Будни «места для дискуссии» — из истории словесных баталий в Тульской городской Думе.

«Парламент — не место для дискуссий», — пророчествовал не так уж и давно спикер Государственной Думы Борис Грызлов. И вправду, прошло совсем немного времени, как этот допотопный термин — архаизм по части современной представительной власти — отправился в словарь древностей. Ну где вы видели сегодня, чтобы депутаты критиковали главу собственной администрации? «Это абсолютно нетипично», — как сказала бы героиня Рины Зеленой в гайдаевских «12 стульях». В нашу эпоху свободы слова, мысли и массовой информации депутаты на местах свободны от необходимости выяснять отношения с чиновниками, ибо… благоденствуют. Доказательство тому любой репортаж с заседания того или иного представительного органа МСУ — полнейшая умиротворенность и гармония.

Но были времена, когда местное самоуправление в лице депутатского корпуса прямо-таки качало права: высказывалось, требовало, жаловалось. Нелегко приходилось городскому голове и членам городской Управы в эпоху… абсолютизма, на заседаниях думы. К слову сказать, Тульская — существует аж с 1870 года. А как нелегко — проиллюстрируем дальше.

Оттепель

Три дня стояла оттепель. «Вчера по Реомюру (термометр со шкалой в 80 градусов. — С. Т.) было 8-10 гр. тепла, а третьего дня доходило до 12», — писала газета «Тульское Утро» в № 18 за 23 января (8 февраля по н. с.) 1914 г. Потеплело так, что «некоторые извозчики, как ломовые, так и легковые выехали на колесах». Сегодня мы называем это «переобулись». Злые языки шутили: причиной тому — вовсе не циклон. Так жарко в Туле стало от дебатов. Дебатов в городской Думе.

Дело в том, что гласные (депутаты) в очередной раз выясняли отношения с Управой города и особенно с самым одиозным ее представителем — Сергеем Федоровичем Занфтлебеном. Дошло дело до того, что с жалобой на носителя трудновыговариваемой фамилии обратились даже в Правительствующий сенат.

Династия Занфтлебен

Сергей Федорович Занфтлебен происходил из известнейшей тогда не только в Туле, но и в Москве купеческой династии, занимавшейся преимущественно торговлей вином. Кроме того, Занфтлебены нашли себя и в иных сферах, например младший брат С. Ф. Занфтлебена Федор Федорович Занфтлебен, женившись на дочери фабриканта Василия Степановича Баташева, после его смерти стал директором «Товарищества паровой самоварной фабрики наследников В. С. Баташева» — самой крупной, на минуточку, самоварной фабрики в Российской империи. Другой брат Николай Федорович Занфтлебен добился успеха в металлообрабатывающей промышленности. Были и совместные «братские» бизнес-проекты, например, торговый дом «Товарищество скобяного производства» и даже, с 1906 г., меднолитейный завод.

С чем же связана нелюбовь гласных к предприимчивому семейству, добившемуся столь впечатляющих успехов в коммерческой деятельности? Да, вероятно, с тем — успехом — и связано; помимо прочего не надо забывать и национальность Занфтлебенов — родоначальник династии происходил из мекленбургских немцев, коих в 1916 году в виду известных международных событий в России очень не любили. Впрочем, как минимум один туляк относился к Сергею Федоровичу с большим уважением и еще бо́льшим доверием: несколькими днями ранее очередной скандал, оставшийся на страницах газет, касался ключей от городской казны, случайно увезенных тульским городским головой Смирновым с собой в Италию, на отдых… Где найти дубликат — знал только один человек — член управы С. Ф. Занфтлебен. Вот так безалаберно относились к бюджету Тулы в дореволюционные годы, но речь не о том.

Благое намерение

С. Ф. Занфтлебен, сделавшись членом Управы г. Тулы и, как мы видим из предыдущей истории, весьма приближенным к городскому голове (аналог современного главы администрации МО), взялся облагодетельствовать район Чулково, построив в нем школу. Полагаясь на свой коммерческий опыт, ускорить строительство он решил за счет экономии, почему ходатайствовал использовать ненужный участок городской земли, так как иначе за него пришлось бы платить. Бесхозную землю в Чулкове нашли, правда из бесплатного наличествовало только болото. Однако это не помешало Занфтлебену предпринять следующие шаги, вплоть до оборудования стройплощадки с завозом туда строительных материалов. Ну а дальше… А дальше, как часто бывает, дело почему-то не пошло.

Болото или «сырое место»

23 января (5 февраля) 1914 г., член Управы С. Ф. Занфтлебен был вызван на заседание Тульской городской Думы:

«… Предстоит большое сражение! — описывал происходящее Андрей Веригин, корреспондент газеты «Тульское УТРО» в №№ 20, 21 за 25, 26 января (7, 8 февраля) 1914 г.

Это видно и по настроению, и по движениям то подходящих, то перешептывающихся с лидерами образовавшейся в последние 1½ месяца оппозиции — Чернышевым, Воробьевым и Делиевым...

Член Управы Занфтлебен невозмутимо сидит по правую руку председательствующего и. д. (исполняющего должность) головы Богатырева, перелистывая какие-то бумаги.

„На лице его бесстрастном не отражалось ничего“...

Читается доклад секретарем с резолюциями заседания соединенных комиссий.

Пальба открывается...

Подымается гласный Чернышев. Тихим, спокойным, уверенным в правоте своей аргументации, голосом он начинает самый подробный анализ проекта „школы на болоте“ с чисто технической стороны, обнаруживая у составителей проекта забвение элементарнейших правил технического строительства.

Его поддерживает гласный Воробьев, который нападает на г. Занфтлебена уже с другой точки зрения, именно, финансовой. Оперируя с цифрою, фиксированною на постройку школы на болоте, именно, в 130 000 — 150 000 руб., он доказывает, что Управа не имеет никакого права швыряться так городскими деньгами и призывает ее не оставлять без внимания действия лиц, едва не вовлекших в невыгодную сделку, во имя уже ответственности перед избирателями.

Подымается г. Занфтлебен, производит с первого абцуга (от нем. Abzug — спуск курка. — С. Т.) впечатление человека крайне смущенного, но быстро оправляется и, по обыкновению, очень красноречиво в столь присущей ему вполне корректной форме начинает давать свои объяснения.

— В сущности, нападки эти не выдерживают критики, — говорит он. — Мои противники утверждают, что школа, мною проектированная, строилась бы на сыром месте. Это можно сказать только про весеннее половодье, когда доходящая до этого места вода стоит тут лишь в течение 3-4 недель и затопление — то самое не особенно высокое, всего только 1½ арш[ина] (≈1,07 метра. — С. Т.). Грунт не болотистый. Но оставив в стороне эти маленькие неудобства, я должен указать, что школа прельстила меня исключительно центральным своим положением в Чулкове, и выбор свой я сделал с благословения Управы и после технической экспертизы, давшей удовлетворительные результаты.

„Мы не поступали слишком спешно, — продолжает достоуважаемый "ольдермен" С. Ф. Занфтлебен. — Вопрос о школе поставлен был уже давно, еще в 1911 году. Разговаривали мы тогда по этому вопросу и с врачами, и с инженерами — и все они, войдя в наше положение людей, поставивших себе задачей лучше использовать свои городские пустыри, чем прикупать у частных лиц, вполне согласились с возможностью построить на этом городском участке школу.

Впрочем, не вижу основания!“... и почтеннейший „отец города“ недоумевающе разводит руками и, поникнув головою, усаживается.

Подымается престарелый гласный, принадлежащий к „истинно-русским“, что в особенности подчеркивается его длиннополым сюртуком при сапогах „бутылками“, по-видимому, являющимся ярким эмблематическим символом его специальности. Это известный всему городу г. трактирщик Н. В. Соборнов, между прочим, состоящий и церковным старостою в Казанской церкви.

Признаться, пишущий эти строки ожидал с его стороны серьезной защиты status quo, сиречь — Занфтлебена, и через него и всей Управы, но он был страшно поражен, когда из уст сего многоопытного старца вырвались следующие слова, которые нас с ним окончательно примирили настолько, что мы дали даже себе слово — стать постоянными клиентами его „высокопросветительного“ заведения: — „Я изумляюсь, что такая "массивная" затрата вдруг падает на город...

Сергей Федорович! ... Как вы не подумали, как вы не подумали!“

Но на лице того бесстрастном не отразилось ничего!...

Подымается плотный представитель славной слободы Чулкова И. П. Ефимов, более в просторечии известный под именем «чулковского губернатора». Вид бравый и зело решительный...

Он начинает, сильно волнуясь и жестикулируя: — Управа не виновата! Она никакой ошибки не сделала; она только не знала, что на этом месте нельзя школы строить. Тем более, что с требованиями закона в комиссии присутствовавший директор-то раньше нас не ознакомил. А потом вдруг и говорит: да я вам и денег-то не дам на вашу постройку!... <…>

Лидер левой Делиев горячо нападает на Управу, вообще, а на г. Занфтлебена и главного руководителя Управы в делах строительных Сироткина, в частности за то, что, по его мнению, под просвещенным и компетентным руководством Управы существуют техники, которые и горизонта-то рельефа полных вод по-настоящему и определить-то не умеют. <…>

В заключение г. Делиев запрашивает, допустимо ли иметь таких людей на городской службе, которые вводят город в заблуждение?

Гласный Воробьев удивляется отрицанию со стороны почтеннейшего С. Ф. Занфтлебена — отрицанию им своей непонятной настойчивости в делах постройки школы на болоте, между тем как именно по его распоряжению на месте постройки давно красуются громадные кучи кирпича и песку, которые заметил один из предыдущих ораторов, уже в достаточной мере промочены и испорчены влагою той самой местности, на которой г. Занфтлебен решил построить здание столь любезной его сердцу 12-тикомплектной школы...

— Ах, Господи! — перебивает его, невольно поддавшись чувству возмущения, гласный Теплов.

— Позвольте, я не окончил! — воскликнул г. Воробьев и доканчивает требованием от лица населения, чтобы Управа сняла бы свой странный проект с очереди.

После этого председатель формулирует прения и ставит на баллотировку (голосование. — С. Т.) следующее предложение: не желающие строить школу по проекту г. С. Ф. Занфтлебена благоволят сидеть, желающие — встать!

Молчание полное — все гласные оказываются сидящими. Вопрос провален!».

* Цитаты адаптированы к современной русской орфографии.

Источник: газета «Тульская молва», сетевое издание. Зарегистрировано Роскомнадзором (серия Эл № ФС77-90414 от 01.12.2025)

Расход по освещению города электричеством в текущем году исчислен в 32 тысячи руб.; на содержание пункта для осмотра проституток ассигновано 2100 руб.

«Тульское утро», газета беспартийная, прогрессивная и общественно-литературная; № 121 за 26 июня (9 июля) 1914 г.

Интересные сведения представлены на днях тульской городской управой на запрос бюро Пироговского съезда в Москве.

Населения в Туле по последним сведениям насчитывается 132 тысячи.

Городской водопровод выдает в сутки до 200 тысяч ведер воды, что равняется 1/5 ведра на человека.

На расходы санитарии в 1914 г. городом ассигновано 14885 руб., на содержание ветеринарного надзора — 7400 руб.

Расход по освещению города электричеством в текущем году исчислен в 32 тысячи руб.; на содержание пункта для осмотра проституток ассигновано 2100 руб.

Из 130 верст протяжения улиц замощено только 40 верст (1/3).

В текущем году на мостовые работы ассигновано 56423 руб.

Содержание городских ночлежных домов Ваныкинского, Шеметовского и Трухинского обходится ежегодно 9500 руб.; причем Ваныкинский дом рассчитан на 290-300 коек, Трухинский — 105 и Шеметовский 60.

* Цитата адаптирована к современной русской орфографии.

Я очень люблю вещи из камней.

Написала и сижу хихикаю, представив на себе каменный доспех в виде делового платья. В общем, люблю я украшения из камней и любимчиков ношу в хвост и гриву, днём и ночью. Во сне и наяву, в душе и на суше.

Такую любовь выдерживают не все. Не говоря уж об украшениях.

И был у меня талисманный браслет, из темного камня, в четыре ряда. Почему был. Пришла я с ним в поликлинику и протянула врачу руку для измерения давления.

Заворачивая рукав, зацепила браслет. В итоге. У меня-то давление ок, а у врача подскочило, после того, как пациент на его глазах рассыпаться начал.

А как-то на работе у меня нашейное украшение из камней в несколько рядов — порвалось.

Карманов не было, сумки не было, естественно я приняла самое верное решение: собрала и сложила камни в единственное подходящее место — бюстгальтер.

Ну что ж... Надо было так резко не вставать на планёрке, где присутствовал глава управы, представители префектуры и все чиновники администрации.

Продолжить смогли не сразу.

Нужно сорвать рабочее совещание — приглашайте 🙌🏻

Шоу "Хозяйка Медной горы" — 10 тыщ.

Найти меня можно в Telegram. Канал "Яжевика" 👉🏻 https://t.me/vikaavtor

Земский бой.
«Тульская газета», № 10 за 1906 г.

„Скажи-ка, дядя: ведь не даром
И не одним же самоваром
Наш город знаменит?

Дела, знать, были в нём лихие,
Да, слышал я, ещё какие!
Не без причин же вся Россия
О Туле говорит!“

— Да, были в Туле эпизоды...
Не знали их в былые годы
И впредь не будут знать!

Клянусь я курсом русской ренты:
Лишь в очень редкие моменты
Случится в жизни инциденты
Такие наблюдать!

Мы долго, молча в Туле спали,
И уж проснуться не мечтали,
Но рок судил не так.

Нас разбудили земцев ссоры,
Их „правой“ с „левою“ раздоры...
Везде шли яростные споры
Про земский кавардак!

Вам не видать таких собраний!
Лились ковши угроз и брани
На левое крыло;

У правых лидер был на славу,
И на губернскую управу
Рать „чёрных“ двинул он, как лаву,
Но... им не повезло.

Граф-лидер бился, не робея,
Но сорвалась его затея
Управу покорить.

Однако, бой был не напрасным:
Тугонько стало левым гласным;
Пришлось под натиском ужасным
Им вправо отступить:

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Да, всякий знает, что не даром
И не одним лишь самоваром
Наш город знаменит!

Дела случались в нём лихие,
И схватки были боевые;
Не без причины вся Россия
О Туле говорит!

«Тульская газета», № 10 за 1906 г.