Не вини себя за то, что тебя использовали.

Не обижайся, но… Всё и правда вело тебя туда. Может, ты хотел внимания, пусть оно и было неискренним. Может, хотел спрятаться от собственных страданий в чужих объятиях. А может, не заметил пару красных флагов. Бывает. Ты не виноват.

Хочешь злиться на того, кто поступил с тобой несправедливо? Злись. Пусть эта злость прогремит и выдохнется. Но помни: он поступил так, потому что иначе не умел. Если бы умел, то сделал по-другому, верно?

Хочешь злиться на себя за то, что доверял? Злись. Это честная и справедливая эмоция. Но и ты действовал единственно возможным образом – так, как тогда умел.

Любая история о нашем прошлом – это уже не прошлое, а слова, которыми мы ищем объяснений. Эти слова не имеют власти в настоящем. Ты можешь назвать отношения «трагедией», а можешь «взрослением». Внешне ничего не поменяется, но внутри будет дышать чуть легче. Учись смотреть на опыт отношений как на опыт, а не приговор.

Учись на опыте.

Хочешь доверять? Доверяй. Но делай выводы, когда сталкиваешься с обманом. Хочешь помогать? Помогай. Но делай выводы, когда твоя помощь перетекает в жертвенность. Не оценивай. Учись лучше понимать себя.

Обычно нас используют, когда доверия в нас (пока что) больше опыта. Это прозвучит несправедливо, но именно столкновение с обманом и давлением иногда становится тем камнем, на котором мы строим самые надёжные из ценностей. Поэтому если оставить этот опыт просто слепком в памяти, он может повториться.

Пожалуйста, не вини себя за то, что тебя использовали.

К этому привёл и твой, и чужой выбор. Ты не изменишь того, что уже произошло. Но следующий выбор только твой: учиться отношениям без самоедства или искать виноватых в зеркале.

___________

Якомаскин Андрей, психолог терапии принятия и ответственности, автор книг. Обитаю здесь – t.me/yako_way

Любовь не всегда спасает.

Когда ты вырастешь, ты обязательно влюбишься. Скорее всего, не один раз. Сначала это будет похоже на чудо, словно мир вдруг светлеет, дыхание становится глубже и кажется, будто тебе улыбается солнце. Любовь умеет делать всё вокруг ярче, но она не всегда спасает. Иногда она просто освещает то, что есть внутри, а внутри есть и хорошее, и тяжёлое.

Бывает, ты любишь человека, он тоже любит, но к сожалению, по-другому. Он может быть добрым, но не уметь слышать. Или внимательным, но не понимать, что тебе нужно. И тогда любовь не исчезает, она просто становится тесной, как одежда, из которой ты вырос. Это грустно, но не страшно. Это значит, что ты учишься понимать, какая любовь нужна именно тебе.

Я тоже когда-то думал, что любовь спасает. Что если любишь, всё получится. Но жизнь показала, что одной любви мало. Нужны ещё уважение, свобода, доброта, готовность ненасильственно меняться. И даже наша с мамой любовь, глубокая и настоящая, не спасёт тебя от всех бед. Мы можем быть твоей поддержкой, но не твоим счастьем. Счастье – это то, что ты построишь сам.

Ты обязательно встретишь людей, с которыми любовь будет лёгкой. И обязательно встретишь тех, с кем она окажется непростой. И каждая из них чему-то научит: одна – радоваться, другая – защищаться, третья – прощать. Главное – не теряй веру в саму любовь.

Она не обязана никого спасать, чтобы оставаться настоящей.

P.S. Я тебя люблю.

___________

Якомаскин Андрей, психолог терапии принятия и ответственности, автор книг. Обитаю здесь – t.me/yako_way

Я сухо сглотнул, щёлкнул предохранителем. Поднял канистру — запах ударил в нос. Бензин. Оглянулся: а вот и генератор. Странно, в горах... бензиновый? Закрыл крышку, отставил к стене. Огляделся.

Посреди этого бардака, на стуле сидел военный. Лицо в тени.

— Поздоровайся, Ферзь, — Коля кивнул ему. — Узнаешь?

Наш соратник подсветил лицо пленного и осклабился:

— А, Плешик! Живой что ли? Какими судьбами?

— Жив, как видишь, — угрюмо пробурчал мужчина.

— Мы-то с пацанами думали, что ты сдох тогда в горах, героически. А ты вон где окопался, перебежчик! По назначению да? — Ферзь оскалился.

— Кто это? — я кивнул на военного.

— Капитан Марат Измайлов, специалист по связи. Однокашник наш с академии... — пояснил с ехидцей Ферзь. — После второй операции бросил нас с пацанами и исчез! Гнида. Что тут больше платят? Скольких наших уже положил? Федьку Марьяна, Полищука, Карима, Пашку Челси.

Пленный промолчал. Ферзь сжал челюсть, полез за пояс.

— Отставить, Ферзь, — Коля преградил путь. — Не время сейчас для разборок. Лучше послушайте, интересное говорит.

Он кивнул пленному:

— В общем, слушайте, мужики...

— Какие мы ему мужики. — Ферзь уже дёрнулся снять ножны, Коля положил руку поверх его. — Не кипятись, слушай.

— В общем, слушайте. Эта позиция, — он обвёл взглядом всё вокруг, — отмечается перед штабом каждый час. Если связи нет — со штабом тут же по инструкции на участок нападения даётся указание и выдвигается подкрепление. А теперь складывайте: когда вы напали на неё, связисты ещё не успели передать отчёт, и сразу же перерезали все провода, уничтожили аппаратуру. Пока вы тут сидите и ждёте свою эвакуацию, прошло уже может быть полтора-два часа. Ехать здесь от силы 4 часа по прямой и на скорости. Так что думайте, сколько времени у вас осталось...

— И что ты предлагаешь?

— В южном гроте, рядом со штабом, есть ещё один коридор, на самый крайний случай. Но он заминирован.

— Ну, это не проблема... — похвастался Ферзь. — А ты что — домой захотел с нами свалить?

— Представь себе. — огрызнулся мужчина и поднял голову. Из-за налобника показалось, что между мужчинами полетели искры.

— Предатель! — Ферзь бессильно бросил, сжимая рукоять ножа.

— Ферзь, успокойся, он — не предатель, — Коля вцепился ему в руки. — Это было прикрытие...

Ферзь ошарашенно раскрыл глаза, отступил. Затем сощурился.

— Наши его сюда давно засунули. Эта артпозиция давно стала костью в горле, — объяснил Коля. — Плеш — хороший связист. Их мало, поэтому особо не стали его мытарить. Приняли. Тем более неруся! — усмехнулся Колян. Плеш насупился.

— Это он тебе сказал? - недоверчиво кивнул Ферзь.

— Он сказал то, что они нам не сказали бы... - он кивнул в сторону выхода, — Я, думаю, этого достаточно.

— Берет. Это риск. - он покачал головой. - Мне одного раза хватило.

— А как ты думаешь, я мог сюда попасть? - Плеш вскинул подбородок. — это была часть легенды.

— Почему нас не предупредили? — Ферзь бросил взгляд на Колю.

— Планы вышестоящих нас не касаются. — устало произнес Коля, взял из рук Ферзя нож, наклонился и дёрнул рукой за спинкой стула.

Плеш помотал головой, освободил руки и потёр запястья.

— Вобще-то, Берет, на счет неруся, — Плеш возмущенно глянул, — Я - потомственный...

— Не ворчи, Плеш, знаю... - кивнул Коля усмехнулся, - ты мне еще в академии всю... Плеш проел, своей династией связистов.

Плеш фыркнул. Я улыбнулся.

Ферзь всё ещё с подозрением смотрел на бывшего соратника.

— Давайте сообразим. Ферзь, ты же мастер неординарных решений. — Коля перевел взгляд на Ферзя.

— Аптека сегодня меня переплюнул своей неординарностью! — Ферзь с улыбкой почесал затылок. — Может, его позовешь?

Вонь испаряющегося бензина уже голова начинала болеть. В животе постепенно скручивался противный узел. Всё, чего хотелось — свежий воздух. В какой-то момент я не выдержал:

— Может, выйдем? — прервал я их. — У меня вообще башка не работает уже.

Знаете такое состояние, когда жизнь напоминает бесконечный марафон? Нужно везде успеть, всем показать свою силу, ни перед кем не раскрывать слабости. Жить в таких условиях — все равно что пытаться дышать под водой. Нельзя.

Мы все создаем свой образ, свой внутренний сад с аккуратными клумбами и высокими заборами. И это правильно — не пускать туда первого встречного. Но что, когда сил охранять этот сад уже нет?

Это и есть первый надлом. Когда ты не можешь позволить своему характеру перенастроиться, адаптироваться. И сам этот факт начинает высасывать из тебя остатки энергии. Твой прекрасный сад уже не цветет, а начинает вонять под окнами твоей же судьбы.

Мы цепляемся за рушащиеся стены, продолжая держать их на своих плечах. Ищем не новые пути, а опору в прошлой, былой силе.

А в чем же настоящая сила?
Сила — не в том, чтобы демонстрировать мощь, выдавливая её из себя. Истинная сила — в проявлении своего образа без титанических энергозатрат. Она тихая и спокойная.

Вспомните природу: самые сильные её проявления — не ураганы и извержения, а могучие деревья или глубокие океаны. Они не доказывают свою силу, они ею являются.

Показ силы — есть проявление слабости.

Так почему же стоит держать уровень наименьшими усилиями?

Потому что человек, который постоянно бьется, строит из себя «несокрушимого мачо», рано или поздно ударится о дно. Тот же, кто принимает правило энергосбережения, кто соглашается с тем, что имеет, и действует в рамках этого — тот завоевывает сердца близких. Он не пыхтит, а идет ровно по течению, принимая все обстоятельства как данность.

Жизнь не любит того, кто плывет против бурного течения. Она не поможет ему и сил не добавит. Её задача — разрядить и смешать с серой массой тех, кто уже не верит в мощь своей души.

Мы часто цепляемся за то, что нужно отпустить. Старые обиды, устаревшие принципы, образы себя, которые нам больше не служат. И в этой борьбе теряем ту самую плавность, которая и есть залог устойчивости.

Быть сильным — значит быть гибким. Быть устойчивым — значит не стоять как скала, а плавно принимать форму текущего момента.

А как вы думаете, где грань между стойкостью и упрямством?

https://t.me/thetrinityy

Джейк Грин (закадровый голос): И что, спрашивается, они тянут? Могли бы сразу забрать у меня все деньги. Нет, они хотят, чтобы я мучился. Эти извращенцы хотят, чтобы я платил. Платил за свою собственную боль.

Джейк передает пачку денег Ави и Заку в клубе.

Джейк Грин: Я впервые в жизни становлюсь жертвой таких зверских опытов. Каждый раз, когда я об этом думаю, во мне что-то умирает. Я всегда утверждал, что просто так никогда и никому не сдамся. Что меня скорее разорвут на куски, чем подомнут. И вот — я сломлен. Они нашли моё слабое место. Застигли врасплох, поймали на мушку, задели за живое.

Джейк стоит в душе под потоками воды, его лицо искажено гримасой отчаяния и бессилия. Он тяжело дышит, упираясь руками в стены.

Джейк Грин: Я одной ногой стою в могиле, но обеими руками вцепился в гроб. Я спёкся. Сдулся. Воткните в меня вилку и посмотрите, потечёт ли кровь.

Каждый хочет верить, что его невозможно обмануть, нагнуть и использовать. Многие грезят о том, что они сильнее, умнее, лучше и адаптивее любого, кто попытается оказать на них нежелательное влияние. Только реальность не так мила и жалостлива, как это описано в сказках. Реальность ломает, уродует и убивает тех, кто отказывается с ней синхронизироваться. Обитая в грёзах и фантазиях, человек становится менее прочен под гнётом реальности. Получая пробитие оттуда, откуда не ждал. А это вынуждает бежать в еще большие фантазии, так как напряжение от пробития требует анестезии, утилизации. Это превращается в порочный круг, пока человек не найдет в себе силы встретиться с реальностью и принять её такой, какая она есть.

Я далеко не исключение в этих вопросах. Наверняка я так же имею ошибочные представления или ощущения по некоторым вопросам, которые могут не отображать действительность. Где-то переоцениваю одно, а где-то переоцениваю другое, что выливается в ту брешь, куда можно удачно ткнуть. А тычок создаёт уязвимость, благодаря которой можно что-то внушить, навязать или отобрать. Под любого человека можно найти правильный ключ, получив доступ к тому, что человек пытается уберечь. Это уже вопрос ресурсов, умения и целей.

«И что, спрашивается, они тянут? Могли бы сразу забрать у меня все деньги» — говорит Джейк. Необходимо помнить, что новые идеи слабее старых привычек. Они не хотят денег Джейка. Они стремятся к его трансформации. Вынуждая изо дня в день делать то, что несет в себе причину трансформации. Они не просто меняют его привычки, а полностью перестраивают фундамент личности. Это всегда длительный процесс, требующий регулярности/постоянства.

«Я впервые в жизни становлюсь жертвой таких зверских опытов. Каждый раз, когда я об этом думаю, во мне что-то умирает» — говорит Джейк. Зверским опытом является скоротечная трансформация личности, где безжалостно отсекаются и трансформируются все элементы системы. Гомеостаз Джейка был нарушен. Он бы с радостью его восстановил, но ему не дают и шанса это сделать. Это сравнимо с тем, что человек бы курил, пил, употреблял всякое тридцать лет и в моменте решил бросить. С Джейком происходит схожая трансформация по тяжести восприятия. Как правило, при любых изменениях жизни или личности может происходить откат, в зависимости от того, насколько резко происходят изменения. Это нормальное явление. Только Джейку не дают сделать и шага назад, создавая такое напряжение, что он считает это намеренной пыткой.

«Я всегда утверждал, что просто так никогда и никому не сдамся. Что меня скорее разорвут на куски, чем подомнут» — говорит Джейк. Человеку легко проговаривать свои действия, планы, мысли и намерения в тех контекстах, в которых он не находится и мог никогда не находиться. В тему вспомнились цитаты: «Пиздеть — не мешки ворочать» и «На словах ты Лев Толстой, а на деле — хуй простой». Джейк был железобетонно уверен в своих силах, но эта уверенность и сделала его ведомым/уязвимым.

Ему было легко рассуждать о процессе и результате, когда это было лишь его фантазией, а не реальностью. Люди представляют многое, додумывая не только свои проявления в определенном контексте, но и конструируя такой контекст, где проявления будут такими, какими они нафантазировали. Фактически человек фантазирует о своем поведении в воображаемом мире, где контекст так же выдуман и не отображает действительности. Логично, что столкнувшись с реальностью, результат может пойти вразрез с ожиданиями.

«Они нашли моё слабое место» — говорит Джейк. Не они нашли слабое место, а ты обладал слабым местом, которое не мог обнаружить. Не буду изобретать велосипед с нуля и просто процитирую отрывок из трека «Грот - Постмираж»:

Если рвётся, там где тонко, то пусть порвётся скорей
И пусть сгорают все детали, что должны по задумке сгореть
Если рядом предатель, то пусть предаст раньше
Пусть меня ранит обман сейчас, если рядом обманщик
Если рядом не та, то пусть она уйдёт к другому
Значит будущему счастью нужен сегодняшний промах
Самая большая боль окажется смешной и детской
Если видеть полностью сюжет, а не рвать из контекста

Они эксплуатировали слабости Джейка с благими намерениями, за что он будет благодарен к концу фильма, но в моменте он видит в этом трагедию. Хотя в масштабах фильма это развивающий опыт, помогающий трансформироваться в лучшую версию себя. И если спросить у Джейка в моменте, хотел бы он отказаться от этого опыта, он с радостью крикнет «да», но если задать тот же вопрос к концу фильма, он уверенно проговорит «нет».

«Я одной ногой стою в могиле, но обеими руками вцепился в гроб» — говорит Джейк. Перед смертью не надышишься, но каждый пытается надышаться вдоволь. Перед любой трансформацией человек желает насытиться тем привычным образом жизни, что ему свойственен, но сделать это невозможно. Невозможно накуриться, напиться, надышаться, наесться или сделать нечто еще, чтобы хватило на весь период трансформации или всю оставшуюся жизнь. Этому не будет ни конца, ни края. Поэтому либо человек принимает решение измениться и предпринимает всевозможные действия в сторону трансформации, либо не тешит себя иллюзиями, что он готов или хочет измениться.

Утром при пробуждении вы (творец видимого себя и всего видимого мира, сновидец-миротворец) посредством ума (воображения) начинаете борьбу с (всегда невидимым, не воспринимаемым) самим собой. Период бодрствования (=дневного сновидения) - период непринятия себя таким, какой вы есть на самом деле, в реальности. Вам приходится бороться изо всех сил, чтобы так или иначе ("худо-бедно") выглядеть - за наличие достоинств и недостатков, за наличие хоть какого-нибудь имиджа, формы, видимости.

"Я долго думала, что принятие себя — это когда я перестаю ошибаться. Когда я становлюсь идеальной."

При полном принятии себя (например, во сне без сновидений) вы (Я) перестаёте ошибаться, становитесь (в каком-то смысле) идеальной.

"А потом я поняла: принятие — это когда я позволяю себе ошибаться. И не проваливаюсь в стыд.
Принятие — это когда я злюсь и разрешаю себе злиться. Когда я боюсь и разрешаю себе бояться. Когда я плачу и разрешаю себе плакать."

Позволяя себе ошибаться, вы перестаёте ошибаться и не проваливаетесь в стыд. "Мёртвые (остановившиеся) сраму не имут". Если вы действительно разрешаете себе злиться, бояться, плакать, то вы (как это ни странно) перестаёте злиться, бояться, плакать - вы останавливаетесь в привычной (=воображаемой, притворной, лицемерной) "жизни".

"У меня есть кружка. Простая, керамическая. Немного шершавая. В ней чай остывает медленнее.

И я заметила, что мой день становится лучше, когда я держу её в руках. Не потому что чай волшебный. А потому что я останавливаюсь."