Во времена преследования испанских протестантов, когда горят желтым пламенем костры, на которых в удушливом дыму в корчах бьются, загораясь, скованные еретики — мужчины и женщины, и дети, когда торжественно несутся к небу псалмы правоверных католиков, возносящих хвалу Богу, а Великий Инквизитор, инициатор всех этих преследований — угрюмо смотрит на это зрелище, сидя под балдахином на своем золоченом троне, а вдали виднеются группы еще не арестованных протестантов, с тоскою взирающих на гибель своих братьев по убеждению, — когда идея свободного исповедания религий душится пыткою, тюрьмою, застенком, виселицей, костром — является Христос.
С скорбной улыбкой он проходит толпу, по-прежнему в бедном рубище плотника — пролетария.
Его никто не узнает, кроме Инквизитора, который, заметив его, приказывает альгвазилам-полицейским его арестовать.
Христос в тюрьме... Сводчатая душная камера под землею... Христос сидит на койке, глубоко задумавшись...
Входит Инквизитор... Начинает говорить...
— Для чего ты пришел?! Ты все уже сделал, для чего ты был призван... Остальное сделаем мы.
Идейная сторона учения тобою выполнена... Человечество оттого несчастно, что ты палку перегнул только в сторону духа, мы же перегибаем ее в сторону тела... Гармонии одного и другого Ты не создал — Ты однобок, слишком однобок — слишком высок — ее создадим мы... Ты только мешаешь нам в нашем деле...
Такова картина современных отношений, нарисованная Достоевским...
Когда-то проезжая через Тулузу, в картинной галерее города, остановился я перед одной картиной, подаренной Французской Республикой своему старейшему городу...
Сцена из религиозных войн Альбигойцев с католиками... Дикая долина в Севеннах.
Набросаны словно титаническими какими-то силами горные цепи, тяжело нависшие над долиной... Битва только что окончилась... Католики победили... Альбигойцы — протестанты все перебиты... груда трупов в самых разнообразных позах, застывших там, где они свалились... Золотые лучи заходящего солнца освещают их и отряд католических рыцарей и пеших латников, уставших от кровопролития, отдыхающих для того, чтобы и завтра приняться за рубку admaiorem gloriam Dei — для вящей славы Иисуса, во имя воинствующего католицизма.
У трупов виднеется склоненная фигура Христа, с тоской взирает Он на трупы.
— Неужели для того пострадал Я во имя любви, чтобы вы, люди, как дикие звери, ежечасно нарушали своим безумным варварством заповедь мою?! — кажется, шепчет Он.
А вот еще картина, которая появилась в журнале „Illustration“ тотчас же, после последнего испанского восстания и казни Ферера, этого неустрашимого культурного работника во имя свободного исследования и свободной школы в Испании и незаслуженно расстрелянного на валах Барселонской крепости в августе 1910 года.
Бастион крепости... Взвод солдат с опущенными на прицел ружьями, толстый жирный патер, офицер... Ферер, гордый, ясный, со сверкающими глазами и с повязкой в руках, которую он только что сорвал со своих глаз, желая умереть прямо глядя в лицо смерти... И рядом с ним Христос, с любовью взирающий на этого свободного мыслителя...
Таковы картины, встающие пред нашим воображением в этот большой светлый день!
Христос — любви, братства и равенства — воскресает всякий раз, когда люди сплачиваются, борются, страдают во имя лучших святых сторон человеческого духа, несущих им освобождение от всего тяжелого, удручающего, позорящего, тормозящего жизнь — созданную природою для радости и счастья, — своею шаблонною обыденщиною, ревниво оберегаемую, консервируемую мещанством, даже и не торжествующим, а просто прозябающим в своих привычных футлярах.
И кажется, иной раз, в наш век неравенства, эксплуатации, насилия, что идеи Христа умерли — ведь носители его истинного жизненного учения — любви — обыкновенно погибают.
Но это ничего — тяжелые условия вызывают в сердцах людей новую и в то же время вечно старую мечту о человеческом счастье, и снова воскресает в душах их Христос, и тысячи людей загораются надеждою на необходимое пришествие в мир любви, красоты и гармонии, символом которых он и является, и снова они идут и идут, устилая путь свой павшими.
Христос воскресает! Воистину воскресает!
