам придется копать везде и сразу, — проговорил Соммерс.
Задумавшись, он откусил половину пирожка с творогом и шпинатом, прожевал его и с самым серьезным видом добавил: — Бут. Признаю, вы были правы. Местная выпечка действительно впечатляет.
Начальник участка с довольным видом хмыкнул.
Соммерс дал всем поесть еще десять минут. Когда время истекло, он вскочил на ноги, поблагодарил за перекус, подхватил свои вещи, папки с бумагами и пошел прочь из участка.
— Какой же наш детектив краса-авчик! — услышал он за спиной восхищенный шепот Морты. Виталий фыркнул в ответ.
Ожидая инспектора Бута, Соммерс стоял на крыльце и вдыхал прохладный мартовский воздух. Он редко выезжал из Вильнюса по рабочим вопросам, да и отдыхал за городом чертовски редко. Так что сейчас, оказавшись на пороге чужого участка, глядя на незнакомый город и парк, он почувствовал себя немного не в своей тарелке.
— Готовы? — Бут вышел на крыльцо, натягивая на голову свою шапку-ушанку, и Соммерс кивнул.
— Поедем на нашем внедорожнике. На ферму Лейстис дорога не очень хорошая, ваша «Шкода» там сядет.
Соммерс снова кивнул. Он был только рад проехать пассажиром — пока инспектор будет крутить баранку, он успеет изучить досье жителей Озерной балки.
Под монотонное урчание двигателя и негромкую болтовню радио, он узнал, что Ежи Жоркович действительно имел недвижимость в Польше, и здесь, в балке.
Мужчина трижды обращался в местную полицию. Незаконное вторжение в жилище, хищение и порчу имущества.
— Кража коллекционного вина, дорогостоящих деликатесов, топлива из гаража. Грабители сломали мебель и вынесли технику… — прочитал Соммерс строки одного из заявлений. — Жорковичу не сладко приходится в этом городке, а?
— Из-за того, что часть времени он живет в Польше, его тут считают чужаком. Хотя он полжизни здесь прожил! Добряк, он и мухи не обидит, но его преследует дурная репутация отца. Вот он дрянной был человек! — охотно поделился информацией Бут.
На город опускался туман, поэтому машину инспектор вел медленно и осторожно.
— Когда старший Жоркович умер, Ежи тут же продал все свои магазины. Оставил вроде себе один магазинчик где-то в центре Кракова. Живет на доход с него и какие-то банковские проценты… — Бут вдруг спохватился, поняв, что ляпнул лишнего: — Это он мне сам рассказал, я не запрашивал его досье, если что! Он же не преступник!
— Если его так недолюбливают, почему он здесь остается?
— У него астма. Озерная балка — единственное место, где он не умирает от приступов летом. Место, где он живет, уникально — укрыто от ветров, холод оттуда уходит последним, воздух прогревается медленно и деревья не сразу зеленеют. В Любицах уже все цветет, а вокруг его дома зима. Вокруг дубы древние, берез нет, и нет пыльцы. Раньше там еще священный родник был, с очень вкусной водой… А сейчас вот частная территория, прохода нет.
— Думаете, он мог вернуться в Любицы поздней осенью или зимой и никто об этом не узнал?
— Как знать, — пожал плечами Бут. — Он часто к врачам обращается, может глянуть его записи в местном госпитале?
— Неплохая идея, — кивнул Соммерс.
— Хорошо, гляну по системе. Подозреваете его? — Бут наморщил лоб: — Вообще да, живет рядом с могильником, много путешествует. У него весь дом в иностранных безделушках, и это он нашел первую жертву. Если б я его не знал, в первую очередь сам бы на него и подумал…
— Можно хорошо знать человека и все же ошибаться в нем, — пробормотал Соммерс, открывая вторую папку. — Давайте сначала заедем к Витенасу.
Пока Бут предавался мрачным размышлениям, Соммерс изучал информацию о владельце другой виллы, принадлежавшей престарелому художнику родом из Вильнюса. И вот тут было кое-что интересное — его дом был построен как раз в год, когда в могильнике появилась первая жертва.
— Неплохое такое совпадение… — подумал Соммерс и понял, что произнес это вслух.
— Что там, детектив? — с любопытством спросил Бут.
— Вилла Витенаса была построена двадцать лет назад. Любопытно, не так ли?
— По объективным причинам? — осведомился Соммерс. — У него несколько судимостей: нападение на представителей закона, драки, нарушение порядка в общественных местах, штрафы за превышение скорости, вождение в нетрезвом виде, хранение наркотиков… Кстати, почему его папка не попала в список ранее осужденных?
Бут вцепился в руль, его щеки покрылись пунцовыми пятнами.
— Инвалидность можно назвать объективной причиной? — спросил он. — Витенас уже много лет передвигается на инвалидной коляске. Это не отменяет того факта, что раз в год старый дурак устраивает потасовки и влипает в неприятности.
— Зато он живет в балке. И у него мог быть сообщник! — возразил Соммерс, бросив папки с документами на заднее сиденье.
Морщины на лбу Бута стали глубже:
Соммерс промолчал, поняв, что перегнул палку.
Вилла Густаса Витенаса, кажется, была еще больше дома Жорковича. И ее первый этаж был утоплен прямо в склон. Большая часть окон глядела на север, а злополучный холм с могильником был немного восточнее и отсюда не просматривался.
Территория вокруг дома была идеально чистой и ухоженной. И, несмотря на раннюю весну и холод, повсюду зеленела сочная трава. Прямо на газонах были разбросаны какие-то шары, кубы, треугольники, росли аккуратно подстриженные хвойники причудливых форм, по краям дорожек светились холодным серым светом статуи. В центре этого небольшого импровизированного парка торчало просторное белоснежное патио.
Несколько минут они стояли в саду, разглядывая причудливые композиции.
— И почему я стал полицейским, а не вольным художником? — посетовал Соммерс, и инспектор понимающе хмыкнул.
Они прошли по хрустящей гравийной дорожке к дому, внимательно осмотрели круглую площадку, где цветным мрамором была выложена уродливая трехгрудая женщина, а затем зашагали ко входу в дом.
Огромные стеклянные двери были приоткрыты. Холл не походил на уютное гнездо — на полу были разбросаны бумаги, тряпки и смятые коробки, ветер шевелил мусор и таскал его по безлюдной комнате. В полутемном помещении ярким пятном выделялся белоснежный диван, густо залитый красной жидкостью. Рядом с ним валялись женские черные туфли с алой подошвой.
Соммерс и Бут, коротко переглянувшись, синхронно перешагнули порог. В помещении витал едкий запах какой-то химии.
— Господин Витенас? — крикнул инспектор. — Это полиция! Мы вошли внутрь!
Дом был погружен в мертвую тишину. Стараясь двигаться бесшумно, Соммерс быстро прошелся по гостиной, осматривая ее, заглядывая за барные стойки и ниши. Бут присел рядом с диваном, пригляделся к пятнам на обивке и растер красную жидкость между пальцев:
— Липкая… Похоже кровь, которую пытались смыть растворителем, — громким шепотом сказал он. — Осмотримся?
Соммерс кивнул. Мимо него, шурша и вращаясь, пролетел смятый комок оберточной бумаги.
В гостиной был лишь один коридор, уходивший куда-то вглубь особняка. От пола до потолка он был отделан черным матовым камнем. В отличии от гостиной, тут горел свет — десятки софитов были направлены на стены и освещали яркие квадраты картин по обеим сторонам.
Соммерс почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Это был настоящий паноптикум ужаса и смерти. С проклятых полотен на него смотрели обезображенные мукой и агонией женские лица. Каждая из героинь этих произведений была мертва или мучительно умирала…
Похоже, хозяин дома боготворил смерть. Она была здесь хозяйкой, царила и властвовала в его галерее и с вызовом взирала на них с каждого “шедевра”.
Бут растерянно озирался, разглядывая картины.
Инспектор вдруг наклонился и коснулся пола, кончики его пальцев окрасились в алый цвет. Его лицо слегка побледнело.
Соммерс подал знак, махнув рукой в сторону лестницы, что виднелась в конце прохода.
Они почти дошли до ступеней, когда молчаливое пространство дома разорвал леденящий душу женский крик.
Соммерс уже летел вверх по лестнице. Зрение и слух обострились. Дыхание участилось. Тренированное тело двигалось вперед, заряженное литрами адреналина. Палец привычным движением снимал оружие с предохранителя…
Через мгновение он уже был наверху, оглядывая холл с добрым десятком дверей.
Бут замер рядом. Бледный, как смерть, со взмокшими висками, он, казалось, перестал дышать. Держа в дрожащей руке табельное оружие, инспектор едва слышно выдохнул:
Крик повторился. На этот раз негромкий, уже лишенный силы, но переполненный мучительной болью умирающего существа.
Соммерс почувствовал, как седеют его виски. Он уже осторожно открывал первую дверь. Затем вторую. Третью. Но за ними были лишь пустые темные комнаты. Он слышал сбоку редкое, судорожное дыхание Бута.
«Ты умираешь… Чувствуешь? Ты это чувствуешь?!» — завопил басовитый мужской голос.
Перед глазами Соммерса вновь появилось бледное лицо, почерневшие глаза и спутанный клубок волос.
«Это ритуал! Подготовка для встречи с Ней. Ты уже видишь ее, о да… И ты готова идти туда, на ту сторону!» — разнеслось по холлу эхом.
Понял! Он понял, откуда доносились голоса. Сердце бешено колотилось, в ушах шумела кровь. В одно мгновение Соммерс очутился рядом с нужной дверью и взялся за ручку.
Раздался легкий щелчок, как если бы кто-то снял пистолет с предохранителя.
Этот звук моментально его отрезвил.
Он вспомнил черный коридор с жуткими картинами и подробности личного дела Витенаса — свободного художника и дебошира…
Соммерс рывком заставил инспектора опустить оружие в пол покачал головой.
Коснувшись кончиками пальцев прохладной поверхности двери, он осторожно ее толкнул. Та медленно открылась.
В лицо ударил поток теплого воздуха, смешанного с уже знакомым запахом химии.
— Смерть — неизбежный финал, ты уже это поняла… О, да, да, девочка…
Та часть комнаты, что Соммерс видел от входа, была выстлана уродливой черной плиткой с серыми швами. Его взгляд переместился на старую медную ванну, стоявшую почти по центру помещения — она была полна алой воды.
В ванне лежала девушка в белом кружевном платье, очень красивая девушка — черные волосы, благородный овал лица с острыми скулами и яркие синие глаза. Ее хрупкая, фарфоровой белизны рука висела над полом, и по коже тонкой струйкой стекала кровь. На плитке под ней натекла уже целая лужа.
Бут тихонько взвыл и рванул вперед, но Соммерс схватил его за шиворот и оттолкнул обратно в холл.
Взглянув на него совершенно обезумевшим взглядом, инспектор снова ринулся в комнату. Несколько секунд они боролись, пока Бут не стих, и с непониманием не вытаращился на него.
— Что за шум? Пиццу привезли? — рявкнул раздраженный мужской баритон.
— Господин Витенас, это полиция! — крикнул Соммерс. — Можно нам войти?
Что-то упало на пол, раздалось бормотание, а затем окрик:
— Боже, боже! Ну, входите уже, раз приехали…!
Плиткой была выложена только половина помещения, другая половина была бетонной, целиком запачканной неприятными бурыми пятнами.
У противоположной стены в инвалидном кресле сидел пожилой мужчина. В дорогом классическом костюме, ярко-красном жилете и кричащим золотом галстуке. Образ дополняли мольберт на низких ножках, холст, маленький столик с кистями и красками и целая куча бутылок с красной жидкостью вокруг.
Девушка в ванне передумала умирать и с удивлением уставилась на гостей.
— Добрый день, господин Витенас. Прошу прощение за вторжение, но входная дверь была открыта, — ровным голосом сказал Соммерс, возвращая свой пистолет в кобуру. — Мы подумали, у вас что-то случилось.
Густас Витенас отяжелевшим взглядом поглядел сначала на девушку в ванне, потом на него, на его кобуру и на лицо Бута, цвет которого стал ярко-выраженного салатного оттенка.
С лица художника сбежала краска, он резко осунулся и сипло выдавил:
— Я представил себе, как это выглядит. Спасибо, что вы меня не пристрелили… С другой стороны, это было бы весьма выгодно — в один миг я был бы избавлен от мучений и мою смерть нельзя было бы назвать прозаичной. Это помогло бы мне продать больше картин!
— Простите, что не оказали вам весь спектр услуг, господин Витенас, но я не люблю стрельбу из-за бумажной волокиты. Она, знаете ли, убивает всю романтику нашей работы, — без тени улыбки сказал Соммерс.
— Ах, юмор — это прекрасно! Позвольте мне сразу объяснить, что случилось внизу. Несчастный диван в холле испортил мой идиот помощник — он разбил ящик имитатора крови и растворителя. Химия так воняла, что пришлось оставить дверь открытой. Ну, а беспорядок — это мои новые декорации приехали, а уборщика второй день нет. Безобидная цепочка событий, но она чуть не повлекла за собой весьма трагический финал! Вы не находите это забавным, господа полицейские?
Бут нервно сглотнул и вытер пот со лба рукавом.
— Любопытный жанр, — сказал Соммерс, неопределенно махнув рукой.
— Любопытный…? Гадкий! Отвратительный! — воскликнул художник, сотрясая сжатыми кулаками. — Но это завораживающее, притягательное отвращение. Некоторые так любят эти холсты, так любят лицезреть предсмертную агонию, что готовы платить за них немыслимые деньги! Иначе я бы не смог построить этот особняк, держать прислугу, или нанимать таких прекрасных моделей, как Ева, верно, моя девочка?
Девушка в ванне обольстительно улыбнулась Соммерсу винного цвета губами, и он несколько секунд завороженно на нее глядел. “Если бы не “кровь” вокруг, ты была бы прекрасна, как богиня” — невольно подумал он.
— Нам нужно задать вам несколько вопросов, господин Витенас, — сказал он, с трудом оторвав взгляд от «умирающей» Евы. — Вы сможете уделить нам несколько минут?
— Конечно! Мы все равно закончили на сегодня. Подождите меня в холле, я спущусь минут через десять. Ох, и прошу вас, входную дверь закройте! — ответил Витенас, и обратился к модели в ванне: — На сегодня это все, моя дорогая, продолжим завтра?
— Конечно, пупсик! — томно проворковала та, не сводя гипнотического взгляда голубых глаз с Соммерса.
В выстуженном воздухе холла все еще витал запах растворителя. Они с Бутом неподвижно сидели в креслах, и, не отрываясь, глядели на потеки «крови» на белом диване.
Соммерс едва слышно отстукивал каблуком нервную чечетку. Выброс адреналина временно потеснил усталость, но как только тот схлынет, утомление вернется с удвоенной силой. Начнут слипаться глаза, в голове поселится песок, потеряется острота мысли.
Он всерьез опасался, что ему не хватит сил на разговор с Витенасом. Тем более, он так и не смог выпить кофе в участке…
Ему как воздух был необходим какой-нибудь допинг.
— Если честно, я уж думал, что мы уже скрутили нашего маньяка, — вдруг нарушил тягостное молчание Бут. — Все это выглядело…
Он замолк, не закончив фразу. Соммерс заметил, что инспектор ритмично покачивается, невидяще глядя перед собой.
— Я тоже перепугался, — мягко откликнулся Соммерс. — Хорошо нам хватило ума понять все до того, как мы вошли.
— Да? — растерянно отозвался Бут и поглядел на изящные женские туфли, лежавшие рядом с диваном.
— Я никогда в человека не стрелял. А вы, детектив?
В этот раз Соммерс промолчал. Они оба молчали, пока неловкую паузу не прервало жужжание мобильного телефона.
Голос Джонаса был энергичным, взбудораженным и немного обезумевшим. Судя по всему, док так и не вернулся домой, чтобы выспаться, а направился прямиком в лабораторию.
— Марк, есть три новости! — проговорил он. — Новость первая. Она касается жертвы по имени Лилия Эванс. Если помнишь, мы нашли бумажник с ее пропуском. Так вот, такой личности не существует. Мы задействовали все возможные базы, соцсети, сделали запросы, в том числе в Интерпол, но нет никаких совпадений! Нигде! Мы не знаем, кто эта девушка и откуда она. И эти бассейны — их тоже нет! Новость вторая — купюры из ее кошелька. Тут все еще интереснее! Ты меня слушаешь?
— Таких банкнот на планете Земля тоже не существует и никогда не существовало! На них есть водяной знак, куча защит, но они фальшивка! Ребята ищут информацию во все печатных дворах, возможно, это был какой-то лимитированный выпуск, но версия сомнительная — на купюре указан банк печатного двора «Ниллат».
Откинувшись на спинку кресла, Соммерс уронил голову на подголовник, потер переносицу и уставился на потолок. К его удивлению, пятна искусственной крови были даже там — на высоте примерно четырех метров.
— Может быть это из какой-то игры типа Монополии? — предположил он.
— Я тоже так подумал, но на банкнотах очень качественная и интересная цветная печать, магнитные ленты — все серьезно. Какая игра стала бы печатать купюры с таким уровнем защиты?
— А третья новость? — нахмурился Соммерс.
— Третья новость тебе понравится и не понравится одновременно. Мы все же опознали одну жертву. Нам и тут очень повезло — в кармане рубашки было найдено водительское удостоверение на имя… Э-э, Рокаса Лейстиса. Этот человек жил в Любицах, сейчас продиктую адрес… Так, улица Гаустаса, дом три. Я уже запросил в местной больнице карточку и сравнил с нашим телом — сложный перелом голеностопа, который он получил в молодости, подтверждает личность.
— Какого дьявола?! — мгновенно вскипел Соммерс, поднимая голову и свирепо уставившись на Бута. — Вы сказали в Любицах нет пропавших без вести!
Инспектор непонимающе на него воззрился.
— Погоди, погоди, это еще не все! — рявкнул Джонас каким-то странным маниакальным тоном. — Следи за руками! Судя по степени разложения, наша жертва погибла около полутора лет назад. Но судя по состоянию его скелета на момент смерти умершему было около шестидесяти. Открываем файл Рокаса Лейстиса и читаем: родился в тысяча девятьсот тридцать девятом году!
Сделав в уме нехитрые вычисления, Соммерс одним быстрым движением поднялся с кресла.
— Ошибка в документах? Ему должно быть больше восьмидесяти лет на момент смерти…
— Я тоже так подумал! — воскликнул Джонас. — А поэтому нашел еще бумаги, где написано, что он женился в пятьдесят восьмом году, то есть на тот момент ему исполнилось минимум восемнадцать лет. Никакой ошибки в документах нет. Я решил, что кто-то заморозил его труп в его шестьдесят лет и хранил до захоронения, но на тканях следов заморозки или бальзамирования. Его тело просто стало моложе его истинного возраста…
— Ты ведь меня разыгрываешь? — нервно хохотнул Соммерс.
— Поверь мне… Прежде чем позвонить, я перепроверил все десятки раз… — проговорил Джонас обиженно. — Ладно, я решу эту загадку, не забивай пока голову. Я еще жду его карту от дантиста, сделаю анализ зубных слепков, чтобы гарантированно подтвердить личность. Заодно я попросил ребят порыться в его биографии, думаю тебе пригодится вся информация. А пока адьес, парень. И держись подальше от неприятностей!
Неопознанная девушка, фальшивые деньги, помолодевший труп Рокаса Лейстиса, местного жителя, между прочим…
— Почему вы мне сказали, что в Любицах нет пропавших без вести? А что насчет Рокаса Лейстиса? — гаркнул он.
Лицо полицейского стало по-мальчишески неуверенным, он неопределенно пожал плечами и открыл было рот, чтобы что-то сказать, как вдруг в холле зазвучал раскатистый голос хозяина дома:
— Потому что Рокас Лейстис погрузил свой скарб на пикап и покинул свой дом еще до того, как молодой Бут освоил азбуку, детектив. С тех пор прошло лет пятнадцать-двадцать. Если не больше. Лейстис и весточки семье не прислал, семья ответила старику тем же — постаралась про него забыть.
Витенас появился из-за какой-то скрытой перегородки. За его коляской вышагивала черноволосая бестия в обтягивающем винного цвета платье, ее формы под тканью так плавно и волнительно изгибались, что Соммерс замер посреди холла, на миг позабыв, что хотел сказать.
Ева ответила ему обворожительной улыбкой.
Значит, когда Лейстис уехал, ему было как раз было около шестидесяти.
И спустя почти два десятка лет он умер и попал в могильник. Но с момента исчезновения время для него остановилось…
Соммерс ухмыльнулся, криво и дико, словно физик, воочию увидевший Бога, но упорно отрицающий наличие высших сил:
— Значит, он не пропадал. Он уехал сам?
— Насколько я знаю, да. Его семья в полицию не обращалась. Знаете, старик на старости лет немного тронулся головой. Все собирался в какую-то Нарнию или Нильнию, я уже и не помню, — сказал художник, останавливаясь возле барной стойки. — Через год после его отъезда погиб его сын — разбился в авиакатастрофе в Африке. Затем в мир иной последовала жена Рокаса. Ох, и вредная она была женщина! Нидерландка. Стерва та еще… А следом к богу отправилась и невестка. Осталась только внучка, Ирма, и она до сих пор живет на ферме в их старом доме. Нелюдимая барышня. Я звал ее позировать, но она отказалась.
— Господин Витенас, а вы знаете девушку по имени Лилия Эванс? — теперь Соммерс внимательно наблюдал за реакцией хозяина дома.
Нет, на его лице не проскользнуло никаких эмоций — ни страха, ни вины, ни презрения, только наморщенный лоб в попытке что-то вспомнить.
— Простите, это имя не прозвучало для меня звоном колокольчиков, хотя я помню всех своих моделей. Правда, я мог быть под кайфом, мог и не запомнить, — пожал плечами тот и озорно улыбнулся. — Скажите, а какова цель вашего визита?
— Мы расследуем убийство в Озерной балке и опрашиваем местных жителей.
— Убийство? — вольный художник весьма правдоподобно расстроился. — Погиб кто-то из местных? А причем тут старик Лейстис?
— Господин Витенас, возможно вы видели что-то или кого-то в Озерной… — начал Соммерс, но Витенас перебил, внезапно рассердившись:
— Если вы про тот бред, о котором говорят местные, то я ничего подобного не видел! Все в этом городе поголовно несут эту чушь. Массовое помешательство достигло такого апогея, что мне кажется вокруг исключительно нездоровые люди. Ну, или попросту все захватывающие события обходят меня стороной, господа полицейские!
Сбитый с толку внезапным приступом гнева, Соммерс бросил взгляд на Еву. Та, стоя за барной стойкой, элегантным движением налила в стакан виски, кинула кубик льда и протянула Витенасу, наклонившись так, чтобы было видно ее глубокое декольте.
— Меня больше интересуют настоящие люди или автомобили. Может быть, кто-то регулярно приезжает к холму в тупике? — сказал Соммерс, и его голос слегка охрип.
— Нет! — покачал головой тот, опрокинув виски в горло. — Я сам никогда не езжу туда. Мне там нет интереса.
— Я слышал у вас часто собираются гости? — С трудом оторвав взгляд от Евы, поинтересовался Соммерс.
— Я свободный художник, детектив. И живу тем, что продаю картины. А как мне их продавать? Конечно, у меня иногда собираются гости — я провожу выставки, светские рауты, привлекаю прекрасных моделей, открываю их и даю возможность заработать. И все остаются в плюсе, верно дорогая? — он поглядел на модель и ласково улыбнулся. Ева ответила ему мягкой полуулыбкой и вновь обратила взор синих глаз на Соммерса.
— А в ноябре прошлого года вы проводили подобную выставку? — задал вопрос он.
Лицо Витенаса исказила гримаса. Поджав губы, он покачал головой:
— Прошлая осень для меня выдалась крайне неудачной. Обратитесь в национальный госпиталь Сан-Марино в Милане — там вам дадут исчерпывающую информацию по поводу моего неприятнейшего времяпрепровождения. Моя болезнь вернулась, и не давала мне покоя долгое время, весьма неприятный опыт.
— Значит, вы болели. Вы проживаете на вилле все время? — уточнил Соммерс, и дал знак Буту проверить информацию. Тот понимающе кивнул.
— Больше, чем хотел бы, господа полицейские, — с грустью ответил свободный художник. — Сами видите в каком плачевном состоянии я нахожусь. Хотя иногда мне удается слетать на выставку в Париж или Берлин… О-ох! Подождите-ка!
Подняв палец, Витенас потряс им в воздухе. Залпом выпив второй бокал виски, он задумчиво проговорил:
— Может быть это вам поможет… Я вдруг вспомнил про одного типа, он крутился у нас в балке еще до отъезда Лейстиса… — он задумчиво потер лоб. — Хм… Как странно, я отчетливо помню этого человека. Но его словно никогда и не было на самом деле. Знаете, такое чувство… Нереальности воспоминаний!
— Он приходил к вам в дом? — спросил Соммерс почувствовав, что нащупал что-то важное.
— Нет! Нет, он был закадычным дружком Рокаса Лейстиса! — воскликнул художник. — Странный мужчина. Я общался с ним пару раз в доме Лейстисов. Когда этот тип узнал, что я художник, он так обрадовался, будто встретил гребаного пророка. Он буквально боготворил меня.
— А чем эти двое занимались? — боясь спугнуть удачу, спросил Соммерс.
— Целыми днями бродили по округе. А когда старик уехал из дома, исчез и его дружок. Имя, имя… Знаете, я никак не могу вспомнить его имени, — Витенас злобно щелкнул пальцами и нахмурился. — Но он всегда был очень глупо одет!
— Позвоните мне, если вспомните, хорошо? — Соммерс подошел к барной стойке и положил на нее визитку. Он ощутил едва уловимый аромат манго, который источали волосы Евы. — Кто постоянно проживает с вами в доме?
— Мой помощник. А мой водитель живет в городе, я вызываю его сюда когда надо. Хороший парень, но бестолковый… Поехал за пиццей и пропал! Мои модели, увы, на ночь в особняке не остаются, во избежание глупых слухов!
— Как зовут ваших рабочих?
— Помощник — Балис Смятона, — ответил Витенас. — Славный старик, очень работящий. Присматривает за садом, убирается в доме, работает у меня с тех пор, как я эту виллу построил. А водитель Павел Савченко, он украинец, год назад переехал с семьей в Литву.
Вольный художник ткнул куда-то за стойку и скомандовал:
— Ева, вон ту книгу подай! У-умница, девочка! — Он протянул книгу Соммерсу: — Здесь вся информация о моих работниках, моделях, вечеринках и гостях… О, боги, благодарю вас! Я, наконец, слышу рев мотора! Знаете, что это означает? Это означает, что наша пицца приехала, господа! Будьте так добры, перекусите немного в компании старого художника и прекрасной Евы?
Просящая улыбка девушки была обворожительна, бездонные синие глаза полны томного интереса, и Соммерс был бы рад провалиться в них без остатка, но сейчас все его мысли были сконцентрированы на Балисе Смятоне, Рокасе Лейстисе и его загадочном друге в глупой одежде. Среди этих мыслей не осталось ни капли места для прекрасной модели.
— Бут, сфотографируй страницы… Простите, господин Витенас, у нас еще много дел, мы не можем остаться, — быстро сказал Соммерс. — Бут, пошевеливайся…!
Прекрасная Ева обиженно надула губки и отвернулась.
