Красная нить⁠⁠

Глава 3. Подвал

В десять вечера у входа на завод было темно так, что хоть глаз выколи. Фонари на территории не горели – давно. Только луна – мутная, затянутая облаками – давала хоть какой-то свет. Снег лежал нетронутым, ровным слоем, как будто сюда не ступала нога человека. Хотя это было не так.

Вера пришла первой. Стояла у ворот, куталась в куртку, курила. Вторая за вечер. Первую она выкурила перед выходом из дома – долго смотрела на себя в зеркало и решала, идти или нет. Решила – идти.

Света пришла через пять минут. В том же пуховике, с блокнотом в кармане и фонарём в руке – новым, ярким, явно купленным по такому случаю.

– Купила, – сказала она, увидев взгляд Веры. – В хозяйственном. Двести рублей. Китайский. Но светит.

– Проверяла?

– Проверяла. Светит.

Максим пришёл последним. Ровно в десять. Без фонаря – у него был свой, старый, армейский. Он кивнул обеим. Потом посмотрел на завод.

– Пошли.

Они шли молча. По территории – мимо ржавых ангаров, мимо занесённых снегом цистерн, мимо стен, где когда-то была проходная. Максим шёл впереди. Уверенно. Как будто знал каждый камень. Вера – за ним. Света – последней, постоянно оглядывалась.

– Тут что, охрана вообще не ходит? – спросила она.

– Ходит, – сказал Максим. – Я. По графику. Сегодня – не моя смена.

– И ты не боишься, что тебя уволят?

– За что?

– Ну, за то, что мы здесь. Ночью. Без пропуска.

Максим не ответил. Просто шёл дальше.

Вход в подвал был с торца главного корпуса – низкая железная дверь, заваленная снегом. Максим откопал её ногой, дёрнул за ручку. Заскрипела, но открылась.

– Здесь, – сказал он. – Осторожно. Ступени сырые.

Они спустились. Вниз, в темноту. Фонарь Максима – резал её, как ножом. Фонарь Светы – бил в спину, слепил. Вера шла, держась за стену – холодную, влажную, покрытую какой-то слизью.

– Господи, – прошептала Света. – Тут что, никто не убирал лет тридцать?

– Дольше, – сказал Максим.

Ступени кончились. Они стояли в коридоре – длинном, узком, с низким потолком. Трубы – под потолком, ржавые. Провода – оборванные, висели клочьями. Двери – по бокам, железные, с номерами. Некоторые – открыты. Некоторые – заперты.

– Это – лабораторный корпус, – сказал Максим. – Здесь работали с чем-то. Чем – не знаю. Но отец говорил – сюда пускали только своих.

Вера посветила фонарём – своим, маленьким, который достала из кармана. Луч – прошёлся по стенам. Потом – по полу. Потом – по дверям.

– Где свет? – спросила она. – Ты говорил – свет горит.

Максим остановился. Прислушался. Потом посмотрел на потолок.

– Был, – сказал он. – Вчера. Сегодня – нет.

– Может, перегорел? – спросила Света.

– Может.

Они пошли дальше. По коридору. Мимо дверей. Мимо комнат. В одной – стол. На столе – чашка. В чашке – вода. Полная. Прозрачная. Как будто налили вчера.

Максим посветил фонарём. На дне – осадок. Бурый. Как чайная заварка. Но – не заварка.

Вера принюхалась. Озон. Слабый. Но – есть.

Она посмотрела на чашку долго. Потом – на Максима. Он молчал. Света – тоже. Никто не сказал: «Странно». Потому что странно – уже не слово. Странно – это норма.

Они пошли дальше.

Ещё одна комната. Ещё одна. Пусто. Ещё одна. Вера заглядывала в каждую. Света – записывала. Максим – просто шёл.

В одной из комнат – стул. Один. Посреди пустого пространства. Не у стены. Не у стола. Просто – стул. Как будто кто-то сидел. И – смотрел. На дверь.

Вера остановилась. Посветила на стул. На сиденье – вмятина. Глубокая. Как будто кто-то сидел здесь. Долго. Очень долго.

– Тупик, – сказал Максим.

Они стояли перед стеной. Коридор кончился. Дверь – последняя, в конце – была заперта. На замок. Ржавый, но крепкий.

– Открывается? – спросила Света.

Максим дёрнул. Замок – не поддался.

– Нет. Ключа нет.

– А ломать?

– Можно. Но тогда – шум. А шум – здесь не нужен.

Вера посмотрела на дверь. Потом – на Максима.

– Ты говорил – свет. Где он?

Максим молчал. Смотрел на дверь.

– Я не знаю. Может – за ней. Может – где-то ещё. Я видел его – отсюда. Снаружи. Через окно. Вон там. – Он махнул рукой в сторону. – Свет – был в комнате. В конце коридора. Но – не в этой.

– А в какой?

– Не знаю. Я не считал двери.

Вера вздохнула. Посмотрела на Свету. Потом – на часы.

– Час ночи. Мы здесь два часа. Ничего. Ни следа. Ни света. Только чашка. И стул.

– Может, он ушёл? – спросила Света. – Тот, кто здесь был. Может, он знает, что мы приходили? В морг. Ночью.

– Откуда?

– Не знаю. Но – может.

Максим покачал головой.

– Он – не ушёл. Он – здесь. Я чувствую.

– Я тоже, – сказала Вера. – Но – где?

Тишина. Только капель – где-то в глубине. И – гул. Тихо, едва слышно. Как будто работает трансформатор. Хотя – не работает.

– Слышите? – спросил Максим.

– Что? – Света напряглась.

– Гул. Как будто – ток.

Они стояли. Слушали. Гул – то появлялся, то исчезал. Как будто – дышал.

Вера приложила ладонь к стене. Тёплая. Не холодная. Тёплая. Как будто – изнутри.

Она отдёрнула руку. Посмотрела на Максима. Он кивнул. Молча. Как будто – знал.

– Пошли, – сказал он.

Они пошли обратно. Молча. Тем же путём. Мимо тех же дверей. Мимо той же чашки. Вода в ней – не убавилась. Не испарилась. Полная. Как будто – только что налили.

Когда вышли на улицу, Света закурила. Руки – дрожали.

– И что? – спросила она. – Мы пришли. Посмотрели. Ничего не нашли. И – что?

– Ничего, – сказала Вера. – Значит – не там искали. Или – не тогда.

– А когда?

– Не знаю.

Максим стоял в стороне. Смотрел на завод. На тёмные окна. На крышу. На небо.

– Он – там, – сказал он тихо. – Я знаю. Он – там. И – он – ждёт.

– Кого? – спросила Света.

– Не знаю. – Максим повернулся. – Может – нас. Может – кого-то другого.

Они разошлись. Молча. Каждый – в свою сторону. Света – в редакцию. Максим – домой. Вера – в морг. К телу. Которое – всё ещё лежало. И – ждало.

---

Три дня спустя.

Вера не звонила. Света – тоже. Максим – пропал. Как будто их встреча в подвале – была сном. Или – ошибкой.

Вера работала. Закрыла дело. Официально – сердечный приступ. Неофициально – оставила образцы. В столе. В коробке. С подписью: «Не трогать».

Она проверяла их каждый день. Утром. Днём. Вечером. Озон – не исчезал. Соединение – не распадалось. Как будто – жило. Как будто – ждало.

В среду она достала образец. Посмотрела под микроскопом. Нейроны – серые, как пепел. Но – не хаотично. Они – выстроены. По кругу. Как – схема. Она отложила лупу. Записала в блокнот: «Симметрия. Неорганическая. Причина – неизвестна». Потом – села. Посмотрела на стену. И – на часы.

Света – писала. Каждую ночь. В блокнот. Про завод. Про Максима. Про Веру. Про то, что видела. И – про то, чего не видела. Она не спала. Почти.

А потом – нашла его.

Это было в среду. Днём. Она шла по улице – от редакции к дому. Мимо пятиэтажек, мимо магазина, мимо остановки. И – увидела. Мужчина. Лет сорока пяти. В старом пальто. С растрёпанными волосами. Он стоял у столба. Гладил его ладонью. Тихо. Как будто – слушал.

Она остановилась. Смотрела. Он – не замечал. Просто стоял. Гладил столб. И – что-то шептал.

Она подошла. Ближе. Ещё ближе.

– Эй, – сказала она. – Вы…

Он обернулся. Резко. Как будто – испугался. Посмотрел на неё. Глаза – светлые, почти прозрачные. Как у ребёнка. Или – как у человека, который видит то, чего нет.

– Я… – сказал он. – Я… слушаю.

– Что?

– Провода. Они… гудят. Здесь. Громко. Как… как перед грозой.

Света сглотнула. Озон. Она вспомнила. Запах. В морге. В подвале.

– Вы кто? – спросила она.

– Илья, – сказал он. – Электрик. Я… я видел. Во сне. Женщину. В подвале. Она… кричала. Без звука. А потом… – Он замолчал. Посмотрел на неё. – Вы… вы были там. Я… знаю.

Света побледнела.

– Где?

– В морге. Ночью. С ним. С охранником. И… с ней. С патологоанатомом.

Света молчала. Долго. Потом сказала:

– Пойдём. Есть разговор.

---

Они сидели в кафе – маленьком, грязном, с пластиковыми столами. Илья – напротив. Смотрел в чашку. Не пил. Просто смотрел.

Света – писала. Быстро. Криво. В блокнот.

– Значит, ты – электрик, – сказала она. – Работаешь в ЖЭКе. И – видишь сны.

– Да, – сказал Илья. – Я… не хочу. Но – вижу. Каждую ночь. Что-то. Кто-то. Умирает. Или – уже умер. Я… не знаю.

– И ты видел ту женщину. В подвале.

– Да. Три раза. Она… стоит. И кричит. Но – без звука. Я… не знаю, кто она. Но – знаю, что она – там. В подвале. На заводе.

– Ты был там?

– Нет. – Илья покачал головой. – Я… не ходил. Боюсь. Но – знаю. Как будто – карту. В голове. Я… могу показать.

Света отложила ручку.

– Покажи.

Илья взял салфетку. Достал из кармана огрызок карандаша. И – начал рисовать. Криво. Косо. Но – понятно. Коридор. Двери. Комнаты. И – одна. В конце. С крестом. Или – с чем-то похожим.

– Здесь, – сказал он. – Она – здесь. Я… чувствую.

Света смотрела на рисунок. Долго. Потом – на Илью.

– Ты знаешь, что там?

– Нет. – Он покачал головой. – Но – знаю, что – не надо. Туда. Не надо.

– Почему?

– Потому что… – Илья замолчал. Посмотрел в окно. – Потому что – оттуда – не возвращаются.

---

Они просидели ещё час. Света – расспрашивала. Илья – отвечал. Тихо. Странно. Но – отвечал. Про сны. Про провода. Про то, что он – слышит. Что – чувствует. Что – знает.

А потом – Света спросила:

– Ты знаешь, кто такой Штерн?

Илья замер. Рука – с чашкой – остановилась. Глаза – расширились.

– Нет, – сказал он. – Не знаю. Но… – Он помолчал. – Это… имя. Я… слышал. Во сне. Кто-то… говорил. Штерн. Штерн. Штерн. Как… как молитву.

Света сглотнула.

– Кто говорил?

– Не знаю. – Илья покачал головой. – Мужчина. Голос – тихий. Как… как шёпот. Он… говорил. Кому-то. В подвале. И… смеялся.

Света закрыла блокнот. Посмотрела на Илью. Потом – на рисунок. На салфетке. На крест. В конце коридора.

– Ладно, – сказала она. – Ладно. Ты – пойдёшь со мной?

– Куда?

– К Вере. К патологоанатому. И – к Максиму. К охраннику. Надо – собраться. Все вместе. Потому что – я, кажется, нашла то, что искала.

Илья посмотрел на неё. Долго. Потом кивнул.

– Хорошо. Я… пойду. Только… – Он помолчал. – Только – не сегодня. Завтра. Мне… надо. Подготовиться.

– К чему?

– К тому, что… увижу. Там. В подвале. – Он посмотрел на неё. Глаза – светлые. Как у ребёнка. – Я… не хочу. Но – надо.

Света кивнула.

– Завтра. В шесть. У морга.

– В шесть, – повторил Илья.

Он встал. Пошёл к выходу. На пороге обернулся.

– Света.

– Что?

– Ты… не бойся. Когда – увидишь. То, что – там. Просто… не бойся. Потому что – страх. Он… как ток. Если – боишься. Он – сильнее.

Он ушёл. Света осталась одна. С блокнотом. С салфеткой. С рисунком. На котором – крест. В конце коридора.

Она закурила. Третью за день. Посмотрела в окно. Снег. Тьма. И где-то там – завод. Подвал. Комната. Где – женщина. Которая – кричит. Без звука.

Она вздохнула. Закрыла блокнот. Сунула в карман.

И пошла домой.