Может пригодится родителям и педагогам, как яркий пример взаимовыгодного сотрудничества прямиком из природы

На коралловом мелководье жила-была рыбка под названием бычок. С быками она ничего общего не имела, а название получила просто заодно в честь каких-то своих дальних родичей, у которые на жаберных крышках были выросты, похожие на рожки. Говорят, в случае опасности эти самые дальние родичи могли растопырить жабры с "рожками" и отпугнуть слабохарактерных врагов, за что и получили прозвище "бычок". Но бычок, о котором этот рассказ, так делать отродясь не умел. Он был просто… бычок.

С размерами этому бычку тоже не повезло – если другие родичи вырастали до 20-40 сантиметров, то этот доходяга дотягивал всего до 5-8. В лучшем случае до 10. Отмеряйте сейчас пальцами 10 сантиметров и станет ясно, что с такими размерами ты точно не боец. Да и не пловец – если крупная рыба поблизости зевнёт, то тебя попросту засосёт внутрь её пасти, хвостом махнуть не успеешь. Неудивительно, что маленькому бычку приходилось быть крайне осторожным и следить в оба. Для "следить в оба" необходимо как минимум хорошее зрение, потому те бычки, которые видели никудышно, закончились первыми – их съели морские окуни, крылатки да мурены. В конце концов остались лишь самые зоркие и лупоглазые, и со временем острое зрение у маленьких бычков стало их отличительной чертой. Но даже огромные глазищи не всегда спасали кроху от хищной пасти.

Как-то один такой бычок, удирая от окуня, нашел себе временное убежище между толстыми бочонками асцидий.

Асцидий в подводном мире не сильно уважали: они были глупыми и невкусными. Но зато безобидными – потому прятаться среди них было удобно. Эти странные животные торчали на одном месте и только и делали, что фильтровали воду: втягивали её в одно отверстие и выпускали через другое. Всё вкусное, что при этом попадалось – в основном это был микроскопический планктон – оседало в желудке. Судачили, что раньше асцидии были более подвижными – может быть у них был даже хвост. А упростились они до фильтрующего мешка с желудком из-за изобилия еды в воде. Ну, и потому, что самих асцидий никто особо не ел, разве что в самый голодный год. А в природе так: если у тебя отпала надобность искать еду и убегать от желающих сделать едой тебя – то становится не нужен ни хвост, ни мозг. Сиди себе на месте, как мешок с двумя дырками, фильтруй да переваривай. Естественно, в компании таких существ бычку скоро стало скучно.

Вдруг, внимание рыбки привлек слабый шум. Если вы думаете, что под водой звуков нет или рыбы ничего не слышат – то это не так. Вода отлично проводит звук. Мало того, он распространяется даже быстрее, чем в воздухе (почему так - узнаешь на уроках физики). А насчёт слуха у рыб – так у них есть уши, хоть они и не торчат лопухами, как у нас. Уши у рыб внутренние и не имеют ни выходов наружу, ни ушной раковины или барабанной перепонки, а звуковые колебания передаются непосредственно через рыбью голову. Но это еще не все: рыбы способны «слышать» звуки не только своим котелком, но и телом. Хотя слухом это можно назвать с натяжкой: скорее, это некое чувство, позволяющее воспринимать низкие вибрации. Позволяет это делать так называемая боковая линия, расположенная, судя по названию не где-то, а на боках рыб. А ещё, некоторым помогает слышать плавательный пузырь... В общем, рыбы отнюдь не глухие, забудьте об этом.

Бычок прислушался. Шуршал песок и мелкие камешки. Это могло быть что-то вкусное: может, артемия копошится, или креветка – любимая еда бычка. Бесшумно петляя между асцидий, он поплыл на звук. И действительно обнаружил креветку! Но только эта креветка оказалась размером с половину бычка и не поместилась бы ему в пасть (что было, конечно, жаль). А шумела она потому, что рыла нору.

Глядя, как ловко креветка это делает, бычок невольно позавидовал её конечностям. Их было много, они были разные: пара ногочелюстей, пара клешней покрупнее, клешни помельче (похожие на ловкие щипчики), грудные ходильные ноги и еще какие-то мелкие плавательные ножки под брюшком. Креветка лихо управлялась со всем этим НОГОчисленным хозяйством: как маленький бульдозер выталкивала груды песка подальше от входа в жилище, деловито отбрасывала клешнями крупные осколки ракушек. Потом исчезала в темноте норы и возвращалась с новой порцией строительного мусора.

«Вот бы мне такие инструменты,» - подумал бычок, скосив лупатый глаз на свои мягкие плавники, совершенно непригодные для рытья. Будь у него такие приспособления - не нужно было бы постоянно убегать или искать куда спрятаться: можно было бы сделать убежище самому, в любом уголке кораллового рифа. Так, наблюдая за работой креветки и мечтая о паре клешней, бычок умиротворённо задремал - очень уж он устал улепётывать сегодня от окуня. Сон у рыбок сильно отличается от сна человека. Рыбы не имеют век, поэтому их глаза открыты всё время, и в период сна они способны в какой-то мере следить за окружающей действительностью, благодаря чему могут спастись от хищников. Но наш бычок так заснул, что за действительностью не уследил. Пока ему на голову не прилетел сюрприз - креветка-строитель вывалила на него целый бархан песка и мелких камешков.

– Э, ты чего??? – возмутился бычок. (А вот говорить ни рыбы, ни креветки не умеют, но мы немного пофантазируем, чтобы понять, что произошло дальше)

– Кто здесь? – подпрыгнула креветка. Её длинные прозрачные усы стали быстро ощупывать дно вокруг.

– Кто-кто… Рыба. – подозрительно косясь одним глазом на креветку, ответил бычок. – На которую ты высыпала кучу мусора.

– Прости, рыба! – креветка в раскаянии заломила тонкие клешни. – Я обычно живу в темноте норы, и потому очень плохо вижу…

– А чего тогда вылезла? – проворчал бычок, отряхивая плавники. – Я-то тебя не съем, потому что не по размеру, но тут неподалёку здоровенный окунь охотится.

Креветка ещё больше занервничала и засеменила своими многочисленными ногами.

– Так нору нужно постоянно обновлять, иначе она обрушится. И я тогда останусь не только полуслепая, но и без убежища.

Креветка потрогала бычка усиками, чтобы убедиться, что перед ней действительно маленькая рыбка.

– Сочувствую, – признался бычок, терпеливо позволив креветочным усам ощупать свои глазищи. Он как никто другой понимал проблемы креветки.

И тут ему пришла идея.

– Слушай, а давай я покараулю. Я всё равно тут собирался поохотиться. Ты работай, а усами постоянно держи связь с моим хвостом - вон они у тебя какие длинные. Я вижу хорошо, и если что – подам знак. Дерну в сторону хвостом - значит нужно улепётывать в нору.

Креветка в восторге всплеснула клешнями.

Так и поступили. Расположившись недалеко от норы креветки, бычок стал охотиться за вкусной артемией, которой в этом месте оказалось предостаточно. Креветка, не спуская усов с его хвоста, продолжила ремонт норы.

Идиллия длилась, пока из-за поросшего кораллами камня не показалась губастая морда морского окуня. Бычок, в пасть которому только что угодила жирная артемия, оказался к такому повороту не готов. Он успел дёрнуть хвостом, предупредив креветку, но самому ему до зарослей асцидий было слишком далеко. Потому малец тоже ткнулся в креветкину нору. Где благополучно застрял. Но зато окунь проплыл мимо, не заметив его дрожащий хвост.

Если вы думаете, что история на этом закончилась – то нет. Креветка откопала застрявшего бычка, тот благополучно выбрался, но они не поспешили расстаться.

Прятаться вместе в одной норе бычок и креветка продолжают и по сей день. По обоюдному согласию. Бычок стоит на страже, охотясь поблизости от их общего жилища. Креветка сделала проход пошире, и, ухаживая за норой, она держится длинным усиком за хвост своего зоркого соседа. Как только появляется хищник - оба прячутся в норку. Также креветке перепадают остатки трапезы бычка (чему она несказанно рада, так не нужно слишком далеко отходить от дома), и за это она очищает своего товарища от паразитов своими ловкими щипчиками.

Когда подводном мире темнеет, бычок с креветкой баррикадируются в уютной норе – и никакие ночные хищники им не страшны. Так, благодаря сотрудничеству, слепая креветка обзавелась зоркими глазами, а маленький бычок – умелыми клешнями. Кстати, некоторые такие парочки даже приобрели одинаковую окраску, от чего выглядят потрясающе стильно!

В ролях: креветочный бычок (или бычок-сторож) и креветка-щелкун семейства Альфеиды.

Снова суббота, а это значит, что я несу вам четыре факта, которыми удивляю школьников на уроках биологии. Всем известно, что муравьи вступают во взаимовыгодные отношения с тлёй и выращивают грибы. А сегодняшняя подборка посвящена менее известным, но не менее интересным симбиотическим союзам муравьёв.

Ещё больше интересного о живой природе на канале ЗУБ: записки учителя биологии: в Телеграм | в Макс

Всем привет, мои дорогие мальчишечки и девчоночки. Сегодня речь пойдёт о лишайнике с названием Vulpicida pinastri, я бы так назвал метал-группу. Если переводить с латыни дословно - "Сосновый убийца лис". А это уже звучит как хоррор-панк-группа, но нет, это просто липкая, ядовитая биомасса, которая медленно, но верно завоёвывает наши леса и способна превратить вашу печень в фарш. А теперь, когда я вас заинтересовал, давайте перейдём к разбору.

Вульпицида сосновая (лат.Vulpicida pinastri) - это лишайник, который относится к семейству Parmeliaceae (Пармелиевые). Представьте себе гриб, которому надоело жрать у моря погоды и решил стать рабовладельцем. Он поймал микроскопическую зелёную водоросль, в нашем случае из рода Trebouxia, запихнул её себе под кожицу и заставил фотосинтезировать.

По сути, это студенистый мешок из гифов, внутри которого в анабиозе булькают зелёные клетки. Гриб даёт водоросли воду, защиту от ультрафиолета и свою гниющую плоть, а водоросль за это гонит ему сахара́. Идеальный симбиоз? Нет, сожительство маньяка и его жертвы. Гриб в любой момент может переварить водоросль, если проголодается.

Когда высшие растения ещё тужились изобрести корни и листья, грибы уже поняли, что проще взять готовый фотосинтезирующий организм и засунуть его себе в брюхо, чем эволюционировать самому. Vulpicida выделился в отдельный род не просто так. В процессе эволюции он получил способность синтезировать вульпиновую кислоту - ярко-жёлтый пигмент и мощнейший яд.

Зачем лишайнику яд? Чтобы всякая живность вроде лис, оленей и нерадивых зожников не жрали его лимонно-зелёную плоть. Род Vulpicida раньше пихали в общий котёл с Cetraria, но потом генетики посмотрели на это безобразие под микроскопом и сказали: "Нет, это слишком мерзкая штука, чтобы быть простой цетрарией". Так Убийца лис обрёл своё собственное, заслуженное имя.

Эта ядовитая короста любит места поглуше и посырее. Её вотчина - бореальные и горные леса Северного полушария. Если вы живёте в Сибири, Скандинавии, Канаде или где-то в горах, где полгода лежит снег, вы наверняка видели нашего героя на какой-нибудь сосне, просто не обращали внимания.

Наш лишайник не паразитирует на живых тканях дерева, ему это не нужно. Ему нужна грубая, мёртвая кора хвойных, гниющая подстилка, а иногда и просто голые скалы, поросшие мхом. Чаще всего он выбирает сосны и ели, облепляя стволы и ветки так плотно, будто дерево покрылось трупными пятнами. Особо хорошо этой дряни в заболоченных низинах, где воздух спёртый и влажный.

Выглядит так себе

Таллом (тело) Vulpicida pinastri - это листоватая розетка неправильной формы, диаметром до 10 см. Цвет - от яркого, ядовито-лимонного, как гной при стафилококке, до бледно-зеленовато-жёлтого. Поверхность морщинистая, матовая или слегка блестящая, когда влажная. Края лопастей приподняты и загибаются внутрь, как подсохшая кожа вокруг открытой раны.

Если взять лезвие и сделать тонкий срез, вы увидите слоёный пирог.

Верхний коровый слой: Плотная упаковка мёртвых, спрессованных гифов гриба. Это панцирь, ороговевшая чешуя. Имеет неприятную шершавость, как наждачка-нулёвка.

Альгальный слой (слой водорослей) лежит прямо под коркой и похож на слой зелёной слизи. Это миллиарды клеток Trebouxia, заточенные в петли гифов. При надавливании эта субстанция сочится и мажется.

Сердцевина рыхлая, белая или желтоватая вата из переплетённых гифов. Это аналог подкожной жировой клетчатки, только состоящей из плесени. Воздушная, впитывающая воду как губка.

Нижняя сторона ярко-жёлтая, усеянная короткими, толстыми выростами - ризинами. Это не корни, а пучки гифов, похожие на волоски на заднице гусеницы. Они врастают в микротрещины коры, действуя как якоря и одновременно как капельницы, всасывающие минералы.

Если лишайнику вздумается размножаться половым путём, на его поверхности вырастают диски. Они тёмно-коричневые, почти чёрные, окружённые ярко-жёлтым ободком, похожим на засохшую желчь. Сами диски матовые, слегка шершавые. Внутри этих дисков, в узких бутылковидных сумках, вызревают споры. Когда споры созревают, сумка ослизняется, давление внутри подскакивает, и спора выстреливает в воздух с ускорением до 30 000 G.

Вампиризм и рабство

Лишайник не бегает, не рычит и не кусается. Его стратегия - бесконечное терпение. Vulpicida pinastri растёт со скоростью примерно 1-3 миллиметра в год. Лишайник сидит на ветке десятилетиями, впитывая своими гифами влагу из тумана и медленно разъедая поверхность коры, чтобы закрепиться посильнее.

Когда наступает засуха, этот лимонный пассажир высыхает до состояния хрупкого чипса. Жизнь в нём замирает, но стоит пройти дождю, как сухая болячка за 30 секунд вновь превращается в упругую, склизкую, губчатую массу, жадно всасывающую воду. Это буквально восстание из мёртвых. Ночью, когда влажность повышается, он тихо скрипит, расширяясь в микротрещинах коры. Ладно, про скрип я приврал для атмосферы.

Как я уже говорил, основа рациона - это сахарный сироп, который гонят водоросли-рабы. Ночью водоросли дышат, днём - фотосинтезируют. Гриб в это время занимается микроменеджментом: управляет проницаемостью клеток водоросли, заставляя её сцеживать до 80% произведённых углеводов.

Лишайник - пассивный сапрофит-оппортунист. Во время дождя ризины выделяют слабые вторичные кислоты (не путать с ядовитой вульпиновой кислотой - это другое), которые чуть-чуть растворяют кору и камень. В образовавшуюся микроскопическую трещинку с кашицей лишайник погружает свои гифы и высасывает оттуда азот и фосфор. И это позволяет ему жить даже на голых скалах, где, казалось бы, жрать вообще нечего.

Клонирование и бомбардировка

Самый надёжный способ размножения -бесполое. На поверхности лишайника образуются соредии - маленькие комочки, похожие на жёлтую манку. Это микроскопический гриб, который уже захватил в заложники пару клеток водоросли. Ветер, дождь или пробегающий жук сбивают эту капсулу, и если она упадёт в подходящую влажную дыру - всё, пиши пропало, новая колония-паразит основана. Выглядит сораль (скопление соредий) как влажная, зернистая язва на теле лишайника, готовая лопнуть от прикосновения.

Половое размножение я уже начал описывать ранее, так что продолжу. Споры вылетают из апотециев, но в споре есть только гриб. Там нет водоросли. Оказавшись на коре, спора прорастает в белую паутину гифов и начинает ползти, как голодный зомби, в поисках жертвы. Она ищет подходящую водоросль. Если в течение нескольких часов, или дней, она не натыкается на нужный штамм Trebouxia, гриб умирает в страшных муках, буквально переваривая сам себя. Если же находит - оплетает водоросль, душит её и заставляет делиться, образуя новый таллом.

Эта фигня опасна не только для лис

Самая смачная деталь - это ядовитая начинка. Жёлтый цвет лишайника - это кристаллы вульпиновой кислоты. Нахрена она нужна? Во-первых, это природный антибиотик и защита от улиток, которые в ужасе уползают, едва коснувшись этой горечи. Во-вторых, это мощнейшая защита от ультрафиолета. И в-третьих, это чистой воды химическое оружие.

Кстати, лисий он не потому, что лисы его едят, а потому что им их травят. В Скандинавии порошок из этого лишайника бросали в приманку, чтобы морить лис и волков, больных бешенством. Животное съедало фарш с примесью ярко-жёлтого порошка и уходило в лес умирать.

Вульпиновая кислота является разобщителем окислительного фосфорилирования. У нас в клетках есть митохондрии - энергетические станции. Они создают градиент протонов (H+) на внутренней мембране. Вульпиновая кислота, будучи жирорастворимой сволочью, встраивается в эту мембрану и делает в ней дырки. Протоны устремляются обратно в матрикс, не создавая АТФ. Энергия рассеивается в виде тепла, а клетка остаётся без топлива.

Через 30-40 минут после поедания отравленного мяса лиса чувствует сильное жжение в глотке и пищеводе. Слизистая рта отекает и покрывается волдырями от химического ожога. Из пасти начинает течь густая, жёлтая слюна.

Яд разносится с кровью по организму. Наступает резкая слабость, потому что АТФ перестаёт синтезироваться. Мышцы начинает сводить мелкая дрожь, переходящая в судороги. В итоге тело лисы начинает перегреваться изнутри. Метаболизм превращается в хаос. Печень, пытаясь переработать токсин, сама поражается некрозом. На вскрытии такой лисы её печень выглядит как варёная, рыхлая, бледно-жёлтая масса, которая рассыпается под пальцами.

В финальной стадии отравления дыхательная мускулатура парализуется. Животное умирает от удушья, находясь в полном сознании, с выпученными от ужаса глазами. Это не быстрая смерть.

А что же с людьми, спросите вы меня. Не пытайтесь попробовать жёлтые лишайники в лесу, если вам вдруг захотелось это сделать. Если набрать этой дряни в рот и пожевать, ожог слизистой гарантирован. Если вы каким-то чудом проглотите кашицу, получите острейший гастроэнтерит с кровавым поносом, рвоту и те самые судороги из-за энергетического коллапса клеток. В истории зафиксированы случаи отравления людей, которые использовали Vulpicida в народной медицине, перепутав его с исландским мхом (правда это тоже лишайник) цетрарией. Разница проста: цетрария - это коричнево-зеленое нечто, чем-то похожее на мох, горькое, но съедобное, а наша лисичка - ярко-жёлтый токсичный комок. У них даже форма отличается, но путают все равно.

Также эта дрянь накапливает тяжёлые металлы и радиоактивные изотопы из атмосферы. Так что если вы живёте в условном Чернобыльском заповеднике или просто у вас в округе много предприятий тяжёлой промышленности, и вы решили собрать лечебный сбор, куда зетесалась наша Vulpicida pinastri, то он будет фонить похлеще, чем отработанный урановый стержень. Ну, может быть я перебарщиваю, но ничего хорошего там не будет.

Закругляемся

Вот такая она, эта лимонная сволочь. Vulpicida pinastri - идеальный пример того, как плесень захватила фотосинтез, научилась сыпать ядом и десятилетиями медитировать на коре, переваривая дождевую воду и труху. Невероятно красивый, тактильно омерзительный и смертельно опасный кусок биомассы. Любуйтесь глазами, но не дай бог вам спутать его с чем-то съедобным.

Надеюсь, что вам было интересно и вы узнали для себя что-то новое еще об одном обитателе нашей с вами планеты.

Всем спасибо, все свободны!

Телега

МАХ