Перевод: Этот человек купил свой Porsche 911 в 1976 году и проехал на нем 800 000 миль

Привет, читатели!

«Двенадцать стульев» всегда были популярным романом. Ещё с момента выхода книгу одобряли партийные деятели, вроде Бухарина, затем её читали из-под полы в послевоенное время, и она была хитом после её массовой публикации в рамках хрущёвской оттепели. Книгу любил и Леонид Гайдай, который с трудом добился права её экранизировать, и выпустил экранизацию в 1971 году. И вот, казалось бы, уже есть фильм Гайдая, который в целом покрыл основные идеи романа и развил юмористическую его сторону. Зачем спустя всего пять лет выпускать ещё одну экранизацию? Кажется, в те годы увлечение ремейками и перезапусками ещё не наступило.

Фильм Гайдая был не идеален. Многие и тогда не любили его, отмечая чрезмерное увлечение буффонадой и трюками, не на пользу сатире. Козинцев писал в 1971:

«Хам, прочитавший сочинение двух интеллигентных писателей. Хамский гогот»

К тому же многое из романа не вошло в фильм — ограничения не только киноязыка, но и длительности ленты. Хотя это единственный двухсерийный фильм Гайдая! Ну, если не считать «Бриллиантовой руки», вторая часть которой идёт 5 минут. Но двух с половиной часов всё-таки маловато для целой книги.

Следует также понимать, что Гостелерадио было независимо от Госкино, а ведомства в СССР любили конкурировать, поэтому в 1974 году руководство охотно одобрило съёмки «12 стульев» под руководством Марка Захарова. Он тогда не снял ещё своих хитов «Обыкновенное чудо», «Тот самый Мюнхгаузен» и других, но уже был опытным театральным режиссёром. Хотя его прошлый киноопыт («Стоянка поезда — две минуты», 1972) был провальным, здесь у сценария появлялась опора под ногами: первоисточник. Но главный козырь в рукаве у телевидения был в метраже — многосерийные фильмы куда удобнее смотреть по ящику, чем в кино, поэтому на проект выделили 5 часов хронометража.

Начнём с подбора актёров. У Гайдая на роль Остапа Бендера пробовалось более 20 самых именитых артистов, включая Высоцкого, Басилашвили, Борисова, Каневского, Магомаева, Ширвиндта и других. Пробы на роль Кисы тоже были серьёзные. Захаров же понял сразу: ему нужны только Андрей Миронов и Анатолий Папанов. Они также пробовались у Гайдая, но режиссёр счёл их дуэт самоповтором «Бриллиантовой руки». А вот Марку Анатольевичу-то и нужны были они, так хорошо они смотрелись на экране вместе, особенно с любовью режиссёра к театральности и условности.

Замечу, что целых десять актёров — Крамаров, Вицин, Бредун, Медведев, Винник, Шпигель, Калабулин, Обухов, Войнаровский и Ферапонтов — снялись как у Гайдая, так и у Захарова. Павел Винник мало того, что повторил роль официанта, так ещё в 1968 снялся у Швейцера в «Золотом телёнке», то есть сыграл во всех трёх советских экранизациях романов про Бендера. На другие роли также подобрали безусловно талантливых актёров: Ролан Быков, Олег Табаков, Михаил Светин и другие. Есть миф о том, что для Любови Полищук роль танцовщицы была первой в карьере, однако же еще в 1974 году вышел фильм «Скворец и лира», где та получила роль одной из танцующих девушек.

Сюжет всем известен, поэтому перескажу его совсем коротко: бывший дворянин Ипполит Воробьянинов по прозвищу Киса узнаёт от тёщи, что та спрятала бриллианты в один из стульев перед революцией. Стулья, конечно, конфисковали давным-давно. Когда Воробьянинов вернулся в родной Старгород, то встретил Остапа Бендера, который разговорил его и решил помочь найти стулья за часть вознаграждения. И вот так вместе с героями читатель и зритель переходит от одной личности к другой, от порока к недостатку в общественной жизни, открывая для себя энциклопедию советской жизни эпохи НЭПа.

Декорации выполнены скрупулёзно, видно, что режиссёр старался воссоздать эпоху. Захаров не стесняется театральности постановки, он даже её подчёркивает, однако недостаток натурных съёмок иногда бросается в глаза. Особенно на моменте в «Цветнике», где по сюжету должен быть парк, а мы явно видим несколько скамеек, фикусов и пару беседок в павильоне.

Остап Бендер лично мне здесь нравится больше иных интерпретаций. Паяц, который живёт по заветам Шекспира: весь мир вокруг него — это театр одного актёра. Если у Гайдая это был такой мелкий жулик с долей фантазии, то тут он мечтатель, театрал. Он подчёркнуто невозмутим, поскольку его не волнуют сами бриллианты мадам Петуховой, ему интереснее сам процесс обмана людей, позёрства в лучших традициях плутовского романа. Короче говоря — артист.

Ипполит Матвеевич в телефильме крайне хорошо раскрыт как жалкий, ничтожный человек, нам чётко показывают всю его жизнь в качестве мелкого бюрократа. Нам даже в какой-то момент его жаль, ведь для него бриллианты являются последним шансом вернуть красивую жизнь, как раньше, когда он был кем-то, вернуть своё достоинство. Честная трудовая жизнь для него просто невыносимо уныла. Чужой он на празднике жизни! И авторы подчёркивают нелепость подобного «реванша» перед новыми временами. Он всё больше, больше больше падает морально, ведёт себя уже довольно странно, и его маньяческие наклонности не воспринимаются зрителями как случайная вспышка, а скорее как неизбежный финал подобной личности.

Отец Фёдор здесь показан как в книге: не очень-то приятный, чрезмерно энергичный, слегка чудаковатый человек. Ролан Быков сыграл не благодушного, хоть и азартного персонажа из фильма Гайдая, а человека, который по мере продвижения к стульям всё больше сходит с ума на фоне идеи фикс. И его полная неадекватность выглядит вполне закономерной в конце.

К слову, есть и четвёртый постоянный персонаж. Не заметили? Ничего удивительного, ведь мы его никогда не видим. Это рассказчик. Автор. Поскольку Остап Бендер — актёр, то рассказчик здесь выступает режиссёром. Если во многих фильмах (да и в «12 стульях» Гайдая) рассказчик просто иногда зачитывает пару строк для введения в сцену, то здесь он прямо взаимодействует с персонажами. Персонажи отвечают на его реплики, а иногда и подчиняются ему. Например, когда рассказчик говорит «жить в дворницкой больше неудобно», то Остап Бендер отвечает «Неудобно — не то слово». Или, к примеру, когда рассказчик говорит «Ещё раз» и Остап Бендер послушно возвращается на позицию и повторяет свою самую известную фразу про ключ от квартиры. Рассказчик, закадровый голос здесь хозяин положения, а все персонажи лишь актёры в его театре. Этот образ близок Захарову, он будет появляться у него в работах в виде Волшебника, Мюнхгаузена, Свифта и иных.

Второстепенные персонажи неплохо раскрыты. Слесарь Полесов, Альхен, Эллочка-людоедка и Изнурёнков показаны наиболее полно, со всей их мотивацией и историей, довольно близко к книге, им посвящены целые сцены, а то и несколько. Хотя, мне кажется, для Коробейникова это было излишне, не такой уж персонаж, чтобы его глубоко раскрывать. Впрочем, как и Гайдай, так и Захаров не смогли сделать невозможного: показать и Ляписа-Трубецкого, и Изнурёнкова в одном фильме.

Но не на руку раскрытию второстепенных персонажей играет неравномерный сценарий. Первые две серии довольно затянуты, за первые 2 серии было покрыто 14 глав романа из 40 всего, то есть ровно первая часть из трёх. За вторые серии телефильм покрывает оставшиеся 26 глав, то есть темп сильно ускоряется, и это при том, что в первоисточнике первые главы как раз были неспешными, вводными, и легче поддавались сокращению.

Марк Захаров снимал не идейно-смысловую, а фантазийно-эмоциональную экранизацию, поэтому с экспериментами развернулся по полной. Помимо слома четвёртой стены, Остап Бендер одним прыжком влетает на второй этаж к вдове Грицацуевой, да и отец Фёдор в стиле «Луни Тюнз» появляется у инженера Брунса в шкафу, за диваном и даже в постели между женой и самим инженером. А Альхен не просто ворует котлеты, аквариумных рыбок и двери, но ещё умудряется украсть медведей с картины Шишкина и раздеть до трусов охотников на привале с картины Перова.

Вообще режиссёр сделал цитаты даже более хлёсткими, чем они были в оригинале. Сравните одну и ту же фразу:

• Ильф и Петров (Книга): «Вы умеете рисовать? Очень жаль. Я, к сожалению, тоже не умею».

• Гайдай (1971): «Вы рисовать умеете? Очень жаль. Я тоже не умею».

• Захаров (1976): «Киса, я давно хотел вас спросить как художник — художника: вы… рисовать умеете?»

В фильме много песен, танцев и просто фантазийных номеров, но они не являются вставными, а раскрывают мотивацию героев, их мысли, или просто двигают сюжет. Скажем, танго «О, Рио-Рио» раскрывает одну из тем мини-сериала — несоответствие мечты реальности. Остап Бендер мечтал о Бразилии, а получил Старгород. Отец Фёдор и Киса мечтали о бриллиантах, а получили нервное расстройство. В этот мотив прекрасно вписывается слегка печальное танго «Белеет мой парус такой одинокий», прославляющее бунт против уныния быта и рутины. Появляются и нереальные мечтания персонажей о бриллиантах, выполненные в столь гротескном ключе, что их невозможно воспринимать всерьёз.

Также тут есть несколько забавных отсылок для ценителей, любителей или просто современников, которые уловить можно не сразу:

Эллочка-людоедочка пародирует безмозглых модниц, но уже не 1920-х, а 1970-х. Модные журналы и модели прямиком из второй половины века, забитые полки книг, считавшимися дефицитом (вроде двухтомника Собинова или ПСС Куприна), абстрактная картина — в 1920-е были популярны реалистические пейзажи, в отличие от 1970-х. Иностранные картинки вроде обёрток от конфет, вырезки из заграничных фильмов, бутылки из-под иностранного алкоголя были популярны именно в Холодную войну, когда модным было владение чем-то дефицитным или намёк на него.

Можно встретить утверждение, что Елена Шанина для роли Эллочки-людоедки сбросила ни много ни мало пятьдесят килограммов за три месяца, уменьшив вес вдвое. Даже если не учитывать, что это физически невозможно — никакие архивные фото не подтверждают того, что Шанина когда-то вообще имела столько веса, чтобы его сбрасывать. Съёмки 3 серии с ней начались в 1975 году, когда на экранах уже был фильм с ней «Концерт для двух скрипок», где она явно весит менее 100 кг. В интервью она вообще не упоминает похудения.

Сцена в театре «Колумб» стала теперь пародией не только на театр Мейерхольда, как в книге, но и на «Таганку», и даже сам «Ленком». На сцену открыто выходят слуги просцениума (обслуживающие механики), даже участвующие в спектакле, а лица у них намазаны чёрной краской. Это отсылка к пьесе «Дон Жуан» в постановке Мейерхольда. Мейерхольд любил открыто использовать слуг просцениума, а в той самой пьесе они были в костюмах арапчат и с блекфейсом. По сюжету фильма театр ставит пьесу «Женитьба», где главных героинь аж четыре штуки, что отсылает к пьесе «Послушайте!» как раз из «Таганки», где Маяковского играло пять разных актёров. А исполнителем роли Подколёсина стал Караченцов, звезда «Ленкома», который исполнил песню, как и во многих пьесах постановки самого Захарова.

А когда Остап Бендер в Васюках перечисляет всех, кто должен приехать на междупланетный шахматный турнир, то, в отличие от книги, упоминает и Стейница с Чигориным, умерших еще до Первой Мировой, ещё более подчёркивая отсталость «Клуба четырёх коней». В общем, сатирическая сторона романа стала актуальнее, острее и ярче.

Фильм провалился при первом показе. Народную любовь он обрёл только при повторах примерно к середине восьмидесятых. Мне кажется, дело тут в фильме 1971 года: на момент премьеры «12 стульев» слишком прочно ассоциировались с Гайдаем, и только спустя время на мини-сериал Захарова взглянули по-свежему. Михаил Козаков назвал его музыкальным хулиганством, а сам режиссёр отзывался так:

«Картина вышла затянутой, почти без натурных съемок, фанерные декорации, уйма закадрового текста – в общем, не бог весть что!»

Итог:

Конечно, в ритмичности, выверенности юмора, ясности сценария и равномерности повествования фильм 1976 года безусловно уступает версии 1971-го. Но в смысловом наполнении, эмоциональном напряжении и личной драме персонажей телефильм намного лучше, по моему мнению. Юмор в нём не то чтобы хуже, он просто другой — более фарсовый и ироничный. Если у Гайдая получилась сатирическая эксцентричная комедия, то у Захарова — гротескный мюзикл о крахе иллюзий.

Великую литературу не обязательно экранизировать буквально: достаточно поразмыслить над ней и развить её идеи во что-то своё. И пусть мини-сериал Захарова не идеален по форме, по содержанию он остаётся одной из самых творческих и запоминающихся адаптаций в истории советского телевидения.