Gepirion

Jurista

Бригадир против экскаватора.

Происшествие случилось в один из знойных летних деньков. В нашем регионе следователи не любят выезжать на происшествия днем ибо у нас температура летом может переваливать за +50.

Около 11:00 дня у меня на телефоне высветился звонок от оперативного дежурного, который сообщил, что на вверенном нам районе экскаватор напал на человека. Не выдержав столь теплого к себе отношения последний скоропостижно скончался.

Мда, всякое я повидал за время работы, но такое в первый раз.

Через некоторое время в составе СОГ мы прибываем на место. Картина маслом. Около небольшого и симпатичного домика стоит экскаватор. Около него железобетонный столб и между ними лежит собственно говоря главный персонаж этой истории. При беглом взгляде на тело становится очевидно, что персонаж больше мертв, чем жив. Его грудная клетка была неестественно вмята внутрь.

Также около экскаватора стоял мужчина с глазами в пятирублевую монету. Это был оператор  экскаватора по имени Евгений.

В ходе опроса нарисовалась следующая картина. Они оба являются сотрудниками районного Водоканала. Погибший был бригадиром этой организации. С утра их отправили на устранение течи на одной из улиц. Через некоторое время бригадир приказал Евгению выдвинутся на другое место, чтобы копнуть ямку под септик. Понятно, что это была шабашка.

По прибытию на место он приступил к работе. В определенный момент Евгений понял, что бригадир пропал из поля зрения и тут же услышал короткий вскрик. Выглянув из кабины Евгений увидел, что бригадир прижат к столбу поворотной части башни экскаватора. Быстро вернув башню в исходное положение он вызвал скорую, которая констатировала смерть его начальника.

Осмотрев место происшествия и взяв объяснения, я отправил труп на СМЭ.

Ну думаю, дело плевое. Как же я тогда ошибался.

В ходе доследственной проверки я установил, что бригадир состоял на учете в наркологическом диспансере с диагнозом 2 стадия алкоголизма.

Справка: Вторая стадия алкоголизма характеризуется либо постоянным, часто ежедневным употреблением алкоголя (как правило, во второй половине дня), либо "запоями", когда алкогольное опьянение поддерживается несколько дней подряд без перерыва.

Уму непостижимо как руководство компании допускало этого кадра руководить не только людьми, но и техникой.

Биохимический анализ крови подтвердил наличие достаточно большой дозы алкоголя в крови.

По результатам вскрытия смерть наступила в результате сочетанной травмы груди.

Изучив различные положения и техдокументы пришел к выводу, что вины Евгения в происшедшем нет, так как именно бригадир по должностной инструкции обязан обеспечить безопасную работу экскаватора. Более того, из-за вытянутого основания башни все что за спиной оператора находится в слепой зоне.

Со спокойной душой я вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

Внезапно через месяц областная прокуратура почему-то воспылала интересом к этому отказному материалу и затребовала его к себе.

Как оказалось какая-то «светлая» голова в областной прокуратуре решила забрать все акты о вскрытии. И увидев в заключении такие серьезные повреждения тела, затребовала материалы.

Вернулось это все в виде возбужденного уголовного дела в отношении Евгения по ст. 109 ч. 2 Уголовного кодекса Российской Федерации (причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей).

Естественно для проведения предварительного следствия его передали мне.

Евгений на допросах пребывал в стрессе. Он добропорядочный гражданин, никогда не привлекался к уголовной и административной ответственности, профессионал своего дела больше 40 лет опыта управления экскаватором.

В ходе расследования я окончательно убедился в отсутствии его вины.

При проведении следственного эксперимента с видеофиксацией и привлечением экскаватора стало понятно, что оператор действительно не может видеть, что происходит за спиной, там слепая зона.

С мыслями о прекращении уголовного дела на стадии следствия я отправился к прокурору.

Прокурор этому не обрадовался и сказал, что областная прокуратура отменит постановление и ему прилетит по шапке, а мне прилетит уже от него.

Я сказал, что дело в суд не отправлю за своей подписью.

Мне понадобилось около трех дней, чтобы грамотно расписать постановление о прекращении уголовного дела.

Прекратив дело я отправил его в областную прокуратуру для проверки.

Через неделю оно вернулось за минованием надобности. Правда восторжествовала.

Кстати, когда отменили мой отказной материал меня лишили квартальной премии. Дело прекратил а премию не вернули=))

Благодарю всех за внимание и всем добра!

В прихожей дома недалеко от входа в луже крови лежит труп женщины. Рядом лежит труп молодой девушки. Оба трупа с огнестрельными ранениями. На полу валяются гильзы.

Эксперт-криминалист поднял гильзу и сказал:

- Интересный калибр 5,45х18 от ПСМ.

- Что в нем интересного? – спросил я.

- Компактный пистолет для скрытого ношения. Выдавался высшему командному составу ВС, спецподразделениям, офицерам КГБ и ФСБ. Чую следы приведут к чеченской войне – ответил эксперт.

В дальнейшем он оказался прав. Проверка по пулегильзотеке подтвердила, что пистолет принадлежал офицеру, который погиб в первую чеченскую. Там след его и затерялся.

Началась рутина. Пока оперативники объявляли план-перехват автомобиля подозреваемых я проводил осмотр места происшествия. Дом был большой поэтому заняло очень много времени. Конечно, по картине преступления понятно, что все происходило в прихожей, но регламент есть регламент.

Был один странный момент, количество огнестрельных ранений на телах не совпадало с количеством гильз, их было на три больше.

К рассвету мы с криминалистом упаковали все вещдоки. Понятые расписались в документах, и мы их отпустили. Вышли на крыльцо и закурили по сигарете.

В этот момент из соседнего дома, за забором, вышла женщина и в тот же момент завизжала.

Один из оперов подбежал к забору, подтянулся, заглянул за него и крикнул:

«Ищите новых понятых, здесь хозяин дома!».

Стало понятно, что девочка ошиблась. Она видела выбегающего отца из дома и подумала, что его похитили. А он хотел перемахнуть через забор в соседний двор и в этот момент ему выпустили три пули в спину.

Через два часа мы окончательно закончили с осмотром. Тела отправили на вскрытие. В этот момент позвонили из убойного отдела и сказали, что девочку прооперировали и она стабильна. Возможно, сможем в этот же день аккуратно ее допросить. Так же уже установили личность водителя и выезжают на его задержание.

Начинался новый день. Дежурство закончилось, но работа впереди предстояла колоссальная.

Продолжение следует… 

Благодарю всех за внимание и всем добра!

— Смотрите, — сказал судмед, подсвечивая фонариком рот и глотку трупа. — Все чисто, был уже мертв. Скорее всего криминал. Далее мы перевернули труп и на спине обнаружили три колотые раны.

Теперь встала очередная задача найти хоть какие-нибудь улики на пепелище. Дом сгорел почти полностью. Стены обуглились, потолок рухнул, пол провалился в некоторых местах.

В дальнем углу, там, где огонь почему-то не достал, стоял обеденный стол. Обычный деревянный стол, потемневший от времени, но не тронутый пламенем. На столе — пустая бутылка водки, пол-литровая банка с чем-то тёмным, две чайные ложки и два граненых стакана.

Рядом пепельница — старая, из толстого стекла, полная окурков.

Две ложки.

Значит, пили вдвоем. Пили водку, закусывали вареньем. Сидели за этим столом, разговаривали, курили. А потом один взял нож и ударил. Три раза. После этого — бензин, спичка, и в ночь.

Убийца думал, что огонь уничтожит всё, но просчитался.

Я изъял все: бутылку, банку, ложки, пепельницу с окурками — каждую мелочь упаковал отдельно, подписал, скрепил печатями.

Пока экспертизы проводятся, работаем ногами.

Соседка убитого, тётя Клава, рассказала.

— К Толе мужик один повадился, — сказала она, теребя платок. — Недавно съехал в бывшую сторожку за гаражами. Я его мельком видела. Лицо... неприятное. Щербатый. Бровь рассечена.

— И часто он приходил?

— Да через день почти. Всё сидели, пили. Я думала, может, родственник какой.

По показаниям свидетеля сделали фоторобот. Получилось условно, но щербатый рот и рассечённая бровь — приметы цепкие.

Участковый, увидев фоторобот сказал:

— Знаю такого. Пилипенко. Недавно освободился. Живёт в сторожке, нигде не работает, попивает.

Допросить Пилипенко — не проблема. Он в тот же вечер сидел на лавочке у магазина, распивал дешёвое пиво. Привели в отдел, усадили, включили диктофон.

Говорил уверенно. Даже нагло.

— Толю уважал. А вы чего ко мне прицепились? Я тот вечер дома был. Один.

Улик прямых не было. Задержать по подозрению в убийстве — не на чем. Отпустить — уйдёт, заметёт следы, если что-то осталось.

Я написал рапорт. Нашёл то, за что можно было зацепиться прямо сейчас. Пилипенко находился в общественном месте в состоянии алкогольного опьянения. Административный протокол, мировой суд, 15 суток административного ареста.

Сухо, законно, неотвратимо. «Посиди, дружок, пока мы экспертов ждём».

Две недели Пилипенко сидел в камере. А я — ждал.

Первая партия экспертиз пришла через десять дней.

На одной ложке, одной рюмке и трёх окурках — ДНК убитого. На второй ложке, двух окурках и ободке бутылки — ДНК неизвестного.

Я сидел в кабинете и смотрел на бумаги. ДНК неизвестного. Убитый. Две ложки. Сходится.

Взяли образцы у Пилипенко в изоляторе и в лабораторию.

В то же время через суд получили разрешение на обыск. Сторожка за гаражами оказалась такой, как и ожидалось — грязной, тесной, пропахшей перегаром. Но главное нашли под половицей. Нож. Охотничий, с длинным резным лезвием. На ноже — тёмные пятна.

На заднем дворе, в мусорном пакете, — куртка и джинсы. Пятна на них были видны невооружённым глазом.

Так как срок административного ареста истекал, пришлось Пилипенко предъявить «летучее» обвинение и вот из ИВС он уже поехал в СИЗО.

Вторая экспертиза подтвердила: на ложке, окурках и бутылке — ДНК Пилипенко. На ноже и одежде — кровь убитого.

Но я ждал самого главного - результатов медико-криминалистической экспертизы.

Это когда сравнивают предположительное орудие убийства с характером ран на теле и одежде. Сравнивают форму, глубину, характер повреждений.

Согласно заключению эксперта, характер, форма и размеры повреждений на теле убийства не исключают нанесение повреждений ножом, изъятым в ходе обыска у Пилипенко.

Дело практически было готово к передаче в суд.

В тот вечер я поехал в изолятор — для предъявления окончательного обвинения. Пилипенко сидел на койке, смотрел в стену.

Потом спросил:

— Как вы на меня вышли?

— Две ложки, Пилипенко. Вы пили вдвоём. Варенье ели разными ложками. Курили свои сигареты. Огонь сжёг дом, но образцы ДНК в слюне на ложке — нет.

Он выдохнул, помолчал. Потом сказал:

— Мы поссорились. Толя начал... он меня обидел. Словом. Назвал так... я не стерпел. Ударил. Один раз, потом второй... когда понял, что наделал — испугался. Нож в руки попал. Я не хотел... А потом подумал: если сжечь, то всё сгорит. И улики, и тело. Облил керосином, спичку — и ушёл.

Он замолчал.

В суде адвокат просил переквалифицировать на «убийство в состоянии аффекта», но заключени психолго-психиатрической экспертизы отвергало данный довод.

Приговор — 10 лет колонии строгого режима.

Когда конвоиры уводили Пилипенко, он обернулся. Посмотрел на меня. Спросил с любопытством:

— А если бы ложек было не две, а одна? Не нашли бы?

Я не ответил. Потому что знал: нашли бы что-то другое. Окурок, который не прогорел до конца. Пятно на стене. Кусок одежды. В этом деле нет мелочей.

Просто в тот раз мелочью оказалось вишнёвое варенье и две чайные ложки.

Послесловие от автора цикла:

Эта история — не выдумка. Я сам стоял на том пепелище в 2:30 ночи, сам упаковывал ложки в пакеты, сам ждал две недели результатов экспертиз. Всё, что вы прочитали, — правда. Имена изменены, но факты — нет.

Почему я делюсь этими историями? Чтобы люди знали: настоящая работа следователя — это не погони и перестрелки. Это часы на ногах, бумаги, экспертизы, 15 суток административного ареста в ожидании ДНК. И иногда — банка варенья на обгоревшем столе, которая решает всё.

Благодарю всех за внимание и всем добра!