user11634489

Зайчик был небогат или скуповат. Посылал он обычно гостинцы небольшие и по сезону: кустики ягод, красивые цветы или шишки — летом, яйца и бутерброды — зимой. Мой зайчик, по всей видимости, зимой ещё и курил, потому что к передаваемым вернувшимися с рыбалки, дедушкой или папой холодным яйцам или хлебу, обычно прилипали крошки табака.

С другой стороны, зайку было очень жалко, потому что если летние дары, очевидно, почти ничего не стоили, ведь ягоды и грибы обычно привозили целыми корзинами, то трудности добывания зимой в лесу сыра на бутерброд представлялись вполне понятными. Сыр и в городе сложно тогда было купить.

Иногда в мою детскую голову приходил вопрос, а где зайчик вообще берёт деньги на хлеб, сыр и колбасу. Вряд ли в лесу можно найти работу за деньги. Единственное известное место работы в лесничестве было занято папиным товарищем Егорычем: здоровенным рыжим мужиком, по сказаниям бабушки, в одиночку с рогатиной ходившего “на медведя”, по виду которого становилось ясно, что своего рабочего места он никому не уступит.

И тогда заяц представал перед моими глазами не робким жителем лесов, а грозным бандитом с большой дороги. Вором, а, возможно, и убийцей. Представлялось, как большой, серый, выходит он с рогатиной в метель и вьюгу на большую дорогу, останавливает людей, которые плохо себя вели и… остальное тонуло в серой мгле. После чего заяц спокойно выходил к рыбакам, закуривал, и передавал им очередной бутерброд для мальчика или девочки. Беспокойство за папу или дедушку никогда меня не охватывало, они, конечно же, не могли пострадать. А вот встреча старшего брата с зайчиком вполне могла закончиться плохо — он иногда меня обижал, поэтому безусловно хорошим человеком считаться не мог.

Какое же разочарование я испытал впоследствии, встретив в лесу летом настоящего зайца во время поездки за ягодами с родителями. Ни о какой неторопливой беседе речи не шло. Молнией выскочив из травы, серый ушастый небольшой заяц в мгновение ока скрылся в перелеске. На существо, имеющее возможности задавать какие-либо вопросы взрослому человеку, он совершенно не походил. Правда, мама утешила меня, сказав, что, вероятно, зайчик просто меня не узнал, однако с тех пор подарки от него из леса перестали приходить.

Впрочем, зайчик воскрес через пару десятков лет, и теперь шлёт подарки теперь уже моим детям.

А у вас был знакомый зайчик?

Выглядит оно так-завертка снята. Но никакого болтика винтика у этой черной накладки НЕТ.

Винтик с торца ослаблен, ничего не происходит. Черные накладки намертво прижаты к двери, раскачивание/скручивание не помогло.

Может кто сталкивался с таким?

В энторнетах накладки имеют винтики. Здесь-НИ-ЧЕ-ГО. Тут должно быть другое слово, но пока использую культурное.

Спросить не у кого, документации на дверь и замок нет, ключей на перепрограмирование нет.

Нужна замена личинки именно...

Сила Пикабу помоги 🙏

Очередной вылет. Голубое, нет, лазоревое небо, яркий свет солнца, облака внизу проплывают ватными клочками, но видимость отличная. Скорость, еще скорость, немного покачаться, он почти на месте, скоро пуск. Впереди… облако. Нет, не облако, он всмотрелся внимательно: человек. Нет, не человек. Откуда здесь взяться человеку? И тем не менее белая фигура, напоминающая человека с огромными крыльями парила прямо перед кабиной. Более того, там, где у человека должно быть лицо, оно действительно было, и на нем веселая гримаска сменялась грустной. Пилот часто заморгал. Видение не исчезало, продолжая парить впереди. Почему-то обзору оно не мешало, сквозь него спереди по-прежнему хорошо просматривался горизонт.

Шмяк! По стеклу потекла прозрачная мутноватая жидкость. Несколько белых перьев прилипло на тонкой алюминевой полосе, разделяющей стекло.

Самолет ощутимо тряхнуло. Существа нигде не было видно. Впереди только пустота неба. “Померещилось. – подумал он. – Вероятно все же птица. Наверное что-то с системой жизнеобеспечения, с кислородом. Надо запрашивать возвращение. Хотя, какое, к черту, возвращение без пуска. До него осталось ровно пара минут. Потерплю!” Сжав зубы, он посмотрел на приборы, самолет кренило влево, попытка выровнять его ничего не давала. “Да что ж такое, аномалия какая-то. Неисправность приборов. Спокойно, осуществояем визуальный контроль.”

Однако визуальный контроль спокойствия не принес. Даже наоборот. На левом крыле снова сидело белое нечто с крыльями, помахивая босыми ногами.

– Ты что ж делаешь? Ты не видишь что у меня влево крен идет? Стряхнуть то тебя как, Господи?! Стоп! Кого стряхнуть?! Не может же реально сидеть на крыле – кто…?

– Может, может! Я ж сижу! – ответил прозрачный человек.

Оставив на потом мысли о сумасшествии и прочем выяснении отношений, летчик решил заняться первоочередной задачей:

– Меня кренит вправо знаешь ли! Ты не мог бы освободить место? Через минуту у меня пуск, а я еще не вышел на расчетную позицию! Более того, похоже мы навернемся вниз вместе с тобой!

– Валяй сейчас! – нагло заявило существо, однако крен исчез. – Если бы не я, ты бы сейчас действительно оказался на позиции. Только внизу. Если ты не заметил, то в тебя чуток времени назад впилилась ракета.

– Вряд ли ракета представляет собой прозрачные сопли с перьями! – ехидно ответил пилот, и тут же подумал про себя : “Господи! Чем мы ведем диалог и как, он снаружи, я внутри, маска, воздух, но тем не менее мы слышим и понимаем друг друга. Я совсем чокнулся. А может реально меня сбили и мозг выдает какую-то рандомную картинку напоследок”. В наушниках слышались панические вопли, возможно центра управления, однако ни сосредоточиться на словах, ни разобрать что от него хотят там сейчас, он не мог.

– Неверно мыслишь! Да ещё и призываешь всуе моё начальство. А зачем, если оно уже послало к тебе меня? – нахмурило бровки на печальном личике видение. – Трудно сообразить – кто я? А ведь только что я спас твою прекрасную жизнь, удержав собой ракету, которая шмякнула бы тебя на землю! И, кроме того, успешно увернул твой самолет еще от одной! Короче, советую бахнуть прямщас и сматываться.

–Но я так не могу! Я должен выполнить приказ! Есть необходимая цель! – все еще пытался сопротивляться нездравому смыслу летчик и направить самолет по заданному курсу.

– Поверь, та цель, по которой прилетит, еще интереснее. Только похвалят! Ну?! – уже сердито вскрикнуло существо, взмывая над крылом, что помогло выровнять самолет.

Летчик решительно нажал на пуск, паника в наушниках стала еще громче, где-то прогремел мощный взрыв, который он не увидел, но который прилично тряхнул самолет. Красивым виражом, на минуту забыв про спутника за бортом, он развернулся в сторону дома.

– Ну вот и молодец! – видение, некоторое время летевшее параллельно его самолету стало таять на глазах.

– Нет, погоди! Так нельзя! Объясни мне, как это может быть? Я понял – ты вроде ангел! Но вот сейчас мы долбанули куда-то и там возможно кто-то умер! Ты еще появишься? Почему я тебя никогда раньше не видел? – летчик так и сыпал вопросами, постепенно осознавая нарушение всевозможных приказов и правил. Он понимал, что руководствовался непойми чьими указаниями, но признавать наличие галлюцинаций решительно не желал. Скорее готов был поверить в сверъестественное.

– Воздаяние за грехи – слышал о таком? – и без того прозрачная фигура таяла, голос доносился все тише. – Просто я давно тоже любил небо и самолеты. И свою Родину. И когда-нибудь мы обязательно встретимся!

… Где-то в штабе человек в погонах с большими звездами недоумевая скрипел зубами от злости. Он получил крупную сумму за устранение одного из лучших летчиков страны и тщательно подготовил операцию, направив его на задание и предоставив координаты врагу. Сегодня он получил от куратора отказ от сотрудничества и обещание поквитаться за обман. С выпученными от злости глазами человек дергал и дергал тесный ворот мундира, глядя на наградной лист, который он обязан был подписать.

Выслушав сообщение, Алексей круто развернул машину, и, ругая начальство, дорогу, аварии и ещё Бог знает кого, рванул на точку встречи, находившуюся на выезде из города. Мог ли он отказаться, когда от его действий зависела чья-то жизнь? У экипажа, который должен был отвезти груз, сломалась машина, а ещё пара свободных срочно выкатилась на аварию с пострадавшими на северной развязке.Через десять минут Алексей стоял на точке, вглядываясь в темноту. Он невольно поёживался, представляя предстоящую зимнюю дорогу: гололёд, мрак, снег.

«Хороша будет дорога, а ехать прилично, — с тоской думал он, вспоминая сваренную ещё Маринкой кастрюлю вкуснейшего борща, ожидавшую его дома в холодильнике. — Только б была хоть чуток почищена. Трассу возле городов чистят, а вот дальше — вопрос. Ночью вряд ли разгребут, ближе к утру может быть». Словно в подтверждение его мыслей ветер с силой швырнул снег в лобовое стекло. Наконец, появились огни, приехала полицейская машина с врачом, который прижимал к себе синий контейнер с множеством надписей. Держал он его так, как будто внутри находилось что-то живое.

00:15 ночи. Волжанский отрапортовал в дежурную часть: «Груз принят, следуем по маршруту, расчётное время прибытия час тридцать». В ответ прозвучало: «Вас поняли, на въезде в город будет ждать экипаж». Врач позвонил в больницу, заговорил на врачебном тарабарском языке, пересыпая речь терминами. Волжанский услышал, как на том конце провода напряжённый голос ответил: «Готовим операционную, ждём. Сколько у нас времени?». Медик, посмотрев на часы, сказал: «Полтора часа. Держите пациента в готовности». После чего, надёжно закрепив рядом на сидении контейнер, удобно пристроился в углу машины и тут же заснул. Алексей прикрутил звук рации и наступившую тишину нарушал только шелест шин по дороге.

00:30 ночи. Монотонно бегущие километры, состоящие из однообразных белых заснеженных полей и тёмных перелесков, тянулись, казалось, бесконечно. Алексею хотелось есть, спать и в туалет, но выходить в морозную ночь из тёплой машины представлялось плохой идеей. Да и сбавлять темп он не желал. Пустынная дорога позволяла увеличить скорость, что он и сделал. «Неплохо иметь запас времени, а то мало ли что, — думал он, управляя машиной одной рукой, другой нашаривая в бардачке жвачку. — Музыку бы сделать погромче — самое то, да эскулап спит. Тоже поди задолбался на дежурствах. Сейчас бы дома прижиматься к маринкиной груди, завалиться под её тёплый бочок, а не рыскать бешеной собакой по снежным заносам. Только нет у меня теперь никакой Маринки». — снова затосковал он.

00: 45 ночи. Что-то тёмное выскочило на дорогу с обочины. В свете фар мелькнул рыжий мех, сверкнули глаза — наперерез машине выбежала пушистая крупная лиса. Волжанский затормозил, одновременно крутанув руль чуть вправо, и почувствовал, как автомобиль теряет управление. Краем глаза он успел заметить, как целая и невредимая лиса скачками уносится вдаль по заснеженному полю. Машину плавно понесло по дороге, болтая из стороны в сторону. Алексей пытался тормозить рычагом скорости и выкручивать руль в противоположном заносу направлении. Ничего не помогало. «Хорошо, что мы контейнер закрепили и дорога пустая, — проносилось у него в голове. — если сейчас вылетим с дороги — всё, конец. Никто здесь нас не вытащит, вернее, не вытащит так, чтобы успеть с грузом. Только б встречки сейчас не нашлось! Что же ты, глупая наделала? Дура рыжая, другого времени не нашла?»

Вместо лисы почему-то перед глазами мелькала Маринка, также внезапно появившаяся в его размеренной холостяцкой жизни, и заставившая почувствовать, что значит потерять над собой контроль.Впереди показались две огромные фары, освещающие темноту ночи как прожектора. «Грузовик! Только тебя тут не хватает! Чёртова телега!» — не прекращая попыток вернуть управление автомобилем, Алексей в голос выругался.

01:00 ночи. Только перед самой громадиной «Камаза», ему кое-как удалось выровнять машину и вернуть её на свою полосу. Грузовик даже не остановился, недовольно просигналив что-то явно оскорбительное. Руки на руле предательски дрожали. “Надо быть осторожнее. Надо! Но некогда. — подумал Волжанский, покосившись на врача, спящего на заднем сидении и даже не пошевелившегося. — Сбавлять темп нельзя. С местными парнями перетру потом — пусть вздрючат дорожников: скользко, колея, а они в ус не дуют.» Он представил, как лежит на обочине рядом с искорёженной машиной, раскинув руки, залитый кровью, а рядом виднеется выпавшее из контейнера сердце. Сначала он захихикал, представив вытянувшиеся лица коллег, увидевших эту картину. Нет, они, конечно, видели всякое, но лежащее отдельно от трупа сердце, к счастью, ни разу. Потом ему стало жалко воображаемого себя погибшего: такого одинокого, беззащитного, бледного, окруженого прибывшими сотрудниками разных служб и равнодушными зеваками. «Эта стерва рыжая обо мне поди и не вспомнит, — подумал он и тяжело вздохнул. — В сущности, авария погубила бы как минимум двоих человек: меня и того, кому необходимо сердце. Найдётся ли когда-то такой же ответственный человек, если помощь понадобится мне самому? Да что за глупости в голову лезут? Нужно просто быть внимательнее».

1:15 ночи. В кромешной тьме на небе появилось свечение — примета приближения города. В четыре утра для больного, может быть, начнётся новая жизнь, а для сопровождающего всё однозначно: карета может превратиться в тыкву или нет, а кучер поедет домой спать. Если карета не прибудет вовремя, это станет окончательным приговором для того, кто ждёт в реанимации. Рация ожила, бубнила сонным голосом: «Двадцать третий! Связь… У вас всё в порядке?» Он с раздражением подумал: «Проснулись. Всё могло быть кончено, а они только соизволили спросить». Потом, устыдившись, вспомнил, как сам отключил рацию, чтобы не отвлекала. Впрочем, в подразделении обычно видят метку машины на карте и отслеживают её передвижение, поэтому беспокоиться нет надобности. Впереди показалась круговая развязка перед въездом в город. В запасе оставалось ещё тридцать минут. Из предрассветного сумрака вынырнули проблесковые маячки — прибыл экипаж сопровождения. «Мы берём вас на проводку», — зазвучало в рации. Теперь путь расчищался как по мановению волшебной палочки: для него перекрывали дороги, регулировали потоки, давали зелёный коридор через спящий город, боковые полосы освобождались — невидимая сеть поддержки работала безупречно. Волжанский улыбнулся, сбрасывая скорость, поёрзал на сидении, разминая затёкшую спину, и только сейчас заметил, с каким напряжением руки стискивали руль.

1.30 ночи. Наконец, автомобиль затормозил у дверей медицинского центра. Спящий на заднем сидении врач тут же проснулся, поприветствовал выбежавших навстречу коллег, и, подхватив контейнер, убежал — не до церемоний, некогда, хирурги ждут. Волжанский посмотрел на часы, закурил и понял, что еле открывает слипающиеся веки. Он решил, что пары часов сна перед обратной дорогой ему хватит, и, отогнав машину на край больничной парковки, попытался заснуть. Из навалившейся сладкой дремы его вырвал звонок. Пьяный женский голос защебетал: «Лешичка, мы здесь с девочками на дискотеке. Ну мы ещё часика полтора посидим. Ты не мог бы меня забрать, сладенький. Я так соскучилась, мой котик!»

Алексей почувствовал, что сон сняло как рукой. Сначала он хотел гордо ответить, что он не таксист, потом вспомнил скользящую навстречу грузовику машину, представил подвыпившую, обычно в таком виде податливую и на всё согласную Маринку, и решительно ответил: «Скоро буду, моя кошечка».

4:00 утра. В операционной погасли последние лампы. Пожилой хирург снял маску и улыбнулся: «Всё прошло успешно. Иногда жизнь даёт шанс начать всё сначала. Надо поблагодарить потом этого парнишку - гаишника, который привёз сердце».

@Аделаида Данилова

Рассказ ко Всемирному дню донора с Автор Тудэй. Там же множество других рассказов, посвященных этой крайне благородной миссии.