Серия «Хроники Драконов Калесгоса и Сенегоса»

Наладив работу кузницы и литейной, дворфы с удовлетворением зафиксировали рост продуктивности — и с тем же удовлетворением рост расхода угля. Практика в очередной раз доказала простую истину: экономика должна быть плановой!

Для решения угольного вопроса Талькин и Авиар направились к ближайшей шахте, ранее захваченной гоблинами. В походе их сопровождали Калесгос и Сенегос, чьё присутствие гарантировало безопасность. Уже на подходе Калесгос с искренним энтузиазмом предложил решить проблему радикально: выжечь всё огнём и «пусть всё горит!». Идея была отклонена — вместе с шахтой сгорел бы и уголь.

Зачистка прошла быстро и методично. Гоблины были изгнаны, проходы — освобождены, инфраструктура — сохранена. Учитывая прошлый опыт использования бесов, чья трудовая дисциплина оказалась, мягко говоря, нестабильной, в этот раз к работе были привлечены обычные люди-работяги.

Шахта была введена в строй, добыча угля — налажена, поставки — стабилизированы. Промышленная цепочка Аргуса получила недостающее звено, а кузницы — уверенность в завтрашнем дне.

Драконы остались недовольны. Им так и не дали сжечь всё дотла.

Следите за хрониками Драконов Аргуса в архиве Академии: t.me/ArgusHouse

На один короткий день в обитель Драконов Аргуса прибыл племянник Авиар — Ярсал, эльф Бездны и воин, чьё присутствие не требовало представлений. Его здесь знали, а значит, встречали без церемоний и без поблажек. Калесгос оценил гостя внимательным, почти взвешивающим взглядом, Сенегос приблизился, вдохнул воздух, насыщенный Бездной, и коротко кивнул — этого было достаточно, чтобы признать своего.

Почти сразу начались тренировки. Первым испытанием стало перетягивание каната: драконьего, усиленного чарами, без сложных правил и с очевидным исходом. Ярсал держался достойно, вкладывая в усилие и физическую силу, и Бездну, но синхронный рывок двух взрослых драконов оставил ему лишь выбор — упасть быстро или красиво. Земля приняла его без лишней драматургии. Затем последовали спарринги и упражнения на выносливость: воин против хвоста, уклонение от крыльев, работа на пределе возможностей. Драконы, разумеется, «слегка устали», Ярсал — по-настоящему, но ни разу не позволил себе отступить.

Казус произошёл под вечер, во время одного из завершающих упражнений. Ярсал применил семейный приём, вложив в удар больше Бездны, чем того требовала ситуация. Защитные печати дрогнули, пространство сжалось, и один из тренировочных камней просто исчез, не разрушившись и не оставив обломков, а выпав из реальности, оставив после себя аккуратную пустоту. Наступила тишина: Калесгос перевёл взгляд с пустого места на Ярсала, Сенегос прищурился, Авиар промолчала особенно выразительно. Камень был восстановлен, структура Бездны стабилизирована, а гость получил краткое и предельно ясное разъяснение: стирание фрагментов реальности без предварительного согласования недопустимо даже для родственников.

Вечером Ярсал покинул обитель, оставив после себя усталых, но удовлетворённых драконов и обещание вернуться — с лучшим контролем силы или с ещё более надёжными печатями вокруг.

А теперь вопрос к читателям: какое испытание вы бы предложили Ярсалу при следующем визите — и хватило бы вам смелости пройти его вместе с ним?

Следите за хрониками Драконов Аргуса в архиве Академии: t.me/ArgusHouse

«Сами леса Лордерона прошептали твоё имя…» — именно эта фраза всплыла в мыслях Талькин в то утро, слишком тихое, чтобы быть обычным. Даже туманы вокруг обители будто шептали имя Калесгоса. Внутренний звон тревоги заставил её выйти на крыльцо. Морщась от света, она сразу почувствовала: что-то не то.

Не было ни привычного «тыдыдыдык» по коридору, ни грохота, ни подозрительного хлопка крыльев. Это означало одно: дракон опять задумал что-то шкодное. А когда он не задумывал ничего — для обитателей Гарнизона всё становилось ещё опаснее.

Она нашла его на поляне.

Калесгос лежал на спине, раскинув лапы и крылья так величественно, что стоило бы вызывать художников Академии. Поза — чистое высокое искусство. Выражение морды — святое и блаженное. Талькин остановилась, не спеша нарушать момент. Было в этом что-то знакомое, будто вырванное из древних полотен. Почти культовое.

— Ты что, пересоздаёшь мир? — пробормотала она.

Дракон приоткрыл один глаз. Медленно. Почтенно. И столь же величественно протянул лапу в её сторону — так, будто именно сейчас их обоих впишут в новое творение для галереи Титанов.

Талькин подняла руку.

И в тот миг, когда её пальцы коснулись тёплой чешуи, воздух дрогнул. Синие нити магии лениво ожили, скользя по воздуху, будто вспоминая, что когда-то из таких касаний рождаются миры и судьбы. На секунду казалось, что сама история приостановила бег, наблюдая со стороны.

Потом Калесгос оглушительно чихнул.

Магия развеялась, величие исчезло, а дракон перевернулся на бок, пробормотав:

— Утро ещё… пусть мир подождёт минут пять…

Талькин закатила глаза и легонько подтолкнула его сапогом:

— Бог ты мой.

Но уходя, она всё же оглянулась.

В этом странном, ленивом мгновении было больше чуда, чем во многих легендах Академии.

Вопрос читателям: Как думаете, что именно мог «создавать» Калесгос в этот момент, если бы ему всё-таки дали досмотреть своё утро?

Следите за хрониками Драконов Аргуса в архиве Академии: t.me/ArgusHouse

Администрация Академии зафиксировала случай, от которого даже старые архивариусы слегка приподняли бровь: известная хранительница Церкви Света Аргуса, Катариада, временно отложив свой паладинский щит и молот, решила заняться наукой. И, как это часто бывает с фанатами Света, её исследовательская мысль ушла в весьма... неожиданный биоматериал.

Совместно с Талькин она провела сравнительную характеристику волосатости шкуры Калегоса и нордскольдского среднестатистического зубра.

Да-да, того самого Калегоса. С синей чешуёй, магическим происхождением и крайне сложным начёсом на характер.

Основные выводы исследования (которые Катариада оформила с серьёзностью, достойной Верховного Светоносца):

1) Волосатость Калегоса признана условной.

Синяя драконья чешуя по факту не имеет истинной волосковой структуры, однако при определённом угле освещения создаёт иллюзию опушённости. Катариада назвала это “эффектом сияющей меховой миражности”. Талькин — “оптическим приколом”.

2) Зубр оказался честнее.

У нордскольдского зубра наблюдается выраженный волосяной покров с сезонной линькой, способной нанести моральную травму любому уборщику стойла. Катариада отметила, что «зубр хотя бы не притворяется блестящей ящерицей».

3) Попытка измерить Калегосу плотность покрова закончилась тем, что он обиделся.

В отчёте так и записано: “Объект исследования проявил эмоциональную нестабильность, отказался сотрудничать, улетел медитировать над своей чешуёй.”

4) По итогам работы Катариада сделала вывод:

«Чудеса света и природы могут быть одинаково гладкими или пушистыми — но настоящая мягкость определяется характером, а не шерстью».

5) Талькин дополнила вывод по-своему:

«А если Калегос хочет быть пушистым — пусть. Главное, чтобы не линял в храме.»

Следите за хрониками Драконов Аргуса в архиве Академии: t.me/ArgusHouse

В гарнизон Аргуса третьего дня прибыл старый друг гарнизона — механогном Андроид, командир и хозяин оплота Батлпей. После дружеского ужина с Талькиной и щедрой порции дворфийского эля (который, к счастью Андроида, совершенно не влияет на работу механизмов), собравшиеся неожиданно решили провести совместные тренировки по скалолазанию.

Вопрос о том, зачем подобный навык нужен драконам, возник лишь на следующее утро — когда вдохновение предыдущего вечера окончательно рассеялось.

Андроид демонстрировал абсолютное преимущество: его механические конечности позволяли легко и точно взбираться на отвесную стену, будто он был спроектирован именно для подобных задач. Талькин же, как и положено монаху, проявляла такую ловкость, что создавалось впечатление — гравитация для неё лишь рекомендация, а не закон природы.

Драконы, наблюдая это представление, сидели рядом с выражением коллективного философского сомнения. Обладать крыльями и при этом заниматься скалолазанием — идея, которая требовала внутренней работы. Много внутренней работы. Поэтому они просто терпеливо ждали окончания упражнений, стараясь выглядеть заинтересованными.

Администрация Аргуса поздравляет Андроида с днём рождения: пусть сервоприводы никогда не ржавеют, органика всегда остаётся свежей, а гоблинский банк наконец-то разберётся с его счетами и перестанет «оптимизировать» проценты.

В отсутствие хроник в течение двух недель Администрация приносит извинения читателям. Пропуск связан с тем, что Талькин и Калесгос находились вне пределов доступности: оба выполняли секретное поручение Штормградского Разведывательного Управления, и публикация любых сведений была запрещена.
Теперь, когда гриф снят, можно рассказать всё как было.

Задание касалось нового изобретения гномьих инженеров — экспериментального аппарата, способного перекраивать структуру ДНК по заданному алгоритму. Машина представляла собой странный гибрид тостера, магического шкафа и лабораторного саркофага, но гномы уверяли: «Работает! Почти всегда…»

Калесгосу пришлось задействовать свои передние лапы — огромные, но удивительно точные. Просовывая их в гномские манипуляционные отверстия, он перемещал цепочки генов, словно играл в живую головоломку. Магия помогала, но без аккуратности и терпения всё улетело бы в бездну.

Талькин наблюдала за результатом на подопытной утке, закрепляя форму потоками ци. Испытуемая проявила завидную стойкость:
— в один момент превращалась в селезня;
— спустя минуту становилась хомяком с характером;
— затем плавно переходила в состояние слизня, оставляя после себя серьёзные вопросы к биологии.

Каждый раз, когда мутация грозила выйти из-под контроля, Талькин стабилизировала биоэнергетику. Иначе в отчёте пришлось бы писать «образец №1 ускользнул под дверь и покинул помещение».

Операция завершилась без разрушения лаборатории — а значит, по гномским меркам, была более чем успешной. Тренировки с ДНК признаны перспективными, а наши герои возвращены на прежние задачи.

А вы проводите со своими драконами секретные эксперименты?

Следите за хрониками Драконов Аргуса в архиве Академии: t.me/ArgusHouse