Луи Маль — режиссер, ускользающий от жанров, определений и течений. Первые его фильмы принято причислять к «новой волне», хотя он не принадлежал к сплоченной группе режиссеров-критиков, которую создали Трюффо, Годар, Шаброль, Ромер и Риветт. Маль всегда держался особняком и, в отличие от вышеназванных коллег-самоучек, учился в киношколе — впоследствии, правда, сетуя, что она не слишком много дала ему в профессиональном плане. Его первым опытом стала работа над документалкой «В мире безмолвия» (1956) вместе с Жаком Ивом Кусто, и потом он не раз обращался к документальному кино — можно сказать, что документалистом Маль был не менее известным, чем режиссером игрового кино. Снятые им «Калькутта» (1968) и телесериал «Призрачная Индия» (1969) после показа на Би-би-си вызвали скандал в Англии и сделали режиссера персоной нон-грата в самой Индии — общественность была возмущена демонстрацией откровенной нищеты на улицах и неоднозначными картинами жизни, которые Маль, по мнению публики, предпочел показать вместо красоты и величия.
Маль мог снимать сложно — и нравиться публике, а мог снимать просто — и вызывать у зрителя резкое неприятие из-за идейного содержания своего кино. Сделанный в авангардной манере бурлескный фильм «Зази в метро» (1960) был хорошо принят публикой, а вот снимавшиеся в традиционном стиле фильмы то и дело порождали общественное осуждение и дискуссии в прессе, потому что поднимали острые темы. Сюжетом «Шума в сердце» (1971) был инцест между матерью и сыном, а после «Лакомба Люсьена» (1973) режиссера обвиняли в оправдании коллаборационистов.
В середине 1970-х Маль подался в Голливуд, где снимал настоящую «американу» — чисто жанровые фильмы, отражающее быт и нравы современной Америки. А потом обратился к разговорному, «чеховскому» кино, построенному исключительно на диалогах. Его фильмы невозможно объединить «под одной обложкой» — у него есть кино костюмное и современное, сделанное в реалистичной манере и в духе сюрреализма. В его арсенале числятся все жанры: триллеры, фильмы про ограбления, камерные любовные драмы и густонаселенные ансамблевые композиции. Он отметился по касательной даже в вестерне, если считать таковым «Вива, Мария!» (1965), и хорроре, к которому можно отнести одну из новелл альманаха «Три шага в бреду» (1968). Тем не менее в большинстве фильмов Маля есть нечто общее — этот ускользающий от определений и жанров режиссер почти всегда снимает фильмы о страсти, будь то страсть к человеку (почти все фильмы), воровскому ремеслу как образу жизни («Вор», 1967) или преступлению как способу войти в историю («Атлантик-Сити», 1980).
С чего начать
Начать стоит с первого полного метра, который принес Малю известность в игровом кино, прославил его тогдашнюю возлюбленную Жанну Моро, объединил в себе нервный джазовый ритм музыки Майлза Дэвиса и хичкоковский сюжет, — с «Лифта на эшафот» (1958). Моро была театральной актрисой, выходила на сцену вместе с Жераром Филипом, участвовала на подпевках в фильмах с Жаном Габеном, но, по словам Маля, ее не умели снимать — «накладывали тонны грима и светили прямо в лицо, считая нефотогеничной». Маль и его оператор Анри Декаэ сняли Жанну иначе: не выставляя свет, в движении, поставив камеру на ручную тележку. Актрису освещали только витрины Елисейских Полей, по которым ее героиня Флоранс металась в поисках пропавшего любовника Жюльена в исполнении красавца Мориса Роне. Флоранс сговорилась сбежать с Жюльеном. Но сначала герой должен застрелить ее мужа, крупного промышленника, забравшись в его кабинет по стене здания с помощью альпинистского крюка и веревки, пока секретарша уверена, что Жюльен находится на своем рабочем месте, — тем самым ему будет обеспечено безупречное алиби. Это излюбленный сюжет Хичкока: до мелочей продуманное идеальное преступление, которое раскрывается благодаря нелепой случайности — убийца застревает в лифте, который консьерж в офисном здании отключил на выходные. Его любовница и сообщница в исполнении Моро не знает, почему кавалер не пришел на встречу, и разыскивает его по всему городу. Нервный, пульсирующий саундтрек, написанный Майлзом Дэвисом специально для фильма, работает здесь как метроном, отсчитывающий минуты бесконечной тревожной ночи, или как стук сердца испуганных любовников в преддверии рокового разоблачения.
Что смотреть дальше
В книге «Новая волна: портрет молодости» критик Антуан де Бек обозначил границы этого явления — по его мнению, «волна» продолжалась с 1956 по 1963 год. Фильмы Маля этого периода попадают в списки классики «новой волны», в первую очередь «Любовники» (1958). Это поэтическое эссе о природе любви все с той же Жанной Моро в роли домохозяйки Жанны, которой наскучил провинциальный муж-журналист и столичный богемный любовник-хлыщ. Она отдалась внезапному чувству к незнакомцу — мужчине, который подвез ее до дома, когда на проселочной дороге сломалась ее роскошная машина. Первая часть фильма выглядит как комедия нравов и социальная сатира на высшее французское общество эпохи 1950-х, пока его не затапливает чистейшая поэзия любовного чувства, которой не могут противостоять ни герои, ни, как кажется, сам режиссер. Связь любовников была показана так откровенно, что фильм стал сенсацией, а в Америке он был запрещен в нескольких штатах.
«Блуждающий огонек». 1963
Антуан де Бек включил в список двадцати наиболее значительных фильмов «новой волны» и «Блуждающий огонек» (1963) Маля, фильм по роману Дриё ла Рошеля — французского писателя, который приветствовал национал-социализм и впоследствии покончил с собой. Актер Морис Роне играет Алена Леруа, 30-летнего разочарованного в жизни алкоголика из богатой семьи, который лечится от зависимости в частной клинике в Версале и перед выпиской пускается в последнее путешествие на край ночи, посещая старых знакомых, людей своего круга. Все они так или иначе предали себя, забыли идеалы молодости, превратившись в скучных мещан или прожженных циников. До дрожи декадентский, поэтичный и убийственный в своем откровенном пессимизме фильм повествует об экзистенциальном выборе человека, дошедшего в этой жизни до ручки, до финального выстрела.
«Лакомб Люсьен». 1974 год
Вершиной творчества Маля многие критики считают «Лакомба Люсьена» (1973) — умный и точный в изображении человеческой натуры фильм о банальности зла. Люсьен — деревенский парень, который живет инстинктами. В 1944 году он идет в гестапо потому, что его не взяли в Сопротивление, — вот так просто, повинуясь зову найти своих, прибиться к какой угодно человеческой стае. Люсьен лишен рефлексии, это дикарь, который сам не понимает, почему поступает так или иначе, но помнит только, что его неодолимо тянет к Франс — еврейской девушке, которую в финале ему придется прятать от бывших подельников. После выхода фильма критика обвинила Маля в сочувствии коллаборационисту — в его изображении Люсьен почти невинен, поскольку не ведает, что творит.
В середине 1970-х Маль, карьера которого, как ему казалось, забуксовала на родине, переезжает в Америку, чтобы реализовать проект о зарождении джаза в Новом Орлеане. Из него впоследствии получился еще один неоднозначный фильм «Прелестное дитя» (1977) — история 12-летней Вайолет (первая большая роль Брук Шилдс), выросшей в борделе Сторивилля, квартала красных фонарей в Новом Орлеане. Ее мать, проститутка Хэтти (Сьюзан Сарандон), выходит замуж и оставляет девочку жить у хозяйки борделя. Частый гость в борделе — фотограф Беллок (Кит Кэррадайн), который делает изумительно живые фото женщин. Он влюбляется в Вайолет и, хотя она, по сути, еще ребенок, делает ей предложение — а ей бы в куклы играть. Немудрено, что и этот фильм Маля критики сочли двусмысленным.
Самым «зрительским» фильмом Маля американского периода стал «Атлантик-Сити» (1981) — история превращения города из потерявшего былую славу курорта в новую игорную столицу на манер Лас-Вегаса. Здесь прозябает мелкий жулик Лу Паскаль (Берт Ланкастер), помнящий легендарных мафиози 30-х годов. В то же время в город устремляются новые честолюбивые авантюристы вроде официантки из устричного бара Салли (Сьюзан Сарандон), которая мечтает стать профессиональным крупье. На пути обоих оказывается бывший муж Салли, прохиндей Дейв, который переходит дорогу мафии. У Маля получился не просто жанровый фильм о рискованных похождениях жуликов, но сага о судьбе — о том, что каждый человек рано или поздно становится тем, кем когда-то себя вообразил, но часто этот обретенный им образ выглядит как пародия.
В том же 1981 году у Маля вышел необычный фильм «Мой ужин с Андре» — диалог актера и драматурга Уоллеса Шоуна с его приятелем, театральным режиссером Андре Грегори. Они встречаются за ужином в ресторане на Манхэттене, чтобы рассказать друг другу, как провели последние годы. Грегори скитался по свету, искал духовного просветления в Тибете, пытался поставить «Маленького принца» в Сахаре и так далее. Все это время Шоуни пытался построить карьеру драматурга в Нью-Йорке. Малю удалось невозможное: сделать разговор двух немолодых мужчин тет-а-тет таким увлекательным, будто это динамичная авантюрная пьеса.
«Чеховский» период творчества Маля продолжился фильмом «Милу в мае» (1989) — историей буржуазного семейства, которое после смерти матриарха и владелицы семейного гнезда, поместья с виноградниками на юге Франции, съезжается в дом на похороны и планирует продать дом и сад. Но похороны все время откладываются из-за общенациональной забастовки: на дворе май 1968 года, студенты захватили улицы Парижа, де Голль произносит по радио историческую речь о референдуме, и перепуганные буржуа решают спрятаться от бушующего «Красного мая» в пещере в горах. Так выглядела бы постановка «Вишневого сада», если бы действие пьесы происходило во Франции 1968 года.
«Ваня с 42-й улицы». 1994
И, наконец, с помощью все тех же Уоллеса Шоуни и Андре Грегори в 1994-м Маль снимает постановку «Дяди Вани», сделанную Грегори в заброшенном театре на Бродвее, — «Ваня с 42-й улицы». Чеховская пьеса выглядит в фильме так, будто ее действие происходит здесь и сейчас.
Семь кадров из эпатажных фильмов Луи Маля
Лишь вмешательство случая не позволило любовникам совершить убийство и остаться безнаказанными — Маль снял образцовый неонуар с сомнительной моралью.
Всякий раз, когда Зази пытаются поймать, она собирает толпу на улице и обвиняет взрослого дядьку в приставаниях — этот фокус ей удается проделать не единожды. Пока разъяренная толпа разбирается с «обидчиком», девочке-фантазерке удается улизнуть.
«Блуждающий огонек». 1963
Прототипом героя романа Дриё ла Рошеля был его приятель — денди и авантюрист Жак Риго, близкий кругу сюрреалистов и дадаистов. В 1923 году он учредил Клуб самоубийц, дабы помогать отчаявшимся сводить счеты с жизнью, а в 1929-м покончил с собой. Для Маля эта постановка была актом прощания с подобным декадентством, но пессимистический настрой фильма никуда не делся.
Любовная история, показанная Малем, шокировала обывателя: мало того что героиня Моро изменила мужу (и любовнику!) с первым встречным, она сбежала с ним, бросив ребенка. Маль намеренно оставил в фильме сцену, где она укладывает дочь в кроватку перед уходом.
На момент съемок Брук Шилдс было двенадцать, и ревнители нравственности поспешили окрестить фильм аморальным.
Беглая дочь ирландского анархиста в исполнении Бардо в этой сцене случайно изобретает стриптиз: во время неуклюжего танца у нее рвется юбка. Тогда партнерша в исполнении Моро обыгрывает неловкую ситуацию, начиная в танце снимать с себя и подруги одну деталь одежды за другой, будто так и было задумано.
Роковая женщина в исполнении Бинош ведет себя в этом сюжете настолько иррационально, что многие ситуации, включая сцены секса, выглядят абсурдно. Луи Маль так не считал, а Бинош дважды пыталась покинуть съемки, чувствуя себя униженной этой ролью.
С каких фильмов не стоит начинать
Не стоит начинать с «Черной луны» — эксперимента в жанре сюрреализма, который Маль предпринял в 1974 году. Безымянная героиня едет на машине по пересеченной местности, становится свидетельницей войны между женщинами и мужчинами не на жизнь, а на смерть, встречает единорога и оказывается в заброшенном доме, где старуха разговаривает с крысой. Несколькими годами ранее, в 1967-м, Годар снял «Уикенд», где события тоже выглядели более чем странно, но фильм стал упражнением в социальной сатире, в то время как сновидческое полотно Луи Маля больше похоже на провал.
Не стоит начинать знакомство с творчеством Маля и с его комедии американского периода «Взломщики» (1984). Это ремейк фильма Марио Моничелли «Злоумышленники, как всегда, остались неизвестны». В нем занятный сценарий и великолепный актерский ансамбль, но фильм, что называется, не взлетел — и популярнейший народный критик Роджер Эберт, и сам режиссер, считали этот опус неудачным. На главную роль Маль прочил талантливого комика Джона Белуши, но в 1982 году тот умер от передозировки, и замысел фильма поблек в глазах продюсеров и самого Маля.
Не стоит начинать знакомство с Малем и с «Ущерба» (1992) — эротической драмы о влечении молодой женщины (Жюльет Бинош) к отцу своего жениха (Джереми Айронс). Маль хотел снять историю всепобеждающего рока, страсти, сбивающей с ног, но вышел сюжет с фрейдистской подоплекой об извращенных и болезненных интригах в высшем обществе среди людей, томящихся своим благополучием, — даже важная для творчества Маля тема самоубийства выглядит тут как пародия.
С кем работал Луи Маль
Первый фильм Маль снял, еще будучи студентом киношколы, вместе со знаменитым исследователем мирового океана Жаком Ивом Кусто. Постоянный оператор Кусто сошел с дистанции, и мэтр подыскивал ему замену в киношколе. Маль сам вызвался делать эту работу, чтобы набраться опыта, и его кандидатура была одобрена, потому что он умел плавать. Во время съемок они постоянно спорили с Кусто о подходе к материалу: Кусто хотел искусственно режиссировать некоторые сцены, но Маль считал, что постановка в данном случае будет равносильна обману зрителя.
Луи Маль без всякого удовольствия вспоминал о работе с Аленом Делоном — актер сам позвонил режиссеру и заманил его в 1967-м в продюсерский проект «Три шага в бреду», состоящий из трех экранизаций Эдгара По. Маль хотел взять на роль партнерши Делона никому не известную Флоринду Болкан, но продюсеры навязали ему звезду — Брижит Бардо, а Делон вел себя на площадке своевольно и отказывался подчиняться режиссеру.
Постоянным актером и соавтором Маля был Уоллес Шоуни. Кроме того, он часто снимал Мишеля Пикколи, встречался с Жанной Моро и открыл ее для французского кино, а также со Сьюзан Сарандон — и снял ее в двух фильмах. Тем не менее свою жену, голливудскую и бродвейскую актрису Кэндис Берген, он никогда не снимал, и с некоторыми актерами его отношения не складывались. Юный Шон Пенн на съемках «Взломщиков» обвинял режиссера, что своим монтажом он уничтожает актерский труд, а впоследствии Маль не поладил с Жюльет Бинош на съемках «Ущерба».
Зато Маль отлично ладил с композиторами и музыкантами: он уговорил Майлза Дэвиса сделать саундтрек специально для «Лифта на эшафот», Мишель Легран записал музыку для «Атлантик-Сити», а выдающийся джазмен и скрипач Стефан Граппелли — для «Милу в мае». Именно Граппелли подсказал Малю, что будет забавно сыграть мелодию «Интернационала» в ритме вальса. Дружил Маль и с выдающимися операторами: бергмановский оператор Свен Нюквист сделал с ним два фильма. Режиссер часто работал и с Анри Декаэ — постоянным оператором режиссеров «новой волны».
Цитаты о Луи Мале
«…Имеется принципиальное различие с кинематографом прошлых лет: тяготея к богатству скорее формы, нежели содержания, фильм [«Лифт на эшафот»] стремится избежать банальностей, реалистичных или псевдореалистичных тусклых пейзажей традиционного французского детектива. <…> …Фильм в своей холодной виртуозности почти не устарел… В дебютной картине Луи Маль осторожно намечает свою личную тематику. Та опирается на 2 главных мотива: искушение преступить закон и пасть на дно (особенно заметное у молодых персонажей) — и, с другой стороны, внутренний разлад в душе героя, вызванный этим самым падением; разлад, который будет выражаться иными средствами в более поздних фильмах. Этот разлад, или разложение, режиссер рассматривает с точки зрения не моралиста, а скорее энтомолога. Однако он сам настолько захвачен происходящим, что иногда поневоле проникается сочувствием к своим героям».
Жак Лурсель, кинокритик и историк кино, принципиальный противник «новой волны»
«„Лакомб Люсьен“ — один из немногих значительных фильмов, появившихся во Франции в 1970-е годы… <…> В образе Люсьена Маль рисует картину нравственного падения — с холодной точностью и без видимого отвращения. Падение Люсьена, происходящее так естественно и так банально, — следствие нравственной и культурной пустоты… в которой он вырос. Он хочет пойти в партизаны. Его не берут. Он записывается в гестапо. <…>
<…> …„Лакомб Люсьен“ обладает изменчивым, отрывистым, пуантилистским, беспечным… ритмом, напоминающим дневник, в котором Люсьен, будь он чуть более образованным, мог бы вести хронику своей жизни».
Жак Лурсель
«„Любовники“ — картина захватывающая. <…> Возникает ощущение, что сам открываешь для себя происходящее одновременно с режиссером, а не после него и по его воле.
<…> Луи Маль осуществил замысел, который все режиссеры вынашивают в душе и мечтают воплотить на экране: он во всех подробностях воссоздал историю любви с первого взгляда…
<…>
Половой акт не может быть показан в кино, потому что разрыв между абстрактным и конкретным будет слишком велик, то есть вдохновившую режиссера идею невозможно передать через такой образ. Это будет выглядеть уродливо, равно как и чрезмерно… <…>
Режиссеру интересно показать как можно правдивее то, что происходит до и после любви, тогда, когда именно человеческое, духовное заполняет все существо партнеров… В течение многих лет эта правда во французском кино не показывалась, ее подменяли игривыми намеками и низменной пошлостью… <…>
<…>
„Любовники“ — это дерзость робкого человека, фильм свежий, естественный, без ухищрений и искусственности».
Франсуа Трюффо, кинорежиссер и сценарист
«В большинстве своих фильмов Луи Маль более или менее сознательно использовал движение мира; отсюда фееричность его творчества: ударившая молния в фильме „Любовники“ сливается с продолжением парка, а луна — с лодочной прогулкой; сама пластика тел выстраивается в одну цепь с движениями мира. Еще в „Лифте на эшафот“ именно остановка лифта замедлила движение убийцы, заменив его движениями мира, в которые оказались вовлечены другие персонажи. Кульминация наступает в „Черной луне“, когда обезличенные движения увлекают героиню, сидящую на единороге, из одного мира в другой, а потом — и в третий: убегая от начальных образов насилия, героиня переходит из одного мира в другой в том смысле, в котором Сартр говорит, что каждая греза и даже каждая ее фаза и образ составляют собственный мир. <…> У Маля именно движение мира всегда доводит персонажей то до инцеста, то до проституции или позора и толкает их на преступление, как об этом грезил старик-мифоман („Атлантик -Сити“)».
Жиль Делез, философ