griciant

«Лица стерты, краски тусклы -
То ли люди, то ли куклы,
Взгляд похож на взгляд,
А тень на тень.
И я устал и, отдыхая,
В балаган вас приглашаю,
Где куклы так похожи на людей.
*
Арлекины и пираты,
Циркачи и акробаты,
И злодей, чей вид внушает страх,
Волк и заяц, тигры в клетке
Все они марионетки
В ловких и натруженных руках.

"Выход видится не в горизонтальном движении из одной гонки в другую, а в вертикальном уходе. В стратегическом снижении внутренней зависимости от навязанных правил. Это не призыв к бедности, а философия суверенитета."

"Жизнь" человека - сновидение. "Горизонтальное движение" в этом сновидении - движение персонажа по кругу ("из одной гонки в другую"). "Вертикальный уход" - (полный или частичный) уход от персонажа (от сомнамбулы) к сновидцу.

При частичном "вертикальном уходе" происходит "стратегическое снижение внутренней зависимости от навязанных правил". При полном "вертикальном уходе" все правила исчезают вместе с зависимостью от них.

При полном "вертикальном уходе" нет нигде ни бедных, ни богатых. Поэтому "это не призыв к бедности", а, скорее, "философия суверенитета".

"Это путь к тому, чтобы перестать быть менеджером тонущего проекта под названием «я» и наконец стать его безусловным владельцем."

Персонаж сновидения (которое человек называет своей "жизнью") - менеджер тонущего проекта под названием «я». Сновидец этого сновидения - безусловный владелец.

Вот именно. Отпускание (освобождение от жизни) - торжество справедливости, согласие с реальностью (с истиной, со "смертью").

Отпуская нереализованное, непоправимое и отжившее, мы не теряем часть жизни. Мы, наоборот, обретаем её целиком.

Да. Отпуская жизнь, мы обретаем её целиком - оказываемся в моменте нашего рождения (в моменте "сейчас"). И главное в этом моменте - не начать грузить себя снова проектами, формами и именами.

"И возникает главный вопрос: а зачем я всё это (бизнес, жизнь) делаю?"

Зачем? Для временного (примерно 80 лет) бегства от "смерти".

"Эта экзистенциальная пустота редко остаётся тихой. Она стремительно заполняется тревогой - фоновым, неотступным страхом, что всё идёт не так, что нужно срочно что-то менять, но непонятно что. Внутренний «тревожник» включается на полную мощность. Он проявляется в навязчивом анализе цифр, в раздражительности, в бессоннице, в чувстве, что надвигается катастрофа, даже если объективные показатели пока стабильны. Это уже не просто кризис идей, это кризис опоры. Бизнес, бывший продолжением «я», становится источником постоянной угрозы. Внутренний вакуум и тревога проецируются вовне: пропадает драйв, решения либо парализованы страхом, либо становятся impulsive, команда считывает напряжение и теряет уверенность. Кризис личности, отягощённый тревогой, ускоряет кризис бизнеса."

Бизнесмен вначале видит в своём бизнесе (увлечении, объекте любви) спасение от надвигающейся "смерти". Но потом этот бизнес (в любом его варианте) сбрасывает с себя привлекательный (блестящий, ослепительный, роскошный) наряд и становится той самой "смертью", от которой бизнесмен так старался убежать.

«Скажи мне, кудесник, любимец богов,
Что сбудется в жизни со мною?
И скоро ль, на радость соседей-врагов,
Могильной засыплюсь землею?
Открой мне всю правду, не бойся меня:
В награду любого возьмешь ты коня.
...
Твой конь не боится опасных трудов;
Он, чуя господскую волю,
То смирный стоит под стрелами врагов,
То мчится по бранному полю.
И холод и сеча ему ничего...
Но примешь ты смерть от коня своего».

- примешь ты (бизнесмен) "смерть" от своей музы.

"когда муза молчит, а тревожник кричит, это знак самого высокого порядка. Он указывает, что прежняя система мотивации исчерпана"

"Муза молчит" - муза (оборотень) приняла изначальный (подлинный) вид (вид неминуемой, неотвратимой "смерти").
"Тревожник кричит" - у бизнесмена недостаточно мужества, чтобы взглянуть "смерти" прямо в глаза.

Таким образом, всё (все отношения с музой) упирается в недостаток мужества у бизнесмена. При достаточном мужестве бизнесмен никаким бизнесом (=ухаживанием за музой) не занимается. Настоящему мужчине не нужна никакая муза. Он и "сам с усам".

Молчание (отсутствие) музы никакой тревоги (страха) у настоящего мужчины не вызывает. И именно поэтому он за музами (за миражами, за призраками) не гоняется всю свою (страшную, тревожную) "жизнь". Он спокойно пребывает в ничего-не-делании.

Что заставляет мужчину гоняться за музами (быть одержимым музами)? Страх "смерти". Поскольку мужчина страшно боится "смерти" (у него нет мужества посмотреть "смерти" прямо в глаза), постольку он занимается каким-нибудь "бизнесом" (он - бизнесмен, а не настоящий мужчина).

Поскольку человеку дорог нарисованный им в абсолютной пустоте видимый мир (сновидение), постольку он боится истины (разоблачения лжи) - «смерти». Он боится потерять иллюзию - боится проснуться. Но сам мир (само сновидение) гонит, прогоняет его. У него есть неосознанное желание проснуться в то время, как сознательно он борется за место под солнцем (за жизнь в сновидении). И сама эта борьба его увлекает, доставляет ему радость и горе.

Речь идёт не о том, что есть кто-то, кого следует спасти (избавить) от страха. А в том, что нет никого - ни (боящегося) субъекта, ни объектов, которых он боится.  Тот, кто боится - фантом личности, иллюзия. Все объекты - тоже фантомы, иллюзии. Иллюзии у кого? У безличного, бескачественного сновидца, которому (благодаря его безличности и бескачественности) ничего не угрожает.

Не следует отождествлять себя с фантомом личности (приписывать «себе» качества, объекты, события) и тогда не будет страха (нечего и некого будет бояться - не будет значимых объектов, событий). Страх - неизбежное следствие такого отождествления.

Т. е. необходимо вдоволь утолить свою потребность в черноте, чтобы сама собой эта чернота стала восприниматься как белый свет. Мы в абсолютно равной мере нуждаемся и в аде (в чёрном), и в рае (в белом). Поэтому и путешествуем, не сходя с места, между тем и другим.

В этом смысле, вероятно, не следует чересчур бояться накопления отвращения к жизни. Только через отвращение к жизни может случиться переключение от неприязни (любви к "себе" =ненависти к самому себе) к приязни (любви к самому себе).

По сути, мы боимся преждевременных родов (выкидыша) – преждевременного переключения от (дорогого нам) чёрного к (неизвестному, забытому нам) белому. Мы боимся преждевременного счастья. Мы к нему ещё не созрели, мы его ещё не выносили в себе.