Eleskay

Мещанство это не "поколение 90-х", не продукт капитализма, и не ошибка Истории.
Это базовый режим человеческого существования - режим энергосбережения.
Исторически мещанство всегда было массой, на фоне которой действовали Творцы:
В античности мещане-обыватели хотели хлеба и зрелищ, пока философы строили Академию
В Средневековье они хотели сытости и безопасности, пока монахи сохраняли знания
В Новое время - жаждали комфорта, пока учёные совершали открытия
Разница не в наличии/отсутствии мещанства, а в балансе сил.
Когда Творцы (20%) имеют Смысл и Контроль , то они ведут за собой мещан.
Когда Смысл утрачен - обыватель становится доминирующим и Система скатывается в энтропию.

P.S. Вижу, что некоторые поняли 20% буквально, как экономическое соотношение.
Уточняю. Эти 20% есть типологическая пропорция (конечно приблизительная), а не бухгалтерская.
Тут речь идёт не о том, что 20% работают, а 80% сидят на шее, а о распределении типов сознания в любой популяции:
20% Творцов создают новое, это инноваторы, они видят Смысл вне потребления.
60% Мещан живут в режиме энергосбережения, у них весь Смысл - потреблять, идут за лидерами.
15% Филистеров охраняют догму, поддерживают структуру.
5% Отрицушников разрушают, погрязают в цинизме, ничего не предлагают, паразитируют.
Творцы не "обеспечивают" мещан напрямую, а создают Смысл, Идею, ради которой вообще существует Система. Создают структуру, то есть институты, правила, культуру. Создают технологии, инструменты, которые повышают производительность всех.
Мещане-обыватели работают внутри структуры, которую сделали Творцы, но новую сложность они не создают ( не могут)), они просто воспроизводят уже существующую.
Возьмем , например Apple.
Стив Джобс, как Творец, создал iPhone.
10 000 инженеров разработали его. 1 000 000 рабочих в Китае собрали его. Миллиарды пользователей купили его. Джобс не "обеспечивал" всех. Он создал Смысл и структуру, внутри которой миллионы могли работать и потреблять.
Почему именно 20% это критическая масса ?
Если Творцов меньше 20%, Cистема деградирует, нет инноваций, нет Смысла, растёт энтропия. Если Творцов больше 20%, система развивается, есть инновации, есть Смысл, растёт негэнтропия.
СССР к 1985 году имел меньше 20% Творцов, номенклатура выродилась в Филистеров. Результат, распад.
Китай сегодня имеет около 20% Творцов, в том числе и партийную элиту с долгосрочным видением. Результат - рост.

P.P.S.Можно спорить о точной цифре (15% - 25%), но сам факт неравномерного распределения есть антропологическая константа.

Принцип Парето (1896) https://digitate.com/blog/pareto-principle-the-law-of-the-vi... , https://hr-academy.ru/hrarticle/pareto--otkuda-vzyalis-eti-2... , https://cyberleninka.ru/article/n/printsip-pareto
Закон Прайса (1960-е) https://vikent.ru/enc/183/, https://archive.org/details/littlesciencebig0000pric , Эффект Рингельмана (1913, подтверждён многократно) https://www.academia.edu/53984323/Ringelmann_rediscovered_Th..., https://clck.ru/3Vnvg5,
Арнольд Тойнби и его закон вызова и ответа https://vikent.ru/enc/814/, https://archive.org/stream/toynbee-a-study-of-history-vol-1/Toynbee-A Study Of History Vol 1_djvu.txt
(мысль Тойнби - отсутствие вызова не стимулирует развитие (лёгкие условия ведут к застою), но и чрезмерный вызов может разрушить общество. Нужна золотая середина)

Читаю комментарии, вроде "шикарно жил покойный граф", "лавка топ", "нудно, дорого", шоппинг , и ловлю себя на мысли, что Ясная Поляна сегодня, пожалуй, самая горькая насмешка над наследием Льва Николаевича.
Место, где человек вторую половину жизни мучительно пытался сбросить с себя барское бремя, отказывался от собственности, пахал землю и страдал от мысли, что его комфорт оплачен чужим невидимым трудом, сегодня оценивают по меркам Общества Потребления.
Мы покупаем билет, потребляем экскурсию, считаем, насколько это стоит своих денег, заходим в сувенирную лавку и оставляем отзыв: "нудно". Чем дальше мы уходим в общество потребления, тем дальше оказываемся от Толстого. Увы.
Система, против которой он бунтовал, оказалась всеядной и спорить с ним она не стала.
Она просто упаковывала его бунт в туристический продукт.
Его мучительные экзистенциальные поиски, его крик совести превратились в «историческую достопримечательность» и красивый парк для weekend-променада.
Для современного человека Толстой стал "пыльным", как метко заметили выше, потому что мы смотрим на него как потребители.
А потребитель не любит, когда его заставляют чувствовать вину или дискомфорт.
Ему нужен комфорт, красивые картинки и понятный сервис.
Толстой, если совсем честно, это не сервис., а зеркало, которое задает один-единственный неудобный вопрос: "А насколько твоя сегодняшняя сытость зависит от невидимых страданий других?".
Задавать этот вопрос в эпоху маркетплейсов, доставки еды и глобальных цепочек поставок, по сути, значит сойти с ума, поэтому мы предпочитаем купить в лавке дубовый гребень, попить шампанского на скамейке и поехать домой.

Настоящая Ясная Поляна, по сути, это не усадьба с билетом на входе.
Это то самое внутреннее пространство, где человек остается один на один со своей совестью.
И туда, к сожалению, путевки не продаются.

P.S. Пару слов о совести в современную эпоху
В XIX веке совесть была болью. Она не давала спать, заставляла графов бросать имения, а интеллигентов, бывало, уводила в общины, где их, как показала история в Дугино, часто ждали жестокое разочарование.
Совесть тогда требовала личного, часто разрушительного Выбора.
Сегодня она стала функцией. Её научились отдавать на аутсорс.
Уже не нужно самому отказываться от участия в зле, за тебя это делают сертификаты "эко", "fair trade", автоматические донаты в фонды на кассе маркетплейса и правильные хештеги.
Совесть стала транзакционной, откупился, поставил галочку и вроде чист.
Система тут ловко подстроилась - она не давит Совесть, а продаёт её успокоение в рассрочку. Толстой, скорее всего, сказал бы, что это не Совесть, а её макет, её чучело.

Настоящая совесть не покупается и не откупается. Это тот самый неудобный, тихий внутренний голос, который шепчет: "Ты знаешь, как этот Мир устроен на самом деле. Ты видишь чужую боль, на которой стоит твой комфорт. И ты всё равно в этом участвуешь".
В эпоху тотального потребления сохранить Совесть это не значит уйти в лес или стать аскетом, там просто обнесут, как в Дугино.
Это значит оставаться внутренне трезвым посреди всеобщего сна.
Не спасать Мир громкими проповедями, а хотя бы не давать Системе окончательно усыпить свою способность чувствовать.
Не соглашаться с тем, что всё имеет цену. Помнить, что внутри есть то, что не продаётся. Похоже, именно это и есть то самое божественное зерно, которое продолжает прорастать сквозь асфальт XXI века.
Тихо. Незаметно. Но упрямо.

Как-то , разбирая книжный шкаф, наткнулся на одну книгу, и сразу нахлынули воспоминания.
В старших классах у нас была маленькая компания, которая увлекалась культурой Китая. Иероглифов мы не знали, зато с азартом рисовали дацзыбао - стенгазеты в столбик, нарочно стилизованные под китайские иероглифы . Придумывали дурацкие аббревиатуры, писали памфлеты, подтрунивали над всем подряд. Китайская экзотика была для нас красивой ширмой, за которой мы чувствовали себя совсем свободно. Тогда толком не понимали, что делаем, но чутьё у нас было верное, ведь  иносказание есть лучший способ говорить о том, о чём прямо говорить нельзя.
Так вот, книга, которую я вытащил из шкафа, называлась «Рассказы Ляо Чжая о необычайном». Автор  Пу Сунлин (1640–1715).  Его творчество - гениальная сатира, спрятанная за мистикой. Почти как наши школьные дацзыбао, только на 300 лет раньше.

Пу Сунлин родился в провинции Шаньдун в семье разорившихся торговцев и с детства считался вундеркиндом. В 19 лет он блестяще сдал начальные экзамены, получил степень шэнъюань и... застрял в этом статусе на полвека.
В имперском Китае существовала жёсткая система экзаменов кэцзюй , пожалуй единственный социальный лифт. Система работала 1300 лет и была идеальным консервантом - она отбирала не творческих, а послушных.
Чтобы сдать на высшую степень и получить государственную должность, нужно было зазубрить конфуцианские каноны и писать строго по шаблону, так называемые восьмичленные эссе (багувэнь). Любая оригинальность, ясно дело,отвергалась. Пу Сунлин же писал живо, образно, глубоко, именно это его и погубило - экзаменаторы просто не понимали, как оценивать нестандартную мысль и заваливали его раз за разом. Бедолага безуспешно пытался сделать это больше 30 раз , да так и остался вечным студентом, до самой старости.

Чтобы прокормить семью, Пу Сунлин 30 лет работал учителем и секретарём у богатого чиновника, а по ночам занимался творчеством.
Свой литературный кабинет он назвал «Ляо Чжай» (聊斋), то есть буквально “Студия бесед”.

Есть легенда - Мастер ставил у дороги чайный столик, угощал прохожих бесплатным чаем и табаком, а взамен просил рассказывать истории, небылицы и деревенские сплетни.
Ночью же превращал это в новеллы и записывал народные истории о лисах-оборотнях,  но не на разговорном языке, а на вэньяне - сложнейшем, изысканном классическом китайском языке учёных мужей и императорских указов. Изысканная форма, понятная лишь образованной элите, контрастировала с содержанием, которое возвеличивало маргиналов, и этот разрыв и создавал мощную сатиру
В реальности за критику Власти при династии Цин могли казнить, поэтому Пу Сунлин использовал эзопов язык, а его художественный Мир строился на не всегда понятных каждому метафорах, насыщал свои новеллы аллюзиями на классические тексты, исторические события и философские идеи - так он маскировал социальную критику и создавал многоуровневый смысл, доступный лишь образованному читателю

Бюрократическая  Система у него выведена как филиал ада. Чиновники здесь - либо алчные оборотни, либо абсолютные глупцы, чьи карьерные успехи зависят от лести и взяток, а не от ума.
Оборотни, духи и мифические лисы-девушки (хули-цзин) всегда оказываются благороднее, честнее, преданнее и умнее, чем скованные условностями конфуцианские мужи.

Автор протестовал против жестокого подавления эмоций ради социальных норм. Его герои ломали каноны, влюблялись в призраков, открыто смеялись над ханжеством и побеждали систему.
В историях Пу Сунлина получается какой‑то перевернутый Мир - вроде бы лисы и демоны  это нечисть, но именно у них вдруг отыскивается настоящая человечность и искренность.
А вот живые чиновники, хоть и люди по крови, ведут себя так, что кажутся куда более бездушными, почти как настоящие монстры. И от этого контраст выходит особенно острым , будто автор специально подмечает, что порой “нечеловеческое” оказывается человечнее людей.
В эпоху Цин реальная женщина была почти совсем бесправной и зажата в патриархальные рамки. В “Кабинете неудачника” у женщин-лисиц свободы хоть отбавляй. Они сами выбирают себе партнеров , обычно таких же бедных, но честных ученых. Вытаскивают их из нищеты и открыто смеются над правилами приличия.

В современном Китае Пу Сунлин переживает настоящий ренессанс.
В 2023 году клип и песня музыканта Дао Лана “Ракшасский морской базар”, написанная по мотивам одной из новелл автора, собрали огромное количество  просмотров.
Песня стала настолько важным культурным прецедентом, что её лингвистические особенности официально изучают в России. Прочитать об использовании этого трека в образовании можно в научном сборнике на сайте ИСАА МГУ (см. доклад на стр. 249)

Сейчас рассказы Пу Сунлина, всего по 1000–1500 иероглифов и с резкими сюжетными поворотами, называют прародителями микродрам.
Для TikTok и Douyin это прямо идеальный формат. По его книгам снимают дорамы(телесериалы), рисуют манхуа ( комиксы ), а в науке уже появилось целое направление - ляочаеведение.

Человеческая природа за 300 лет, похоже, почти не изменилась. Жадные чиновники, лицемерные элиты и вечная надежда на то, что справедливость, пусть даже в облике хитрой лисы, все-таки восторжествует, до сих пор рядом.
Ту самую старую книгу из детства я берёг много лет, а потом подарил сыну своего школьного одноклассника , того самого, с которым мы когда-то рисовали дацзыбао.
Но недавно не удержался, нашел точно такое же букинистическое издание академика Алексеева на "Мешке" и снова держу его в руках.
Кстати, в русской литературе тоже был великий Автор, который делал почти то же самое - использовал сказки, эвфемизмы, чтобы обойти цензуру и высмеять обнаглевшую бюрократию. Только у нашего классика почти не было надежды, его смех был сквозь слезы, в то время как
Пу Сунлин верил в торжество добра хотя бы в мире духов.

Как думаете, о каком русском писателе идет речь? Пишите свои варианты в комментариях!
И заодно пофантазируем, что  если бы Пу Сунлин писал свои “странные истории” сегодня, кто стал бы их главными мистическими антигероями ?

P.S.
Пу Сунлин - выдающийся писатель династии Цин (китайский источник)
Ма Цзи - Персонаж из повести "Странные истории из кабинета небылиц"
Пу Сунлин писал настолько смело, что в XVIII веке его сборники были официально запрещены в Китае из-за фривольного контента. Наш великий синолог академик Алексеев, чей перевод считается каноном, выбрал для советского читателя только 158 самых "приличных" и философских новелл из более чем 400. Остальное до сих пор приходится искать по крупицам: например, в редких переводах Устина и Файнгара 1961 года. Сейчас СПбГУ выпускает монументальный полный 7-томник, но, как грустно шутят заядлые книжники в сети, "в электронном виде эти тома хрен найдёшь", так что старая добрая бумажная букинистика по-прежнему рулит.
Здесь более развернутое повествование о писателе
Пу Сунлин «Великий Мудрец, равный Небу»
Обзор «Рассказов о Необычайном» Пу Сунлина
Лиса в китайской культуре