WarCraft от (А)зерота до (Я)рости Бури
32 поста
Вселенная WarCraft от (А)зерота до (Я)рости Бури на простом языке. Ч 33. Старые враги и новые друзья
Всем привет, дорогие читатели нашего цикла. Надеюсь, что ваше лето больше насыщено отдыхом и приятным ничегонеделанием. Понимаю, что задержки не радуют, но, к сожалению, свободного времени сейчас, увы, по прежнему не так много, как хотелось бы. Но, тем не менее мы по прежнему тут, так что откладываем дела на ближайшее время и возвращаемся в путешествие по истории Азерота. Всем, как и прежде, спасибо за реакции и комментарии.
Бу! Испугался? Не бойся, это снова я, снова продолжаем)
Открывайте ворота
Пока одни герои Азерота расчищали подземелья и гоняли мурлоков, другие неустанно сражались за контроль над лесопилкой или кладбищем, а третьи тихо-мирно просиживали штаны у аукционных домов, надеясь продать хлам подороже, одна древняя история мира грозила перестать быть просто историей. Тысячу лет Стена Скарабея выполняла свою задачу. За ней оставались Ан’Кираж, киражи и К’Тун. Она лишь удерживала древнее зло там, где его когда-то удалось запереть.
Со временем силитиды начали проявлять всё большую активность. Их ульи разрастались не только по Силитусу, отдельные колонии появлялись далеко за пределами пустыни, и то тут, то там всё чаще встречались мерзкие жуки. Круг Кенария потихоньку начал понимать, что речь идёт уже не о том, что где-то плохо провели кампанию по обработке болот и лесов от насекомых, а о чём-то гораздо более зловещем и скоординированном. Вскоре это вылилось в новую Войну Зыбучих Песков. Главной дилеммой стал вопрос - стоит ли тревожить древнюю печать, к чему это может привести и не получится ли так, что жуки выломают ворота раньше.
Поэтому после долгих мозговых штурмов было решено открыть врата самим - но только после того, как у стены будет собрана внушительная армия, способная принять первый удар и лихим манёвром перенести войну на территорию врага. Проблема заключалась в том, что Стена Скарабея была не совсем простой стеной. Её нельзя было разобрать мифриловыми кирками, взорвать гоблинской бомбой или открыть особенно убедительным ударом. Здесь нужен был особый ключ, подходящий к особому замку. Для этого существовал Скипетр Зыбучих Песков (Scepter of the Shifting Sands) и Гонг Скарабея (Scarab Gong). И если гонг тихо-мирно стоял недалеко от входа, то вот со скипетром был один маленький нюансик - его разобрали на части и разбросали по свету. Автором сей креативной идеи был Фэндрал Олений Шлем.
Когда первая Война Зыбучих Песков подошла к концу, три дракона - Меритра, Келестраз и Аригос - увели часть противников внутрь города и задержали их ценой собственной свободы, пока снаружи бригада строителей создавала магическую преграду. Камень, корни и драконья магия сомкнулись вокруг города, а невидимый барьер не позволял даже крылатым гадам перелететь через стену.
После этого Анахронос превратил скарабея в металлический гонг, а из отсечённой конечности одного из павших драконов создал Скипетр. Если бы вновь возникла необходимость снова войти в Ан’Кираж, достаточно было ударить Скипетром в гонг, и дверь бы распахнулась. Но Фэндрал, потерявший в этой войне своего сына, не видел в этом особой необходимости и не хотел иметь больше ничего общего ни с Силитусом, ни с киражами, ни с драконами. Друид ударил Скипетром о стену, разбил его и ушёл восвояси. Анахронос почесал затылок, собрал обломки и разделил их между драконьими стаями, чтобы никто не смог случайно или намеренно открыть врата. Одну часть он сохранил сам, а остальные доверил Валестразу, Эраникусу и Азурегосу в надежде, что это нафиг никому и никогда не понадобится. Как обычно, все ошиблись, и то, что тысячу лет назад было мерой предосторожности, стало новой проблемой. Чтобы войти в Ан’Кираж раньше, чем его армия окончательно подготовится к прорыву, Скипетр требовалось восстановить.
Эту задачу взяла на себя Широмар (Shiromar), ночная эльфийская жрица, сражавшаяся ещё в первой Войне Зыбучих Песков.
(Уточнение, забегая вперёд: здесь, по сути, мы пробежимся по цепочке заданий, которые выполняли сами игроки, кое-где повторяя события и места, но, как вы понимаете, «сотня ноунеймов открыла врата» - такая себе формулировка для лора, поэтому вначале, после введения мини-события «Зов Скарабея», открытие врат стали приписывать дворфу по имени Калахад - как отсылка на ник игрока, который первым в мире ударил в гонг, - а уже позже в лоре появилась Широмар, на ней мы и остановимся)
Именно ей предстояло пройти путь, который Анахронос намеренно сделал слегка почти невозможным. Прежде чем бронзовая стая допустила её к тайне Скипетра, Широмар пришлось доказать, что она не случайный гопник с улицы, а вполне способна противостоять жукам и не собирается использовать древний ключ ради любопытства или личной выгоды. Для этого потребовалось уничтожить предводителя драконидов в Логове Крыла Тьмы и собрать огромное количество частей панцирей силитидов, постепенно заслуживая доверие потомков Ноздорму.
Затем Анахронос направил её к Стене Скарабея. Там лежала Кристаллическая Слеза - флешбэк о погибших в первой войне. Через неё прогнали ретроспективу: наступление киражей, смерть Валстанна, вмешательство драконов, создание стены и удар Фэндрала, расколовший Скипетр. После этого Анахронос назвал имена трёх хранителей утраченных фрагментов. Проблема была в том, что за тысячу лет ни один из них не остался в том состоянии, в котором получил свою часть.
Красный фрагмент был доверен Валестразу. Но к этому времени красный дракон находился в Логове Крыла Тьмы, сломленный и порабощённый Нефарианом. Сам фрагмент уже оказался в руках чёрного дракона, который собирался его уничтожить. Валестраз успел предупредить Широмар, и ей пришлось вновь пройти через Логово Крыла Тьмы и добраться до Нефариана (видимо как раз в группе тех героев которые его распиливали на эпики) раньше, чем тот избавится от обломка. Так красная часть Скипетра была возвращена.
Зелёный фрагмент находился у Эраникуса. После событий в Затонувшем храме его дух оказался пленён порчей Кошмара и влиянием Древних богов. Простого убийства здесь было мало: фрагмент требовалось получить от самого дракона, а значит, Эраникуса надо было очистить. Малфурион, действовавший через Изумрудный Сон, отправил Широмар к своим союзникам возле Дарнасса. Причём всё следовало провести, не привлекая внимания Фэндрала. Через Хранителя Ремула были собраны осколки порчи, после чего Эраникуса засуммонили в Лунную поляну. Вместе с ним из Кошмара вышли многочисленные фантастические твари, и спокойное друидское убежище быстро перестало быть спокойным и друидским.
Эраникус атаковал Лунную поляну, обвиняя Малфуриона и Круг Кенария во всех смертных грехах и собственном падении. Защитники сдерживали дракона и порождения Кошмара, пока из Дарнасса не прибыла Тиранда с жрицами Элуны. Когда Эраникус ослаб, Тиранда обратилась к Элуне и сумела очистить его от порчи. Вернув себе разум, дракон раскаялся в содеянном и передал Широмар зелёный фрагмент. Таким образом, поиски Скипетра завершили ещё одну историю, которая началась ещё в Затонувшем храме: Эраникус был не уничтожен, а освобождён.
С синим фрагментом всё оказалось одновременно проще и значительно веселее. Азурегос сотни лет охранял доверенную ему часть, пока не решил, что она сильно фонит и привлекает слишком много желающих обогатиться очередной памятной безделушкой. Поэтому он передал её... рыбе. По словам самого Азурегоса, это была не обычная рыба, а совершенно особенный малёк. В действительности «малёк» представлял собой созданную драконом гигантскую акулу по имени (внезапная отсылка) - Челюсти (Maws). Чтобы найти её в морях у Азшары, Широмар пришлось обратиться к гному Нарайну, разобраться с оставленной Азурегосом магической книгой и собрать материалы для арканитового буя. Магическое устройство приманило Челюсти к поверхности, после чего акулу пустили на стейки и извлекли из неё синий фрагмент.
Когда красный, зелёный и синий обломки были возвращены, Анахронос соединил их с частью, оставшейся у бронзовой стаи. Спустя тысячу лет Скипетр Зыбучих Песков снова стал целым.
Но даже восстановленный ключ ничего не решал без армии. Открыть врата и только потом начать искать желающих воевать было бы крайне смелым способом быстро закончить историю Азерота. Поэтому одновременно с поиском фрагментов Орда и Альянс начали огромный сбор припасов. В городах принимали металл для оружия и доспехов, кожу, ткань, целебные травы и продукты. Собранное отправляли в Силитус, где готовилась полноценная военная кампания.
Обе фракции сформировали объединённую армию - Мощь Калимдора (Might of Kalimdor). Это, разумеется, не было очередным примирением Орды и Альянса. Никто внезапно не забыл старые войны, Ясеневый лес, ганки во время сборов травы и все прочие прелести фракционной жизни. Просто жукогадов не интересовало, под каким знаменем окажется съеденный ими солдат. Командование общей армией получил Варок Саурфанг - опытнейший вояка, способный руководить силами обеих фракций в сражении, где все распри и конфликты необходимо оставить в стороне. Когда последние обозы прибыли в Силитус, у Стены Скарабея собрались представители почти всех народов известного мира. Перед ними находилась стена, однажды спасшая Калимдор. За ней - армия, готовившаяся превратить древнюю войну в современную катастрофу.
Вы кто такие? Я вас не звал!
Широмар (Калахад, я, ты, он, она, нужное подчеркнуть) поднялась к гонгу с восстановленным Скипетром в руках, вздохнула, понимая, что произойдёт дальше, и вдарила со всей силы.
Стена Скарабея содрогнулась. Врата Ан’Киража открылись, и наружу посыпалось всё то, что целую тысячу лет ждало по другую сторону. Началась новая война. Киражи, анубисаты и силитиды атаковали не только собравшиеся у стены войска: их диверсионные отряды оперативно начали появляться в Силитусе, Танарисе, Фераласе, Тысяче Игл и даже в Степях. Древняя война моментально выплеснулась далеко за пределы Ан’Киража.
Именно для этого Орда и Альянс заранее собирали припасы и стягивали войска. Вместо неподготовленного мира киражей встретила армия с шашками наголо и в ожидании качественной зарубы. Первую волну удалось остановить, после чего Варок Саурфанг перешёл от обороны к наступлению. Мощь Калимдора разделилась: отборные герои Орды должны были сокрушить силы насекомых во внешних Руинах Ан’Киража, а отряды Альянса отправились глубже, в Храм, где находился сам К’Тун.
Руины Ан’Киража были руинами только по названию. На деле это оставалась действующая внешняя часть города: открытые дворы, террасы, резервуары, инкубаторы и огромные соты, где жучары продолжали выращивать новую армию. Здесь находились не только обычные воины, но и существа, созданные специально для войны. Главным командующим внешних сил по-прежнему оставался генерал Раджакс. Тот самый, который, помимо командования армиями тысячу лет назад, ещё и, собственно, убил Валстанна на глазах у Фэндрала. Теперь Раджакс снова вывел свои войска против смертных. Только на этот раз перед ним стояли не отступающие ночные эльфы, а подготовленные герои Орды и воины Мощи Калимдора.
Раджакс бросал в бой отряд за отрядом, надеясь истощить наступавших ещё до того, как им удастся добраться до него самого. Но эта тактика не помогла. Герои Орды пробились через его войска и убили военачальника, который пережил первую Войну Зыбучих Песков и немного не пережил вторую. Дальше отважные воины катком прокатились по древним руинам, вычищая жучиную заразу. После гибели многочисленных генералов и командиров внешняя армия киражей лишилась главнокомандующих войсками, а Руины перестали быть полноценным военным плацдармом, из которого можно было снова залить юг Калимдора нескончаемыми полчищами.
Пока Орда перемалывала внешние силы Ан’Киража, герои Альянса вошли в Храм. Здесь перед героями предстала совершенно другая картинка. Руины ещё худо-бедно, но напоминали крепость и военный лагерь, пусть и с привкусом насекомости. Храм же был огромным подземным ульем, выросшим вокруг тюрьмы К’Туна. Каменные коридоры переходили в живые тоннели, древняя архитектура смешивалась с плотью, а присутствие древнего бога ощущалось задолго до того, как становился виден его глаз. Это была трудная дорога, но комната за комнатой, теряя героев, зелья и терпение, герои Альянса всё же прокладывали себе путь в глубины, вырезая всех, кто встречался на пути, расшатывая до основания всю киражскую державу. После падения последних генералов путь к самой глубокой части Храма оказался открыт. Там находился тот, ради кого всё это существовало. К’Тун ждал в собственной обители.
Древний бог выглядел именно так, как и положено выглядеть существам, правившим в эпоху, где тентакли, жуткие глаза и горы плоти являлись эталоном красоты. Огромный глаз занимал центр подземного зала, а его отростки пронизывали окружающее пространство. Он видел противников ещё до того, как они доходили до него, проникал в мысли, нашёптывал о неизбежности смерти и порождал щупальца прямо из пола и стен. Чем дольше герои находились рядом, тем меньше Храм напоминал сооружение и тем больше - внутренности существа, выросшего вокруг собственной тюрьмы.
К’Тун ещё не успел вернуть всю свою силу. Именно поэтому Ан’Кираж пришлось штурмовать сейчас, а не ждать, пока он окончательно пробудится. Но даже ослабленный древний бог оставался угрозой, против которой обычная армия уже не помогала. В его обитель вошли лучшие герои Альянса, пробившиеся через весь Храм, и, несмотря на все сложности, одолели К’Туна. Конечно же, киражи и силитиды не исчезли по щелчку пальца, а Ан’Кираж не превратился в чистое и безопасное место. Но тем не менее это была важная победа, которую стоило бы как следует отпраздновать и, возможно, даже попытаться вновь договориться о мире. Как минимум сходить в спа. Но, к сожалению, у существующих на Азероте сил были совершенно другие планы. Пока армии покидали Силитус, на севере Восточных королевств уже поднималась новая угроза.
Вторжение Плети и Наксрамас
Победа над К’Туном стала одним из крупнейших успехов смертных народов Азерота. Орда и Альянс сумели временно забыть, насколько сильно друг друга не любят, собрали общую армию, ворвались в древний город и уничтожили существо, которое когда-то заставило поволноваться даже Титанов. Но, как это обычно и бывает, в тот самый момент, когда герои распивали напитки, распевали песни и писали первые мемуары о прошедших событиях, где-то на севере Король-лич посмотрел на всё это и решил, что жители Азерота слишком расслабились.
Над разными землями начали появляться парящие некрополи Плети. Они зависали над Азшарой, Танарисом, Зимними Ключами, Пылающими степями и Выжженными землями, а также над уже и без того достаточно испорченными Восточными Чумными землями. Под ними возникали лагеря нежити, культисты возводили странные сооружения, а в землю врастали огромные некротические кристаллы, насыщавшие окрестности энергией смерти.
Серебряный Рассвет первым понял весь масштаб трагедии. Его воины уже много лет сражались в Чумных землях, видели методы Плети и прекрасно знали, что висящий над головой некрополь не прилетел рекламировать выгодные условия для ипотеки. По всему миру начали собирать добровольцев. Герои, едва снявшие с себя костюмы дезинсекторов, в спешке начали переодеваться в форму экзорцистов и охотников за привидениями. Начались массовые уничтожения нежити вокруг кристаллов, срыв ритуалов и борьба с любыми проявлениями активности Плети.
Несмотря на появление некрополей сразу в нескольких регионах, это наступление не было набором отдельных атак. Все они подчинялись одному командованию. Центральным узлом Плети в Восточных королевствах оставался Наксрамас, где Кел’Тузад продолжал исполнять волю Короля-лича. Саму крепость ранее мы уже, конечно, видели издалека. Огромный парящий некрополь висел над Чумными землями, но делал это максимально таинственно и безмолвно, нагнетая саспенс и ожидание трындеца. И он, собственно, настал, как обычно, в самый неожиданный момент, как отопительный сезон зимой.
Теперь же Серебряный Рассвет решил, что бороться только с вылетающими из Наксрамаса войсками бесполезно. Пока крепость продолжала работать, уничтоженные армии можно было заменить новыми. Следовательно, надо было перестать отмахиваться от мух и наконец разобраться с дурнопахнущим источником заразы. Поэтому организация собрала все силы в кулак, зарядилась мощными заклинаниями и-таки открыла проход в летающий некрополь.
Тех, кто всё-таки добрался до Наксрамаса, ждало не одно большое помещение с Кел’Тузадом посередине, а целый некромантский Хогвартс с четырьмя не менее увлекательными «факультетами».
Первой частью крепости было Паучье крыло, что, в общем-то, логично, ведь сам Наксрамас создавался под влиянием нерубианской архитектуры, поэтому отсутствие огромных пауков внутри выглядело бы почти оскорблением традиций.
Вся эта мерзкая многоногая, многоглазая братия усердно клепала новые войска, активно плела не только заговоры, но и паутину, да и в целом была важным направлением ударной силы Плети. Разумеется, герои, ещё вчера давившие сапогами жуков на юге, с радостными криками пробежались по паучьему кварталу с дихлофосом наперевес, и Наксрамас очень быстро лишился одного из главных источников новых чудовищ. Но это было только одно крыло. В остальных работа кипела ничуть не хуже.
В другом крыле Наксрамаса создавали поганищ, сшитых гигантов и другие образцы прикладной некромантии. Принцип работы здесь можно было описать словом «Эээксперименты» и ответом на вопрос: «Зачем поднимать одного мертвеца, если можно собрать из двадцати одного большого?»
Самым известным созданием местных мастерских был Лоскутик (Patchwerk). Огромное поганище представляло собой груду сшитой плоти, в которую вложили столько силы, что Кел’Тузад считал его особой гордостью и мечтал однажды отправить его на выставку гигантских тыкв мертвяков. Лоскутик не владел сложной магией, не читал лекций о смерти и не строил многоходовых планов. Он просто бил. Дальше героев встречал Гроббулус (Grobbulus), в тело которого встроили систему распространения ядовитой слизи, а за ним без поводка гуляла жертва местной программы ОСВВ - Глут (Gluth), огромный чумной пёс, сшитый из частей множества животных. Пройдя различную мерзость, отважные путники выходили к финальной точке злоключений этого крыла - к существу по имени Таддиус (Thaddius).
Для его создания Плеть использовала тела мужин, женщин, соседей сверху и детей, сшивая их в одно гигантское существо и наполняя электрической и некротической энергией. Внутри Таддиуса были заперты сотни душ. Они чувствовали происходящее, души внутри страдали и взывали о помощи, пока огромная оболочка исполняла приказы своих создателей. После разрушения мастерских производство новых поганищ остановилось. Наксрамас потерял лаборатории, армию, командиров и почти всех защитников, а герои смогли отправиться в следующее, гораздо более дурно пахнущее крыло.
Чумное крыло занималось тем, с чего когда-то началось падение Лордерона: болезнями, заражением и массовым превращением живых существ в мёртвых. Одним из руководителей местных исследований был Нот Чумной (Noth the Plaguebringer). При жизни он занимался колдовством в Даларане, имел почёт, жену и детей, но затем присоединился к Кел’Тузаду и занялся созданием новой чумы. В какой-то момент совесть всё же попыталась постучаться в его голову. Нот увидел, во что превращает людей собственными руками, немножко испугался, решил сбежать и вернуться к семье. Кел’Тузад широким жестом позволил ему вернуться домой. А затем заставил посмотреть, как жена и дети умирают от той самой заразы, которую Нот помогал создавать. После этого вместе с сомнениями и свободной волей кончилась и его прежняя жизнь. Он окончательно вернулся к Плети и продолжил работу уже без лишних приступов человечности. По соседству трудился Хейган Нечестивый (Heigan the Unclean), который не просто создавал чуму, а придавал ей изысканные формы, наполняя ею целые помещения, заставляя пол, стены и воздух участвовать в уничтожении незваных гостей. Последним крупным созданием Чумного крыла был Лотхиб (Loatheb). Он представлял собой огромного болотного монстра, которого Плеть заразила своими болезнями и превратила в ходячий рассадник спор, гнили и некротической энергии. Лотхиб был настолько пропитан чумой, что рядом с ним даже целительная магия начинала работать через раз, как батраки в начальной локации орков.
И вновь, проявив чудеса героизма и умения задерживать дыхание, лучшие воины Азерота сумели преодолеть опасности и вычистить мерзкое крыло. Следующим шагом был Военный квартал, где готовили тех, кто должен был вести армии в бой.
Здесь Инструктор Разувий (Instructor Razuvious) обучал рыцарей смерти и превращал уже опасных воинов в дисциплинированные орудия Плети. Его ученики тренировались без отдыха, страха и права создания профсоюза, что, в общем-то, значительно упрощало создание идеальной, послушной армии. За ним находился Готик Жнец (Gothik the Harvester). Если Разувий отвечал за физическую часть тренировок, то Готик отвечал за духовную часть. Под духовной частью подразумевались отнюдь не разговоры о важном и молитвы перед сном: Готик работал с душами павших, призывал призраков, поднимал убитых воинов и превращал смерть противников в новое подкрепление.
Но главной силой Военного крыла были Четыре всадника.
Первым среди них стоял уже знакомый нам Александрос Могрейн, с которым была связана печальная история его семьи и могущественного артефакта. Теперь Александрос носил осквернённый Испепелитель и командовал теми, кого когда-то поклялся уничтожать. Рядом с ним сражались тан Кортазз (Thane Korth’azz) - дворфийский рыцарь смерти, сочетавший огромную физическую силу с огненной магией, леди Бломе (Lady Blaumeux), владевшая магией Тьмы, и сэр Зелиек (Sir Zeliek). Зелиек определённо был самым странным персонажем в этой четвёрке, так как оказался настолько связан со Светом, что продолжал использовать его даже после смерти. Более того, Зелиек сохранил собственное сознание и понимал, что делает его тело, поэтому ворвавшихся к нему героев он постоянно предупреждал о происходящем и слёзно просил уйти. Контролировать собственные движения он, увы, не мог: тело подчинялось Кел’Тузаду, тогда как разум оставался заперт внутри и наблюдал, как его руками убивают живых.
Четверо всадников дополняли друг друга и сражались как единый отряд. Александрос вёл их вперёд, Кортазз давил силой, Бломе уничтожала тенями, а Зелиек обращал против врагов Свет. Они должны были стать образцом будущего командования Плети: великие воины прошлого, лишённые свободы и поставленные во главе мёртвых армий. Но защитники Азерота сокрушили и их. Среди тех, кто вошёл в Наксрамас, находился и Даррион Могрейн. Он искал отца и надеялся освободить его от власти Плети. Увы, сделать это не получилось: Александрос был побеждён, а осквернённый Испепелитель покинул Наксрамас вместе с его младшим сыном.
Сам меч всё ещё оставался испорченным, а душа Александроса - связанной с клинком. Мы ещё обязательно вернёмся к этой истории, но прямо сейчас Наксрамас лишился своего главного Всадника, а Кел’Тузад - одного из самых ценных трофеев. Оставался путь в верхнюю часть крепости, где находился сам хозяин. Но прежде героев ждал его последний страж.
Сапфирона мы уже встречали во время похода Артаса к Ледяной Короне. Когда-то он был могущественным синим драконом, но рыцарь смерти убил его и поднял в виде ледяного змея. После возвращения Кел’Тузада в Восточные королевства Сапфирон оказался в Наксрамасе и, как верный цепной пёс, стал охранять вход к своему новому хозяину. От прежнего дракона остался огромный скелет, окружённый морозной магией. Накинув тёплые шубы, облепившись горчичниками и приняв на грудь горячительного, герои сломали хребет Сапфирону, перешагнули некогда великого дракона и открыли последнюю дверь. За ней ждал Кел’Тузад.
Рейд в Накс. Фото в цвете.
Когда-то он был человеком, изгнанным из Даларана за интерес к некромантии. Затем отдал душу Нер’зулу, создал Культ Проклятых, заставил (не в прямом смысле) Артаса убить себя, чтобы позже вернуться к жизни в Солнечном Колодце в образе лича. Теперь Кел’Тузад командовал наступлением Плети из сердца Наксрамаса и оставался одним из самых верных слуг Короля-лича.
Во время боя он использовал всё, чему научился за годы служения смерти: мороз, тьму, исполнение песни «Six Seven» и другие страшные вещи. Кел’Тузад пытался подчинять разум героев и заставлять их нападать на собственных товарищей. Но к этому моменту все остальные защитники Наксрамаса уже были уничтожены. Некому было заново наполнить крепость армией, некому - остановить наступавших, некому - принять удар вместо хозяина. Кел’Тузад пал.
Однако смерть тела для лича ещё не означала окончательную гибель. Его душа была связана с особым сосудом - филактерией. Пока она существовала, лича можно было восстановить, вернуть в новое тело и снова отправить на работу, потому что даже после смерти начальство Плети не признавало уважительных причин для увольнения.
Филактерию вынесли и передали Серебряному Рассвету, чтобы специалисты уничтожили душу лича и окончательно закрыли вопрос. В Часовне Последней Надежды филактерию принял отец Иниго Монтой (Father Inigo Montoy) (запомните этого фраера, мы о нем еще услышим), жрец Серебряного Рассвета. Он имел хорошую репутацию, пользовался доверием защитников Чумных земель и обещал передать сосуд тем, кто сможет безопасно его уничтожить. Вторжение Плети было остановлено, парящие некрополи исчезли из земель Азерота, а Серебряный Рассвет получил долгожданную передышку.
Тем временем далеко на севере Восточных королевств другой народ пытался восстановиться после собственной катастрофы. Кель’Талас всё ещё лежал в руинах, Солнечный Колодец был уничтожен, а кровавые эльфы искали не только новый источник силы, но и союзников, способных помочь им выжить. Но прежде чем возвращаться в Кель’Талас, нам придётся ненадолго заглянуть в Запределье. Потому что события, с помощью которых кровавые эльфы начали строить новую жизнь, появились не сами по себе, а тонкой линией протянулись из бывшей родины орков.
(Важное временное уточнение: когда мы в прошлый раз говорили про события в Запределье - 23-я часть, - я слегка размазал произошедшие там события по временной шкале и слегка ужал обозначенные даты. Я отметил 8-18 годы, да и в целом я забываю об этом важном аспекте повествования, поэтому прошу прощения за неточности, исправляюсь. Здесь фиксируем себе и запоминаем (также напоминаю, что даты летоисчисления отсчитываются от первого открытия Тёмного портала и прихода орков в Азерот:
20 ОТП - начало Warcraft III и падение Лордерона.
21 ОТП - Хиджал и гибель Архимонда.
21-22 ОТП - The Frozen Throne.
22 ОТП - Иллидан против Артаса, восхождение нового Короля-лича.
22-24 ОТП - прибытие наару, восстановление Шаттрата.
25 ОТП - похищение Вариана и события оригинального WoW, включая Ан’Кираж и Наксрамас.
Зафиксировали, поэтому продолжаем.)
Запредельный эльфийский кипиш
Мы с вами уже проходили прибытие Крепости Бурь в Запределье. А’дал, М’уру и О’рос прибыли в разрушенный мир, чтобы помочь его немногочисленным выжившим. А’дал вскоре переместился в Шаттрат и начал собирать вокруг себя дренеев, Сынов Лотара и всех остальных, кому надоело поодиночке ждать, когда до них доберутся демоны. М’уру и О’рос остались охранять саму крепость.
Но после возвращения Иллидана, Вайш и Кель’таса из неудачного похода к Ледяной Короне обстановка в Запределье снова начала меняться. Иллидан удерживал Чёрный храм и тщательно готовился к неизбежной расплате со стороны Кил’джедена. Вайш занялась собственными делами в Зангартопи. А Кель’тас продолжал искать то, что обещал своему народу, - новый источник магии. В Пустоверти с этим всё было одновременно прекрасно и ужасно. Магической энергии вокруг плескалось столько, что её можно было собирать ложкой. Только мир там был разорван, нестабилен и продолжал медленно разваливаться. В общем, электричество бесплатное, но его источник периодически мощно взрывается вместе с домом и половиной района. Крепость Бурь обладала технологиями, способными перемещаться между мирами, управлять огромными потоками энергии и работать с силами Круговерти Пустоты, что для Кель’таса быстро стало заманчивой игрушкой. Это был готовый энергетический комплекс, лаборатория, транспорт и шанс обеспечить своих последователей магией на много лет вперёд.
Поэтому кровавые эльфы, оставшиеся верными своему правителю, напали на крепость. Оставшихся защитников было слишком мало. Основная сила наару находилась в Шаттрате, а Кель’тас привёл с собой опытных магов и воинов, прошедших Лордерон, Вьетнам, Запределье и поход к Ледяной Короне. Силы принца захватили центральную часть крепости и большую часть её спутниковых сооружений. О’рос сумел закрыться внутри Экзодара, не позволив захватчикам добраться до себя. М’уру повезло значительно меньше: его одолели и взяли в плен.
Захваченную крепость Кель’тас превратил в собственную базу. Её механизмы начали разбирать и использовать для создания манагорнов - огромных установок, которые вытягивали энергию непосредственно из нестабильной Пустоверти и собирали её в специальные магические ячейки. Такие ячейки позволяли кормить страдавших от голода кровавых эльфов и одновременно давали принцу всё больше силы. Разумеется, то, что работа манагорнов ещё сильнее разваливала и без того разбитый регион, никого уже особо не волновало. Запределье и так уже выглядело как Рим после набега варваров, поэтому разрушение ещё нескольких несущих стен казалось вполне приемлемой платой за спасение народа. М’уру принц решил использовать иначе.
Кель’тас прекрасно понимал, что не все кровавые эльфы ушли вместе с ним. Большая часть народа оставалась на Азероте под управлением Лор’темара и продолжала ждать, когда законный правитель вернётся с ништяками и избавлением от магического голода. Поэтому захваченного наару отправили через портал в Луносвет. Для жителей Кель’Таласа это преподносилось как очередной дар принца. Вот, мол, наш кормилец, царь-батюшка Кель’тас не забыл о своём народе, нашёл могущественный источник энергии и отправил его домой, чтобы народ не закончился раньше времени.
Само собой, принц подробно не объяснил, что именно эльфам следовало делать с разумным существом Света, скованным цепями и доставленным из другого мира, и инструкцию с шестигранником не положил, чай не икея. По первоначальному замыслу они могли просто вытягивать из М’уру магическую энергию и насыщаться ею так же, как уже научились питаться силами других существ. Но магистры Луносвета посмотрели на пленника и быстро решили, что использовать его только как большую сияющую батарейку - слишком скучно и банально. Из М’уру можно было получить не просто энергию. Из него можно было вырвать сам Свет. Но это было после его прибытия в Азерот, а до...
Обычный эльфийский кипиш
Пока принц-тусовщик превращал Крепость Бурь в собственную магическую электростанцию и паковал М’уру для отправки домой СДЭКом, Кель’Талас продолжал медленно приходить в себя после нашествия Плети. Управление остатками государства лежало на Лор’темаре Тероне. Королём он себя не объявлял и продолжал считать Кель’таса законным правителем, поэтому носил титул лорда-регента. Рядом с ним находились великий магистр Роммат и новый предводитель следопытов Халдарон Светлое Крыло (Halduron Brightwing).
Роммат отвечал за магию, Халдарон - за оборону, а Лор’темар - примерно за всё остальное, включая крайне приятную обязанность объяснять голодному, напуганному и практически уничтоженному народу, что ситуация находится под контролем и всё идёт по плану. Но существовала ещё одна важная тайна, о которой не знали даже правители Кель’Таласа. Солнечный Колодец был уничтожен не полностью. После осквернения Солнечного Колодца Кель’тас и сильнейшие маги королевства разрушили источник, чтобы остановить распространение некромантии. Однако сама энергия никуда полностью не исчезла.
Её остатки заметил Кориалстраз (других важных драконов у нас для вас в сюжете нет, извините). Красный дракон понимал, что оставлять такую силу без защиты нельзя. За ней обязательно придут Плеть, демоны, маги, культисты, чья-то бывшая, сын маминой подруги и ещё десяток желающих, каждый из которых будет абсолютно уверен, что именно он распорядится мощью Колодца правильно. Поэтому Кориалстраз собрал уцелевшую энергию и спрятал её весьма необычным способом. Он придал ей человеческий облик.
Так появилась Анвина Тиг (Anveena Teague) - молодая девушка, жившая возле Таррен Милла и искренне считавшая себя дочерью обычных фермеров. У неё были воспоминания, характер, страхи, желания и собственная воля. Анвина не являлась пустой оболочкой или иллюзией, которая просто ходила туда-сюда, пока внутри лежала магическая батарейка. Она была вполне себе самостоятельной личностью. Просто не знала самой главной мелочи: на самом деле она являлась живым воплощением остатков Солнечного Колодца.
Для дополнительной защиты Кориалстраз скрыся под именем Борел и периодически наблюдал за девушкой, стараясь не вмешиваться в её жизнь без необходимости. План работал достаточно хорошо, но ровно до тех пор, пока огромный источник магической энергии не начали ощущать другие. Как неожиданно. Одним из первых необычный сигнал заметил молодой синий дракон Калесгос (Kalecgos). Его отправили выяснить, что за сила такая отсвечивает в Восточных королевствах и не собирается ли кто-нибудь снова разорвать пространство или устроить ещё одну локальную катастрофу с глобальными последствиями. Калесгос принял человеческий облик и отправился на поиски. Но охотился за источником не только он. На самого Калесгоса напал дворф Хэркин Гримстоун (Harkyn Grymstone), профессиональный охотник на драконов. Хэркина нанял неизвестный заказчик, которого интересовали как синий дракон, так и сила, которую тот искал.
Этим заказчиком оказался Дар’Кхан Дратир (Dar’Khan Drathir) - один из самых известных предателей в истории Кель’Таласа. Когда-то он был талантливым и уважаемым магистром, но, как это часто бывает, считал, что окружающие недостаточно ценят его способности и не выстраиваются в очередь, чтобы поцеловать ноги. Поэтому, когда к границам эльфийского королевства подошёл Артас во главе Плети, Дар’Кхан решил, что предательство собственного народа станет отличным способом наконец получить заслуженное признание. Он раскрыл Артасу устройство защитных рун Кель’Таласа, помог преодолеть эльфийские врата, уничтожил магов, поддерживавших защитный барьер, а также помог с помощью Солнечного Колодца воскресить Кел’Тузада. Собственно, всё, что произошло с его народом после начала вторжения, он мог смело записывать в собственное резюме и полноценно устраиваться на работу в Плеть.
Правда, в какой-то момент парень заигрался, сильно поверил в себя и попытался присвоить часть силы Колодца себе, за что в итоге и был убит Артасом. Однако, как мы знаем, смерть для любого, кто работает с нежитью, - это отнюдь не конец пути, и предатель вернулся, сохранив связь с некромантией и продолжив поиски источника, который сделал бы его достаточно могущественным, чтобы больше ни перед кем не преклоняться.
Почувствовав, что часть энергии уничтоженного Солнечного Колодца уцелела, Дар’Кхан вышел на след Анвины. Он ещё не знал, кем именно являлась эта обычная с виду человеческая девушка, но уже понимал, что внутри неё скрывается сила, ради которой он когда-то предал целое королевство. Поэтому Дар’Кхан нанял охотников за драконами, приказав им схватить Калесгоса и привести к нему Анвину. Он собирался закончить то, что начал во время падения Кель’Таласа. Калесгос тем временем встретил Анвину. Он сразу понял, что вот это всё странное, царящее вокруг, с ней связано, но определить источник силы не смог. Ну, молодой был, неопытный. Девушка же сама тем более не могла ничего объяснить и искренне не понимала, с чего вдруг вокруг неё активизировались драконы, охотники и нежить. Долго ли, коротко ли, но Дар’Кхану удалось схватить Анвину и Калесгоса. На обоих надели зачарованные ошейники, не позволявшие дракону вернуть настоящий облик и помогавшие предателю следить за пленниками. Но Калесгос прибыл не совсем один. За ним шпионила Тиригоса (Tyrygosa), молодая синяя драконица, которую считали его будущей спутницей. Сам Калесгос, разумеется, был уверен, что прекрасно справится без присмотра. Тиригоса же понимала, что, когда вас как вида осталось сильно мало, стоит приглядывать за самонадеянными драконами, особенно если вас заочно сосватали друг другу. К спасательной операции до кучи присоединился некий Джорад Мейс (Jorad Mace), бывший паладин Серебряной Длани.
После падения Лордерона Джорад потерял веру в Свет и в самого себя. Он больше не считал себя паладином, жил как наёмник и пытался хотя бы частично искупить прошлые неудачи, уничтожая нежить. Так вокруг Анвины собиралась всё более экстравагантная компания, где у всех были какие-то свои интересы. Дар’Кхан начал нападать на всё, что окружало Анвину, вынуждая её проявлять скрытые способности. В критические моменты девушка исцеляла раненых, создавала защиту и использовала силу, которой обычный человек обладать не мог. Собственно, так и вскрылось главное: источник находился не рядом с Анвиной, а она сама была источником. Поэтому, махнув на всё рукой, Дар’Кхан схватил девушку и отправился в Кель’Талас, к месту, где когда-то находился Солнечный Колодец.
Возвращение домой
Калесгос, Тиригоса и Джорад последовали за ним. В разрушенном королевстве они встретили Лор’темара и Халдарона, и, прямо скажем, сначала общение как будто не задалось. В Кель’Талас явилась группа незнакомцев и сообщила, что Дар’Кхан вернулся, похитил человеческую девушку, которая почему-то связана с Солнечным Колодцем, а один из сопровождающих вообще синий дракон, просто сейчас показать не может. Лор’темар и Халдарон прекрасно знали, какую опасность представлял Дар’Кхан. Если он вернулся за силой Колодца, остановить его следовало любой ценой. Совершенно внезапно оказалось, что по следу Дар’Кхана, помимо вышеупомянутой тройки, следовал ещё один следопыт. Сильвана.
Отношение к ней у выживших эльфов было сложным. Перед ними хоть и находилась бывшая предводительница следопытов, защищавшая Кель’Талас до самой смерти, но теперь Сильвана была банши, повелительницей Отрёкшихся и живым напоминанием о том, что Плеть сделала с их народом. Однако ненавидела Дар’Кхана она ничуть не меньше остальных.
Тем временем раскрылась и личность Борела, коим оказался Кориалстраз, а вместе с тем и вся правда об Анвине. Дар’Кхан же доставил девушку к руинам источника и начал ритуал. Он собирался поглотить силу Анвины, стать практически неуязвимым и перестать зависеть как от Плети, так и от любых других хозяев. Возрождать Кель’Талас или помогать бывшим соотечественникам в его планы, разумеется, не входило. Союзники прорвались к месту ритуала. Калесгос сумел достучаться до Анвины и помочь ей принять правду о себе. Дар’Кхан попытался забрать её силу, но Анвина, зная всю правду, высвободила энергию Солнечного Колодца и уничтожила предателя. После победы Кориалстраз объяснил, что возвращать энергию в прежнюю форму пока опасно. Кель’Талас всё ещё был переполнен нежитью, враги не исчезли, а открытое восстановление источника привлекло бы слишком много внимания. Анвину решили спрятать в самом Кель’Таласе. Лор’темар согласился сохранить её тайну, а Калесгос остался рядом в качестве защитника.
Большинство кровавых эльфов даже не подозревало, что утраченный источник их народа уже вернулся домой и теперь ходит по улицам в человеческом облике. Что касается Дар’Кхана, то на этом его история должна была закончиться. Но не в этом мире. Как обычно. Как именно он пережил удар Анвины, официально неизвестно. То ли некромантия и сила Колодца, то ли влияние Плети, либо вообще какая-нибудь магия личей, о которой нам просто не рассказали.
Свет, который не просили
Пока Лор’темар прятал Анвину, магистры Луносвета изучали вновь прибывший к этому моменту другой источник, который Кель’тас прислал из Запределья. М’уру держали в подземельях под Залом Крови. Наару окружили магическими ограничителями и начали вытягивать из него энергию. Поначалу речь шла именно о питании. Кровавые эльфы уже научились высасывать магию из живых существ, и М’уру выглядел как особенно мощная батарейка, способная помочь множеству страдавших от голода жителей.
Но великий магистр Роммат и магистр Асталор Кровавая Клятва (Astalor Bloodsworn) увидели другую, недокументированную возможность. Наару был существом Света, следовательно, из него можно было вытянуть не только обычную магическую энергию, но и сам Свет. До падения Кель’Таласа среди высших эльфов существовали жрецы, которые искренне верили, исцеляли раненых и служили своему народу. После нашествия Плети многие из них потеряли веру. Они молились Свету, следовали его учению, посвятили ему жизни. А затем пришёл Артас, уничтожил страну, убил почти всех жителей и превратил священные земли в кладбище.
Среди тех, кто больше не хотел просить Свет о помощи, была Лиадрин (Liadrin). Когда-то она являлась жрицей, но после падения Кель’Таласа отказалась от прежнего служения и взяла в руки оружие. Роммат и Асталор предложили ей новый путь. Не молиться Свету, не ждать, когда он ответит, и не доказывать, что ты достоин. Просто забрать его силой. Магистры научились проводить энергию М’уру через выбранных воинов. Лиадрин стала первой, кто согласился испытать этот способ на себе. Она подчинила Свет собственной воле и получила способности, которыми обычно обладали паладины. Так появились Рыцари крови (Blood Knights). Они носили тяжёлые доспехи, исцеляли союзников, уничтожали нежить и обрушивали на врагов священную магию. Но сами не считали себя служителями Света. Для них Свет был оружием. Не просьбой, а приказом.
Вот такие паладины получается
Лиадрин стала матриархом нового ордена. В его ряды начали вступать бывшие жрецы, воины и стражники, желавшие получить силу для защиты Кель’Таласа. Каждого связывали с М’уру и обучали вытягивать необходимую энергию. Процесс не был приятным ни для наару, ни для самих эльфов. Связь со Светом вызывала боль, вскрывала воспоминания и заставляла сталкиваться с чувствами, которые многие годами пытались похоронить. Но сила работала. Нежить горела. Раненые лечились. Кель’Талас получил собственных паладинов. Конечно же, не все считали происходящее хорошей идеей. Халдарон и часть следопытов видели разницу между использованием безличной магии и постоянными пытками разумного существа. Лор’темар тоже не испытывал восторга от того, что происходило под Луносветом. Но государство находилось в таком положении, что выбирать особо и не приходилось, поэтому орден продолжил существовать.
Новый орден довольно быстро привлёк внимание Плети. Особенно интересными Рыцари крови показались Королю-личу. Воины, способные использовать Свет без привычной веры и нравственных ограничений, после смерти могли стать крайне полезными слугами. Заняться их захватом поручили вновь собранному Дар’Кхану. Предатель заманил Лиадрин и часть Рыцарей крови в ловушку, используя магические кристаллы и ложные сведения. Он собирался убить их, поднять в виде нежити и отправить уже полностью послушными воинами на службу Плети. Но Лор’темар раскрыл обман и пришёл на помощь вместе с Асталором, следопытами и стражей. Во время боя Дар’Кхан едва не убил регента, но новоявленные Рыцари крови продемонстрировали, что представляют собой не просто группу красивых эльфов в красных доспехах. Они объединили силу Света и исцелили Лор’темара, позволив ему продолжить сражение. Асталор использовал магические кристаллы, чтобы обездвижить Дар’Кхана, Лор’темар вложил их энергию в стрелу и снова уничтожил предателя.
После этой победы отношение к Рыцарям крови начало меняться. Они спасли регента, сорвали план Плети и доказали, что новая сила может использоваться для защиты народа. Но при этом положение самого Кель’Таласа всё ещё оставалось тяжёлым.
Призрачные земли
Северные Леса Вечной Песни удалось частично восстановить. Там снова работали магические святилища, обучались воины, восстанавливались поселения и понемногу возвращалась более или менее обычная жизнь. Южнее начинались Призрачные земли (Ghostlands). Мёртвая тропа рассекала их надвое. Разрушенные деревни были переполнены нежитью и духами погибших эльфов. Плеть удерживала шпили, зиккураты и старые крепости. Чем дальше от Луносвета, тем меньше королевство напоминало государство и тем больше - огромную братскую могилу и антураж к фильмам про постапокалипсис.
На востоке и юго-востоке лежали обширные лесные и горные владения Амани. Старый тролльский народ потерял значительную часть прежних земель, но не исчез и не превратился в горстку воинов, сидевших внутри одной крепости. Амани сохраняли поселения, храмы, армию и собственную территорию. Ослабление Кель’Таласа они восприняли как возможность вернуть всё, что эльфы отняли у них за тысячи лет войн. Тролли нападали на заставы, похищали жителей и, как и прежде, с удовольствием добивали старого врага, который только что пережил почти полное уничтожение.
Проблем хватало и внутри эльфийской цивилизации. Одни эльфы окончательно проигрывали магическому голоду и превращались в Иссохших. Другие всё сильнее зависели от энергии Скверны. Третьи продолжали ждать возвращения Кель’таса и верили, что принц вот-вот появится с армией, новым источником магии и всех спасёт. Лор’темару катастрофически не хватало воинов. Следопыты удерживали границы, магистры поддерживали защиту, Рыцари крови только формировали орден. Каждый новый очищенный участок земли требовал гарнизона, которого не существовало. И тогда помощь пришла от Сильваны. Королева банши предложила прислать в Призрачные земли войска Отрёкшихся.
Для кровавых эльфов это звучало весьма неоднозначно. Перед ними находилась бывшая защитница Кель’Таласа, прекрасно знавшая местность и ненавидевшая Плеть. Но одновременно она являлась королевой банши, правила нежитью из подземелий разрушенного Лордерона и состояла в союзе с орками, которые во время Второй войны вместе с Амани сжигали эльфийские леса. Кроме того, где-то глубоко внутри Сильвана всё ещё считала Кель’Талас своей родиной. Просто признаваться в этом она никому не собиралась.
Лор’темар согласился принять помощь.
В Призрачных землях появилось совместное поселение Транквиллион (Tranquillien). Там кровавые эльфы и Отрёкшиеся начали планомерно возвращать земли, уничтожать командиров Плети и восстанавливать связь между Луносветом и южными рубежами. Союз выглядел своеобразно. С одной стороны стояли красивые эльфы, пережившие уничтожение государства и лишившиеся источника магии. С другой - их бывшие соседи, пережившие уничтожение государства и лишившиеся кожи, пульса и местами нижней челюсти.
Но понимали друг друга они прекрасно. Оба народа пострадали от Артаса. Оба потеряли столицы и большую часть населения. Оба оказались в положении, когда прежние союзники либо не могли помочь, либо вообще не хотели иметь с ними ничего общего.
И пока Отрёкшиеся присылали солдат, представители Альянса занимались в Кель’Таласе совсем другими вещами. Теоретически кровавые эльфы могли попытаться восстановить отношения с Альянсом. Практически же после Гаритоса желание снова подчиняться человеческому командованию находилось примерно на уровне желания пригласить Артаса на открытие восстановленного Солнечного Колодца.
Кроме того, в Лесах Вечной Песни обнаружились представители Альянса, которые действовали не как дипломаты. Дворфийский разведчик под видом посла изучал оборону эльфов. Неподалёку ночные эльфы наблюдали за магическими святилищами, устанавливали устройства слежения и пытались выяснить, насколько сильно син’дорай связались со Скверной.
У ночных эльфов имелись основания беспокоиться. Они прекрасно знали, чем заканчивается бесконтрольное использование магии, и видели вокруг Луносвета огромное количество энергии Скверны. Но для Лор’темара всё выглядело значительно проще. Пока Отрёкшиеся помогали освобождать Призрачные земли, представители Альянса тайно проникали в страну и вмешивались в работу магических святилищ, от которых зависело выживание народа.
При этом оснований утверждать, что всё руководство Альянса собралось за одним столом и официально утвердило подобный план действий, у кровавых эльфов, конечно же, не было. Но жителям Кель’Таласа от этого было не легче. Они видели шпионов, диверсии и чужие отряды внутри собственных границ. А ещё прекрасно помнили, чем закончился их предыдущий союз с людьми.
Поэтому дорога назад в Альянс постепенно закрывалась. Одновременно Сильвана начала продвигать идею вступления кровавых эльфов в Орду. Поначалу предложение звучало почти оскорбительно. Во время Второй войны орки пришли в Кель’Талас вместе с Амани, грабили, жгли и убивали эльфов. Многие выжившие помнили об этом лично или потеряли тогда родственников. Но нынешняя Орда Тралла отличалась от армии Гул’дана и Оргрима.
Она уже объединяла народы, которые потеряли дом, пережили почти полное уничтожение или оказались ненужными всему остальному миру. Орки бежали из рабства. Таурены спасались от кентавров. Тролли Чёрного Копья лишились островов. Отрёкшиеся отвоевали свободу у Плети и сразу обнаружили, что живые не особенно рады их возвращению.
Кровавые эльфы подходили в эту компанию практически идеально.
Но Тралл не собирался принимать целый народ только потому, что Сильвана попросила за бывших родственников. Кель’Талас должен был доказать, что способен быть союзником, а не станет ещё одной территорией, которую Орде придётся бесконечно защищать. Для этого требовалось окончательно сломить силы Плети в Призрачных землях.
А значит, снова убить Дар’Кхана. Да, опять. Да, он снова вернулся, и на сей раз предатель укрепился в Смертхольме (Deatholme), главной цитадели Плети на юге Кель’Таласа. Оттуда он управлял нежитью, контролировал Мёртвую тропу и готовил новое наступление на Луносвет.
Кровавые эльфы, Отрёкшиеся и герои будущей Орды начали продвигаться к крепости. Они уничтожали командиров Плети, очищали шпили, освобождали пленников, разрушали некромантические сооружения и постепенно лишали Дар’Кхана поддержки. Транквиллион из небольшого совместного лагеря превратился в центр полноценной военной кампании.
В конце концов ударная группа прорвалась в Смертхольм. Дар’Кхан находился в сердце собственной крепости, окружённый нежитью и, судя по предыдущему опыту, вполне уверенный, что даже очередная смерть станет для него временным неудобством. Герои убили его и отрубили голову. После двух предыдущих уничтожений только голова, находящаяся отдельно от тела, выглядела достаточно убедительным доказательством выполненной работы и его окончательной кончины. Его гибель лишила Плеть главного командира в регионе. Смертхольм пал, а Призрачные земли впервые получили настоящий шанс на восстановление.
Лор’темар отправил голову предателя и послание Сильване. Она поддержала просьбу кровавых эльфов перед Траллом. Кель’Талас доказал, что способен сражаться вместе с Ордой. Син’дорай не просто просили защиты, а помогли разгромить Плеть, освободить собственные земли и укрепить позиции союзников на севере Восточных королевств.
Тралл согласился принять кровавых эльфов в Орду. Так потомки высших эльфов, веками считавшие орков дикарями и врагами, оказались под одним знаменем с ними. Не потому, что забыли Вторую войну. И не потому, что Орда стала для них идеальной семьёй, где все друг друга понимали и уважали. Просто в момент, когда кровавые эльфы стояли на краю исчезновения, именно Орда предложила реальную помощь. Для Лор’темара этого оказалось достаточно.
У нового союза имелась и ещё одна важная цель. Кровавые эльфы по-прежнему верили Кель’тасу. Они считали, что принц нашёл для них спасение, новый дом и неограниченный источник энергии. Вступление в Орду давало возможность добраться до него, восстановить связь и привести оставшийся народ к обещанному светлому будущему. Жители Луносвета ещё не знали, что Кель’тас всё дальше и дальше отходил от первоначальной цели.
Он присылал домой знания, магистров, забугорные сладости и прочие ништяки. Но сам не возвращался. А пока кровавые эльфы готовились однажды встретиться со своим спасителем, в Запределье другой народ понял, что вокруг становится слишком опасно и пора с этим что-то решать.
Дренеи: ещё один побег и очень жёсткая посадка
Пока кровавые эльфы праздновали вступление в Орду и готовились однажды отправиться к своему принцу, в Запределье у дренеев зрел собственный план спасения народа.
После разрушения Дренора их народ окончательно распался на небольшие общины. Одни укрывались в Зангартопи, другие добрались до Шаттрата, третьи продолжали выживать среди развалин прежних поселений. Некоторые превратились в Сломленных, кто-то примкнул к Акаме, а многие просто старались не попадаться на глаза оркам, демонам, нагам и вообще всем, кто считал дренеев удобным материалом для пыток, жертвоприношений или магических опытов.
А’дал, находившийся в Шаттрате, всё ещё ощущал присутствие О’роса внутри закрытого Экзодара. Он предложил Велену попытаться захватить корабль, добраться до Азерота и найти там новых союзников против Пылающего Легиона. Выбор мира был не совсем случайным. Азерот уже пережил несколько демонических вторжений, а его народы сумели остановить самого Архимонда у горы Хиджал. Если где-то и можно было найти смертных, готовых не просто прятаться от Легиона, а дать ему по рогам, то шансы там были весьма неплохими. На Экзодаре собирался покинуть Запределье далеко не весь народ. Дренеи хоть и подверглись геноциду, но все выжившие в один корабль банально не влезли бы. Плюс часть народа продолжала жить в Шаттрате, Телредоре и других уцелевших поселениях. Но Велен понимал, что оставаться в разрушенном мире и ждать окончательной победы Легиона тоже нельзя. Его народ снова оказался зажат между многочисленными врагами, а захват Кель’тасом Крепости Бурь показал, что даже помощь наару не гарантирует безопасности.
Велен согласился. Рядом с ним находился Нобундо, уже открывший для дренеев путь шаманизма и теперь активно помогавший Велену подготовить очередной исход. Его было решено провести по всем дренейским традициям: если вокруг становится слишком жарко - находишь корабль, собираешь народ и делаешь ноги. Вот только Экзодар ещё требовалось отбить. Поэтому, собрав отчаянных воинов и оседлав броневичок, дренеи отправились на штурм, как в последний раз.
О’рос сумел запечатать свою часть Крепости Бурь и не позволил кровавым эльфам добраться до него. Но снаружи Экзодар контролировали силы Кель’таса, а остальные спутники и центральная часть крепости уже находились в руках принца. Дренеи вышли из укрытий и ударили по кораблю. Велен лично возглавил наступление. Его воины пробивались через отряды кровавых эльфов, стремясь добраться до Экзодара прежде, чем захватчики вскроют защиту О’роса или разберут корабль на очередные манагорны. Дренеи прорвались внутрь, освободили Экзодар и начали отделять его от Крепости Бурь. О’рос оставался внутри и вместе с беглецами готовился отправиться на Азерот. Кровавые эльфы поняли, что полностью остановить побег не успевают, поэтому несколько их бойцов успели проникнуть на корабль и повредить систему межпространственного перемещения.
В итоге дренеи получили всё необходимое: огромный корабль, наару на борту, координаты Азерота и, увы, сломанный двигатель, о котором никто не знал. Экзодар отделился от Крепости Бурь и вошёл в Круговерть Пустоты. Первое время всё выглядело так, будто план действительно сработал. Запределье осталось позади, корабль двигался между мирами, а дренеи впервые за долгое время могли надеяться, что очередное бегство закончится не падением в горы, нападением орков или сорокалетним геноцидом. Потом повреждённые механизмы начали отказывать. Экзодар потерял управление и вывалился из Круговерти Пустоты прямо над северной частью Калимдора. Огромный корабль пронёсся по небу, разваливаясь на части и разбрасывая спасательные капсулы, магические кристаллы и разнообразные детали, каждая из которых весила примерно как небольшой дворфийский квартал.
После чего корабль с размаху врезался в остров у западного побережья Калимдора. Дренеи «успешно» добрались до Азерота. Место падения получило название «Остров Лазурной Дымки» (Azuremyst Isle).
После удара Экзодар раскололся. Основная часть корабля осталась лежать в огромной воронке, а обломки и спасательные капсулы разлетелись по всему острову и ближайшим водам. Многие дренеи погибли, другие оказались ранены или заперты внутри повреждённых отсеков. Поэтому первой задачей выживших стало не строительство нового государства, а спасение соплеменников, тушение пожаров и попытка понять, где они вообще оказались. До кучи оказалось, что магические кристаллы Экзодара начали влиять на окружающую природу. Растения быстро менялись, животные становились агрессивными, а некоторые существа вырастали до размеров, явно не заложенных в их природу.
Дренеи прибыли в новый мир не как величественные посланники Света, а как группа космических цыган, уронившая межпространственный корабль на чужой лес. Поэтому им сразу пришлось собирать обломки, обезвреживать нестабильные кристаллы, спасать пострадавших и останавливать распространение магической заразы. Крупнейший уцелевший фрагмент корабля превратили в город. Так Экзодар из транспорта стал столицей дренеев на Азероте.
Внутри находился О’рос. Наару пережил крушение и занял центральное место в уцелевшей части корабля, помогая дренеям сохранять связь со Светом. На острове основали Лазурную заставу (Azure Watch), наладили связь между разбросанными лагерями и собрали тех, кто выбрался из спасательных капсул. Велен обосновался в Экзодаре и продолжил руководить народом из огромной сияющей консервной банки, воткнутой в землю под не самым удачным углом.
Севернее находился ещё один остров, на который упала значительная часть обломков Экзодара. Магическая энергия изменила его ещё сильнее. Вода окрасилась в красный цвет, воздух наполнился нездоровой дымкой, а растения и животные начали мутировать. Так появился остров Кровавой Дымки (Bloodmyst Isle). Дренеи основали здесь Кровавую заставу (Blood Watch) и начали бороться с последствиями катастрофы. Однако вскоре выяснилось, что не все проблемы острова были вызваны случайным падением корабля.
Часть кровавых эльфов проникла на Экзодар ещё во время побега, а другие добрались до островов позднее. Это были не войска Лор’темара и не представители новой Орды, а особо ярые сторонники Кель’таса, известные как Солнечные Ястребы (Sunhawks).
Они собирались уничтожить выживших дренеев, вернуть Экзодар и захватить О’роса. Руководила ими Сиронас (Sironas) - ман’ари, скрывавшаяся среди дренеев. Пока остальные спасали пострадавших и очищали остров, она организовывала похищения, пытала пленников и склоняла их к служению Легиону. Солнечные Ястребы использовали обломки Экзодара для создания Солнечных врат - порталов, через которые на остров могли прибывать подкрепления из Запределья. Если бы работу удалось завершить, небольшой отряд превратился бы в полноценную армию Кель’таса у западного побережья Калимдора.
Против них выступила Длань Аргуса (Hand of Argus) - орден воздаятелей и паладинов, ставший главной военной силой дренеев на Азероте. Его бойцы укрепили Кровавую заставу, начали уничтожать порталы и искать похищенных соплеменников. В итоге Солнечные врата были разрушены, подкрепления отрезаны, а Сиронас уничтожена вместе с оставшимися сторонниками Кель’таса. Дренеи защитили свои новые поселения, сохранили Экзодар и О’роса и сорвали попытку превратить острова в базу для вторжения из Запределья.
Пока Длань Аргуса разбиралась с диверсантами, дренеи начали встречать местных жителей. Реакция оказалась ожидаемой. Для человека, дворфа или ночного эльфа дреней внешне не слишком отличался от эредара Легиона. Те же копыта, хвосты, рога, светящиеся глаза и общее впечатление, вызывающее тревожные воспоминания. Одна из раненых жриц ночных эльфов, увидев дренеев, сначала решила, что перед ней демоны. И её, в принципе, вполне можно понять.
Ты живёшь рядом с Тельдрассилом, занимаешься своими делами, а потом с неба падает огромная инопланетная крепость, лес начинает мутировать, и из обломков выходят существа, внешне похожие на командный состав Пылающего Легиона. Но дренеи не стали нападать. Они помогли жрице, исцелили её и объяснили, кто они такие. Выяснилось, что пришельцы не служат Легиону, а бегут от него уже столько времени, что могли бы вести курсы по экстренной эвакуации с планеты. Контакт с ночными эльфами оказался особенно важен. Их земли находились ближе всего, и именно через них дренеи смогли узнать, что представляет собой современный Азерот. Они услышали об Альянсе, Штормграде, Стальгорне и народах, сражавшихся против Пылающего Легиона. Узнали о битве у Хиджала, где люди, ночные эльфы и орки вместе остановили Архимонда. Велен увидел в Альянсе именно тех союзников, которых надеялся найти.
Выбор между двумя великими силами Азерота для дренеев был, в общем-то, не самым сложным. В Орде состояли орки. Да, это была уже другая Орда под руководством Тралла, и, конечно, многие современные орки не участвовали в резне дренеев, а сами стали жертвами Гул’дана, демонов и собственной испорченной истории. Но для дренеев это всё ещё был народ, который сжёг их города, разрушил Карабор, устроил бойню в Шаттрате и едва не уничтожил их как вид. Тысячелетняя мудрость Велену не мешала, но и память об этих событиях никуда не делась.
Альянс же объединял народы, уже сражавшиеся против Легиона, почитавшие Свет и имевшие прямой интерес к защите Азерота. Люди и дворфы понимали учение Света, ночные эльфы помогли установить первый контакт, а гномы наверняка испытали бы отдельный религиозный восторг при виде разбитого межпространственного корабля, в котором ещё работала хотя бы треть механизмов. Дренеи предложили Альянсу свои знания, воинов и помощь в будущей войне с Легионом. Альянс принял их.
Так у людей, дворфов, гномов и ночных эльфов появился новый союзник - народ, обладавший знаниями о других мирах, технологиями наару, сильными воздаятелями и шаманами, которых раньше в рядах Альянса практически не было. Для дренеев вступление в союз означало гораздо больше. Впервые за долгие тысячелетия они получили не временное убежище и не тихое место, где можно спрятаться до следующего нападения Кил’джедена. Они нашли народы, готовые сражаться рядом с ними. Экзодар остался лежать на острове Лазурной Дымки, превратившись в новый дом. Вокруг него появились поселения, а Длань Аргуса начала готовить войска к неизбежной встрече с Пылающим Легионом.
Дренеи вошли в Альянс примерно одновременно с тем, как кровавые эльфы присоединились к Орде. Обе великие силы получили новых союзников, напрямую связанных с Запредельем. Син’дорай хотели найти Кель’таса. Дренеи хотели остановить его, вернуть Крепость Бурь и продолжить войну с Легионом.
Оставалась одна небольшая проблема. Путь между Азеротом и Запредельем был закрыт.
Но в Выжженных землях был тот, кто уже нашёл способ это исправить.
Открытие Тёмного портала
Тёмный портал стоял безмолвным около двадцати лет. На месте портала в Выжженных землях сохранилась огромная каменная конструкция, но зелёное полотно внутри исчезло. С азеротской стороны за развалинами наблюдали маги и солдаты крепости Стражей Пустоты, готовые встретить всё, что когда-нибудь попытается выбраться обратно.
Потом, внезапно, портал снова загорелся.
Причиной стал наш старый знакомый Каззак. После поражения Пылающего Легиона у Хиджала владыка судеб не исчез вместе с остальными демонами. Он закрепился в Выжженных землях, собирал остатки сил Легиона и продолжал искать возможность открыть дорогу в Запределье.
В какой-то момент Каззак обнаружил неизвестную реликвию огромной силы. Что именно это был за предмет, откуда он взялся и почему мог запустить Тёмный портал, история умалчивает. Достаточно знать, что реликвия позволила Каззаку начать восстановление связи между мирами. Одновременно с другой стороны действовали силы Пылающего Легиона в Запределье. Под руководством Кил’джедена демоны провели масштабный ритуал сразу по обе стороны портала. Каззак работал на Азероте, а в разрушенном мире ему помогал Верховный лорд Круул (Highlord Kruul).
Для Легиона открытие пути решало сразу несколько задач. Во-первых, Азерот снова становился доступен для прямого вторжения. Во-вторых, через портал можно было перебрасывать подкрепления в Запределье, где демоны продолжали воевать с Иллиданом. В-третьих, если армии Орды и Альянса сами войдут в разрушенный мир и решат сражаться с Предателем, Кил’джеден получит возможность разобраться с неудачливым подчинённым чужими руками.
В общем, практически любой исход устраивал Легион. Поэтому, когда внутри каменной арки снова появилось зелёное сияние, связавшее Выжженные земли с Полуостровом Адского Пламени, оттуда сразу же полезли демоны.
Первыми удар приняли защитники Стражей Пустоты. Через портал шли стражи ужаса, демонические гончие, инферналы и другие создания Легиона. Вокруг древней конструкции началось полноценное сражение, а Выжженные земли снова превратились в поле боя.
На помощь крепости прибыл Серебряный Рассвет. Организация только недавно участвовала в борьбе с вторжением Плети, но перерыва на отдых ей никто не предоставил. Остановить первые волны удалось, но быстро стало понятно, что простого караула возле портала недостаточно. Демоны продолжали прибывать из Запределья, а их командование не собиралось ограничиваться одной атакой на Выжженные земли. После открытия пути Каззак сам прошёл через портал. За успешное выполнение задачи он получил более высокий статус и принял командование силами Легиона на Полуострове Адского Пламени. В Азероте вместо себя он оставил Круула.
Тот начал активно появляться в разных частях Азерота, нападать на поселения и сеять панику среди защитников. Его действия заставляли Орду и Альянс рассредоточивать силы, одновременно удерживая Тёмный портал и защищая собственные земли. Легион рассчитывал, что противники будут бесконечно отбиваться от новых нападений, пока демоны спокойно накапливают войска с другой стороны. Но Орда и Альянс не собирались играть по правилам Легиона. Раз уж враг приходит через портал, надо войти туда самим и разобраться, откуда он лезет. Снова вместе. К Выжженным землям начали прибывать войска обеих фракций, в том числе и новые союзники. Для син’дорай этот поход был не только войной против Легиона. За порталом находился Кель’тас. Многие всё ещё считали его спасителем народа и надеялись наконец добраться до принца, получить обещанный источник силы и узнать, почему он так долго не возвращался.
Дренеи смотрели на тот же путь совсем иначе. За ним лежал мир, который они недавно покинули. Там оставались А’дал, Шаттрат, уцелевшие общины и Крепость Бурь, захваченная Кель’тасом. Для них поход означал возможность вернуться, помочь оставшимся соплеменникам и ударить по Легиону с силами нового союзника.
У старых народов тоже имелись причины войти в портал. Альянс помнил экспедицию, ушедшую на Дренор после Второй войны. Туралион, Аллерия, Кадгар, Данат и Курдран считались погибшими, но точных доказательств никто не получил. Теперь появлялся шанс узнать, что случилось с Сынами Лотара. Орки же впервые могли вернуться на родину предков. Пусть она уже и выглядела совершенно иначе.
У Тёмного портала снова собрались армии Орды и Альянса. Как и во время войны с жуками, это не означало настоящего мира между ними. Фракции продолжали недоверчиво смотреть друг на друга, спорить за командование и прикидывать, кто первым попытается занять выгодную позицию по ту сторону. Но демоны мало интересовались внутренними политическими разногласиями смертных и просто продолжали выходить из портала.
Объединённый натиск отбросил передовые силы Легиона обратно к каменной арке. Защитники Азерота закрепились возле входа, уничтожили ближайшие отряды и подготовились к переходу. Остановить нападение только со своей стороны было невозможно. Пока портал оставался открыт, Легион мог снова и снова присылать войска. Значит, требовалось перейти в контрнаступление.
Передовые отряды Орды и Альянса вошли в зелёное сияние.
Переход занял мгновение. За спиной остались Выжженные земли, Стражи Пустоты и знакомое небо Азерота. Впереди открылся Полуостров Адского Пламени. Первое впечатление от Запределья было ошеломляющим. Над красной пустошью висели обломки земли. В небе сияли далёкие миры и полосы Круговерти Пустоты. Горизонт разрывали демонические крепости, огненные лагеря и огромные машины Легиона.
Тёмный портал с этой стороны стоял на вершине гигантской каменной лестницы, получившей название Ступени Судьбы (Stair of Destiny). У её основания уже шло сражение.
Демоны окружили выход из портала и пытались уничтожать прибывавших прежде, чем те успеют построиться. Передовые силы Азерота появлялись прямо посреди поля боя, где вокруг летали заклинания, ревели стражи Скверны и никто не собирался выдавать новоприбывшим карту, оружие и пять минут на привыкание к местному климату. Отступать было некуда.Защитники начали спускаться по Ступеням Судьбы и удерживать пространство перед порталом. Орда заняла одну сторону поля боя, Альянс - другую. Между ними находились демоны, поэтому старые споры временно снова пришлось отложить. Первые отряды закрепились у подножия лестницы. Следом через портал пошли новые солдаты, припасы, маги, инженеры и командиры. Связь между мирами больше не принадлежала Легиону.
Орда и Альянс вошли в Запределье.
Человек но волк
Но прежде чем окончательно оставить Азерот и шагнуть вслед за армиями в Запределье, вернёмся к человеку, которого море выбросило на берег Дуротара без имени, памяти и какого-либо понимания, почему он умеет сражаться как королевский воин.
После победы в Забытом Городе гладиаторы Регара стали настоящими знаменитостями. За человеком окончательно закрепилось прозвище Ло’Гош, Бролл впервые за долгое время почувствовал себя частью настоящей команды, а Валира обнаружила, что окружающим можно хотя бы иногда доверять. Казалось бы - всё отлично. Но вместе с известностью заметно выросла и стоимость всей команды, а для Регара, какими бы прекрасными они ни были, они были активом. Теперь весьма дорогим. Особенно Валира. Молодая кровавая эльфийка была быстрой, ловкой, опасной и при этом обладала достаточно редким происхождением, что увеличивало её цену в несколько раз. Поэтому, вытерев скупую мужскую слезу и с трудом удерживая в руках горы золотых монет, орк продал Валиру.
Ло’Гош попытался вмешаться. После всех пережитых вместе боёв продажа соратницы выглядела для него обычным предательством, но Регар напомнил человеку простую вещь: раб здесь ничего не решает. Так Валира исчезла, Ло’Гош и Бролл остались вдвоём, и поредевшая компания отправилась дальше.
Следующей остановкой стал Громовой Утёс. В Прудах Видений его гладиаторы могли пройти очищающий ритуал перед новыми боями, а сам хозяин рассчитывал найти среди тауренов подходящую замену проданной Валире. Бролл же надеялся, что священные воды помогут Ло’Гошу вернуть хотя бы часть утраченных воспоминаний. Для ночного эльфа это место не было полностью чужим. Друиды ночных эльфов и тауренов принадлежали к разным народам, но служили одной природе, знали Лунную поляну и учились у Кенария. Поэтому среди старших тауренских друидов находились те, кто помнил Бролла ещё до его падения.
Не откладывая в долгий ящик и невзирая на опасности, Ло’Гош и Бролл спустились к Прудам Видений (Pools of Vision), расположенным в пещерах под Громовым Утёсом. Едва они ушли в транс и получили первые видения, как стало понятно, что спокойно провести ритуал до конца, увы, не получится. Внутри поселился огромный элементаль земли, который явно считал, что священное место теперь принадлежит ему и «вы кто такие? Я вас не звал».
Однако до прилёта первого камня в лицо Ло’Гош всё же успел увидеть женщину, называвшую его мужем, и маленького мальчика, тянувшегося к нему со словом «папа». Женщина предупредила, что его народ и сын нуждаются в нём. Кто именно эти люди, где они и почему он ничего о них не помнит, он, увы, не успел увидеть. Броллу же в это время явилась погибшая дочь, но затем её образ сменился Валирой. Девушка напоминала ему о ребёнке, которого он не сумел защитить, и именно поэтому постоянные перепалки с молодой эльфийкой довольно быстро переросли в почти отцовскую заботу.
Разобраться с увиденным им помешал элементаль. После короткого, но довольно разрушительного боя Ло’Гош и Бролл уничтожили чудовище и очистили Пруды, за что были приглашены к старшему друиду тауренов Хамуулу Руническому Тотему, который, собственно, и был одним из тех, кто знал Бролла.
Хамуул рассказал человеку о древнем белом волке Голдринне, которого орки называли Ло’Гошем. Это был свирепый дух, не признававший цепей и сражавшийся до конца даже против заведомо более сильного врага. Имя, полученное человеком на арене, подходило ему куда лучше, чем Регар мог предположить. В благодарность за очищение Прудов Хамуул подарил Ло’Гошу перо гиппогрифа. Человек не особенно понял, зачем ему обычное перо, зато Бролл сразу догадался, что именно им предложили. С его помощью друид призвал гиппогрифа, и после небольшого побега оба гладиатора сбежали из Громового Утёса.
Бролл: «Псст, парень у меня есть план, надёжный как гномереганские часы»
Регар с ухмылкой смотрел, как они удаляются. Он, конечно, мог отправить за ними более серьёзную погоню, но к этому моменту победы команды уже многократно окупили все расходы. Возможно, орк понимал, что удерживать Ло’Гоша и Бролла в цепях бесконечно всё равно не получится. Поэтому он конечно попытался их вернуть, но прямо скажем особо сил к этому он не прикладывал и по итогу бывшие рабы смогли отбиться и получили шанс начать собственный путь.
Они направились через Ясеневый лес, где почти сразу наткнулись на очередное сражение между Всадниками Песни Войны и Часовыми Серебряного Крыла. Орки готовили засаду, используя вырубленный участок леса как приманку, но Ло’Гош заметил ловушку и предложил ночным эльфам развернуть её против самих нападавших.
План сработал, пока один из орочьих шаманов не призвал огромного огненного элементаля. Бролл обрушил на него силу природы, однако вместе с врагом под действие заклинания попали и окружающие. Ярость друида снова вышла из-под контроля, и Ло’Гошу пришлось оглушить товарища, прежде чем тот окончательно превратит поле боя в особенно густой лес вместе со всеми участниками.
После сражения от ночных эльфов, опознавших собрата, человек узнал причину состояния Бролла. Когда-то хранитель Ремул передал друиду Идол Ремула, помогавший направлять природную магию. Во время битвы за Хиджал Бролл столкнулся с Азгалором. Владыка преисподней поразил артефакт Скверной, и последовавший выброс энергии убил Анессу, пытавшуюся спасти отца.
Бролл винил себя в её смерти. Горе постепенно превратилось в ярость, а большинство звериных духов, прежде отвечавших друиду, покинули его. Рядом остался только искажённый Скверной медвежий дух, постоянно подталкивавший Бролла решать любые проблемы, как и положено медведю: когтями, клыками и максимально громким рычанием.
Сам Идол после Хиджала считался потерянным, однако теперь выяснилось, что его нашли фурболги племени Колючего Меха. Артефакт, как и положено заразной ерунде, начал влиять и на них, постепенно превращая целое племя в обезумевших чудовищ.
Бролл решил вернуть Идол и очистить его. Ло’Гош отправился вместе с ним, хотя мог продолжить поиски собственного прошлого. Бролл помогал человеку вернуть частицу памяти, а Ло’Гош собирался помочь друиду перестать жить внутри худшего дня своей жизни. В крепости фурболгов они обнаружили не только обезумевшее племя, но и зелёного дракона, связанного с Идолом. Пока Ло’Гош сдерживал противников, Бролл добрался до артефакта и вновь пережил гибель дочери.
На этот раз он понял, что Скверна действительно усилила его ярость, но не заставляла годами подчиняться ей. Бролл сам позволил боли стать единственным, что осталось в его жизни. Признав это, друид сумел очистить Идол, успокоить медвежьего духа и восстановить связь с остальными силами природы. Зелёный дракон освободился от влияния артефакта, а фурболги постепенно пришли в себя. После очищения Идола спутники отправились в Дарнасс. Бролл передал артефакт Фэндралу Оленьему Шлему, который решил оставить его в городе для дальнейшего изучения. Ло’Гошу верховный друид сразу не понравился, но своё мнение пришлось придержать при себе, ведь Бролл пока продолжал доверять главе Круга Кенария.
Позднее Тиранда пригласила обоих на ужин и выслушала историю человека без памяти. Она не узнала в нём короля Штормграда и не назвала его настоящего имени, но почувствовала окружавшую разум Ло’Гоша тёмную магию. Разобраться с таким заклинанием могла Джайна Праудмур, поэтому Тиранда посоветовала отправиться в Терамор. Там находилась одна из сильнейших волшебниц Азерота, способная проникнуть глубже в заблокированные воспоминания человека.
Бролл мог остаться в Дарнассе, но решил продолжить путь вместе с другом. Ло’Гош помог ему вернуть Идол и освободиться от ярости, годами разъедавшей его изнутри. Теперь друид собирался помочь Призрачному Волку вернуть собственное прошлое. Они покинули Дарнасс и направились в Терамор, где человек по имени Ло’Гош наконец должен был узнать, кем являлся до того, как море выбросило его на берег Дуротара.
Не знали они двух вещей: во-первых, Валире тоже удалось ускользнуть от своих новых сокомандниц, и она уверенно шла по следу друзей, отставая буквально на полшага, а во-вторых, помимо Валиры, за ними отправился убийца, который знал, кем является Ло’Гош. Ведь ничего удивительного в том, что среди зрителей, наблюдавших за их триумфом на арене, нашёлся человек, который прекрасно знал, кто перед ним и какая история окружает его исчезновение.
На сегодня всё, друзья. В следующей части мы коснёмся событий БК и продолжим следить за азеротской версией фильма «Вспомнить всё». Всем, как всегда, спасибо за терпение и ожидание и до новых, надеюсь, скорых встреч.
Показать полностью
7
