KLAVAsHUYUPINSKA

Интересно.
А если эти штуки приходят, но не парализуют?
Бывало со мной такое и не редко.
Всегда старалась списывать это на сон, но не всегда получалось.
Наиболее яркие случаи запомнились в мельчайших подробностях.

1. Мы жили в 2-комнатной квартире.
Сестра с ребёнком в спальне, а я с мамой в зале.
Спала я на полу на матрасе. Часто бывало, что засыпая, на самой границе сна и бодрствования начинала слышать голоса. То ругается кто-то, то плачет, то просто разговаривает. Не один голос, несколько.
Сначала списывала на то, что живём в угловой квартире на первом этаже, мало ли кто под окнами ходит.
Но потом голоса стали ближе, словно за стеной или под полом, иногда и в самой комнате.
Я в общем не обращала на это внимания, так как с детства привыкла к вещам непонятным, которые никто объяснять не обязан, а спрашивать так и вовсе не стоит.
Так вот. Легла я спать, засыпаю. Слышу, разговаривают. Я из-за этого бубнежа проснулась, лежу. Вроде как если это был сон, должны были голоса пропасть как проснулась. Но все равно слышу.
Сначала в районе головы говорили. Потом как будто заметив, что я проснулась кто-то двинулся бормоча к моим ногам. Я глаза прикрыла, Тихий скрип деревянного пола слышу, тихие шаги. Обошёл меня этот кто-то, чувствую, в ногах стоит. Бормотать перестали. Тишина аж зазвенела писком в ушах.
Я думаю, посмотрю, кто тут ходит. Слегка приоткрываю глаза и вижу старуха.
Стоит вся в длинном, тёмная одежда, старая, волосы седые. Смотрит внимательно на меня, ждет реакции.
Я то надеюсь, что она не видит, что я проснулась, лежу, не шевелюсь.
Постояла она, потом надо мной пошла. С двух сторон от моего тела идёт, я между ног у неё лежу. Дошла до пояса, наклонилась, взялась за верхнюю кромку одеяла и пятясь потащила его с меня. Я лежу, стараюсь не дышать.
Она одеяло с меня стянула и аккуратно гармошкой его сложила у меня в ногах.
Потом снова подошла, нагнулась, долго смотрела мне в глаза. Я естественно глаза прищурила, смотрю, не дышу. Тут она поднимает руку, а на руке когти длинные, сантиметров по 7, и бац! мне прямо в область сердца втыкает.
Тут я проснулась от боли с громким вдохом. Темно немного, так же как раньше луна в окно светит, но в комнате никого. Я аж обрадовалась, что это сон. А потом заметила, что на мне одеяла нет, стала нашаривать его, не могу найти. Смотрю, а оно в ногах у меня, как она сложила, так гармошкой и лежит.
Напугалась я знатно. Схватила одеяло, закуталась с головой и лежала полночи, пока не отрубилась. Наутро помнила все в деталях. И до сих пор помню. Следов никаких не было на мне.

2. Этот случай произошел в той же комнате. Я лежала на своем матрасике, точно так же, только уже ближе к окну, вдоль батареи, вдоль подоконника, лежала на левом боку.
Лежала, в сотке поковырялась, посмотрела, помечтала, подумала, повспоминала прошедший день. Ну и, в общем, надоело мне лежать на одном боку, рука стала затекать, решила перевернуться. Переворачиваюсь на правый бок и вижу перед собой женщину. Женщина невысокая, коренастая, даже немножко такая полноватая, лежала так, словно вот стоял человек на коленях, а потом опустился на локти, и внимательно смотрит мне в лицо. И между нашими лицами расстояние буквально 10-15 сантиметров. Я в таком шоке была, что в моей комнате, в моей квартире сидит женщина на полу и на меня смотрит в упор. Внимательно-внимательно изучает как будто меня. Сама она такая полноватая, смуглая, волосы кудрявые, пышные, распущенные, покрывают ей плечи, спину. А сама она как будто в каком-то вязаном из красной шерсти платье без бретелек, такое, как платье-чулок. Ну, видела я в основном только верхнюю часть тела, потому что она лежала, стояла на коленях, полулежа передо мной. И вот она на меня внимательно-внимательно смотрит. И мне стало так страшно от того, что в моей комнате кто-то неизвестно рядом с моей кроватью и на меня в упор смотрит. Я смотрела ей в глаза, глаза такие вроде как человеческие, но зрачки чуть крупнее, чем обычные человеческие. В общем, я смотрю, начинаю отходить от оцепенения, от шока, смотрю на нее и ужасе таком говорю: мама... А она на меня посмотрела внимательно, головой так в бок немножко двинула в один, потом в другой, и потом говорит мне таким ехидным каким-то голосом, надтреснутым: мама? И улыбнулась. Зубы ровные, белые, но какие-то неестественные, и смотрит мне прямо в глаза, не моргая, и улыбается. И вот тут я струхнула по-настоящему. Глаза зажмурила, одеяло на голову накинула, закуталась и стала молитву читать. И после этого еще некоторое время просто лежала и боялась двигаться. Потом провалилась в сон. Наутро этот сон тоже помнила весь полностью до мельчайших подробностей, даже помнила вязку на ее шерстяном платье.

Вот такие вот истории. Много у меня таких историй, которые происходили со мной за мою жизнь. И многие связаны с этой квартирой, а многие связаны с бабушкиным домом.
Но бабушкин дом — это вообще отдельная история. Про него столько слухов и легенд ходит, его боятся все родственники. Как-нибудь напишу.

Как-то вдруг изменились ценности в нынешнее время. Стало модно думать только о себе, детей приучать не уступать мест в транспорте, грубить учителям и просто взрослым, обвинять во всех своих неудачах психологические травмы, полученные от родителей. Одним словом: все в говне, а я весь в белом.
Я понимаю, что есть дичайшие случаи в жизни, когда ребёнок рос практически в аду, с сексуальным насилием, бытовым насилием, угрозами жизни и здоровью. Но нет. Основной посыл - недолюбленность, недохваленность, недостаток внимания. "Папа не разговаривал со мной, был холоден". "Мама любила брата/сестру/папу больше". "Не покупали, что я хотел". И т.д.
Бегут к психологам, а уж те за ваши деньги готовы развивать ваши комплексы годами, вызывая ненависть к родителям, окружающим, родным и просто ко всему миру, питая ваше эго, при этом неплохо питаясь за ваш счёт.
Моё детство и начало юности пришлись на 90-е. Мои родители выживали, как могли. Папа приносил иной раз одну-две пачки китайской лапши на семью из 6 человек в сутки. Мама после работы горбатилась в огороде, чтобы было, что есть. Весна, зима самые тяжёлые. Для отца работы нет, он строитель-шабашник, огород ещё не кормит. Но старались, выкручивались. Кормили, понемногу одевали.
Помню, как приходили отключать свет за неуплату, отрезали дом от столба. И так практически всю улицу.
Есть хотелось постоянно. Голодные обмороки среди одноклассников были нередки.
Любили ли нас родители? Да.
Говорили об этом? Нет.
Им было некогда с нами разговаривать, они должны были действовать.
Как-то не было денег у мамы на проезд. Потому что она купила свёклу у сотрудницы, несколько километров шла с завода, окраины города домой, в центр. Принесла, сварила и не стала есть, потому что устала. А на самом деле понимала, что несъеденный ею кусочек - это чуть больше еды для её детей.
Все прошло, мы выросли, работаем. Можем позволить себе практически все. Есть ли обиды на родителей? Нет. Не разговаривали в наказание за проступки - заслужила. Пороли - за дело. Не давали карманных денег - не было возможности.
У меня тоже много историй, которые останутся в памяти - было время, отец сильно пил, лупил нас, маму. Была обида в моменте, да. Ненависть. Но время идёт, они стареют, становятся беспомощными. Но моя любовь и благодарность растут с каждым годом. Что вырастили нежадными, терпеливыми, вежливыми. Привили культуру, любовь к жизни, к новому. Воспитали здоровое отношение к окружающим.
Первый раз мама сказала, что любит меня, когда мне было уже за 20. Я сказала, что всегда считала, что старшего брата она любила больше. Мама ответила: так не бывает, вы все мои дети.
Так что все наши "детские травмы" - просто тренд и эго.
А любителям говорить, что мы не просили нас рожать, скажу так: не хотел, не вертел бы хвостом, дал бы дорогу более благодарным сперматозоидам.

А вот у меня история обратная.
Приобрела машину и поставила её вдоль дороги под окном, там где все свои ставят.
Наутро нарисовался мужик в теплом бушлате, сказал таксу. Платить можно за сутки, за неделю или за месяц. По желанию.
Папка мой с соседями пообщался, все платят, хоть парковка стихийная, никому не принадлежит. Просто мужик на собственных началах решил подработать. Смотрел он исправно, никто не жаловался, вот и платили.
И стала я платить. Выходило дешевле, чем платная парковка (тоже под открытым небом), которая была на полквартала дальше.
За несколько лет ничего не случалось, дежурил мужик без выходных, даже будочку сколотил. Разок скрутили у меня колпачки с логотипом, я ему повздыхала. Он за ту ночь денег не взял, и колпачки мне новые подогнал в подарок.
А потом запретили платные парковки во дворах. Только бесплатные можно, все для людей. Мужичка прогнали, будку снесли, посадили розы.
Меня это мало волновало, машины на тот момент не было уже.
А вот когда появилась вновь, то стала ставить снова на то же место. И началось! Зеркала сняли за 1,5 месяца 4 раза. У соседа примерно в то же время решётку, да и многие жаловались - то зеркала, то брызговики, дворники. Полиция приезжала исправно, порошком сыпали, руками разводили, заявления регистрировали. Никто ничего не добился.
Я, пока не пришлось продать машину, ходила с отверточкой, снимала на ночь свои зеркала, дома хранила. Заметила, что многие стали так делать.
Так что нам дядечка-захватчик по сути больше пользы принес, нежели радость от "бесплатной" парковки.
Почему не ставили на платную парковку? А не стало парковок, все ж бесплатно. А ближайшие гаражи в двух кварталах. Да и место в гараже уж очень кусачее по цене.

В прошлом году приехали в стамбульский аэропорт из города, пока добрались, разобрались да добежали до нужной стойки регистрации, это одно. А они там навтыкали тумбы электронные для саморегистрации. И только, мать их, через них на внутренние рейсы регистрация. Это узнали в процессе, когда ничего не получилось, а регистрация закончилась.
Я в истерике, маман в истерике. Благо, истерим по-разному. Пока она пыталась убиться об стену, я оставила её с сумками и рванула на ресепцию. На своём "совершенном" английском с примесью приобретённых турецких слов я максимально спокойно, звенящим от слез голосом, объяснила девушке, что мы не разобрались с тумбой регистрации, мама плачет, а самолет улетает.
Милая девушка вошла в моё положение, позвонила по внутреннему телефону, кого-то поупрашивала (судя по тону) и сказала мне снова бежать на регистрацию, очень быстро сдавать багаж, и назвала заветное кодовое имя девушки, которая нас ждёт.
Ждущая девушка сама запихивала мои чемоданчики на весы и ленту, а затем, зарегистрировав, схватила меня за руку, я схватила маму и мы бежали к гейту. Передали нас стюардессам, все пассажиры уже сидели по местам. Полагаю, что рейс не задерживали, уложились в какие-нибудь форс-мажорные минуты-секунды.
Очень благодарна за таких неравнодушных сотрудников аэропорта.
Хотя ранее всегда считала их черствыми, работа с людьми обычно накладывает такой отпечаток. Лично видела, как мужик пытался выломать закрытую перед ним дверь, прося матом впустить его в самолёт, а его не пустили, хоть и самолёт не улетал в сию секунду, просто закончилась регистрация.

А у меня совсем другие воспоминания о прадедушке и прабабушке.
Мы приходили навестить их время от времени. Прабабушка была уже неходячая. Полулежала на кровати с высокой периной и подушками. И прадед рядом на соседней. Он рассказывал нам смешные истории про то, как фашистов бил. Конечно, забавного в войне мало и он понимал это, поэтому и придумывал посмешнее для нас, ребятни. Иногда играл на домбре. Очень красиво, прямо виртуозно. Потом целовал нас, давал конфеты и отпускал. На этом наш правнуковый долг был исполнен. До следующего визита. Прабабушка ушла раньше. Чуть меньше, чем через год прадед.
Хоть и лежачие они никогда не пахли стариками. Всегда одетые в белоснежные одежды, пахли мылом, свежестью. Хотя у прадеда была выведена трубка из живота в бутылочку. Иногда он нам её показывал. Это было нечто!))
Со временем забываются старики. Но вспоминаю я их с любовью и может быть очень лёгкой тоской. Потому что не будет уже этой светлой комнаты с двумя огромными сеточными кроватями со спинками. Не будет красивых мелодий из-под тёмных узловатых пальцев. Не будет мягкой улыбки прабабушки, когда она смотрит на нас и видит продолжение себя.
Это были сильные, красивые, пережившие революцию, голод и войну люди. Которые, оба умершие от мучительного рака, в любую минуту оставались Людьми. Любили пятерых выживших и выросших детей, 17 внуков, 20 на тот момент правнуков. И каждый из нас, вспоминая иногда за общим столом, спорит, что именно его любили сильней, давали самые вкусные конфеты, крепче целовали. А я уверена, что самой любимой была я.