"...согласно теории о Мультивселенной, инвариантность возможных событий постоянна и существует вне времени. Любые ожидания этих событий их разрушают. Такое сложное теоретическое обоснование очень легко доказывается на практике."
Ты (Я) пребываешь всегда "здесь и сейчас" - вне времени, вне пространства, вне всего воспринимаемого тобой. Ты (Я) инвариантен (ты неизменно никакой - неопределённый, "нулевой"). События происходят во времени, в пространстве. События (точнее, иллюзии, миражи событий) никогда не происходят "здесь и сейчас" - никогда не происходят с тобой.
Ты ожидаешь (в безвременье) того (событий), что "сейчас" (в реальности) случиться не может в принципе. Поэтому, например, вся твоя жизнь, как цепь событий тебе может только присниться (померещиться). В реальности у тебя никакой жизни (как последовательности событий) нет.
Ты (Я) абсолютно неизменен. Какая же это "жизнь"? Поэтому тебе приходится обманывать себя - смотреть сновидение о жизни в людях какого-нибудь воображаемого персонажа, которого ты "временно" (пока не надоест) называешь "собой".
Ты (Я) абсолютно деструктивен для всех событий в реальности, деструктивен для всех персонажей твоего сновидения, включая всех тех, кого ты называешь "собой". Поэтому где у тебя все события? В воображении, в мечтах, в воспоминаниях, в преданиях старины глубокой,, в будущем, где-то "там" (достаточно далеко). Но ни одно событие не бывает "здесь и сейчас" (в реальности).
Благодаря твой инвариантности (неизменности), ты (в каком-то смысле) "мёртв". "Memento mori" - помни о смерти и не жди у моря (=у смерти) погоды (не ожидай никаких событий)! На худой конец, придумай (если сможешь) сам себе какие-нибудь события.
Недавно мы стали свидетелями любопытной жизненной ситуации. Одна наша читательница купила в подарок подруге красивое подарочное издание с мистическим сюжетом. Идеальный переплет, золотое тиснение, интригующая аннотация. Но подруга подарок не оценила, более того — серьезно оскорбилась. Причина оказалась банальной: в витиеватом узоре на обложке скрывался небольшой стилизованный череп.
«Что ты мне этим намекаешь? Это что, какие-то темные культы?» — возмутилась она.
И такие ситуации происходят регулярно. За века кинематографа и массовой культуры череп превратился в «страшилку», символ чего-то зловещего, негативного и обязательно опасного. Но давайте стряхнем пыль с учебников истории и посмотрим на этот символ глазами наших предков, для которых он был не оскорблением, а самым мудрым напутствием.
Если вы решите прогуляться по старинным историческим некрополям Санкт-Петербурга (например, Лазаревскому кладбищу) и присмотритесь к надгробиям XVIII–XIX веков, то увидите черепа буквально повсюду. Они аккуратно высечены у оснований каменных крестов и на массивных плитах. Думаете, два века назад люди повально увлекались мрачной магией? Вовсе нет.
Это классическая «Адамова голова» — символ искупления, возрождения и философского принятия устройства мира. Под такими барельефами часто гравировали фразу: Memento mori (Помни о смерти).
Эта фраза зародилась еще в Древнем Риме. Когда прославленный полководец с триумфом возвращался в город после победы, толпа ликовала, осыпая его почестями. Чтобы триумфатор не возомнил себя равным богам и не потерял связь с реальностью, позади него на колеснице всегда стоял специальный раб. Его единственной задачей было держать над головой победителя золотой венец и периодически шептать ему на ухо: «Обернись. Помни, что ты всего лишь человек. Memento mori».
В этом контексте череп — это не угроза. Это лекарство от гордыни и тщеславия.
В эпоху Возрождения появился целый жанр живописи — Vanitas (суета сует). Художники писали роскошные натюрморты: свежие фрукты, музыкальные инструменты, научные фолианты, астрономические приборы, а в центре композиции — череп.
Посыл этих картин был не в том, чтобы напугать зрителя, а в том, чтобы научить его ценить текущий момент. Череп рядом с цветущей розой как бы говорит: «Время быстротечно. Не откладывай жизнь на потом. Наслаждайся ароматом этого цветка сегодня, читай эти книги сейчас, люби и познавай мир, пока у тебя есть время». Это глубоко позитивный, жизнеутверждающий призыв!
Для науки и медицины это и вовсе символ устройства человека, основа нашего существования, хранилище разума и мыслей, которые способны пережить века.
В качественной литературе череп — это маркер глубокого подтекста. Это обещание того, что под обложкой вас ждет не просто легкая сказка на вечер, а история, затрагивающая вечные вопросы: природу времени, силу памяти, цену человеческого выбора и тайны, которые остаются после нас.
Так что, если вам однажды подарят книгу со стилизованным черепом на обложке, не спешите оскорбляться. На самом деле, таким подарком вам желают яркой, осознанной жизни, в которой есть место для разгадки великих тайн.
В основанном на реальных событиях рассказе «В относе морском» архангельского писателя Бориса Ше́ргина льдину с тремя поморами-зверобоями уносит ветром-побережником в море.
Ужас вмиг охватывает несчастных, но на протяжении каждого из последующих мучительных дней они отважно борются за выживание и стараются не падать духом.
Когда же спустя две недели льдину выносит в Ледовитый океан, и никакой надежды на спасение не остается, наступает самый зловещий и торжественный момент рассказа. Один из зверобоев достает из сумки три свертка и произносит:
— Брат, племянник!.. Смерточка пришла!
В каждом из раскрытых онемевшими от холода пальцами свертков — рубаха смертная долгая, саван с кукулем, венец на голову, лестовка полотняная. Это погребальная одежда, которую поморы «по вековечному обычаю» брали с собой на промысел. Пока герои умываются, расчесывают бороды и прощаются с желанными, по спине читателя бежит крупная дрожь.
Я прочитал этот рассказ во время своего прошлогоднего путешествия по архангельскому Кенозерью, и он произвел на меня сильное впечатление. Будто бы он точно зеркалил дух мест, по которым я перемещался.
Лекшмозеро, Кенозерский национальный парк
Уже в этом году в Поонежье — более северном регионе области — от одной девушки с повышенным уровнем поэтичности и мистичности в крови я услышал историю об архангельском художнике и сказочнике Степане Писахове. Тот, воротившись из длительного путешествия по южноевропейским странам к родной северной природе, воскликнул в восторге: «Как будто глаза прополоскались!» Фраза врезалась в память, вновь точно описав какое-то мое подспудное ощущение от здешних мест.
Спустя два визита на Русский Север и еще некоторое время на рефлексию мне кажется, что я наконец понял, какое.
И в Кенозерье, и в Поонежье я наблюдал за тем, как Север — величественный, спокойный, отрешенный — смотрит на суету южан. Конечно же, видит, замечает ее, но во взгляде его нет удивления, снисходительности или насмешки. Равно как нет и сочувствия или сожаления о бессмысленности этой суеты. Север просто равнодушно и безмолвно передает всем готовым внимать свое сообщение.
О чем же оно?
Венки в пруду в Малых Карелах под Архангельском
В английском языке есть емкое слово Sublime, обозначающее нечто несоизмеримо большее нас, непостижимое для человеческого уровня сознания и непередаваемое словами. Мистическое, запредельное. Бесконечно-вечное, если хотите.
С саблаймом можно столкнуться, попав в бескрайние снега, безбрежные окияны, разглядывая бесконечное звездное небо или пребывая в измененных состояниях сознания. Возвышенный и грандиозный в своей запредельности, саблайм вызывает одновременно и восторг, и животный страх перед неизведанным. От него хочется бежать, но в то же время к нему таинственным образом тянет.
Почему? Все просто: столкновение с саблаймом эффективно и эффектно показывает человеку его истинный масштаб. А вместе с ним — истинную значимость всех его дел и забот. Мгновенно расставляет приоритеты и вносит ясность — дефицитный ресурс современности.
Какая же тут связь со смерточкой, как ее ласково величают поморы?
Пияла, Архангельская область
А переход-от изящный: смерть — как самое непостижимое и запредельное в жизни — это абсолют саблайма. Это точка, в которой для каждого из нас бесконечность разделит себя на ноль, схлопнет время и пространство, и все мирское мгновенно потеряет свое значение. Соприкоснувшись даже в мысли с этим хтоническим ужасом, как тут же не возрадоваться самому факту жизни с ее простыми радостями?
Ощущая близость антонима бытия, юный сын главного героя запричитает о навеки уходящих простых радостях человеческой близости:
— Мила моя матушка, знаешь ли, что сына во гроб наладили? Желанная невеста Катенька, осталась у нас с тобой игра не доиграна! Дорогой подруг Герман Олегович, песенка наша не допета!
Интересно, что унесенные в море зверобои получают опыт столкновения с тотальным, мультиканальным саблаймом: они не только потеряны в грандиозном пространстве и времени, не только в буквальном смысле ходят по отделяющему их от смерти «тонкому льду», но от холода и голода их также начинает «блазнить» — в измененном состоянии сознания они слышат несуществующие звуки и запахи.
Вряд ли бы мы в здравом уме и рассудке хотели попасть в такую ситуацию, как наши герои-поморы. Мы хотели бы ощущать остроту жизни, при этом ей не рискуя.
Но как?
Лесовоз «Иоганн Махмасталь», Северная Двина, Архангельск
К счастью, для этого в безопасной части саблайм-спектра и есть Север, который позволяет прополаскивать глаза без риска для жизни. Своим масштабом и безвременьем он транслирует нам классическое сообщение memento mori, но без южного пафоса и единого слова.
Иронично, что хотя концепция memento mori и была разработана античными философами в знойном средиземноморском регионе, но как будто бы специально для экспорта на Север. Ведь в пестрой веренице событий, среди буйной растительности и будоражащих ароматов южной dolce vita мысль о том, что когда-то все это навеки закончится, кажется до абсурдности неправдоподобной.
А вот на Севере напоминание о смерти органично и ненавязчиво физически разлито по всему пространству: оно и в походной в сумке помора, и в каждом элементе величественной природы, которой так восхищался Писахов. Оно позволяет той самой мысли, которую мы всю жизнь от себя бессознательно гоним, незаметно преодолевать мембрану человеческого сопротивления и по капле проникать в сознание. Одновременно изгоняя раба.
Север гомеопатическими дозами дает нам телесное предвкусие смерти, которое вмиг делает все вокруг ярче, четче, яснее. Без пестрых шоу, лишь одним своим присутствием он обостряет ощущение ценности и скоротечности жизни тогда, когда мы еще вовсю готовы ей насладиться.
Реальность – твоя вечная, беспрерывная «смерть». Ты в реальности никогда не покидаешь Гроба (Господнего). Ты теряешь связь с реальностью (с «богом») в тот самый момент, когда забываешь о твоей «мёртвости» (о твоей "божественности"). Ты начинаешь (ни с того, ни с сего) мнить себя (всегда гадким и мерзким) "человеком".
Memento mori (помни о «смерти» - о самом себе) - не теряй связи с реальностью (не становись "человеком", даже ненадолго). И тогда "всё будет хорошо".
Когда ты (даже ненадолго) теряешь связь с реальностью (с "богом", с твоей "смертью"), ты падаешь ("падшим ангелом" - "человеком") в глубочайшую (бездонную) пропасть (падаешь с Небес на Землю). И не можешь вернуться на Небеса ровно до тех пор, пока не восстановишь связь с реальностью - пока не вспомнишь о твоей вечной "смерти".
