Вдохновленный находками древних затонувших кораблей под Марселем, этот корабль был построен с использованием традиционных методов, чтобы воссоздать морские достижения финикийцев — искусных мореплавателей, которые когда-то перевозили золото из Африки, олово из Британии и лён из Египта по всему древнему миру.
Древние римляне были необыкновенно трудолюбивым и толерантным народом. Они построили самый грандиозный храм древности в 2,5 тысячах километрах от Рима, и, как поистине толерантные люди, посвятили этот храм гибриду своего бога Юпитера с местным богом Баалом.
Пьеса
Действующие лица:
Тиберий, центурион
Марк, префект фабрум
Луций, старший центурион, primus pilus в отставке
Раб-логист
Гонцы
Витрувий, архитектор
Баал и Юпитер, боги
Действие первое
Тиберий, Луций и Марк на месте будущего Баальбека.
Луций: Ребятки, а не сварганить ли нам здесь новый храм?
Тиберий: Норм идея, братан. В честь Юпитера забацаем.
Марк: Братва, ну какой Юпитер! Серо, плоско, скучно. Вот у финикийцев Баал есть, он зажигает...
Луций: В каком смысле зажигает?
Марк: В прямом.
Тиберий: А что, я не против. Кого прорабом назначим?
Луций: Вот тебя и назначим, братан.
Тиберий: Нет, ну а че... В строительстве у меня есть опыт. Траншеи рыл.. Как строить-то будем, какие идеи?
Марк: Возьмем блоки из известняка. Весом так тонн 800..
Луций: Не многовато?
Тиберий: Ниче, сойдёт. Что дальше, Марк?
Марк: И поднимем их на 7 метров...
Тиберий: Бля, мой радикулит протестует...
Марк: Не беспокойся за свой радикулит, Тиберий. У нас есть деревянные катки и верёвки, и несколько тысяч рабов-энтузиастов из местных. Они, несомненно, будут рады поучаствовать в таком мультикультурном проекте.
Луций: Эти блоки должны лечь так, чтобы между ними даже нож не пролезал. Римский стандарт!
Марк: Да легко. Просто скажем рабу: "Если щель будет больше, чем мой палец — скормим тебя Баалу". Мотивация — огонь.
Подходит раб-логист с восковыми табличками, выглядит изможденным.
Раб-логист: Господа... я тут посчитал. Чтобы дотащить один такой блок из карьера, нам нужно вырубить весь кедровый лес на катки.
Марк (чешет репу, озирая голые холмы в окрестностях): Бля, что-то леса здесь я нихуя не наблюдаю
Марк (обращаясь к рабу): Слушай, ты кто по должности?
Раб: Логист, господин. Servus logistikus.
Марк: Логист, слушай сюда. Рим — это тебе не Александрийская библиотека. Мы тут не табличками шелестеть собрались. Мы собрались строить! Понял? Свободен. В карьер.
Раб удаляется.
Луций: Марк, но парнишка вообще-то дело говорит.
Марк: Спокуха, Луций! На то мы и римляне, чтобы превратить недостатки в достоинства. Строим насыпь из песка и затаскиваем блоки наверх.
Луций (смотрит на долину Бекаа, где нет ни одной песчаной дюны, только камни): Заметано, бро. Легионы сгоняют до Египта и притаранят песочек.
Тиберий (с сомнением): Где-то с тысячу километров расстояние.
Луций: На то мы и римляне, Тиберий! На то мы и Империя!
Марк: Не забыть еще гранит из Египта для колонн прихватить.
Тиберий: Это ещё где-то полторы тысячи по морю и потом вверх по Нилу... Лодки потонут, верблюды сдохнут.
Марк (вдохновенно): Значит, будем строить дорогу! Прямую, как римский меч. Всё равно легионерам делать нечего, пусть камни катают.
Луций (одобрительно кивает): Можно весь Десятый легион бросить на логистику. Если выделываться будут – скажем, что это для славы Рима и Баала!
Тиберий (согласно): Ну да, если бы в честь Юпитера строили, то леги бы ворчали. Приелся всем этот старик. А Баал парень крутой, зажигает нереально. У парней будет мотивация.
Где-то вдалеке слышны стоны рабов и треск кнутов. На импровизированном столе из щита лежит план, нарисованный углём.
Снова подходит раб-логист. Теперь он ещё более измождённый, одна сандалия потеряна, на лице след от кнута.
Раб-логист: Господа... я снова посчитал...
Марк: Опять ты? Я же тебя в карьер отправил!
Раб-логист: Меня оттуда вернули, господин. Сказали, что я слишком умный.
Луций: Говори уже.
Раб-логист: Чтобы поднять один такой блок на семь метров по насыпи, нужно примерно двадцать тысяч человек одновременно. Если они все потянут вразнобой — блок упадёт и раздавит половину. А ещё мы уже вырубили все кедры в округе. Финикийцы в ярости. Говорят, Баал теперь точно всех сожжёт.
Подходит запыхавшийся гонец (первый).
Гонец: Господин префект! Я срочно из Рима! Сенат желает знать, почему строительство храма в честь гибридного бога обходится в бюджет трёх завоевательных войн!
Марк: Передай сенату: мы продвигаем мультикультурализм. Это новая внешняя политика. Толерантность — наше оружие.
Гонец: Господин префект, Сенат в шоке! Они спрашивают, зачем тащить 800-тонные блоки, если можно было построить из кирпича?!
Марк: Передай Сенату, что кирпич - это для плебеев. А мы тут делаем элитный объект недвижимости для богов.
Раб-логист (осторожно): Господин префект, позвольте ремарку по физике процесса. Чтобы тянуть 800 тонн, нам понадобятся пеньковые верёвки толщиной в ствол ливанского кедра. Где мы возьмём столько конопли? Десятый легион уже всё выкурил в прошлом году, когда мы шли через Галлию.
Луций: Заставим рабов плести верёвки из волос. Римская инженерия не знает слова "невозможно"!
Марк (раздражённо): Опять ты со своей физикой!
Тиберий: Эврика, ребята! У нас же есть краны, созданные нашими гениальными римскими инженерами. Они могут поднимать до пяти тонн.
Луций: Нам вообще-то восемьсот надо, Тиберий...
Тиберий (вдохновенно) Захуярим 160 кранов в один кластер, и хоба!
Раб-логист (нервно дергает глазом, голос срывается): Господин центурион, помилуйте! Как вы себе это представляете? Даже если бы мы могли их где-то расставить, то как заставить работать их синхронно!
Марк (угрожающе кладёт руку на эфес гладиуса): Ты снова умничаешь, логистический элемент? По-твоему, римская мысль пасует перед какими-то там законами физики?
Тиберий: Не кипятись, Марк. Парень, по ходу, прав. Но у нас есть запасной вариант. Мы применим наш лучший в мире римский бетон!
Луций (вздрагивает): О нет, Тиберий, только не это говно из вулканического пепла. Да и где мы тут, по-твоему, пуццолану найдём? К тому же Баал парень конкретный, ему нужен монолит, чтоб на века! Если мы зальём тут всё жижей, финикийцы нас засмеют. Скажут, что у римлян не только дороги прямые, но и извилины такие же.
Марк: Луций, сколько у нас там пленных иудеев и галатов?
Луций: Тысяч тридцать наберётся. Но они голодные и злые.
Марк: Отлично! Идеальное агрегатное состояние для подвига. Объяви им: тот, кто придумает, как дотащить блок без катков и верёвок, получает римское гражданство и личный виноградник под Капуей.
Подбегает второй Гонец, еще более запыхавшийся, весь в мыле.
Гонец: Господин префект! Срочные новости из Рима! Сенат... Сенат только что принял поправки к бюджету!
Марк: И что там? Урезали финансирование нашего мультикультурного проекта?
Гонец: Хуже, господин префект! Император прислал своего придворного архитектора-новатора. Он посмотрел чертежи и сказал, что 800 тонн — это "прошлый век" и "недостаточно амбициозно". Он требует вырубить в карьере блок весом в тысячу двести тонн! Назвать его "Южным камнем" и бросить прямо там, чтоб все видели, какие мы сильные и богатые, раз можем просто так бросать такие булыжники!
Марк медленно поворачивается к гонцу.
Марк: Подробнее...
Гонец (глотая слюну): Придворный архитектор говорит, что 800 тонн — это... как он выразился... "для греческих пидорасов с их Парфеноном". А настоящий римлянин должен мыслить категориями "мегапроекта". Поэтому — 1200-тонный "Южный камень". Оставить в карьере. Для понтов.
Тиберий (тихо, почти благоговейно): То есть мы вырубим камень, который даже сдвинуть не сможем... и просто оставим его лежать?
Гонец: Именно так. Чтобы варвары, проходя мимо, обосрались от величия Рима!
На сцене появляется Витрувий, главный архитектор проекта. На нем белоснежная тога, испачканная известковой пылью, и лавровый венок, съехавший набок от хронического недосыпа. В руках он держит архипендул и огромный циркуль.
Витрувий: Приветствую, доблестные мужи! Я принес новые чертежи портала. Я подумал... а зачем нам ограничиваться трилитонами? Давайте захуярим колоннаду из цельных кусков гранита высотой в двадцать метров!
Луций (одобрительно): Ништяк идея, бро. Можно поподробнее?
Витрувий: Конечно. Слушайте внимательно. Каждая колонна, вместе с базой и капителью, весит не меньше ста тонн. Мы везем их из Асуана. По Нилу, потом через Средиземное море, потом разгружаем в Триполи, а дальше — через Ливанский хребет! (Обращаясь к рабу-логисту): Охуенная логистика, не правда ли, парень?
Раб-логист хватается за голову и валится на землю, издавая стоны.
Витрувий (радостно размахивая циркулем): Так вот, колонны по сто и более тонн каждая, двадцать метров высотой. Двадцать две штуки. Плюс ещё архитравы по сто двадцать тонн. И всё это надо поставить с точностью до миллиметра, иначе Баал обидится и спалит нас всех синим пламенем.
Тиберий (почёсывая лысину): Братва... Может, ну его нахуй? Давай просто обычный храм из кирпича Юпитеру...
Подбегает третий гонец, тяжело дышит.
Гонец: Господин префект! Срочная новость из Рима! Император... Император прочитал ваш отчёт, и он в восторге!
Марк (довольно) : Ну вот и славно!
Гонец: Но есть нюанс! Во-первых, всем приказано засекретить данные о храме! Дабы ни в одном римском источнике о нем вообще ничего не сообщалось! Это наистрожайший приказ!
Луций (одобрительно кивая): Как же мудр наш император! А что во-вторых, гонец?
Гонец (вытирая пот со лба): Во-вторых, император приказал сменить концепцию! Никакого Баала. Никакого Юпитера. Отныне этот гибридный бог официально именуется Юпитер Гелиополитанский! И к нему в комплект нужно добавить Храм Бахуса и Храм Венеры. Хоба!
Луций: Нет, ну а че? Логично!
Раб-логист, только что поднявшийся с земли, с тихим стоном валится обратно.
Действие второе
На небесах над долиной Бекаа сгущаются тучи. Слышится раскат грома. Поднимается сильный ветер. Появляются громадные фигуры богов - это Баал и Юпитер.
Юпитер - седовласый мужчина с пышной бородой, в белоснежной тоге , поверх которой накинут пурпурный плащ, с благородным лицом эффективного топ-менеджера.
Баал - суровый мужчина с ярко выраженными ближневосточными чертами лица, кожа смуглая, борода черная как смоль. На голове массивный шлем с бычьими рогами.
Баал (хмуро) : Коллега, я немного в ахуе от твоих строителей. Они хотят затащить 800-тонные блоки на семиметровую высоту по насыпи из песка, которого здесь нет, при помощи верёвок из волос. Видать, забористая была галльская конопля.
Юпитер: У них есть римский дух, и он творит чудеса!
Баал: Если они положат трилитон на насыпь, она просто просядет под его массой. Это банальная физика, дорогой коллега, и никакой дух здесь не поможет.
Юпитер: Физику ты оставь грекам, коллега. А у них есть auctoritas и имперский бюджет. Так что они что-нибудь придумают. Они же толерантные. Смотри, они даже переименовали нас двоих в Юпитера Гелиополитанского. Радуйся, теперь ты тоже в тренде!
Баал: Гелиополитанский? Ну спасибо, коллега, за погремуху, которая звучит как название мази о геморроя.
Юпитер (снисходительно улыбаясь): Ну зачем же так, коллега! Гелиополитанский - это звучит солидно. Город Солнца, Гелиополис.
Баал: Ага, именно поэтому здесь будут Венера и Бахус, но не будет Гелиоса. Который грек, но в честь которого римляне называют город. Логично, ну просто охуеть как логично.
Юпитер (поправляет тогу с достоинством топ-менеджера года): Коллега, ты мелко плаваешь. Какая разница, чей бренд на вывеске, если капитализация растёт? Посмотри на это как на франшизу. Бахус привлечёт молодёжь и виноделов, Венера — сектор романтического туризма. А мы с тобой на вершине холдинга. Синергия!
Баал (тяжело вздыхая): Твоя "синергия" прямо сейчас пытается затащить стотонную колонну через Ливанский хребет. Знаешь как они это делают? Они смастерили волокушу из списанных корабельных мачт. Три дня назад. С тех пор колонна продвинулась ровно на четыре римских фута. У меня тут на горе уже алтарь дымится круглые сутки — финикийцы требуют, чтобы я прекратил это безумие. А я что? Я бог грома и плодородия, а не менеджер по клиентскому сервису твоих долбоёбов.
Действие третье
Внизу, на строительной площадке. Все деревья в округе порублены, холмы срыты, везде торчат краны, похожие на гигантские деревянные скелеты. Раб-логист ползёт по земле, чертя ногтем на песке схемы рычагов.
Раб-логист (хватает Марка за край тоги): Господин префект! Побойтесь богов! Ещё великий Архимед Сиракузский доказал: дайте мне точку опоры, и я поверну Землю! Но он имел в виду теоретическую механику! Чтобы сдвинуть этот трилитон по вашей схеме, длина рычага должна быть такой, что его конец упрётся в созвездие Большой Медведицы! Материал просто не выдержит изгибающего момента!
Марк (брезгливо высвобождает тогу и смотрит на раба сверху вниз): Опять Архимед? Он плохо закончил, парень. Сидел на пляже, чертил круги, пока наш солдат не объяснил ему основы геометрии коротким ударом гладиуса...
Занавес
Всем привет!
Вот мы и подползли к рубежу столетий. И помните, как я в прошлый раз рассказывала о печальном конце Ассирии и о возрождении Вавилонского царства (на этой стадии историки его называют Нововавилонским, существовало с 626 по 539-й годы до н.э.)? Так вот неслучайно. На самом деле это была своего рода лебединая песнь Вавилонии, потому что (забегая вперед, скажу всё же), не просуществовав и столетия, это государство было завоевано персами. Но в интересующий нас период его правители были во всех смыслах на коне. Потому что и без того дерзкого Набополассара (626-605 до н.э.), основателя Нововавилонской (Халдейской) династии и уничтожителя Ассирии, на троне сменил старший сын, знаменитый царь Навуходоносор II (ок. 605-562 до н.э.). Да-да, тот самый, что упомянут в Библии как разрушитель Иерусалимского храма и пленитель иудеев, и в честь которого (предположительно) назвали корабль будущего в «Матрице».
Ещё в 605-м году до н.э., будучи наследником царя, он командовал войсками в битве при Каркемише и в каком-то смысле встретился с фараоном Нехо II. Египтянам тогда здорово досталось, и от поражения их спасла только кончина Набопалассара, и то, что его сыну пришлось возвращаться в Вавилон ради положенных церемоний. Вскоре после этого Навуходоносор возобновил свои походы и покорил Заречье. После земель израильско-иудейских наступил черед и других – Аммона и Моава, а также Идумеи и северной Аравии (вплоть до Ятриба, города, который позже стал известен как Медина). Помимо этого, не устоял против вавилонян и финикийские города, в том числе Сидон, Библ и даже долго сопротивлявшийся Тир.
(Финикийское судно в море. Барельеф, VIII в. до н. э.)
А вот тёрки с Египтом для Нововавилонии толком ничем не закончились (во всяком случае, в плане увеличения территорий), хотя замесы были неоднократно, в том числе с вовлечением союзников. Так Вавилония вроде как дружила с Мидией (что не мешало вавилонскому царю с опаской посматривать на всё усиливающегося соседа и укреплять границы и города), а Египет дружил с Лидией, а Лидия с Мидией...воевали. Вот такой вот «любовный многоугольник». Закончилось тем, что Навуходоносор II пережил двух египетских царей, Нехо II и Псамметиха II, а в 582-м году до н.э., уже во времена египетского фараона Априя (ок.589-567 до н.э.), всякие военные действия между странами завершились мирным договором и династическим браком: Навуходоносор женился на царевне Нейтакерт. К слову сказать, есть версия, что это та самая Нитокрис Вавилонская, царица Вавилона, обманувшая персидского царя Дария I. Есть также версия, что то была дочь Навуходоносора, но, если так, то имя она получила, очевидно, в честь матери. Впрочем, всё это уже совсем иная история.
Нас же сегодня интересует другая занятная история, связанная с именем именно Нехо II. Вообще его правление было, возможно, последним периодом подъёма для Египта как государства-наследника древних царств. Вообще XXVI-я (Саисская) династия, к которой относился и Нехо, была последней местной династией египетских правителей. Нехо, продолжая политику своего отца Псамметиха I, развивал внешнюю торговлю, опираясь на греческих торговцев и наёмников, а также на финикийских судовладельцев. Возможно, именно эта его политика и подтолкнула фараона к тому, чтоб снарядить экспедицию, какой до него не знал древний мир – около 600-го года до н.э. по его приказу финикийцы отправились в путешествие вокруг Африки, начав путь с северо-восточных её окраин.
Сведения древности об этом скудны, и успешность этого плавания оспаривается, однако оно всё ещё считается возможным. Было высказано много аргументов «за» и «против», проведены реконструкции, но наверняка так сказать ничего и не удалось, и вряд ли удастся. Как бы то ни было это путешествие заняло около трех лет и легло в основу сегодняшнего произведения:
«Обогнувшие Ливию» Э. П. Маципуло.
Время действия: рубеж VII-VI веков до н.э., ок. 605-593 до н.э., правление Нехо II (ок. 610-595 до н.э.) и Псамметиха II (ок. 595-589 до н.э.) в Египте, и Итобаала III (ок. 600-573/571 до н.э.) в Тире.
Место действия: Финикия, Египет, Пунт, Ликсус, Карфаген и другие земли Африки (предположительно современные Сомали, Мозамбик, Замбия, Ангола, Камерун, Гана, Марокко, Тунис, упоминался Мадагаскар).
Интересное из истории создания:
Эдуард Петрович Маципуло (1939-2021) – русский писатель, известный произведениями фантастического и приключенческого жанра. Родился в Туркменской ССР (г. Мары), жил в Ташкенте, а с 1995-го года – в городе Торжок Тверской области. Окончил Иркутское военное авиационное инженерное училище и Новокузнецкий педагогический институт и Высшие литературные курсы при Литературном институте им. М. Горького. Служил в армии в ракетных войсках, работал на заводе, плавал на судах китобойной флотилии, работал сотрудником газеты, редактором книжного издательства. Короче, был очень разносторонней личностью и явно испытывал определенную тягу к приключениям, что, несомненно, нашло отражение в его работах. Писал он не только под собственным именем, но и под псевдонимом Эдуард Петров («Паруса в океане»). Самым известным его произведением считается «Нашествие даньчжинов» (1989). А вот «Обогнувшие Ливию» он написал в далеком 1979-м году.
Что побудило автора на создание, на что он опирался, какими источниками пользовался при написании – всё это мне выяснить не удалось. Но что он немало прочитал об Африке перед написанием – несомненно. На эту мысль меня натолкнуло то, что при попытке установить, на территории каких современных стран происходили описанные события, я, в принципе, смогла это сделать и вряд ли в своих предположениях ошиблась.
И, если со страной Пунт (предположительно территория нынешнего Сомали) и Мадагаскаром всё понятнее некуда, то в остальном автор, не называя конкретно ничего, оставил всё же немало намёков. Так под «Великой рекой зинджей», очевидно, скрывалась река Замбези, и упомянутый водопад, скорее всего, Виктория. Река, что привела Астарта обратно к океану, вероятно, Кванза (и её притоки). Таким образом, речь идёт о Мозамбике, Замбии и Анголе. Упомянутый вулкан – не иначе как вулкан Камерун в одноименной стране, которого предположительно впервые достиг карфагенский мореход V века до н. э. Ганнон, и последнее на данный момент извержение которого произошло в 2000-м году. Ручными крокодилами известны несколько населенных пунктов в Буркина-Фасо и Гане, например городок Пага. Кстати, неподалеку, на территории современной Нигерии, в тот момент уже угасала культура Нок (XV-VI вв. до н.э.), известная своими артефактами, прежде всего, глиняными статуэтками.
Ну, а начиная с Ликсуса, основанного не позже, чем в VIII-м веке до н.э. на территории Марокко, всё и так понятно. Признаться, про крокодилов я прежде не знала, и прочитала с интересом. Видимо, автор в своё время тоже) Что касается Мадагаскара, он не то что бы совсем неправ, но версии, на которые он, видимо, опирался, современными учеными ставятся под сомнение и мало кем поддерживаются. Впрочем, об этом скажу позже.
О чём:
Без шуток, половину книги о путешествии вокруг Ливии (Африки) занимают события из жизни нескольких участников этой экспедиции, в частности Астарта, его друга Эреда и жреца Ахтоя. История и начинается с того, как где-то на Ближнем Востоке финикийского дезертира из египетских отрядов фараона Нехо закинули в одну яму с опальным жрецом Ахтоем. Вскоре после этого они вдвоем совершили дерзкий побег и направились в Тир, родной город финикийца. Того финикийца-дезертира, ещё и до того успевшего натворить всякого разного, звали в честь богини Астартом. И не случайно: когда-то вместе с двумя другими финикийскими детьми, Эредом и Ларит, он был посвящен богине и должен был сам стать служителем культа, но не захотел себе такой судьбы, освоил ремесло морехода и ещё до посвящения сбежал.
Для него бегство оказалось относительно успешным, для его друзей – нет. В Тире он узнал, что Эред оказался в рабстве, встретив его в родном городе в качестве профессионального бойца, раба одного мерзенького скифа. Эред был влюблен в еврейку по имени Агарь и мечтал о свободе. Астарт выкупил девушку и держал у себя до тех пор, пока не удалось освободить друга. Сам же он был влюблен ещё с юности в Ларит, и вот случайно от давнего неприятеля, тоже ребенком посвященного богам и некогда прозванного Лопоухим, а ныне влиятельного жреца, узнал о судьбе возлюбленной. Та заболела и пребывала в храме бога-целителя Эшмуна, где её лечением, впрочем, никто особо не занимался. Астарт явился туда и самовольно забрал жрицу в свой новокупленный в ипотеку кредит дом)
Про кредит, кстати, я не шучу: дом, рабыня и прочие вещи куплены были в долг, и деньги под проценты дал ростовщик по имени Рахмон. И вот именно с этого долга и начались у старых друзей проблемы, которые сначала привели их к участию в восстании рабов, а потом к бегству в Египет, где, временно разлучившись, Астарт, Эред и Ахтой встретились вновь и стали членами морской команды, которой была поручена фараоном Нехо грандиозная миссия – обогнуть Ливию (в данном случае речь про всю Африку) и вернуться с докладом на родину…
Отрывок:
У меня опять возник конфликт мотивов, но я не могу не привести цитату про коварство ростовщика Рахмона. Тот, мотивированный частично кнутом, частично пряником, взялся за подставу своего заемщика Астарта, а попутно решил компенсировать свои убытки. И тут не могу не оценить чёрный юморок автора:
«…На узкой улице между глинобитными и каменными стенами зданий и заборов он неожиданно увидел старика скифа, который ковырялся в куче мусора. Ростовщик прикинул в уме, чем тот может быть ему полезен.
— Эй, человек, подойди, не пожалеешь.
Скиф, недоверчиво глядя, приблизился, волоча по-стариковски ноги.
— Глаза мои лопнут от боли: не могу видеть, как ты мучаешься в поисках куска хлеба.
— Я мучаюсь? — удивился скиф.
— Ну да, умираешь с голоду, в мусоре ищешь…
— Не умираю. Я сыт. Меня кормят…
— Но в мусоре ты копаешься!
— Люблю мусор. Интересно. Железки попадаются, тряпки разные, а вчера нашел целую подкову…
Ростовщик вытащил из мешочка слиток серебра.
— Хочешь получить это? Скиф пожал худыми плечами.
— Давай.
— Скажи, о чем говорят людишки, когда собираются в доме Астарта.
Старик наморщил лоб, кое-что вспомнив, начал рассказывать, потом вдруг замолчал.
— О почтенный, почему ты молчишь, продолжай! Скиф молчал, ковыряя палкой у себя под ногами.
Ростовщик заметался вокруг него, потом увлек с дороги, подальше от людских глаз. Кончилось тем, что отдал скифу два увесистых дебена и пообещал еще в придачу Агарь, когда опасная шайка, нашедшая приют в доме молодого кормчего, будет поймана.
— И еще лошадь, — сказал тусклым голосом скиф. — Киликийской породы.
— Будет тебе лошадь, клянусь Ваалом!
Скиф поведал о том, что удалось подслушать из разговоров друзей Эреда.
— Еще говори, о почтенный! — воскликнул рабби Рахмон, когда старик замолк. — Хочешь, я отдам весь этот мешочек с дебенами?
Скиф посмотрел на тяжелый мешочек в смуглых жилистых руках рабби Рахмона и опять начал говорить.
— Все, — наконец сказал он и опять начал смотреть на мешочек.
— Мало рассказал. Узнаешь больше, приходи, получишь… Подожди, а ты никому больше не рассказывало бунтовщиках?
— Никому, — ответил скиф и поплелся назад к мусорной куче...».
Дальше Рахмон посеял немалую панику, собирая баблишко за свои «ценные сведения», а под вечер нёс свой «честный заработок» домой:
«…Поздно вечером Астарт и Эред, возвращаясь с верфи, увидели тщедушного усталого человечка, волочившего по земле несколько тяжелых мехов.
— Добрые прохожие, помогите слабому человеку, и боги вам воздадут… — со стоном вымолвил человек. Астарт узнал рабби Рахмона.
— Смотри ты, — удивился Астарт и, пнув мех, услышал мелодичный звон. — Ухватил где-то сухую корочку? Перед сном поклевать?
Молодые люди взвалили мехи и, подтрунивая над рабби, едва ворочавшим языком, донесли их до его убогого логова, мало похожего на человеческое жилье. В знак благодарности ростовщик угостил их черствым хлебом, который и сам с удовольствием уписывал, и сильно разбавленным дешевым вином, в котором плавали островки плесени…».
Ну и не могу удержаться и не процитировать одну из африканских историй:
«…— Если посадить пастухов на этих лошадок, никакие «леопарды» им не будут страшны, — сказал Астарт. Анад загорелся желанием прокатиться на зебре. Вручив Мекалу свое копье, он смело вошел в стадо упитанных коров, среди которых паслись и зебры. Зебры подняли головы, прядая ушами. Маленькие птички носились над стадом, садились на крупы и загривки животных. Одна из зебр протяжно фыркнула, обнажив мощные зубы. Анад заколебался, но, чувствуя на себе взгляды мореходов, заставил себя подойти ближе. Полуручные зебры нехотя отошли к термитникам, похожим на обломки скал среди травы, и принялись чесаться полосатыми боками о их твердые стены. Прячась за термитниками, Анад подкрался и запрыгнул на спину ближней зебры. Животное с хрипом упало, начало кататься по траве, едва не раздавив перепуганного Анада, который пытался отползти. Однако полосатый мститель решил, видимо, доконать обидчика: зебра вставала на дыбы, прыгала, как пес на задних ногах, норовя передними копытами размозжить ему голову.
И если бы не бичи пастухов, пришлось бы хананеям справлять очередной заупокойный культ.
Позже Анад понял безрассудство своего поступка, когда узнал, что зебр подмешивают в стада для защиты от гиен. Пастухи не раз видели, даже львы удирали, изуродованные и ослепленные ударами их копыт…».
Что я обо всём этом думаю, и почему стоит прочитать:
На самом деле, написано не всегда ровно, встречаются опечатки. В самом начале автор как будто историческую хронику пишет и срывается пару раз и дальше на псевдоэнциклопедический стиль повествования, что немного портит атмосферность и прерывает погружение, но вообще в какой-то момент он расписывается, и повествование вначале начинает увлекать, а потом и удерживать в напряжении. И так до самого конца. В чём-то, конечно, выглядело наивно, а в чём-то, напротив, чрезвычайно жестко и неприглядно. Некоторые эпизоды, например, с прокаженными на крепостной стене и с жертвоприношениями вышли, как по мне, прямо жутковатые и отталкивающие, каждый по-своему. Так что, как ни крути, автору удалось создать живые, вызывающие эмоции, образы. И за героев, хотя далеко не все они вызывали у меня однозначные симпатии, я переживала как за родных. Было, отчего: неубиваемым там оказался только гг, про остальных того же сказать было никак нельзя.
Что касается самого гг, то это тот тип персонажей, который так любим был некоторыми нелюбимыми мною авторами, эдакий прогрессивный борец за свободу вероисповедания и права человека, который при этом запросто кого-нибудь может замочить и угрызений совести потом не испытает. Тем не менее, я вынуждена признать, что Э. Мацупуло удалось придать ему и глубины, и правдоподобности. Поэтому у меня он вызывал скорее противоречивые эмоции, нежели негативные. В чём-то он бесил, в чём-то вызывал сочувствие, в чём-то даже симпатию. Если считать, что перс и должен был противоречивым, то в таком случае Астарт явно удался.
Впрочем, для меня в нём самое интересное было то, что именно его автор выбрал для внесения в повествование, возможно, главной темы этого произведения – внутриличностного конфликта и кризиса веры. Астарт интересен тем, что он богоборец, но не атеист, и подставь на его место и на место его возлюбленной последователей любой другой современной конфессии – получишь не менее реалистичную и достоверную картину. Те же вопросы, те же сомнения и, вполне возможно, те же самые решения. Мне доводилось читать книгу о кризисе веры только один раз (конечно, не считая той, что я сама написала)). То была «Хижина» П. Янга. Но исход этого конфликта там был совершенно иной. Выводы, сделанные Астартом, гораздо больше похожи на те, что сделаны были героиней моей собственной повести, да и ход мыслей получился схожим. Тут можно, наверное, уйти в тему влияния авторского опыта на его творения, но я воздержусь, и продолжу говорить о другом.
Кстати, когда я говорю о «кризисе веры», я имею в виду не только религию, но и более неопределенные философские вещи, хотя и не менее экзистенциальные. Так жрец Ахтой искал «истину», но, что занятно, в книге так ни разу и не сказано, что ж за истину такую он искал. Зато сказано, что, если он её найдёт, то потеряет свой смысл жизни и её движущую силу. В контексте упорного и трудного пути вокруг Африки это выглядело ну очень символично.
Что касается историчности, то автор всё-таки позволил себе немало вольностей и допущений, в том числе по части терминологии. Не всегда удачно подбирались термины. Так "зинджи" слово времен Арабского халифата. И, когда читаешь про чернокожих ливийцев, трудно отделаться от когнитивного диссонанса: вроде и понимаешь, о чём речь, а вроде "ливийцы" с негроидами как-то не особо ассоциируются. Глаз лично мне это резало, но общее впечатление испортило не сильно. Хотя, конечно, на моменте про то, что узкоглазые с Мадагаскара могут быть вытеснены и тогда поплывут на север, конечно, слегка орнула) Потому что даже их присутствие в то время на острове под сомнением. Впрочем…Маципуло поступил хитро и прямо некоторые вещи не называл, так что при попытке уличить его в гоневе тут можно задаться вопросом, а кого он, собственно, имел в виду. Короче, исторические несоответствия в данном случае – это то, на что закрыть глаза удается. Их не так много, и они не сказать, что прям вопиющие.
В общем, при всех своих недостатках это, несомненно, очень интересная и философская книга, вместившая в себя очень многое, от юмора и приключений до романтики и философских рассуждений о людях и их жизни, с которой интересно будет ознакомиться и жаждущим прочитать о морских и сухопутных путешествиях, и тем, кто хотел бы почитать глубокую книгу о жизненных ориентирах и тех якорях, которые способны удержать человека в бурном потоке бытия.
Прошлые посты искать тут:
Часть 1 (XXXI-ХХХ вв. до н.э.). История нашего мира в художественной литературе. Часть 1. «Листы каменной книги»
И самый полный перечень других частей от 1 до 16 в конце:
Перечень частей от 17 до 30:
Всем привет!
Сегодня история сдвинется в Финикию, а оттуда…много куда ещё. Но для начала всё же скажу немного про Финикию. Региона этого я и в более ранних заметках касалась, но о самом регионе не говорила. Да-да: назвать Финикию именно страной как-то язык не поворачивается. Потому что в плане государственности, судя по тому, что я об этом читала и знаю, это можно было назвать в лучшем случае конфедерацией, что-то вроде нынешней Швейцарии или того покруче. Хороший пример из древности – греческие полисы. Это сейчас мы говорим «Греция», на самом деле её как единого целого ни тогда, ни долгое время позже не существовало. Были города-государства. Вот и в Финикии так же.
(Финикийские корабли в порту. Использовалась, как минимум, в энциклопедии Д.В. Брусилова)
Вообще у них с Грецией немало общего: сформировавшись, по сути, примерно в XIII-м веке до н.э., после упадка Древнего Египта, который прежде контролировал эти территории, Финикия достигла своего расцвета и начала активную колонизацию в период ок. 1200-800-х годов до н.э. Причина состояла в том, что финикийцы сделали ставку на ремесла и торговлю из-за недостатка плодородной земли, и не прогадали. Финикия торговала практически со всеми странами и государствами древнего мира, а финикийская письменность стала одной из первых зафиксированных в истории систем фонетического письма и была принята на вооружение древними греками. Мощнейшими городами-государства стали Сидон (нынешняя Сайда в Ливане), Тир, Акко, Берит (нынешний Бейрут), Библ (Гебал), Триполи и Арвад. Иногда к финикийским городам относят ещё и Угарит. В основном Финикия располагалась на территории нынешнего Ливана. Это как бэ намекает на то, что одним из главных финикийских товаров был знаменитый кедр, который особенно любили египтяне (см. историю про Путешествие Уну-Амона). Правда, когда стали его не только продавать очень активно, но и пускать на огромные корабли, от кедровых лесов вскоре мало что осталось. Гринписа тогда не было, так что история не исключительная.
Прославившиеся как предприимчивые торговцы и умелые моряки финикийцы охотно шли на службу к правителям соседних государств, и им не чужда была тяга к авантюрам, приключениям и морским путешествиям любопытства ради. Так что неудивительно, что задолго до греков они, как никто другой, активно исследовали мир, попутно создавая новые города. Так около 1100-го года до н.э. на юге нынешней Испании они основали Гадир (ныне Кадис), торговавший с древним городом Тартесс, а ещё облюбовали Сицилию, Корсику, Сардинию и побережье Северной Африки, в частности, на территории нынешнего Туниса основали Утику (я об этом упоминала) тоже около 1100-го года до н.э. Карфаген же неподалеку основали выходцы из Тира уже в IX-м веке (традиционным годом считается 814-й до н.э., а легендарной основательницей Дидона (Элисса) из Тира), с чем никак не могли смириться, я смотрю, ранние советские писатели. Ну, или у них были иные данные. На достигнутом финикийцы не остановились и не позже VIII-го века до н.э. (хотя вряд ли и раньше IX-го) основали Ликсус на территории современного Марокко. Кстати, Танжер тоже они основали. Но позже. И ещё кучу городов.
Северная Африка до появления там финикийцев не сказать, что блистала какими-то цивилизациями, не считая египетской. Её жители в основе своей, подобно ливийцам из египетских хроник, жили преимущественно кочевым или полукочевым скотоводством и отчасти рыболовством. До определенного момента жители древних государств даже названий тех племен не знали. Одними из первых, с кем они познакомились, стали нумидийцы или их предки. Они стали торговать с карфагенцами, что принесло им немалые выгоды (и немалые проблемы, впрочем, тоже, так как мирно сосуществовать получалось не всегда), а ок. III-го века и вовсе создали на территории нынешнего Алжира собственное государство, Нумидию. Но об этом как-нибудь в другой раз. Скажу лишь, что все эти племена считаются предками нынешних североафриканских берберов. И есть мнение, что берберские же племена когда-то заселили Канарские острова, дав начало гуанчам. Но это не точно. Тем не менее эту тему не обошёл вниманием в своей книге один писатель, и сегодня вот расскажу о повести...
«Финикийский корабль» В. Яна
Время действия: Х век до н.э., около 969-936 годов до н.э. Время правления царей Соломона и Хирама I Великого, царя Тира и Библа. Поскольку Ровоам, сын Соломона и тоже будущий царь, здесь упоминается как мальчик, вероятно, младшего подросткового возраста, дело может происходить около 960-958 гг. до н.э.
Место действия: Финикия (территория современного Ливана), Израильское царство, Утика (Карфагена ещё не было, сейчас там Тунис), земли нумидийцев (территория современного Алжира) и условных ликсусов (самого Ликсуса ещё тоже не было, ныне это территории Марокко), Канарские острова.
Интересное из истории создания:
Василий Григорьевич Ян (1874-1954), настоящая фамилия которого Янчевецкий, был не только советским писателем, публицистом, поэтом, драматургом, сценаристом и педагогом, но и сыном антиковеда Г. Янчевецкого и братом востоковеда Д. Янчевецкого. Интерес к истории, благодаря этому, у него возник однозначно, но со знаниями вышло уже не так однозначно. Повесть «Финикийский корабль» он написал в 1931-м году для подростков. Прологом к ней служит выдуманная история о найденных при раскопках глиняных табличках с «удивительным рассказом, и неважно, правда это или нет». На деле же В. Ян не придумал ничего лучше, кроме как при создании данного произведения опереться на труды карфагенских и греко-римских авторов, а ещё на Библию, причем, на что больше, сказать трудно. Что легко сказать – выбор таких источников в качестве основных (или единственных?) на пользу произведению не пошёл. Второе, что важно знать, это то, что Ян вложил в это повествование свои идеи и взгляды, и сама повесть создавалась именно для их демонстрации, а не для знакомства читателей с реалиями древнего мира, как это было в случае, например, Р. И. Рубинштейн и во многом Р. В. Кинжалова. Но об этом я ещё скажу позже.
О чём:
Не считая пролога, история начинается с того, что в поселении Авали близ Сидона живёт мальчик-подросток (возраст его не указан, но, полагаю, ему около 10-13 лет) по имени Элисар (или сокращенно Эли) со своей матерью по прозвищу Ам-Лалайт (сейчас схожим образом могут называть женщин в арабских странах, например, Умм-Валид, где Умм означает «мать» аналогично «ам», но Валид (в противовес личному женскому имени Лалайт) – это имя сына женщины, а не её собственное, т.е. буквальный перевод "Мать Валида"). Элисар, чтобы прокормиться, пошёл в ученики-подмастерья к местному гончару, и в день, когда у дверей их дома решил поискать помощи блаженный, хотя и очень учёный старик Софэр, из-за этого случая опоздал на работу. Вроде бы ему удалось даже отбрехаться тем, что он принимал у себя странника, который хорошо ему заплатил за сделанный им глиняный светильник в виде корабля, и, услышав, что такой богач придет к нему в мастерскую, гончар сменил гнев на милость. Но ненадолго: когда Софэр реально пришёл, но отказался играть в игры с разводом богатого лоха на бабки и после этого ушёл, гончар обвинил в неудаче мальчика и прогнал его. Так паренек остался без работы. Справедливости ради, старикан, хотя и полез не в своё дело, помешав Ум-Лалайт пойти и поговорить со взбрыкнувшим работодателем на тему ТК и трудовой инспекции, дабы тот принял сына обратно, не свалил в закат, а попытался помочь.
Ну, как помочь…Зачем-то он стал учить Эли писать, а потом потащил за собой в Сидон, чтобы узнать не возьмут ли его самого на борт строящегося в Авали финикийского корабля, который должен был отправиться в очень дальнее плавание. Хозяин корабля, узнав, что старик разбирается в медицине, согласился позволить ему плыть на его судне в обмен на услуги лекаря. Попутно Софэр и Эли решили спросить, не знает ли судовладелец чего о судьбе некого плотника Якира из Авали, отца Элисара. Но тот покрутил пальцем у виска и ответил, разумеется, что и при желании б всех мимо проходящих крокодилов плотников не запомнил бы. Тут-то и выяснилось, что Якир был в числе тех, кого по приказу царя Хирама направили в Израильское царство к царю Соломону, для помощи при возведении дворцов и храма. И вопрошающим посоветовали отправиться для наведения справок именно туда. Когда корабль достроили и спустили на воду, так они и поступили.
Путешествие было увлекательным, но безрезультатным. Конечно, если не считать того, что старикан Софэр успел вылечить какого-то моряка, у которого нашли медную бляшку с надписью, которую…тарарам, сделал плотник Якир из Авали, сообщая, что оказался захвачен пиратами и попал в рабство в далекой стране Канар (я щас не шучу, серьёзно). Полные решимости Софэр и его юный друг покинули город, взошли на корабль…и вскоре после отплытия выяснилось, что судно захватил знаменитый пират Лала-Зор. Ситуация приняла бы совершенно скверный оборот, кабы не выяснилось, что им оказался тот самый вылеченный Софэром моряк. Дальше пересказывать не буду.
Отрывок:
Подобрать его было трудно, как никогда, но мне понравился этот эпизод:
«…Позади себя я услышал шипение и оглянулся. Две большие, длинные, как жерди, черные змеи ползли по белым плитам. Они высоко подняли головы и шипели, как гуси, приближаясь с двух сторон ко мне. Отступив назад, я прижался к спине каменного бога и едва не упал — сзади меня открылась дверца, я проскочил внутрь и захлопнул ее. Сверху проникал слабый свет.
Ступеньки вели к голове бога. Справа в углублении в медном котелке тлели раскаленные угли. Возле них висела связка восковых свечей. Я поднялся по ступенькам, и моя голова оказалась в пасти каменного бога.
Снаружи послышались голоса. Неизвестные говорили совсем близко.
Женский голос ласково уговаривал:
— Дедушка, не бойся, подходи ближе. Подымись сюда и сядь на ступеньках, а я буду петь молитвы. Подержи корзинку с голубями. Я посмотрю, здесь ли жрец Эшмуназар.
Слабый, старческий голос отвечал:
— Не отходи от меня, Эмашторет! Я боюсь этого бога. Он глядит на меня огненными глазами, точно хочет каменной лапой раздавить мне голову.
Сандалии Эмашторет застучали по каменным плитам. Она воскликнула:
— О священные змеи, не троньте меня! Вот я принесла вам чашку молока.
Я не сделала ничего дурного, пропустите меня в храм!
Скрипнула дверь. Кто-то сердито спросил:
— Что тебе нужно? Зачем тревожишь меня так поздно?
— Я целый день работала на поле и освободилась только сейчас. Протяни мне руку милосердия и разреши мне произнести молитвы всемогущему Ваалу-Хаммону.
— Ну, хорошо, хорошо, дочь моя! А ты не забыла принести положенное даяние в пользу храма? Не скупись, не жалей даров на богоугодное дело.
— Я принесла двух белых голубей, четыре рыбки и сноп пшеничных колосьев.
— Скупы стали люди, — хрипел жрец. — Другие не жалеют для нас барана или теленка. О чем ты хочешь молиться?
— Шесть лет назад в этот день я потеряла сына. Он с другими мальчиками играл на морском берегу. Подъехали лодки, в них сидели злые люди. Они схватили детей и увезли их в море. Только двое из игравших на берегу прибежали домой и рассказали про кражу детей… Тогда моему сыну было десять лет…
— Стань здесь на колени, — ответил жрец, — закрой глаза, протяни могучему богу руки и молись.
Нежный голос запел песню, в которой чувствовалось глубокое горе:
Верни мне сына, моего прекрасного сына! Он был похож на жемчужину в раковине. Он был мое сердце, И сердце мое вынули у меня. Верни мне сына, моего прекрасного сына! И месяц и солнце по очереди светят на землю. Они освещают и днем и ночью мою грустную жизнь. Все для меня померкло с потерей сына, И в сердце моем и пламя и ад. Верни мне сына, моего прекрасного сына! Неужели он убит и не видит больше и не слышит? Лгут они, лгут! Не умер он, а скитается по свету. Кто скажет мне, несчастной, где мой прекрасный сын? Я обернусь белой голубкой и полечу к нему.
Этот голос походил на голос моей матери, песня говорила о том же горе, которым страдала теперь Ам-Лайли. Невольные вздохи стали вырываться из моей груди. Я не мог больше удержаться, стал сильнее всхлипывать и наконец громко зарыдал.
Голоса затихли, раздался шепот:
— Ты слышишь? Даже сердитый бог Ваал-Хаммон не выдержал и сам заплакал.
Потом раздались крики и топот ног.
Я поспешил выбраться из каменного бога и вышел на ступеньки храма…»
Что я обо всём этом думаю, и почему стоит прочитать:
Я, конечно, могла бы написать, мол, да не, в целом классная книжка, можно почитать на ночь…чтобы заснуть скорее. Но мы договорились, что я буду честно делиться впечатлениями, поэтому…да начнется разнос.
Честно говоря, я даже не знаю, с чего начать. А раз так, то начну с того, что проще охватить, потому что этого было намного меньше – с хорошего. Из хорошего, несомненно, то, что здесь короткие главы. Это очень помогает удержать внимание. Иначе я бы даже за два-три дня это не осилила. Кроме того, мне правда понравились стихотворные вставки-песни. Этот тот удивительный случай, когда песни в тексте реально воспринимаются как песни, и ты практически слышишь, как они должны звучать, и вот-вот начнешь мурлыкать в такт. Признаюсь честно, раньше никогда с таким не сталкивалась. Да вот незадача-то – принадлежат они (во всяком случае, часть) перу не В. Яна, а А. Шапиро и других. Например, песня из процитированного отрывка, якобы, взята из «Сирийских рассказов» С.С. Кундурушкина. Впрочем, не прочитай я эту повесть – я бы ни о чём таком не узнала. Ну и, приходится признать, что в некоторые моменты на автора, видимо, всё же находило вдохновение, и его описания выходили довольно живописными и атмосферными. Хотя, в основном, нет. Почему – сейчас объясню.
Как я и сказала, с историчностью в этом произведении большие проблемы, кто бы ни утверждал обратное. Походу, В. Яну никто не сказал, что древние авторы могут немного прип…приукрасить, а ещё ошибиться и чего-то не знать вовсе. И, если претендуешь на историчность, то можно же не только к древним историкам обратиться, но и к современным тебе, благо связи есть. Ну там, к таким славным учёным как С.Я. Лурье, В.В. Струве, да к той же Р.И. Рубинштейн, она уже семь лет как работала, и через девять лет после написания Яном «Финикийского корабля» защитила кандидатскую диссертацию. Я не знаю, может, он с кем-то всё же консультировался (ну уж с братом-то можно было), но что-то мне подсказывает, что нет. И повесть свою первым делом зачитывал сыну и его одноклассникам. Я не знаю, почему некоторые считают, что детям и подросткам любую антинаучную шляпу можно впаять, лишь бы было захватывающе, но мнение такое есть.
Кстати, о «захватывающе». Нет, не захватывающе ни разу. Может, по тем временам, конечно, и да. Но я, признаться, и из тех времен читала куда более занятные вещи. И лучше написанные. В. Ян написал простую, местами до банальности, историю столь же незамысловатым языком, причем местами прибегая к довольно странным языковым вывертам (например, «Проехать до страны Канар может только очень опытный моряк», «подъехали всадники на красивых конях», «Желавшие сойти на берег поднимали платье на плечи и брели по пояс в воде»). Надеюсь, я не одна это вижу, и, что здесь не так, расписывать не надо.
Ну и, наконец, самое главное, и, видимо, вообще бич подобной литературы той эпохи – торчащие уши идеологии, причем не деликатно так подрагивающие собачьи ушки, а длинные и огромные, как у калифорнийского зайца. Не, я так-то тоже за всё хорошее против всего плохого. Мне рабство, нищета, необразованность и прочее тоже не нравятся. Но тут есть два «но». Во-первых, причина возникновения этих и иных вещей гораздо сложнее, чем «злые, наглые и жадные буржуи и лживые жрецы «от слова жрать»». Во-вторых, если так хочется заниматься пропагандой, зачем обязательно брать для этого историческую тематику, особенно древний мир? Ну напиши, блин, про 1905-й год, тем более, если ты его видел. Напиши про XIX-й век. Хренли ты лезешь «настырно всё выше и выше» со своей моралью, не подкрепленной знаниями, вкладывая её в хоть и вымышленных, но людей из той эпохи? Когда всё это было в порядке вещей и воспринималось иначе. И понятий-то таких не знали, какими ты их наделяешь. Причем это проблема не слишком дотошных (хотя бы) авторов и прошлых времен, и нынешних. Но в ранний советский период с этим просто беда какая-то была. Открыла вот очередное произведение Ефремова, а там опять вот это вот всё, отчего я глаза обычно закатываю. Постараюсь дочитать, но про ещё один роман уже задумываюсь – а надо ли?
Я вслух задалась вопросом, почему вот одни в состоянии не впихивать свои идеологические откровения в историческую прозу и стараются в ней передать мир и людей такими, какими они, по идее, должны были быть тогда, а другие вот не могут удержаться от этого «Вот поглядите! А раньше-то ещё хуже было! А у нас-то вот уже огого!».
Причем А. Платонов в своей рецензии 1947-го года прямым текстом написал – «Нам кажется лишь, что автор поступил бы более справедливо, если бы сказал в своей книге, что ныне, в нашу историческую эпоху, человечество гораздо ближе к „Стране Счастливых Островов“». Просто рукалицо.
Кстати, о "счастливых островах". Видала я, конечно, дро любителей Какраньшии, но чтоб вот так… Потому что «уанчи», жители описанных Канарских островов древности, даже по меркам цивилизаций той эпохи жили в каменном веке со всеми сопутствующими фишечками. И, казалось бы, несложно понять, почему это такой себе идеал для подражания. Но нет.
Так вот на мой вопрос мне неожиданно ответили – «Потому что одни авторы, прежде всего, учёные (и иногда даже учёные-историки), а другие – нет». Признаться, этот ответ заставил меня серьёзно задуматься. Теперь вот буду читать и проверять эту гипотезу. Вдруг чел прав оказался?))
Вывод: «Финикийский корабль» нужно читать (если вообще нужно), прежде всего, как продукт своей эпохи. Например, если кто-то решил диссер на соответствующую тему написать. Помимо упомянутых выше положительных моментов, могу упомянуть ещё и то, что автор коснулся тех регионов, об истории которых вообще мало написано, хотя бы так. Но, увы, на этом, с моей точки зрения, плюсы заканчиваются, и большинству эту повесть я бы читать не посоветовала.
Прошлые посты искать тут:
Часть 1 (XXXI-ХХХ вв. до н.э.). История нашего мира в художественной литературе. Часть 1. «Листы каменной книги»
И самый полный перечень других частей от 1 до 16 в конце:
Перечень частей от 17 до 30:
Всем привет!
Я научена горьким опытом и теперь весь текст писала заранее, не надеясь на местный черновик. А заметок давно не было, потому что меня не удовлетворило произведение под названием «Путешествие Уну-Амона в Библ», и пришлось читать «Фараона» Б. Пруса. Но обо всём по порядку и, для начала, как обычно немного истории.
В прошлый раз я рассказывала о втором фараоне династии Рамессидов и фактически родоначальнике всех последующих фараонов ХХ-й династии, который имел много детей, но не считал нужным оставлять память о своих женах. А сегодня вот расскажу о последнем законном фараоне этой династии – Рамзесе ХI, который предположительно жил на рубеже XII-го и ХI-го веков до н.э., самая ранняя дата начала его правления из предложенных – 1114-й год до н.э., самая поздняя дата окончания правления – 1064-й до н.э.
В годы, предшествующие его правлению, произошло вторжение народов моря в Египет, а на территории Греции начался период упадка, вызванный дорийским вторжением («Тёмные века истории»). Военные столкновения не лучшим образом сказались на Древнем Египте текущего периода, а тут ещё гаремный заговор, в ходе которого погиб Рамзес III, постепенная потеря влияния на территории Леванта, усиление жречества…Короче к началу ХI-го века всё стало совсем грустно. Ещё при жизни Рамзеса XI в государстве произошел раскол, и частью территорий стал управлять жрец Амона Херихор, объявивший себя фараоном, тот самый, который снарядил жреца Уну-Амона за кедром в Библ, чтобы построить священную барку для их божества. Путешествие прошло не слишком удачно, и данный текст толсто намекает на то, что к тому моменту авторитет Египта на Ближнем Востоке упал ниже некуда.
Зато усиливалась Ассирия. Несколькими постами ранее я хотела разобрать т.н. «Эпос Тукульти-Нинурты», но передумала: есть мнение, что это просто архивные записи. Тем не менее они явственно показывали, что прежде маленькая и не особо заметная Ассирия успешно начала противостоять Вавилонии и даже опрокинула её Касситскую династию около 1157-го года до н.э.
После этого регионом управляла IV Вавилонская династия, сделав своим центром Исин. Кстати, к этой династии принадлежал царь Навуходоносор I (Набу-кудурри-уцур I), правивший ок. 1125-1104-го годов до н.э. В его правление начался новый, хотя и кратковременный подъём Вавилонии. Около 1121-го года до н.э. он даже направился к границе Ассирии и атаковал крепость Цанку, но ассирийский царь Ашшур-реш-иши I не только отразил нападение вавилонян, но и нанёс им поражение. Зато Эламу Навуходоносор I устроил такой бадабумс, что это государство не упоминалось в письменных источниках аж до IХ-го века до н.э. Навуходоносору наследовали сын, который не оставил наследника, и младший брат, Мардук-надин-аххе, правивший ок. 1099-1081гг. до н.э. Оба, по всей видимости, были современниками последнего из Рамессидов. И не только.
Ассирийский царь Тиглатпаласар I (правил ок. 1115-1076 до н.э.), сын того самого Ашшур-реш-иши I, одержал победу над вавилонянами и даже захватил сам Вавилон и Сиппар около 1090-го года до н.э. На фоне упадка прежде могучих соседей Ассирия оставалась фактически единственной великой державой, чем не замедлила воспользоваться: покоряла маленькие соседние страны, включая Наири, царство хурритов, существовавшее, по-видимому, вокруг озера Ван. Наири считается прародиной армян, и позже там возвысилось царство Урарту.
Помимо этого Тиглатпаласар воевал с Вавилонией около 1083-го до н.э. (правда, на этот раз неудачно), а в 1111 году до н. э., переправившись через Евфрат у Каркемиша, ассирийцы вторглись в Сирию. Позже то же самое случилось с Амурру и частично Финикией, были захвачены Библ, Сидон и Арвад. Всего за первых пять лет своего царствования Тиглатпаласар I подчинил 42 страны от моря Мурру (Средиземное море) до моря Наири (озеро Ван), как ассирийский царь сам сообщал об этом в своей надписи у истоков Тигра. К слову, данный правитель упоминается в произведении, о котором я расскажу сегодня:
«Фараон» Б. Пруса
Время действия: ХI век до н.э. Времена правления Рамзеса XI.
Место действия: Древний Египет (Та-Кемт)
Интересное из истории создания:
Б. Прус (1847-1912) был не только польским писателем, но также журналистом и редактором, писал литературно-критические статьи, которые якобы способствовали становлению в польской критике реалистической концепции искусства. Забавно с учётом того, что в «Фараоне» с реализмом, мягко говоря, всё не так просто.
При создании этого исторического романа, написанного в 1895-м году, Прус опирался на книги французского египтолога Г. Масперо, американского ученого Дж. У. Дрейпера (который вообще-то философом был) и И. Жагеля (который тоже египтологом не был, и чьи произведения о путешествиях подвергались критике вплоть до обвинения в мошенничестве), у которого взял имя Рамзеса XIII из ХХ-й династии, существование которого современные египтологи отрицают. Как, впрочем, и XII-го – иногда таковым называют Рамзеса XI-го, называя фараона Сетнахта, основателя династии, Рамзесом III, а его сына, соответственно, Рамзесом IV. Если сейчас эта точка зрения кем-то из египтолог и поддерживается, то она имеет мало сторонников. Если я неправа, поправьте меня
Я не знаю, пользовался ли Б. Прус иными источниками, и, если нет (как мне думается), то какой злой рок помешал ему ознакомиться с другими трудами ведущих египтологов его времени, но в ходе чтения я устала закатывать глаза от исторических ошибок и несоответствий в тексте, даже с поправкой на то, что «ну, в те времена об этом могли не знать». Зато актуальную для его времени и места проживания повестку Прус попытался в свой роман затолкать. Например, среди современников писателя была популярной также версия, которой, в частности, придерживался его биограф Людвик Влодек, что прообразом конфликта главных героев – Рамзеса и Херихора – в некоторой степени стали разногласия между молодым российским императором Николаем II и обер-прокурором Св. Синода К. П. Победоносцевым. Также есть мнение, что критика духовенства в данном произведении касалась не только духовенства древнеегипетского, но и католического в современной Прусу Польше.
Так ли это – не знаю. Но, хотя ранее, в 1888-м году, писатель уже упражнялся с египетской тематикой, когда написал рассказ «Из легенд Древнего Египта», уже с точки зрения иллюстрации древнеегипетской истории роман «Фараон» мне видится неудачным. Тем не менее он пользовался в своё время большой популярностью, был переведен на множество языков, и по нему в 1966-м году Е. Кавалерович снял одноименный фильм. Кстати, в 2001-м году этот же режиссер экранизировал произведение другого польского писателя – «Камо грядеши» Г. Сенкевича.
О чём:
Дело происходит на закате ХХ-й династии в последние годы правления Рамзеса XI, которого Прус-таки обозвал Рамзесом ХII-м. У фараона было, по меньшей мере, две жены и четыре сына. Правда, один наложил на себя руки, у одного проблемы с физическим здоровьем, а у другого – с ментальным. Как по мне, у избранного наследника Рамзеса, гг этой поразительной истории, тоже проблемы с умственным развитием, но на фоне своих братьев он казался вполне себе даже здоровым и разумным. Впрочем, чего ему реально было не занимать – так это самолюбия и тщеславия. Так в начале романа он, добиваясь того, чтоб ему дали командовать корпусом Менфи, уговорил отца устроить военные учения с условием, что, если он справится хорошо, ему дадут звание командира. Тогда я ещё не догадывалась, насколько всё плохо, но вьюноша задание провалил, потому что, пока он с другом клеил хорошенькую еврейскую девицу, воины его противника, умудренного опытом Нитагора, окружали собственные отряды царевича.
В общем, отец-фараон похвалил сыночку за доблесть, но сказал, что командовать чем-либо и кем-либо, кроме баб, рабов и иноземцев, ему рано, с чем и отпустил. А тот уже успел пообещать солдатам денег и разных плюшек, еврейку взять в наложницы, за дорого выкупив у её отца и поселив в роскошном особняке на берегу Нила, а потом, понаделав долгов, выяснил, что в казне-то мышь повесилась. После тщетных попыток выпросить денежек у маменьки он не придумал ничего лучше, кроме как в обмен на нал вот прям щас заложить ушлому финикийскому торговцу и ростовщику Дагону несколько своих поместий.
На самом деле на этом можно было остановиться, но автор не остановился и развил тему того, как всё хреново стало в Египте того времени. И, пока сыночка-корзиночка фараона, словно в стихах/песне «Я спросил у ясеня», ходил и у всех спрашивал, отчего это казна царская опустела, и не понимал ничего ни из объяснений, ни из собственных наблюдений, над страной повисла ещё и военная угроза со стороны стремительно накапливающей мощь и влияние Ассирии. А тут ещё такая же угроза нависла над Финикией, и интересы финикийцев (в виде богатых финикийских торговцев) и египтян (в виде египетских жрецов и их заморских друзей) схлестнулись, а потому и те, и другие, прослышав о серьёзной болезни фараона, принялись вовлекать в свои интриги и закулисные игры наследника, который не сегодня, так завтра может стать новым правителем по причине отсутствия лучших кандидатур. Или же…кандидатуры получше всё-таки есть?)) Спойлерить, как обычно, не стану.
Отрывок:
«…Номарха удивило это равнодушие молодого повелителя к произведениям искусства и встревожила такая забота о государственных доходах. Желая, однако, угодить Рамсесу, он стал водить его с тех пор по царским фабрикам и мастерским.
Они посетили мельницы, где рабы с помощью нескольких сотен жерновов и ступ превращали зерно в муку; побывали в пекарнях, где пекли хлеб и сухари для армии, и на фабриках, где заготовляли впрок рыбу и мясо; осматривали крупные кожевенные заводы и мастерские, где делали сандалии; плавильни, где выплавляли бронзу для посуды и оружия; кирпичные заводы, сапожные и портняжные мастерские.
Предприятия эти помещались в восточной части города. Рамсес осматривал их сперва с любопытством, но скоро ему наскучил вид рабочих, запуганных, исхудалых, с болезненным цветом лица и рубцами от дубинок на спине.
Он старался проводить как можно меньше времени в мастерских, предпочитая осматривать окрестности города Она. Далеко на востоке видна была пустыня, где в прошлом году происходили маневры. Как на ладони видел он тракт, по которому маршировали его полки, место, где из-за попавшихся навстречу скарабеев метательные машины вынуждены были свернуть в пустыню, видел, может быть, даже и дерево, на котором повесился крестьянин, вырывший канал. Вон с той возвышенности он вместе с Тутмосом смотрел на цветущую землю Гошен и бранил жрецов. Там между холмами он встретил Сарру, к которой воспылало любовью его сердце.
Как сейчас все изменилось!.. С тех пор как Рамсес благодаря Херихору получил корпус и наместничество, он перестал ненавидеть жрецов. Сарра уже стала ему безразлична как возлюбленная, зато все больше и больше интересовал его ребенок, которому она должна была дать жизнь.
«Как она там живет? — думал царевич. — Давно уже нет от нее вестей».
Когда он смотрел так вдаль, на восточные возвышенности, вспоминая недавнее прошлое, возглавлявший его свиту номарх Ранусер решил, что наместник заметил какие-то злоупотребления и думает о том, как наказать его.
«Что он мог увидеть? — волновался достопочтенный номарх. — То ли, что половина кирпича продана финикийским купцам? Или что на складе не хватает десяти тысяч сандалий? Или, может быть, какой-нибудь негодяй шепнул ему что-нибудь о плавильнях?..»
Ранусер был страшно обеспокоен…»
Что я об этом думаю, и почему стоит или не стоит прочитать:
«А зря», – подумала я, прочитав предыдущий отрывок. Потому что гг этой истории, кажется, даже если носом ткнуть, истинных проблем не увидит. Вообще я должна покаяться, что ли)) Я изначально не очень стремилась прочитать эту книгу, но ничего лучше по конкретному периоду не нашла, вдобавок мне бросилось в глаза в коммах к одному посту здесь, в сообществе, что кто-то рекомендовал эту книгу к прочтению. Ну я и решилась. И я вроде как собиралась подбирать только хорошее чтиво, но также мы будто бы договорились, что, если я обоср ошиблась, и книга так себе, я об этом пишу честно. Так вот…Помните фильм «Тупой и ещё тупее»? Ну, вот там хоть иногда было смешно. По крайней мере, мне в том возрасте, когда я эту комедию смотрела. А, когда вынуждают следить за приключаловом идиота, на полном серьёзе, то это как-то напрягает. Если автор всё-таки иронизировал, то могу лишь отметить, что юморок у него не для всех, и лично я его не вкурила. И, если перестать искать что-то подобное, то мы имеем историю о том, как тупые и некомпетентные, но очень бойкие и эмоционально неуравновешанные молодые управленцы вместе со слабовольными среднечками из числа управленцев постарше развалили некогда великую страну.
Наследник Рамзес – это просто что-то с чем-то. Я реально устала прикладывать ладонь к лицу и копировать мякотку для демонстрации неравнодушным. Если кто-то помнит, как я разносила художественные образы царевича Меренра («Дочери фараонов») и фараона Тутмоса III («Тутмос»), то могу сказать, что они меркнут на фоне данного перса, потому что он сочетает в себе худшие черты их обоих. В свои двадцать два года, когда его реальные современники порой имели уже нескольких детей и управляли собственными домами, вели дела, Рамзес из романа Пруса производит впечатление то ли умственно отсталого, то ли тепличного инфантила, который ничего не соображает даже в казалось бы несложных вещах. Он понятия не имеет, что в казне нет денег и откуда они вообще берутся, понятия не имеет, что творится в его поместьях, не в состоянии разобраться в отчётах, не врубается, как устроены социум и быт людей в его стране, не вкуривает, когда ему нагло вешают на уши лапшу, не может избавиться от своих предупреждений и руководствуется ими, даже, когда вот уже и дебилу очевидно, в чем проблема реально.
У меня невольно возник вопрос, чему он учился-то вообще в роли наследника все эти годы? Потому что как воин он тоже тот ещё фуфел. Не зря на его нытьё, мол, если б ты, папа, сам видел маневры, фараон со стёбом отвечает:
«— Быть может, я увидел бы полководца, — перебил его фараон, — который в решительный момент бегал в зарослях за иудейской девушкой. Но я о таких глупостях не хочу знать…».
При этом он ухитряется и говорить, не подумав, и делать, не подумав, и ничему не учится, наступая на грабли и во второй, и в сто второй раз, и вдобавок к этому безответственен, непостоянен, непоследователен, подвержен бесплодным вспышкам гнева и истерикам. Реально, при прочтении складывается впечатление, что читаешь о 12-тилетнем мальчике-подростке. А кто-то ещё про современную инфантильную молодежь что-то говорит) Мне прям интересно стало, с кого Прус этот образ писал, и много ли в его окружении в ХIX-м веке таких молодых людей было.
Короче, я читала и думала – «Ну, если предположить, что так всё и было, неудивительно, что и династия, и Древний Египет вместе с ней пришли в упадок». Если именно это хотел сказать автор, то вышло закономерно, но слишком уж топорно. Если он имел в виду что-то иное и на полном серьёзе понуждал меня сопереживать подобному удальцу, то увольте. К счастью или к сожалению, я не из тех, кому интересно наблюдать за дураками, особенно, когда ничего интересного с ними не происходит. В общем, рекомендовать эту книгу я бы не стала никому. Однако, если кто-то интересуется творчеством Б. Пруса и историей, то её можно прочитать в ознакомительных целях. Единственный эпизод, который меня там зацепил – это с рабом, который десять лет рыл оросительный канал, чтобы получить свободу для себя и своих детей, и чей канал в ходе учебных маневров засыпали. Вот это реально вышло горько и пронзительно, всё остальное – нет. Но даже эта история достойного развития не получила. Одним из немногих персов, которых в самом деле было жаль, оказалась и Сарра, хотя её история не уникальна.
Такие вот дела. После смерти Рамзеса XI-го пресеклась ХХ-я династия, и в Египте начался Третий переходный период, который, по сути, ознаменовал собой закат древнеегипетской цивилизации. Поэтому в дальнейшем произведений, где действия происходят в Египте, в моей подборке будет немного. Если кто-то заинтересовался "Путешествием Уну-Амона в Библ", то пишите в коммах, и я сделаю дополнительный пост.
Список прошлых постов вскоре снова будет пересобран, но пока привожу в таком виде:
Часть 1 (XXXI-ХХХ вв. до н.э.). История нашего мира в художественной литературе. Часть 1. «Листы каменной книги»
И самый полный перечень других частей в конце поста под №16:
А также продолжение списка:
Часть 17. История нашего мира в художественной литературе. Часть 17. «Царь должен умереть» и «Бык из Моря»
Один финикиец пошёл гулять к югу от Иерусалима и наткнулся на храм, на крыльце которого другой финикиец жрал вафли.
- Что это за место, - спросил первый, - и кто ты?
- Храм бога плодородия, а я его жрец, - ответил второй, отгрызая большой кусок вафли с хрустом.
- А местечко тут очень даже ничего! - заметил первый финикиец, - поселюсь-ка я рядом с храмом, может тоже буду когда-нибудь вафли кушать.
Он построил дом и стал тут жить, позже вокруг обосновались другие финикийцы. Возникшее поселение назвали в честь вышеописанной встречи - Вафлием.
Сегодня мы продолжаем говорить об истории Карфагена. В первой части нашей серии мы рассмотрели вопрос основания могущественного города-государства. Но что мы можем сказать о самом народе, основавшем город? На этот раз мы сделаем небольшое отступление и подробнее обсудим самих финикийцев.
Как мы уже выяснили, Финикия – это регион и вместе с этим союз городов на восточном побережье Средиземного моря. В наши дни эта территория разделена между Ливаном и Сирией. Вероятнее всего название "Финикия" происходит от древнегреческого наименования пурпурной ткани (греч. Φοινίκη, Phoinī́kē), и тесно связано с производством краски из особого вида моллюсков, обитающих у побережья Финикии. Именно эти моллюски первоначально легли в основу финикийской экономики. А прибрежное расположение финикийских городов способствовало обширной морской торговле.
Финикийцы – это древний семитский народ, населявший восточное побережье Средиземного моря. Говорили финикийцы, на финикийском языке, принадлежавшем семитской языковой семье. Они издавна славились как искусные ремесленники, торговцы и строители. Особенно выделялась страсть финикийцев к кораблестроению и мореходству. С III по II тысячелетие до н.э. финикийцы постепенно основывают многочисленные поселения вдоль прибрежной полосы.
Со временем из этих поселений развивались целые города. Сидон, Тир, Библ, Берит, Триполи, Акко, Сарепта – это лишь часть финикийских городов, имевших ключевое значение. На протяжении всей ранней истории ключевую роль играл Сидон. В древности территория Финикии имела и ещё одно название - Ханаан (финик. 𐤊𐤍𐤏𐤍, [kĕnaʿan]), что впоследствии будет отражено в библейских текстах, хоть и в несколько ином значении. "Ханаан" скорее выступает в качестве самоназвания финикийцев, а вот греческая "Финикия" впервые встречается у Гомера и вообще часто упоминается именно у греческих историков.
Основные финикийские города
Финикийцы на определённом этапе своего развития создали мощную талассократическую цивилизацию, т.е. цивилизацию, тесно связанную с морем. Развивалась высокая культура, ремесло и, конечно же, морская торговля. Можно сказать, что финикийцы торговали практически со всеми государствами древнего мира. Уже в III тысячелетии до н.э. важнейшие торговые пути Ближнего Востока пересекались в Финикии. Были установлены связи с Египтом на юге и Месопотамией на востоке. Среди всех финикийских городов первенство постепенно занимает Тир, перехватив лидерство у Сидона.
Примерно к XIII веку до н.э. Финикия подверглась опустошительному нашествию "народов моря" в результате так называемой "катастрофы бронзового века". Но вместе с этим финикийские города, до этого так или иначе зависевшие от Древнего Египта, смогли отстоять свою независимость. А случилось это по той простой причине, что Египет был серьёзно ослаблен в результате нашествия.
"Катастрофа бронзового века" затронула и финикийскую цивилизацию
С этого момента быстрыми темпами развивалась культура, письменность, богатство городов резко увеличилось. Финикийская письменность и вовсе стала одной из первых зафиксированных в истории систем фонетического письма. Торговля вышла на новый уровень и охватила сначала всё Средиземноморье, а затем распространилась и за его пределы. Для поддержания сохранности торговых морских путей, финикийцы на протяжении нескольких веков смогут основать около трёх сотен колоний по всему Средиземному морю. А для охраны торговых кораблей и защиты своих интересов, они создавали мощные боевые корабли, усовершенствовали тактику морских битв, что ещё положительно скажется на будущей истории Карфагена.
Финикийская письменность
Но как же финикийцам удалось достичь таких вершин? Ведь вокруг всегда существовали мощные соперники. И на этот вопрос есть ответ. Всё дело в исключительности финикийской цивилизации. Там, где другие народы слабели, находились в упадке и постепенно исчезали под гнётом трудностей, финикийцы, напротив, находили безграничные возможности и грамотно использовали свои уникальные способности.
Финикийцы достаточно рано привыкли к угрозам, постоянно исходившим от могущественных соседей. Однако политическую автономию и небывалое для других благосостояние им гарантировало то, что они были превосходными мореходами и торговцами. Фактически финикийские купцы выступали торговыми посредниками между разными народами древнего мира. Например, те же ассирийцы неуверенно чувствовали себя на море и были вынуждены пользоваться услугами финикийских городов.
Ассирийцам было куда выгоднее предоставить им некоторую долю автономии, позволить вести обширную торговлю на уже освоенных маршрутах и получать часть дохода, чем просто покорять финикийские города с риском нарушения торговых цепочек в Средиземноморье. Даже египтяне, превосходно освоившие воды Нила, не были способны вести морскую торговлю с помощью своих речных кораблей. А вот финикийцы обладали соответствующей технологией и запросто могли совершать очень дальние морские путешествия.
Если продолжать тему взаимоотношений Ассирии и Финикии, то можно отметить следующий немаловажный факт. Обычно Ассирия проводила политику полного подчинения других государств военным путём. Но и здесь финикийцы являются исключением из всех возможных правил. Ассирийцы остро нуждались в широком спектре товаров и ресурсов, которые они могли получить исключительно с помощью финикийских торговых операций в дальних землях.
Так, когда ассирийский царь Адад-нирари III захватил северную часть Сирии в начале VIII века до н.э., в регионе сложилась уникальная ситуация. Финикийский город Тир лишился поставщика драгоценных металлов, экспорт которых долгое время гарантировал тирянам независимость от могущественного соседа. Теперь, для того чтобы сохранить свою независимость, тиряне были вынуждены расширять свою торговую экспансию всё дальше и дальше на запад, началась эпоха массовой финикийской колонизации. Так что вопреки обширной римской пропаганде и популярному мнению, финикийцы расширяли свою экономическую экспансию скорее из необходимости, чем из алчности, коварства и жадности.
Проще говоря, финикийцы всегда могли откупиться от более мощных игроков в регионе, а те в свою очередь с радостью принимали дань и использовали финикийских купцов в качестве своих торговых агентов и посредников по всему Средиземному морю. Кроме того, финикийцы обладали уже упомянутой уникальной технологией производства пурпурных тканей и запасами очень ценного в кораблестроении ливанского кедра. Уникальным можно назвать и расположение финикийских городов, позволяющее им связывать в единое экономическое пространство восток и запад.
В результате "катастрофы бронзового века" на территории Финикии сложилась уникальная ситуация. Централизованная царская власть серьезно ослабилась, вмешательство государства в торговые предприятия купцов уменьшалось, а последние получали относительную свободу и автономию. Постепенно торговые миссии финикийских купцов становились всё более и более ориентированными на некое подобие предпринимательства, приносившие доходы частным лицам. Ограничения, связанные с абсолютной царской властью, ушли в прошлое.
Во многих финикийских городах купцы стали создавать торговые "фирмы", принадлежащие определённым семьям и переходившие по наследству. Царские дворы при этом, видя выгоду от торговых операций, охотно её спонсировали, выступали в качестве некоторого подобия банков и кредитных контор. Наиболее успешные и влиятельные купцы теперь входили в состав Совета старейшин, имевшего значительную власть и дающего советы самому царю, властителю города.
Финикийские города-государства активно пользовались тем, что многие конкуренты в регионе были попросту устранены или находились в упадке. Это позволяло им активно расширять свою экономическую экспансию. Торговая элита Финикии занималась производством и экспортом предметов роскоши. Все необходимые для этого материалы импортировались в финикийские порты, а затем доставлялись в многочисленные мастерские искусных ремесленников. В работе активно использовались драгоценные камни. Финикийцы превосходно владели техникой металлообработки и производства стекла. Но самую большую известность и ценность получили уже упомянутые ткани.
Финикийская исключительность. Именно так, и никак иначе я бы назвал ту самую неуловимую черту, позволившую будущим основателям Карфагена выйти победителями из многих безнадёжных ситуаций, приумножить своё богатство, сохранить свою политическую автономию и культуру. А о том, чем для финикийцев всё в итоге закончилось, мы узнаем в следующих частях нашей серии.
Спасибо за внимание.
Часть I. Основание Карфагена:
История Карфагена | Часть 1. Как и когда появился Карфаген?
Чем нам вообще известен Карфаген? Тем, что он являлся могущественным городом, соперником Рима, сражался с ним, потерпел поражение и был стёрт с лица земли? Не очень-то много, верно? Вы узнаете о том: как и когда появился великий город, как карфагенянам удалось установить контроль над Средиземноморьем и в чём заключалась основная сила этого величественного государства. Вместе, мы пройдём сквозь века Карфагенской истории, проследим взлёты и падения главного врага Рима. И постараемся ответить на вопрос: Почему Карфаген в итоге был уничтожен? И почему он должен быть разрушен? Так же вы узнаете: почему карфагенская история как нельзя лучше доказывает, что порой историю пишут победители.
Карфаген возник в IX веке до н.э. как одна из многочисленных колоний финикийцев, которые распространились к тому времени по всему Средиземному морю. Абсолютно всем своим достижениям в экономике, культуре, военном деле и политике Карфаген обязан исключительно финикийской цивилизации. Но кто такие финикийцы и что мы о них знаем? Ведь без ответа на это вопрос невозможно понять историю Карфагена.
Финикийцы – это древний семитский народ, изначально населявший территорию северо-западной Аравии, и впоследствии переселившийся на восточное побережье Средиземного моря. Позднее, область расселения финикийцев так и стала называться – Финикия. Говорили финикийцы, как это ни странно, на финикийском языке, принадлежавшем семитской языковой семье. Они издавна славились как искусные ремесленники, торговцы и строители. Особенно выделялась страсть финикийцев к кораблестроению и мореходству. Что в общем то не удивительно, учитывая какое влияние море оказывало на жизнь народа, населявшего побережье. Изначально, финикийцы использовали море лишь для добычи морепродуктов, но уже очень скоро они занялись обширной морской торговлей. Доподлинно известно, что уже во II тысячелетии до н. э. существовали торговые связи между финикийскими городами и Древним Египтом.
Финикийские города на карте
Финикийские колонии и морские торговые пути
Фактически, Финикия являлась союзом приморских городов на восточном побережье Средиземного моря. Частично, её политическое и территориальное устройство напоминало структуру греческих полисов. Однако это не совсем так. Несмотря на широкую автономию в вопросах управления городами, собственную царскую власть, конфедерацию финикийских городов принято считать единой и связанной общими интересами, прежде всего экономическими и как следствие политическими.
Примерно к XIII веку до н.э. Финикия подверглась опустошительному нашествию легендарных и таинственных народов моря. Отчасти это привело к ослаблению городов-государств, но вместе с этим и позволило финикийцам отстоять свою независимость от ослабленного в результате нашествия Египта. Среди всех финикийских городов первенство постепенно занимает Тир, город, выходцы из которого в будущем смогут основать Карфаген. Именно с этого момента цивилизация финикийцев начинает развиваться быстрыми темпами.
Развивалась культура, письменность, богатство городов резко увеличилось. Торговля вышла на новый уровень и охватила сначала всё Средиземноморье, а затем распространилась и за его пределы. Ещё в XV до н.э. финикийцам удалось выйти в Атлантический океан и достичь Канарских островов. Позднее торговые маршруты уже достигали севера Европы и Британских островов. Период наивысшего подъёма торговли начался около 1200 года до н. э. Всё это в совокупности требовало охраны морских торговых путей. Так, помимо обширного торгового флота, финикийцы развивали мощь своих боевых кораблей, усовершенствовали тактику морских битв и совершили настоящую революцию в кораблестроении.
Финикийцы настолько увлеклись строительством флота, что полностью вырубили весь ливанский кедр в окрестностях своих городов и лишились лесов. Торговые предприятия финикийцев становились всё более и более обширными, что требовало неизбежного расширения экономических интересов по всему Средиземному морю. Постепенно, перед финикийцами образовывалась дилемма: вести захватническую войну и покорять соседние народы или начать колонизацию новых земель вдоль побережья Средиземного моря. Финикийцы не очень-то любили вести боевые действия, особенно учитывая то, что они были во многом слабее своих соседей в прямом военном столкновении. А что они любили? Как вы уже догадались, любили они исключительно торговать и наращивать своё богатство. Эта особенность финикийской цивилизации и будет определяющей на все последующие века, в том числе и для ещё не возникшего Карфагена.
Итак, жребий брошен. Финикийцы начинают массовую колонизацию Западного Средиземноморья. Уже в XII веке до н.э. были основаны колонии Кадис в Испании и Утика на территории современного Туниса. Утика становиться первым поселением финикийцев в непосредственной близости от будущего Карфагена и одной из первых колоний в Северной Африке. Затем колонизации подверглась Сардиния и Мальта. Кстати говоря, современные мальтийцы отчасти являются отдалёнными потомками тех самых финикийцев. При колонизации Сицилии был основан город Палермо под финикийским названием Сус. Постепенно финикийцы увеличивали количество своих колоний, при этом, иногда, взаимодействуя и сотрудничая, а иногда вступая в прямую конфронтацию со своими прямыми конкурентами по колонизации - греками.
Карфаген был основан колонистами из Тира в IX веке до н. э. в Северной Африке на территории современного Туниса. Традиционно, существует две принятые датировки основания Карфагена: с 825 по 823 годы до н. э. или с 814 по 813 годы до н. э. Первые поселенцы назвали свой город Карт-Хадашт, что в переводе с финикийского языка буквально означает «Новый город». А собственно название Карфаген прижилось в истории из-за латинского и греческого наименования города.
Финикийские и греческие колонии и морские торговые пути.
Существует популярная легенда, описывающая основание города. Как-либо подтвердить её или опровергнуть не представляется возможным, однако звучит она по истине сомнительно. Согласно преданию, город основала царица Элисса или на греческий манер - Дидона, которая бежала из Тира после того, как её брат Пигмалион, царь Тира, убил её мужа Сихея, чтобы завладеть его богатством. Вместе с собой Дидона увела часть тирского населения. Затем, Дидона якобы договорилась с местным ливийским племенем купить столько земли, сколько покроет бычья шкура. Она разрезала шкуру на узкие ремни и, сделав из них круг, завладела большим холмом, где и был основан город. Крайне маловероятно, что местные племена вот так просто позволили финикийцам основать город и отобрать у себя большой кусок земли, при том прибрежной и крайне плодородной.
Дидона. Картина Доссо Досси.
Вполне возможно, что предприимчивые финикийцы смогли заключить выгодное соглашение с коренным населением, проживающим на месте будущего Карфагена. И именно к этому событию отсылает нас легенда. Однако, далее мы ещё подробнее вернёмся к этой легенде и рассмотрим её с точки зрения античной римской пропаганды. Сейчас же нам важно понимать, где и в каких условиях зарождался Новый Город. Скорее всего, на начальном этапе, финикийцы вполне себе мирно сосуществовали с североафриканскими народами, вели с ними торговлю и предоставляли доступ к товарам, ранее недоступным для них. Территориальные споры с соседями появятся несколько позже, когда Карфаген успеет накопить достаточную военную и экономическую мощь. Не исключено, что экономические договорённости подкреплялись политическими союзами. И здесь впору вспомнить о том, что совсем рядом от места высадки будущих карфагенян уже существовала финикийская колония – Утика, что позволяло чувствовать себя увереннее, среди чуждых племён Ливии.
Карфаген.
Так или иначе, путём войны, подкупа или политических союзов выходцы из Тира смогли заложить основы будущего великого города, которому будет суждено навсегда войти в историю человечества. Но финикийцы, причалившие к берегам Северной Африки ещё об этом не догадывались, и это уже совсем другая история.
Спасибо за внимание.
