- Похоже, - кивнул Дмитрий и тут же пожалел об этом. Мир перед глазами закрутился, а внутренности снова стали сворачиваться в трубочку, так что он поспешил откинуть голову назад и глубоко задышал.

- Чего там с родителями?

- Шеи сломаны.

- Я так и думал, - Свяхин последовал примеру Травникова, тоже прислонившись затылком к стене. – Вот мы два барана, а. Расслабились, бляха, вечерочком на завалинке.

- Придурки, мля… - Дмитрий сплюнул мерзкую густую слюну с привкусом желудочного сока. Во рту пересохло, но сил дойти до воды не было, к тому же он боялся, что его снова вырвет.  – Это чё вообще за тварина была?

- А хрен его знает. Но точно что-то мёртвое. Иначе не силы, ни живучести бы такой не было.

- И запаха.

- Надо было и тебе серебро оставлять. Тогда бы точно грохнули.

- А так че? – Дмитрий попытался встать, но мир снова покачнулся, и он сел обратно.

- Ты сиди, - прохрипел  Свяхин, прикрывая глаза. – Сейчас бригада приедет, и нормально будет. А так ушло оно от нас, испарилось, только тряпьё своё оставило.

- И череп.

- Какой череп? – Свяхин привычно было встрепенулся, но тут же снова привалился обратно к стене.

- Да вон, в тряпках валяется, - указал рукой Дмитрий.

- Сейчас бригада приедет и посмотрю.

Долго ждать бригаду не пришлось. Когда на кустах за окнами показался свет автомобильных фар (звук моторов в такой ливень было нереально услышать), Дмитрий, опираясь на стену, встал и, уже не шатаясь, направился на улицу.

Два серых воронка опергруппы, буханка магических криминалистов и карета скорой, оснащённая магическими аппаратами, забили двор. Медики тут же осмотрели Травникова и Свяхина, посветили фонариками в глаза, замеряли давление и аурные колебания. В целом всё было в порядке, хоть врач и настаивала на госпитализации, но Дмитрий с Анатолием отделались только таблетками. Двумя жёлтыми и красными горошинами, похожими на витаминки.

- Это что? – спросил Травников, подозрительно разглядывая пилюли на ладони.

- Обезболивающее и восстановители, - Свяхин уже утирал губы после стакана воды, замахнув свою порцию препаратов. – Сейчас минут пятнадцать - и будешь дальше как кабанчик бегать.

- И много такого чуда?

- Много. Но это не совсем ведь чудо, потом побочками придётся помучаться.

- Какими? – Травников так и застыл со стаканом у губ, невольно сглотнув таблетки.

- Да мелочи, - отмахнулся Свяхин. – Мигрень, понос и давление поскачет. Ну это потом.

- А работать нужно сейчас, – Дмитрий допил свой стакан.

Легче стало не через пятнадцать, а уже через пять минут. Боль в рёбрах пропала, а муть в голове исчезла. Они со Свяхиным прошли в детскую, где один из экспертов уже колдовал над трупом мальчика. Свяхин присел на корточки рядом с тряпьём и, прищурившись, склонил голову набок, разглядывая кусок черепа.

- А знаешь что, Дим? Съезди-ка к нашему участковому, подними Антошу, пусть тут помогает, а Михал Семёнычу скажи, что нужно срочно эксгумировать тело Матвея Трофимова. Прямо сейчас, пока он копателей поднимает, ты за мной возвращайся. Я как раз тут кой-чего успею решить.

Дворники возили дождь по лобовому стеклу, в такую погоду было трудно что-то разглядеть, но Дмитрий всё-таки увидел, что в зарешёченом окне милицейского участка горит свет. «Интересно, чего это Михаил Семёныч работает в столь поздний час? Неужели кто-то о случившемся уже доложить успел?» - подумал Дмитрий, сворачивая к приземистому зданию. Быстро забежав под козырёк, втягивая голову в плечи, в попытках спрятаться от дождя, Дмитрий распахнул дверь участка.

Сразу же его насторожило большое количество грязных следов. Не маленьких и босых, а разных, от обуви, словно бы здесь побывала толпа, но при этом в участке всё было тихо, только доносилась из кабинета участкового какая-то возня. Травников достал из подплечной кобуры Макаров - патроны ещё по пути он заменил на серебро - и аккуратно пошёл к чуть приоткрытой двери. Старый дощатый пол предательски скрипнул под туфлей, и тут из кабинета раздался крик:

- Здесь кто-нибудь есть?! Эй! Помогите! – но Травников не кинулся помогать, он продолжил осторожно подходить к кабинету, хоть и узнал голос участкового. – Э-э-э! Люди-и-и!

На полу среди следов были видны затоптанные капельки крови. Крест в кармане пиджака молчал, но Травников ещё не привык ориентироваться по нему. Подойдя к двери, он резко распахнул её пинком. Глазам его открылась поистине удивительная картина. В кабинете всё было перевёрнуто – письменный стол, стулья, бумаги рассыпаны по полу, а рядом с окном, под которым валялись разбитые цветочные горшки, сидел прикованный к батарее Михаил Семёнович. Форменная рубашка была разорвана, подбитый левый глаз заплыл, наливаясь лиловым, а под носом запеклась кровь.

- Семёныч. Один?

- Да, Дима, открепи меня быстрее! – Дмитрий осторожно зашёл в кабинет, всё-таки осмотрев углы и никого не обнаружив, убрал пистолет в кобуру.

- Ключи где?

- В столе, второй ящик, запасная связка.

- Чё случилось-то? – Травников сразу увидел связку из трёх маленьких ключиков, лежащую поверх стопок бумаг. Взяв их, он подошёл к участковому и, отстегнув его от батареи, помог подняться.

- Уроды эти, - прошипел Михаил Семёнович, потирая запястье. – Дебилы суеверные! Подмогу надо вызывать, Дмитрий Саныч!  – участковый тут же рванулся к телефону, но Травников остановил его, схватив за руку.

- Подожди. Расскажи сначала, чё случилось.

Участковый, вопреки ожиданиям Дмитрия, спорить не стал.

- Сижу я, значит, бумажки перебираю. Смотрю – на улице шумиха какая-то поднялась, галдёж, народ. Ну, выхожу, спрашиваю, что за дела? А они мне и говорят, мол, Серегу Трофимова идём на болота ловить, чтобы красного чёрта отвадить, а если он по доброй воле не согласится, то мы его силой заставим. Ну, я давай беспорядок пресекать, мол, сейчас всех под арест. Ну вот они меня сами и арестовали, чтобы деревню спасать не мешал. Накостыляли ещё знатно, суки! Ну ничего, сейчас из города наряд вызовем, так сразу все за решетку отъедут, – участковый снова потянулся к телефону, Травников отпустил предплечье.

- Давно было?

- Да минут двадцать назад.

- Долго до болот идти? Уверен, что он там?

- До погоста по такой погоде полчаса пешком, а Серега-то да, там почти всегда среди могилок сидит. И спит, и ест там же. – Михаил Семёнович  крутанул колесо телефона и почти сразу заговорил. – Здравия желаю, сержант Петров, в Большие Церешки нужны три наряда, массовые беспорядки…

- Оружейка есть?

- А? – Михаил Семёнович отвёл от уха трубку, прикрыв её ладонью.

- Оружейка есть?

- Первый ящик, второе дно. Последняя комната напротив туалета.

Дмитрий быстро отыскал в столе одинокий ключ с колечком пеньковой верёвки, но без бирки, и зашагал по коридору. Напротив туалета была массивная узкая железная дверь, открыв которую, Травников увидел все запасы оружия участка. А именно: два старых АКМ, столько же коробок патронов к ним и четыре рожка, аккуратно сложенных стопкой. «Пойдёт», - кивнул он сам себе и принялся набивать рожки. Вскоре к нему присоединился участковый. Сразу приступив к делу, он спросил:

- За ними идти хочешь, Дмитрий Саныч?

- Да, а то убьют они его. Ещё одной смерти за ночь я не допущу.

- В смысле?

- Не важно. Изолента есть?

- В ящике с инструментом, в подсобке. Соседняя дверь.

Дмитрий нашёл в тёмной комнате металлический ящик, набитый гвоздями, шурупами, отвёртками, плоскогубцами, где отрыл моток синей изоленты и обмотал ею автоматные рожки, сделав импровизированную спарку. Сунув обойму в автомат, он громко щёлкнул затвором, загоняя патрон в патронник, и сказал:

- Веди.

Дождь лил как из ведра, стекая по брезентовым плащ-палаткам, которые нашлись в учатске. Жаль, под рукой не оказалось резиновых сапог по размеру Травникова, так что тот уже давно смирился с потерей туфель и бесцеремонно шлёпал ими по грязи. Автоматы болтались у них на груди, покачиваясь в такт шагам.

- Прям войну вспоминаю, - ухмыльнулся участковый, - так же по лесам пробирались. Только теперь за своими идём, не за фашистами.

- А по мне так те же фашисты, раз толпу на мужичка собрали. Только те убивать за расу шли, а эти - за чёрта красного.

- Да ну нет. Это уж ты преувеличиваешь. Они дурни, да, но в общем мужики хорошие. Поколотят, да и всё.

- Знаю я, как толпа колотит. – Тут нога Дмитрия утонула в почве по лодыжку и он почувствовал, как в туфлю заливается вода.

- Вот и болотце началось, отсюда и погост видать, – участковый указал на ярко видные в темноте пляшущие лучи фонарей.

Дмитрий ускорил шаг. И чем ближе они подходили, тем яснее становились крики и возгласы, проступая сквозь шум дождя, точно картинка из тумана. Вскоре они с Михаилом Семёновичем вышли из тени деревьев на большую поляну, а точнее, погост. В лесу это всё выглядело довольно мрачно: замшелые деревянные кресты торчат из холмиков, поросших клюквой. Дождь барабанит по ветхим голубцам, расплывается кругами в чёрном глянце болотных луж между могилами. Совсем рядом, здесь, на краю погоста столпилось человек пять мужиков. Все в дождевиках и резиновых сапогах, лучи их фонарей плясали по стволам, но, как и головы собравшихся, были подняты вверх.

Там на ветке сосны сидел ещё один мужик, хотя человека в нём было сложно узнать. Грязный, мокрый, одетый в какие-то лохмотья, он таращил испуганные глаза из-под кустистых бровей вниз и что-то мычал.

- А ну слезай, Серёга, аль подстрелю! – потрясал под деревом двустволкой тощий мужик, который намедни спрашивал про арест ведьмы. Травников, не сбавляя шаг, на ходу дал короткую очередь в небо и заорал:

- Всем лежать! Руки за голову, мордой в землю! Работает КГБ! - Мужики вздрогнули, втянули головы в плечи и, пригнувшись, обернулись. – Ружьё брось. Быстро! – Травников приложил автомат к плечу, готовясь вести прицельный огонь.

- Так эт… товарищ…

- Быстро бросил! Раз! – до двух считать даже не пришлось, мужичок отбросил ружьё в сторону, и все пятеро синхронно подняли над головой руки. – А теперь мордой в землю! Быстро!

- Так ну… - протянул один.

- Семёныч, ну скажи… - начал второй, но Травников их оборвал:

- Быстро все мордой в землю или стреляю на поражение! – Мужики быстро упали на колени и неуклюже, стараясь не замочиться, рядком растянулись на земле, сомкнув пальцы на затылках. – Кто дёрнется – завалю.

- Семёныч, ну ты-то человек ведь… - снова начал тот, что был с ружьём.

- Чего Семёныч? Чего Семёныч? – участковый закинул автомат за спину и подошёл к сосне. – Как дубасить меня – так эт пожалуйста! А как вас мордами в болото поклали, так сразу «Семё-оныч!» Нет, мужики, в этот раз всё серьёзно. Серёг, ты это, слезай, всё хорошо, - махнул он рукой сумасшедшему, но тот лишь помотал головой и снова что-то забормотал.  – Не слезет, - пожал плечами Михаил Семёнович.

- Как наряд приедет – снимем, – ответил Травников. Ему очень хотелось курить, но сделать этого под таким ливнем, при этом не сводя автомат с мужиков, он не мог. Конечно, те не представляли никакой угрозы, но отводить оружие он не хотел, чисто в воспитательных целях.

- А мы чего? Так и будем лежать?

- Дак так и простудиться недолго!

- Ага, хоть и лето, но вода-то… - закудахтали мужики.

- Заткнулись! – оборвал их Травников. – Вы теперь особо опасные преступники. Совершили нападение на сотрудника милиции, воспрепятсвовав установлению порядка. Связали его, разгромили участок, попытались убить гражданина Трофимова. Вы у меня за это надолго уедете, я вам обещаю.

- Дак какой убить-то? Мы же не хотели! – завозмущался длинный.

- А я обратное слышал. Пальнуть-то ты куда хотел?

- Дак это… в дерево!

- Ну вот на суде и расскажешь, что в дерево.

- Да как же так, командир?! Мы же помочь хотели.

- Помочь?! – вскипел Травников. – Кому вы помочь хотели? Тому, кто на болоте уже как год живёт, питается вашими подачками, подножным кормом и на могилах старых спит?! Помочь они ему хотели! Где ж вы раньше-то были, помощнички, когда он тут с ума сходил от водки? Почему сразу его не отловили и в больницу не отправили? Это тебя тоже касается! - Травников глянул на участкового, который только отвёл глаза. – А тут красный чёрт ВАШУ жопу припёк, и вы за такое горазды убогого побить! Ну молодцы, что сказать! Вставайте! Вставайте! – замахал он рукой. Мужики стали неуверенно переглядываться между собой и потихоньку подниматься из грязи. – Давайте! Таким образцовым гражданам не в болоте валяться надо, - разошёлся Травников, - да вам каждому благодарность от колхоза выписать нужно! – на лицах мужиков читалось полное недоумение. – Шеренгой вон туда построились, – уже спокойным, холодным голосом сказал Дмитрий, показывая дулом автомата на большую кочку, из которой торчал обломанный крест. - Сейчас буду вам благодарности выписывать, - и дёрнул затвор.

- Дмитрий Саныч, ты чего? – испуганно спросил Михаил Семёнович. Лица мужиков побелели настолько, что, казалось, убери фонари, и они будут сами по себе светиться в ночной темноте, точно болотные огоньки.

- Молчать! – Дмитрий снова приставил автомат к бедру и вдруг, резко дёрнув дуло вверх, дал очередь в небо. Мужики так и попадали в грязь, закрывая головы руками. – Так и лежите, не вставать больше. 

- Ну ты, Дмитрий Саныч, даёшь! – расхохотался Михаил Семёныч. – Я уж и сам-то чуть было не поверил! Хорошо играешь! - Дмитрий ничего не ответил, только отвернулся, вынимая из кармана пачку с коробком и пряча сигарету со спичкой от дождя.

Михаил Семёнович привёл наряд уже тогда, когда дождь начал стихать. Милиционеры заковали напуганных и грязных мужиков в наручники, увели их. Сергей всё отказывался слезать, пока Травников с тяжёлым вздохом не сказал, глядя в сторону:

- Мы Матвея нашли, живой он, у нас.

Сергей тут же ловко, как обезьяна, сполз по стволу вниз, и Травников на пару с Михаилом Семёновичем заковали его в наручники. К удивлению обоих, тот даже не сопротивлялся. А покорно шагал вперёд, бесконечно бормоча что-то под нос. Прислушавшись, Травников различил:

- Костлявая приходила, книжки приносила, Мотьку спать уложила. Потом проснулся красный всадничек.

Плотный утренний туман стелился по земле, окутывая собой кресты и надгробия, где-то в его глубине темнели развалины церкви. Только начинающее светлеть небо было затянуто серыми тучами, моросил мелкий дождь. Травников и Свяхин курили, сидя прямо на мокрой земле. Несмотря на таблетки, усталость всё же брала верх, а одежда после сегодняшней ночи всё равно шла на выброс. Травников молча разглядывал носки промокших насквозь туфель, левый уже отошел, того и гляди каши попросит, а правый ещё только начал. «Жалко, хорошие туфли были». Свяхин молча наблюдал за тем, как два оперативника раскапывают могилу. Влажная земля была тяжелой, раскапывалась тяжело.

- Дошли! – донёсся из ямы крик.

Оба следователя подбежали к яме. Мужики, все вымазанные в грязи, сначала выбросили четыре конца верёвки наружу, потом лопаты, а после уже и сами протянули руки. Травников со Свяхиным вытянули обоих по очереди, а затем все аккуратно вытащили гроб.

- Вскрывайте. – Свяхин направил револьвер на гроб. Травников последовал его примеру. Оперативники быстро сдвинули крышку и тут же все четверо в унисон протянули:

- Мать его….

Внутри лежало иссохшее, уже изрядно разложившиеся тело мальчика. Трупная вонь вклинилась в утреннюю свежесть уродливым мазком. Сухие, закостенелые ладошки были сцеплены на впалой груди. Похоронный костюм стал велик усевшему от разложения тельцу. Но пугало не это. У мальчика не было лица. На его месте зияла аккуратно вырезанная или, скорее, выпиленная дыра, открывающая вид на внутренность черепной коробки, стенки которой были покрыты толстой бурой коркой с зелёными пятнами плесени. Внутри копошились какие-то мелкие черви, но самое главное – лежал большой высушенный мотылёк.

Спустя час Травников и Свяхин, устало шаркая ногами - сил их поднимать уже просто не было - поднялись по лестнице и, не задерживаясь на веранде, сразу прошли в дом. Молча кивнув, Свяхин прошёл к своей кровати. Травников подошёл к столу - на нём стояла тарелка копчёного с чесноком сала, обломанная буханка чёрного хлеба и чашка из-под чая. Дмитрий открыл шкафчик над столом и вытащил гранёный стакан и бутылку с чем-то красным. Выдернув кронен-пробку, он понюхал – пахло клюквой. Наполнив стакан полностью, он осушил его в два глотка, сощурился, медленно вдохнул через нос и бросил в рот сразу два кусочка сала. До кровати он почти дополз, еле нашёл в себе силы стянуть с себя мокрую одежду и как только принял горизонтальное положение – словно выключился. Последней его мыслью было: «Чем же оно всё-таки пахло?»

Проснулся Травников уже после обеда, помятый, но отдохнувший. Сегодня он не сразу вскочил с постели, а провалялся ещё с полчаса, разглядывая пыль, плавающую в жёлтом столбе солнечного света. Выйдя на крыльцо, он поздоровался со Свяхиным, сидевшим за круглым столиком с чашкой крепкого чая. Анатолий сегодня тоже не спешил куда-то срываться, и хоть часы и показывали уже два пополудни, но он всё ещё был в одной майке и брюках со спущенными подтяжками. Дмитрий быстро осуществил весь утренний туалет, посмотрел на своё небритое, слегка опухшее лицо в отражении маленького квадратика зеркала, прикрытого сверху тканью. Но плюнул на бритьё и вернулся за стол.

- Ну что, Дмитрий Саныч, остался нам с тобой последний рывок. Вроде как. – Свяхин отхлебнул чая. – В доме Трофимова обнаружили кучу красного тряпья, ножовку со следами трупа и упомянутые тобой книги, на всех этих вещах обнаружен сомнурицин. Вроде бы всё сходиться с нашей версией… Однако есть одно или даже парочка «но».

- Какие? – Дмитрий налил себе полстакана дымящейся заварки, бросил туда пару долек яблока и четыре ложки сахара.

- Во-первых, сомнурицин он производил вне дома, так как ничего, что отсылало бы к этому процессу, мы не нашли. Во-вторых…

- Убийца всё ещё не найден, – закончил за него Травников и сделал два больших глотка тёплого разбавленного чая. Сонный шум в голове сразу пропал, а в теле появилась какая-то бодрость.

- В точку! – Свяхин ткнул в него незажженной папиросой, бросив портсигар на стол. - Убивало всех нечто потустороннее, причём довольно разумное для того, чтобы инсценировать несчастные случаи.

- Думаешь, отец не имеет к этому отношения?

- Думаю, как раз наоборот. Бывают случаи, когда эмоциональные всплески конкретной личности настолько сильны, что провоцируют паранормальную активность. И, думаю, наш случай - что-то из этого разряда. Возможно, отец либо специально, либо сам того не ведая, призвал нечто тёмное, что теперь наказывает всех причастных к горю Сергея.

- Думаешь, призрак мести какой-то? – Травников тоже закурил, опершись локтями на столешницу.

- Хе-хе, нет, - покачал головой Свяхин, стряхивая пепел в блюдце и двигая его на середину стола. – «Призрак мести в красном» звучит, конечно, литературно. Но я думаю, в нашем случае всё куда сложнее. Думаю, это некий демон, с которым наш отец заключил контракт. Возможно, как раз поэтому он и потерял рассудок. И именно потому, что убийства выполняет демон, они так хорошо спланированы. Призрак бы действовал куда проще, без ядов и инсценировок.

- И что ты предлагаешь делать?

- Думаю, стоит обыскать болотце, там, я уверен, мы найдём все ответы. Возьмём с собой опергруппу, экспертов, и хорошенечко обыщем местность.

- Но тварь-то трупом пахла!

- Да демоны чем хочешь пахнуть могут, хоть мертвечиной, хоть «Красной Москвой», хоть «Букетом Императрицы». Ты ведь курсы по борьбе с порождениями тьмы проходил? – Свяхин взглянул на Дмитрия сквозь сигаретный дым, но тот ничего не ответил. Взгляд его был отстраненным. Травников просто смотрел в чашку, где плавали слегка потемневшие дольки яблока.  Он наконец-то понял, чем пахло существо помимо гнили и болота.

- Толь, у меня, похоже, ещё одна версия есть. – Травников медленно отвёл взгляд от чашки и глубоко затянулся. Свяхин выслушал его догадку, лишь изредка перебивая и вставляя уточнения, а потом, слегка задумавшись и прикурив новую папиросу, ответил:

- Конечно, версия значительно слабее основной, белыми нитками шита, но тоже имеет место быть. Давай так тогда: я поеду с группой на болото, а ты пойдёшь и отработаешь эту, чтобы нам обоим не думалось. Договорились?

- Добро. – Кивнул Дмитрий.

Продолжение следует...

Для нетерпеливых прода тут: https://t.me/suhorukowriter

ВК, кому удобнее: https://vk.com/suhorukowriter

И там и там я уже выложил все 5 частей)

- Какой такой чёрт? – навострил уши Свяхин.

- Так всем уж известно, что кого-то в красном у Корешковых видали, ну вот, теперь бабкины сказки и пошли-поехали. Тьпуй!

- Так это же не здесь было-то, а в Малых Церешках случилось. Им-то здесь чего бояться?

- Так это ж всё как одно, рядом если. К тому ж в деревнях тайны следствия не сделаешь, - вздохнул участковый, - тем более если народ такой суеверный, то тут сразу огороды городить начнут. Зря вот всё-таки церковь опять вернули в страну, не полезно это людям, ой не полезно. Религия это ж этот… - милиционер пощелкал пальцами в воздухе, припоминая, -  опиум для народа вот!

При этих словах Свяхин ухмыльнулся одними уголками рта и поинтересовался.

- Так а что говорят-то?

- Да говорят, мол, Зинку им быстрее выпускай, а то ходит по деревне чёрт в красной рубахе да людей душит. А Зинка бы его, вишь ли, быстро выпроводила. Совсем уже! Тю-тю! – Михаил Семёнович постучал по столу костяшками пальцев.

- Интересно, - протянул Дмитрий, закурил и, опёршись локтями о стол, спросил. – А скажи-ка нам, Михал Семёныч, есть ли у тебя версия, что может эти две семьи связывать? А то мы голову ломаем и понять не можем, к тому же все молчат, никто ничего не говорит. Но не может всё так сладко быть, у всех скелеты ведь в шкафу припрятаны.

- Ну… - замялся участковый. Дмитрий сверлил его взглядом, уперев подбородок в кулаки. Свяхин тоже не сводил с него глаз, смотря поверх очков, пока намазывал маслом кусок батона. – Была тут история, я, вроде, рассказывал, но то тоже сплетни. Утонул у нас мальчишка местный – Матвей Трофимов, когда в пионерлагерь ездил, там в озере его нашли. Говорили, мол, мальчишки его туда столкнули. Батька его – Серёга - запил сильно. Но бредятина это всё. Опять сказки на завалинке.

- Помню. И почему сказки?

- Да потому что доказательств нет. Проверки все нужные были, но никто ничё не нашёл, да и папка у него не верит в это, вроде как, иначе давно бы уже всех на уши поставил. Сам мальчишка соскользнул в озеро, получается. Жаль его, конечно, хороший парень был, умный, всё время в библиотеке ошивался, книжки любил.

- А откуда слухи тогда поползли, не без причины ведь?

- Да старухи школьные их распустили, библиотекарша, учителя. Обмолвились, мол, что шпыняли мальчишку, но я так не считаю. Не шпыняли его, жил у них класс нормально. Как все.

- А вот это уже интересно, - улыбнулся Свяхин, потирая руки.

- Согласен, - кивнул Травников, поднимаясь со стула.

- Да я бы на вашем месте на такую хрень времени не тратил, - отмахнулся участковый, - это ж сплетни просто. Я тут с утреца просто вспомнил чего-то, ну вот и Дима спросил, я сразу и ляпнул.

- А эта версия нам очень даже интересна, - улыбнулся Свяхин, вставая со стула и надевая пиджак. – Так что мне  до телефона, а потом ещё кой-куда наведаться.

- А мы с Михаилом Семёновичем до школы прогуляемся пока, - сказал Дмитрий, вминая окурок в дно блюдца.

Школа в посёлке была обычная – двухэтажное П-образное здание, сложенное из серого кирпича, на котором ярко выделялись выкрашенные оранжевой краской двери аварийных и служебных выходов. Летом в школе никого не бывает, так что участковый пошёл по домам учителей. А Травников решил посетить стоящую рядом длинную одноэтажную постройку библиотеки, больше похожую на какой-то гараж. Он взялся за большую ручку и потянул на себя обшитую деревянными рейками дверь.

Внутри было сухо, не прохладно, как в подъезде, не жарко или душно, как на какой-нибудь кухне, а именно сухо, просто сухо и больше ничего. В воздухе пахло старыми книгами, в косых золотистых лучах солнца, льющихся из небольших квадратных окон, расположенных слишком высоко от пола и почему-то забранных решётками, плавали пушистые пылинки. Серые, высокие металлические стеллажи были доверху загружены книгами, журналами, стопками газет, связанных между собой бечёвкой, и прочим. Травников прошёл вперёд, шаги его гулким эхом отдавались в пустом помещении. Примерно в середине библиотеки среди стеллажей был островок, где стоял большой письменный стол, заваленный всякими книгами и стопками, рядом деревянная лакированная тумба с несколькими картотечными ящиками.

- Добрый день, а вы кто, собственно говоря? – раздался негромкий, но строгий женский голос. Травников даже вздрогнул, но потом заметил, что между двумя большими стопками «Мурзилки» за столом сидит маленькая женщина. Седые волосы туго стянуты в аккуратный пучок, лицо напудрено до белизны, губы накрашены бордовой помадой. Женщина поднялась со стула, и Дмитрий разглядел старомодное платье с воротом и даже перчатки. «Для такой жары дамочка очень чтит традиции, просто тургеневская девушка какая-то», - подумал он, но вслух отчеканил:

- Капитан КГБ Дмитрий Александрович Травников. Я  хотел бы задать несколько вопросов касательно погибшего ученика этой школы, Матвея Трофимова.

- О, я о вас наслышана, - женщина кивнула. - И что вам угодно?

– Могу я присесть?

- Конечно, - женщина кивнула на рядки парт, стоящих рядом со столом, и они с Травниковым почти синхронно опустились на стулья. Только она - на взрослый с высокой спинкой, а Травников - на неудобный детский. Как только она подошла ближе, Дмитрию в нос ударил навязчиво-сильный запах цветов и амбры. Антонина Павловна – так звали библиотекаршу – несмотря на жару, явно вылила на себя едва ли не ведро парфюма. «Пиковая дама» - невольно всплыло в голове название:  у двоюродной тетки Травникова, которую тот в детстве терпеть не мог, были такие. Следователь невольно поморщился. – И что вы хотите узнать?

- Да всё. Что за мальчик он был? Говорят он часто сюда ходил.

- О, это был чудный ребёнок. Умный, воспитанный, скромный, всегда поможет что-то донести или поднять. Интересовался биологией, я даже специально для него выписывала «Юного натуралиста». Но с ужасно трагической судьбой.

- А что такое?

- Он потерял маму, умерла при родах братика. Они с папой очень переживали из-за этого, он часто заходил ко мне за литературой, я его чаем угощала, мы разговаривали с ним об этом. Надеюсь, я стала для него чем-то вроде опоры, женской заботливой руки в это тяжелое время…

Библиотекарша вздохнула, как показалось Травникову, с преувеличенной театральностью. Впрочем, возможно, он был несправедлив к старушке.

- А что насчёт травли? Его травили в школе?

- Травили, ещё как травили, - оживленно закивала женщина. – Дразнили мальчишку, я даже сама этих хулиганов гоняла. И здесь, бывало, не стеснялись. Особо отличались Колесников, Корешков и Воронин.

- А что вы думаете насчёт версии о том, что его утопили?

Библиотекарша призадумалась.

- Думаю, нельзя сказать однозначно. Может быть, это произошло не специально, просто очередная детская шалость обернулась трагедией. Жаль, никто ничего не сделал - всё же даже дети должны отвечать за свои проступки.

- А почему? Были проверки, расследования?

- Потому что директор того лагеря очень мягкий человек. Мямля, как бы можно было выразиться. А мать у Колесникова, ныне покойная, была женщина со стальным характером, колхозный счетовод. Вот и думаю, что там это всё замяли… Знаете, как это бывает… Чтобы избежать неприятностей.

- И вы хотите сказать, что это всё происходило на глазах у всего посёлка - и никто даже словом не обмолвился? - Травников привычно было полез в карман за сигаретами, но всё же остановился, попутно опять отругав себя за то, что забывает носить с собой крест. До сих пор не привыкнув к массивному артефакту, он чувствовал себя в нем неловко. «Как поп на панихиде», - мысленно подшучивал сам над собой Травников.

Библиотекарша пожала плечами, вздохнула:

- Милиция ничего не обнаружила, да и для всех всё было нормально. Считали это детскими шалостями, не более.

- Ясно, спасибо. А что вы можете про отца ребёнка сказать?

- Про Серёжу? Жаль его, такое большое горе - всю семью похоронить, его очень сильно это подкосило. Я его два месяца назад в последний раз видела, когда он за книгами заходил. Ужас просто! - Антонина Павловна всплеснула руками. - Зарос весь, грязный, бормочет что-то под нос всё время. Просто кошмар.

- А за какими книгами он заходил? - заинтересовался Травников.

- Ой, сейчас скажу, - женщина встала и, подойдя к столу, стала рыться в картотечном ящичке. - Что-то там необычное было, про фольклор, кажется… Вот! - она вытянула нужную карточку и, нацепив на кончик носа очки, прищуриваясь, прочла: - «Явь и Навь. Граница между живым и мёртвым в славянской мифологии», «Травничество и Ведовство. Чем лечились и травились на Руси?», «История славянского колдовства в двух томах». Очень странный выбор, даже не знаю, почему он этим заинтересовался.

- Ясно-о, - протянул Травников. - А скажите мне ещё вот что…

Травников пробыл в библиотеке меньше часа, но, впрочем, узнал всё, что ему было нужно. Результаты беседы участкового с остальными работниками школы, только подтвердили сказанное словоохотливой Антониной Павловной. Так что в голове капитана уже сложилась версия…

Травников со Свяхиным сидели на веранде, пуская дым в голубое небо. Золотое солнце ещё только начало окрашиваться алым, мягко кладя краски на рагорячённый за жаркий июньский день мир. Ветра не было, но сквозь запах пыли и какой-то еды с чьего-то участка всё равно можно было расслышать лёгкий аромат смолы и хвои, шедший из разогретой солнцем тайги. Не курящий особенно эксперт спрятался в доме от вездесущей мошкары, а вот следователи сидели спокойно, окутанные сизыми клубами дыма, в который мошка не могла и сунуться.

- Ну что, Дмитрий Саныч, давай с тобой факты складывать, - сказал Свяхин, потирая переносицу. Очки его лежали на столе рядом со шляпой. – Думаю, всё уже нам с тобой ясно.

- И я так думаю, – кивнул Травников. – У нас есть парнишка, который прошлым летом утонул в озере пионерского лагеря «Мечта». Со слов работников школы, Матвей подвергался травле, особенно от трёх конкретных мальчишек, двое из которых уже мертвы: все четверо тогда попали в один отряд, что неудивительно. По предположениям местного библиотекаря, Колесников, Корешков и Воронин стали причиной гибели Трофимова, но рядовая проверка, проводившаяся по этому инциденту, ничего не выявила. Со слов той же библиотекарши, мать Колесникова могла как-то на ход этой самой проверки повлиять. Директор и учителя не разделяют версию с влиянием на следствие, но факт травли подтверждают, хотя и говорят, что всё было не так страшно было. Отец же мальчика не предпринял никаких дополнительных шагов для расследования происшедшего. В общем, из того, что я узнал, основное - и правда только слухи и сплетни, но это вполне складывается в мотив, который, к слову, объясняет даже бабочек.

- Да? И как же?

- Матвей увлекался лепидо… птеро… филией, - Травников разделил сложное слово по слогам. -  Бабочек собирал, в общем.

- О-о-о, - Свяхин восхищённо запрокинул голову, - а это и правда ответ! Теперь позволю от себя добавить немного, чтобы дополнить твой эскиз ситуации деталями. Мальчишка у нас и правда был не общительный, особенно после смерти матери, которая в марте погибла при родах вместе с так и не рождённым младшим ребёнком. Со слов соседей, единственными его постоянными друзьями были книжки да учителя, которые его в обиду не давали. А отец у него после смерти матери закрылся, а когда и сын погиб – то совсем развалился, запил, и, говорят, умом тронулся. Теперь всё время проводит на болотах, на старом погосте, у некой «прОклятой домовины», как это называют местные, и, по словам соседей, злобу затаил и чёрта накликал на деревню.

- Да, интересно девки пляшут… - Травников прикурил «яву» от окурка и откинулся на спинку стула. – Похоже, это правда, потому как в библиотеке он месяц назад забирал интересные книжки.

- Что за книжки? - Свяхин подался вперёд. Травников неспешно выудил из нагрудного кармана блокнот и, полистав страницы, зачитал:

- «Явь и Навь. Граница между живым и мёртвым в славянской мифологии», «Травничество и Ведовство. Чем лечились и травились на Руси?», «История славянского колдовства в двух томах».

- А вот и  разгадочка! – Свяхин радостно хлопнул себя по ноге. – Свихнувшийся отец отравил обидчиков сына, виня их в его смерти. Вот картинка и сложилась.

- Ага, осталось только его тёпленького упаковать, пока он последнего виновника не порешил. Будем сами брать?

- Нет, Дим, погоди. Его в деревне нету, нужно на болотах искать. Местные хоть и знают, где погост старый, но если его там нет, то вдвоём прочёсывать лес не очень-то интересно. Да и охрану к последней семье приставить нужно, чтобы хоть эти выжили. Так что сейчас звоночек сделаем, а сами к Ворониным поедем, посидим у них, пока наши не прибудут, и потом - сразу на болота. А может, и на болота не придётся, - ухмыльнулся Свяхин Крякнув, он поднялся со стула и, взяв со стола шляпу скомандовал: - Ну, вперёд!

- Поехали, - хищно оскалился Дмитрий, точно пёс, напавший на след.

Ночь давно укрыла тонкой шалью крыши домов, рассыпав по ночному небу хрустальную крошку звёзд, свет которых едва пробивался сквозь тучи, неумолимо сгущающиеся над деревней. Усилившийся ветер раскачивал деревья в тайге, заставляя их скрипеть, в воздухе висело душное предгрозовое напряжение. Травников и Свяхин стояли на крыльце дома Ворониных, Дмитрий прятал спичку в ладонях, а Анатолий уже попыхивал папироской. Около четырёх часов назад, после звонка в город из полицейского участка, они заявились в дом, где, сверкнув корками, быстро обрисовали главе семейства ситуацию.

- Так что, Виктор Михайлович, вы о том случае явно в курсе, и мы здесь, чтобы предотвратить очередную трагедию, - сказал тогда Свяхин, по-хозяйски проходя к печи и прикладывая к ней ладонь. – Холодная. Не топите, что ли?

- Да нет… - развёл руками хозяин. – Мы как-то и побаиваемся уж последнее время-то, а то все как мухи мрут. Да и жара стоит вона какая. Но Сашка-то мой не виноват, там же и следователи его допрашивали из-за психички этой.

- Ну так мы никого ни в чем и не обвиняем, так ведь? – улыбнулся Свяхин.

- А что за психичка? – спросил Травников.

- Да библиотекарша ихняя, - отмахнулся мужик, - всё батон на мальчишек крошила постоянно. Ведьма старая!

- Да не Серёжа их убил-то, а Матвейка сам! – вмешалась в разговор жена, мявшая в пальцах кухонное полотенце.

- Да заткнись ты, Люда! – махнул на нёё рукой Виктор Михалыч. – Вот всё чушь городит… Не приходил Матвей из могилы! Если уж и нечисть какая-то, так это красный чёрт, которого Серёга накликал с горя.

- Да нельзя ж чёрта так запросто накликать-то, да и где это видано, чтобы чёрт людей морил? - продолжила пререкаться жена.

Травников молча наблюдал за этой перепалкой, и выражение его лица с каждой секундой всё больше мрачнело, а Свяхин, наоборот, только улыбался одними уголками губ, слушая явно с интересом. Наконец муж заметил выражение лица Дмитрия и смог заткнуть неугомонную супругу. Они напоили гостей чаем с печеньем, побеседовали, просто чтобы убить время. Но спустя первые полтора часа все явно заскучали, Дмитрий С Анатолием пошли дежурить на улице, а хозяева разбрелись по дому.

Сейчас сонный хозяин в одних трениках вышел на улицу.

- Товарищи, мы там это…

- Да вы не переживайте, ложитесь, наше дело привычное, дежурим, – улыбнулся Свяхин.

- Ага, хорошо. Жена там это, чайничек на столе оставила, если чего.

- Благодарю, - Свяхин приложил шляпу к груди, мужик кивнул и скрылся за дверью. – Сердечные люди, гостеприимные, - ухмыльнулся Свяхин, вынимая револьвер из-под пиджака и проверяя барабан. – Как думаешь, Дим, ждать нам гостей сегодня или как?

- Не знаю. Но готовиться встречать явно нужно. Думаю, он вооружён.

- Почему?

- Жертвы добровольно бабочек себе в рот кладут. Значит, он их как-то заставляет. Думаю, угрожает оружием.

- И то верно. А патроны какие у тебя заряжены?

- Патроны обычные, на человека. Его же ждём. Слушай, а чего ты с этим старьём ходишь? – Травников указал на наган.

- Так это наградной у меня, за боевые заслуги. Это хорошо, что у тебя обычные. Я тогда серебро на всякий пожарный.

Они просидели на ступенях ещё с полчаса, пока вдруг на пыльную сухую дорожку перед ними не упала капля. За ней другая, третья - и ливень разошёлся сразу же, словно тучам над их головами кто-то вспорол отяжелевшие животы. Шум дождя и его запах заполнили пространство мгновенно, бесследно смыв былую духоту нескольких дней. Мужчины облегчённо и глубоко вздохнули, набирая полную грудь такой приятной летней свежести. Они сидели и наслаждались прохладой, подобрав ноги под козырёк, чтобы не промочить туфли, вода громко бежала по жестяному жёлобу, ручьями стекала с покатого козырька крыльца. Дождь стучал по крыше, сараю, железной бочке и теплицах.

За этим шумом ни они, ни хозяева дома, уже давно мирно спавшие в своих кроватях, хоть до этого и изрядно наворочавшиеся из-за непрошенных гостей, не услышали, как тихо открылось окно в горенку, как на дощатый пол избы опустились маленькие босые ступни, перепачканные грязью, и как на доски с красной одежды пришедшего заструилась вода. Оба серебряных креста, лежащие во внутренних карманах пиджаков следователей, завибрировали только тогда, когда костлявые пальцы уже сомкнулись на горле главы семейства.

- Быстро! В дом! – Крикнул Свяхин, вскакивая на ноги, и они рванулись внутрь.

Громко протопав через сени, следователи ворвались в избу с пистолетами наголо. Здесь было пусто, только цепочка грязных следов и влаги тянулась от открытого окна к одной из маленьких спален, шторку, заменяющую дверь, теребил ветер. В избе повисла тишина, лишь дождь барабанил на улице. Травников со Свяхиным направили оружие на штору и стали медленно приближаться к ней, разойдясь по обе стороны. Оттуда не доносилось ни звука. Раскат грома, внезапно раздавшийся снаружи, заставил обоих вздрогнуть. Молния вспышкой осветила тёмную горницу. Следователи уже почти вплотную подошли к проходу. Тут Травников увидел, что из-за шторки соседней спальни выглядывает бледное от страха лицо мальчишки. Дмитрий медленно приложил палец к губам, а потом махнул рукой, прогоняя пацанёнка обратно в постель. Тот задёрнул штору, но обратно не ушлёпал, босые ноги так и остались стоять на полу, лишь чуть сдвинувшись назад. «Ну ладно, не сейчас», - подумал капитан, и тут из родительской спальни на Свяхина  бросилась низкая красная фигура.

Свяхин выстрелил, дульная вспышка осветила одежду убийцы - то ли старомодный, чуть ли не средневековый рваный плащ с капюшоном, то ли просто какое-то изодранное тряпьё. Выстрел был в упор, пуля явно попала в цель, но незнакомец только слегка дернул раненой рукой и, не сбавив скорости, сбил Свяхина с ног, вцепившись ему в грудки. Травников вдавил спусковой крючок. Бах! Бах! - захлопали выстрелы, но убийца не обратил на них внимания, только слегка покачнувшись, он поднял следователя и, как тряпичную куклу, швырнул в другой конец избы. Свяхин пролетел несколько метров, глухо ударился о бревенчатую стену и мешком повалился на пол. Травников выстрелил снова, отступая на шаг, на этот раз выстрелы слились с громовым раскатом. Убийца повернулся, вспышка осветила комнату, выкрасив её чёрно-белым, и Травников увидел лицо ночного гостя. А точнее, череп, потемневший, прикрытый тряпьём, так что видно было только начало верхней челюсти и выше. В чёрных пустых глазницах блеснули два злобных огонька, и существо рванулось к Травникову.

Тот снова выстрелил и отскочил в сторону, но мертвец был слишком быстрый. Обхватив не успевшего закончить манёвр Травникова за талию, покойник впечатал его в стену. У Дмитрия воздух вышибло из лёгких. Затем убийца, не размыкая замок, прижал капитана к себе и, крутанувшись на месте, выпустил его, швырнув в обеденный стол. В секунду, когда существо прижало его к себе, в нос Дмитрию ударил запах сырой земли, болота, разлагающегося трупа и чего-то ещё… чего-то знакомого, но неясного. Травников пролетел полкомнаты и с грохотом перевернул стол, врезавшись в него и ударившись затылком о край. В глазах у него потемнело, как говорят боксёры, «свет выключило».

Очнулся он через несколько секунд от истошного детского визга.  Дмитрий вскочил на ноги, недавно только сросшиеся рёбра прострелила боль, но он, не обращая на это внимания, выхватил из ножен на поясе серебряную финку и рванулся в спальню пацана. Свяхин, тоже уже пришедший в себя, шатаясь, ковылял туда, со щелчком взводя револьверный курок.

В спальню они с Травниковым влетели практически одновременно, но было поздно. Существо уже держало трепыхающегося мальчишку за шею, прижав к стене, и второй рукой засовывало ему в рот отравленного мотылька. Мальчишка тут же выгнулся, напрягшись, и мертвец выпустил ребёнка, тот свалился на пол с твёрдым стуком, будто деревяшка, тело его было натянуто как струна и словно бы закоченело. Свяхин вытянул руку с револьвером. Тварь обернулась, взмахивая полами плаща. Свяхин выстрелил, грохнуло, и тряпки тут же осыпались на пол, словно из-под них резко вытянули верёвку. Об пол тихо стукнулось что-то твёрдое.

- Плюй! Выплёвывай! - Свяхин подскочил к ребёнку, но тело мальчика уже расслабилось, парнишка был мёртв, остекленевшие, всё ещё хранящие печать жуткого испуга глаза смотрели в потолок, а из приоткрытого, измазанного грязью рта торчало поломанное крыло мотылька. – Твою мать!

Свяхин яростно ударил кулаком в стену. Дмитрий подошёл к куче тряпья и носком туфли поворошил её. Под красными мокрыми тряпками на дощатом полу валялся тёмный кусок детского черепа, аккуратно выпиленный в виде маски. Раскат грома и вспышка молнии озарили комнату, а под скатом крыши, прячась от струй воды, бился мотылёк.

Продолжение следует...

Для нетерпеливых прода тут: https://t.me/suhorukowriter

ВК, кому удобнее: https://vk.com/suhorukowriter

И там и там я уже выложил все 5 частей)

- Ага, вы чего меня не разбудили-то?

- А зачем? – Свяхин отложил телеграмму. - Пока работы нету, Михал Семёныч по своим делам ушёл, а наши с тобой дела ещё не начались. Я бы и сам спал да спал, только меня разбудили.

- В смысле не начались?

- Ну сейчас умоешься - расскажу.

Вода в умывальнике была холодная, солнце ещё не успело её нагреть. Фыркая, Травников умылся, почистил зубы и вернулся за стол.

- Ну что там? – спросил он, наливая себе чаю.

- Сегодня утром пришла телеграмма от ордена, дело точно по нашему профилю. Вся семья умерла отнюдь не от того, что вьюшку задвинули. Их отравили сомнурицином – ядом магического происхождения, который обычная экспертиза никогда не распознает. Порошком были обсыпаны мотыльки, которых жертвы положили себе под языки.

- Положили?

- Именно. Насильственных следов нет, а значит - вся семья добровольно сунула отравленных мотыльков в рот.

- И что думаешь? – Травников вынул пачку «Явы» и прикурил.

- Мне больше твоё мнение интересно, давай сначала свои версии. – Свяхин вдавил бычок в блюдце и придвинул его Травникову. Дмитрия слегка задело такое отношение, словно к юнцу, но он понимал, что в этом новом мире он и правда хуже выпускника школы милиции.

- Ну, яд изготовлен кустарно и точно знающим человеком, с расчётом на то, чтобы выставить всё как несчастный случай. Знающий человек, по крайней мере, по нашим данным, здесь один – местная ведьма. Значит, у нас три версии: первая – убийца Зинаида Васильевна, вторая – она изготовила этот яд для убийцы, третья – есть в окрестностях кто-то ещё, кто может это сделать, и о нём мы не знаем. Но во всех трёх версиях не ясен мотив.

- Прямо в точку, но я всё же склоняюсь к первым двум. Потому что, чтобы изготовить сомнурицин, нужно обладать не только знаниями в травах и алхимии, но и иметь конкретные магические способности, коими обладает не так много людей. А наша организация старается всех их держать на карандаше, эта местность уже была проверена, и мы нашли только Зинаиду Васильевну. Но не будем ничего исключать. Примерно к двенадцати должен приехать наш эксперт с бумагами на арест, тогда и наведаемся к нашей ведьме.

- Думаешь, стоит ждать сопротивления?

- Ой, не знаю, дамочка отнюдь не так проста, как кажется. Строит из себя толстушку-простушку, которая только отвары от кашля делает, а сама вполне себе имеет небольшую лабораторию в подвале.

- Значит, будем готовиться к худшему, - Травников отложил сигарету на блюдце и взял себе бутерброд.

Эксперт – высокий и худой мужчина в прямоугольных очках - и опергруппа из трёх человек в серых костюмах приехали на целых пятнадцать минут раньше двенадцати. Травников и Свяхин уже были полностью одеты и сидели на веранде, что-то обсуждая, когда неприметный серый УАЗик остановился за калиткой. Свяхин перекинулся парой слов с водителем и экспертом, а потом они с Травников пешком проводили машину до дома ведьмы. Местные наблюдали за процессией с таким интересом, словно по улице ехал целый цирк с живыми бегемотами и акробатами, передвигающимися с помощью сальто.

- Доброго денёчка, - улыбнулся Свяхин, когда ведьма открыла калитку, - ещё парочка вопросов.

- Ну, заходите, заходите, - закивала женщина, испуганно окинув взглядом трёх здоровых лбов, стоящих за спинами следователей. Они прошли в кухню, где опергруппа осталась стоять, а Травников и Свяхин сели с ведьмой за стол.

- Можно? – спросил Анатолий, вынимая портсигар.

- Конечно, – они вместе с Травниковым закурили. Женщина подошла к окну, чтобы открыть его. Опера дёрнулись, но ведьма и правда только распахнула створки и вернулась обратно за стол. С подоконника на улицу тут же выпорхнул мотылёк.

- Скажите, пожалуйста, Зинаида Васильевна, знаете ли вы, что такое сомнурицин?

- Знаю, - женщина мяла пухлые пальцы, сложив руки на коленях. Один из опергруппы как бы невзначай встал у открытого окна.

- А знаете ли вы, что Колесниковы не угорели, а были отравлены именно сомнурицином?

- Нет. Не знала. Но…

- Как вы думаете, кто ещё, кроме вас, в окрестностях может его приготовить?

- Не знаю… но это не я…

- Может быть, вы недавно готовили его для кого-нибудь на заказ? – вмешался Травников, нависнув над столом.

- Да нет… но…

- Тогда зачем вы отравили семью Колесниковых? – спросил Дмитрий стальным, безэмоциональным тоном. И тут женщина не выдержала.

- Да не травила я их, честное слово, товарищи! Да я бы если бы захотела, то уж чего-нить другое выискала бы!

- Тогда кто? Кто ещё может приготовить яд? – Травников поднялся из-за стола и навис над бедной женщиной, сверля её холодным взглядом сквозь сизый дым.

- Да не знаю я! Не знаю! – расплакалась ведьма.

- Значит, до выяснения обстоятельств придётся вас задержать. Вам не стоит беспокоиться, если вы невиновны, но если вы что-то знаете, то лучше признаться сейчас. – Сказал Свяхин, тоже вставая из-за стола и кладя на стол ордер. – Мы обыщем ваш дом, после чего допросим вас. Постараемся долго не задерживать, Зинаида Васильевна.

- Нет! – Женщина рванулась вперёд. Опергруппа тоже сорвалась с мест, выхватывая из-под пиджаков пистолеты. Травников толкнул ведьму обратно на стул, тоже сунул руку под пиджак. Но та уже подняла руки. – Не стреляйте! Ради Бога!

- Тогда давайте без глупостей, - вежливо улыбнулся Анатолий, направляя на неё наган.

- Можно вещи собрать?

- Только предметы личной гигиены.

Зинаида Васильевна покорно шла с конвоирами по оба плеча, голова её была опущена вниз, в руках, скованных серебряными наручниками – авоська с полотенцем, щёткой и шайбой зубного порошка. Опергруппа с задержанной уехала, оставив Свяхина, Травникова и эксперта с его двумя чемоданами на участке.

При обыске дома выяснилось, что ведьма и вправду оказалась не простой травницей. Под полом располагалась настоящая лаборатория с длинным столом и вереницей склянок, горелок, колб и трубок на нём. Высокие деревянные стеллажи были уставлены банками, склянками, коробочками и кучей всего остального, аккуратно подписанного чернильным карандашом. Назначения некоторых предметов Травников не знал, но догадывался, для чего например может быть нужна ольховая дощечка с выжженными на ней странными символами, или большое серебряное кольцо с непонятными письменами и пентаграммами, напоминающее кулинарную форму. Глаза у эксперта тут же блеснули азартом и он, раскрыв чемоданы, принялся за работу. Сначала он описывал имущество, ходя по подвалу и надиктовывая на диктофон всё, что видит, немного гнусавым монотонным голосом.

- Окситациниты второго, третьего и первого типа в стеклянных банках объёмом ноль пять литра. Душица, мята, дурман-трава, валериана, зверобой в сухих связках приблизительно по пятнадцать грамм. Дурман-корень, костянка, алкалоиды классические красные, в жестяных коробках... – и так далее.

Свяхин только молча похлопал Травникова по плечу, мол, не будем мешать работать человеку, и они поднялись наверх. Дом был уже осмотрен, так что следователи просто вышли на улицу покурить. За забором уже столпились местные, толпа гудела, словно рой пчёл, и в этом гудении отчётливо слышалось недовольство. Наконец вперёд выступил высокий сухой дедок с неаккуратной щёткой рыжих от табака усов под носом. Сдвинув на затылок засаленную белую кепку, он крикнул:

- Товарищи, а почто Зинку нашу забрали и куда повезли её?

Травников сунул сигарету в угол рта и направился к калитке, на ходу доставая из внутреннего кармана корочку КГБ.

- Капитан комитета госбезопастности Травников Дмитрий Александрович, - представился он, не открывая низкую калитку. Местные притихли. – Шмырина Зинаида Васильевна законно задержана как фигурант уголовного дела. Все остальные подробности не подлежат разглашению и обнародованию, так как являются тайной следствия. С вашей односельчанкой всё будет в порядке, граждане, не переживайте.

Толпа снова загалдела, бабы со старухами охали и ахали, мужики и старики плевались и ругались. В воздухе, как таёжная мошка, звенели обрывочные гневные слова: «Так как же ж так-то?» «Да не можно же так ведь!» «Зинку-то за шо хоть, а?» «Тьфу!» «Эй, ты, мать твою растак!» «Как хоть теперь будем-то?» «Етить его в темя!». Наконец низкая, чуть ли не квадратная дама лет тридцати с красным лицом и туго перетягивающей лоб косынкой подошла к дедку, оттеснив его могучим локтем, и спросила:

- А этоть… И как вы теперя нам тута прикажете жить-та без Зинки-то?

- Как жили, так и будете жить. Не врача у вас забрали. Справитесь.

- Да как же не врача-то? – возмутилась баба, и толпа тут же вразнобой завторила ей: – Зинка, она ж это, и животину, и людёв лечила похлеще Фёдрыча! Как же теперь? А?

- Граждане-товарищи, - Травников поднял вверх руку с зажатой между пальцев сигаретой. – Пожалуйста, разойдитесь и не мешайте нам работать, в данный момент вы тормозите расследование, что карается по закону! Ещё раз повторяю, что с Зинаидой Васильевной всё будет в порядке, и чем больше вы будете помогать, тем быстрее закончиться расследование! Вам всё ясно?

Толпа вновь недовольно загомонила, но теперь уже никто не выступал, и сердобольные переживающие соседи стали потихоньку рассасываться. Травников вернулся к ухмыляющемуся Свяхину.

- Вот так сплочённость! Настоящие коммунисты, - ухмыльнулся он.

- Ага, сердобольные переживатели. Кто скотину лечить будет? Она лучше врача была, – передразнил Травников настырную тётку.

- Есть у меня все основания полагать, что наша ведьма ещё долго никого не полечит.

Эксперт возился до темноты, наконец, когда он выполз из подвала в тёплые летние сумерки и попросил сигарету, Травников, протягивая ему пачку «Явы» спросил:

- Ну как?

- Никак, - покачал головой Антон Витальевич, снимая через голову респиратор, болтающийся на шее. – Нету там ничего.

- В каком смысле? Уверен?

- В прямом. В этом подвале сомнурицин не изготавливали последний год точно. И я в этом уверен, - эксперт сел на ступеньку крыльца, вытянув длинные тощие ноги в остроносых туфлях - почти как у Свяхина, только без серебряных пряжек. - Для изготовления этого яда используются достаточно примитивные магические принципы и мощные алхимические вещества, которые оставляют после себя очень явный след, который держится достаточно долго. Так что место, где производят сомнурицин, выявить легко даже с помощью неуглублённой экспертизы.

- М-да… интересно девки пляшут.

- Но, - эксперт выпустил дым под козырёк крыльца, - банки с двумя важнейшими ингридиентами, а именно с дурман-корнем и фиксалитом – пустые.

- Антош, ты имеешь в виду, что она могла варить его где-то в другом месте? – спросил Свяхин.

- Ага, синтез у него, как я уже сказал, простой. Так что при желании даже на полянке с парой колб и нужным артефактом можно спокойно сделать столько, сколько нужно. А нужно ей было совсем немного.

- Ясно, - Свяхин поднялся с крыльца на ноги. – Тогда план такой: я уезжаю в город допрашивать нашу ведьму. А вы здесь занимаетесь поисками доказательств и места производства. Телефон здесь есть, так что связь не потеряем и будем друг друга координировать. Докинешь меня тогда до города, Дим, чтоб машину не ждать?

- Согласен, - кивнул Дмитрий, тоже поднимаясь на ноги. – Без проблем.

- Ну вот и решили, пойдёмте тогда подкрепимся - и я буду отбывать.

Ужинали они на свежем воздухе, потому что Свяхин был просто в восторге от этого. За столом участковый всё сетовал на местных, которые за сегодня достали его с требованиями решить ситуацию с ведьмой.

- Вот всё один за другим ходят и ходят: «реши, Семёныч, вопрос, как мы без Зинки-то, что это вообще здесь творится-то», – жаловался он, подбирая хлебом жир с тарелки.

- Да, Михал Семёныч, доставили мы тебе головной боли. И местных взбудоражили, и вон табор какой заселили. Ты уж извини, – улыбался Свяхин, пыхая папиросой.

- Да эт ничего, мне не в тягость гости. Да и этих всех по струнке давно пора поставить. А то ишь моду взяли, с милицией спорить! Ничего, я здесь порядок-то быстро наведу! Давно пора!

Травников слушал беседу вполуха, размышляя обо всём происходящем и глядя на сочные солёные помидоры. Они плавали в пузатой банке между лавровых листов, укропа и зубчиков чеснока. Глядя на соленья, Дмитрий думал ещё и том, как было бы замечательно в такой приятный вечер накатить грамм двести беленькой, закусывая этими самыми помидорами. Но нельзя, ему ещё за руль, а вот на ночь… Да и на ночь тоже пока не стоит, работать ещё завтра.

Когда солнце уже окончательно скрылось за горизонтом, Травников курил на веранде. Свяхин собирал вещи, и они вот-вот должны были отправиться в город. Ночную тишину деревни разрезал быстро нарастающий звук мотора. Вскоре калитку участкового осветили фары, и к ней подъехал «Урал» с коляской. Мужчина без шлема остановился, не глуша мотор, слез с мотоцикла  и забарабанил по калитке.

- Семёныч! Семёныч! – участковый вышел из дома.

- Кого там ещё на ночь глядя принесло? – вместе с Травниковым они подошли к калитке. – О, Петь, тебе чего? Случилось что?

- Случилось, Семёныч, Корешковы угорели, похоже.

В доме Корешковых, который располагался в Малых Церешках, было жарко – несмотря на летнее время, печь растопили на совесть. Вся семья лежала в кроватях, аккуратно укрытая одеялами. Если не знать, что они - мертвецы, то можно было бы и не заметить лёгкую бледность и отсутствие дыхания. От входной двери тянулась цепочка грязных, маленьких, похожих на детские, следов босых ног, которая завивалась в кружева по комнатам и половикам - ночной гость успел побродить по всему дому.

Супруги – Александр и Полина Корешковы - вместе лежали на самодельной двуспальной кровати. Эксперт склонился над отцом семейства и, аккуратно раскрыв ему рот, приподнял язык, а затем осторожно пинцетом выудил из-под него высушенного мотылька. Молча показал его следователям: те так же молча кивнули. Потом оба вышли на улицу, где топтались выставленные из дома участковый и тот самый Петя, принесший весть о смерти, вместе с женой - женщину слегка потряхивало. Свяхин подошёл к ним, вынимая из кармана блокнот с карандашом.

- Так, ещё раз, для протокола. В семье ваших соседей всего трое было? Как бы вы семью охарактеризовали?

- Да, - кивнул мужчина. – Саня, Поля, жена его, и Колька – сын ихний. Да обычная семья, ничего сказать не могу такого, хорошие люди, работящие, не пьющие. Даже не знаю, как их так угораздило с печкой-то…

- Так, теперь вопросы к вам, - Свяхин послюнявил карандаш и  повернулся к жене. – Почему вы решили наведаться к ним?

- Да я просто… не знаю… - всхлипывала женщина. – Я увидела просто, что во дворе у них кто-то в красном бегает, вот и решила узнать, чего это они на ночь глядя делают. Прихожу, а там… там они уже мёртвые лежат.

- В котором часу это было, хотя бы примерно? То есть вы увидели кого-то в красном? Кто это был - мужчина, женщина? Красное на нём что было? Пиджак, костюм, рубаха?

- Не знаю, часов после десяти. Не поняла я, невысокий кто-то был, там не разобрать из окна было. И одежда у него странная такая, тряпки как будто какие-то…

- Ясно. А что этот незнакомец делал, конкретнее описать можете? Вы сказали «бегал»: он чем-то занимался или передвижение по участку было хаотичным?

- Он… он пробежал вот так вот вдоль стены, - женщина указала рукой на дом, - и за углом скрылся, туда, где кури у них, побежал.

- Ясно. Передвижение было быстрым?

- Да обычным, как все люди трусцой бегают.

- Хорошо. Было что-нибудь необычное в силуэте, может, свечение или что-то вроде этого?

- В смысле? – супруги с непониманием воззрились на Свяхина.

- В самом прямом, отвечайте, пожалуйста, на вопросы.

- Да нет, вроде, ничего…

- Хорошо. Когда вы в дом вошли -  что там было?

- Да как сейчас, они лежали просто, и всё.

- Может, были какие-нибудь странные запахи или ещё что?

- Неее… Только вот следы эти… хотя… - женщина задумалась. – Нет, пахло. Пахло будто болотной грязью. И будто мертвечиной ещё. Я вот окна открыла - и выветрилось, наверное…

- Всё ясно, спасибо вам большое, идите отдыхать. – Свяхин отвернулся от супругов, муж, приобняв жену за плечи, повёл её домой. Анатолий подозвал участкового. – Михал Семёныч, езжайте отдыхайте. Дальше этим мы займёмся. Трупы заберём, медиков и всех остальных тоже вызовем. Съездите только с Димой до телефона, хорошо? – участковый кивнул, не особенно скрывая отсутствие рабочего энтузиазма. – Дим, ты номер конторы помнишь нашей?

- У меня записано, - кивнул Травников, похлопав себя по нагрудному карману, где лежали блокнот и авторучка.

- Вот и хорошо. Вызывай тогда труповозку и допкриминалиста, а я пока здесь побуду. А! Чуть не забыл! Пусть ещё дела привезут!

- Ладно. – Дмитрий кивнул, и они с Михаилом Семёновичем направились к «Победе».

Свяхин с Травниковым сидели на веранде, на столе валялись папки с личными делами членов двух семей, придавленные сахарницей, чтобы свежий прохладный ветерок, доносящий запах влажной хвои, не унёс с собой в тайгу ничего важного. Рядом с каждым стояла чашка чая, в котором плавали длинные дольки антоновки. Мужчины курили, погружённые в раздумье, наблюдая за только тронутым смущённой розовиной рассвета небом. В такое время - а на часах было около трёх часов ночи - ещё можно увидеть, как чернила ночной темноты постепенно сходят с неба, уступая место утренней пастели.

- Я вот что думаю, - начал Травников, закуривая очередную сигарету, - семьи здесь самые обычные. Даже в личных делах не за что уцепиться ни у кого, сплошная серость. Даже от соседей ничего не слышно.

- Охо-у, голубчик! – усмехнулся Свяхин. - Да нам с тобой здесь от соседей и пытками ничего не выпытать. Менталитет, видишь ли, узкого социального круга. Но, чёрт возьми, что-то должно быть, что-то, что связывало две семьи и стало причиной убийства, но похоже, это «что-то» знает только убийца. А если кто-то кроме него и догадывается, то нам об этом никто не скажет, похоже. А пока что семьи эти ничего, кроме района проживания, не связывает.

- Нет, - возразил Травников, - кое-что всё-таки есть. В обоих семьях есть мальчик одиннадцати лет. То есть, был…

- О, а вот это уже интересно! Только в какую сторону мы будем эту гипотезу развивать? Боюсь, мы в тупике. У нас есть некто маленький, судя по размеру ноги, в красном, от которого пахнет мертвечиной и болотом. Скорее всего - а я готов поставить свою шляпу! - это убийца. Далее. У нас есть две абсолютно заурядные семьи, которые пока что связывает только наличие одиннадцатилетнего мальчика в каждой, да ещё смерть от отравления сомнурицином, коим были обсыпаны мотыльки, которых каждый положил под язык сам, возможно, под угрозой или гипнозом. Ещё есть орудие, так сказать, убийства – примитивный магический яд, который может изготовить только человек со способностями. Это значительно сужает круг подозреваемых. Только вот где искать этот ведьмин круг? - Свяхин ухмыльнулся, довольный каламбуром.

- Я думаю, ответ кроется в мотыльках, – сказал Травников, глядя на керосинку, под абажуром которой устало метался одинокий мотылёк. – Почему именно они? Это явно какой-то символ. Думаю, мы получим ответ, если его расшифруем. – Дмитрий встал и облокотился локтями о перила веранды. Дым от его сигареты спугнул мотылька, и тот вылетел из-под абажура.

- Мотыльки в мифологии имеют интересное значение. – Свяхин тоже поднялся со стула и подошёл к Травникову, так же облокотившись на сухой брус. – Они ассоциируются со смертью, они - воплощение души умершего. И последний наш путь, про который говорят - это как раз путь мотылька к свету. Когда он сгорает – человек упокаивается окончательно. Отсюда и свет в конце туннеля, к которому мы так стремимся. Вот яркий тому пример. – Свяхин указал на лампу, под абажуром которой снова бился мотылёк. Уже не обращая внимания на табачный дым, он раз за разом отскакивал от пыльного стекла и снова летел туда, к заветному язычку пламени.

- Красивая мысль какая, - сказал Травников, немного помолчав.

- Это не мысль, Дмитрий Саныч, а фольклор. Но спорить не буду, звучит поэтично. И я уверен, что это правильный ответ на вопрос. Только нам не хватает ещё одного кусочка мозаики, чтобы сложить картинку. Одной маленькой детали - и всё станет ясно. Поймаем мы нашу красную свитку.

- Только где эту детальку искать – непонятно.

- Одно пока ясно точно – Зинаида Васильевна наша не убийца. – Вздохнул Свяхин и, развернувшись, собрался идти в дом. – Ладно, утро вечера мудренее. Ты как хочешь, а я спать пойду, а то мозга уже кипит немного.

- Доброй ночи, - кивнул Травников, не оборачиваясь. Свяхин звякнул чашками, собирая их одним пальцем за ручки, сунул подмышку папки с личными делами и скрылся в доме. Травников постоял ещё несколько минут, наблюдая за мотыльком под лампой и размышляя над словами Анатолия, а потом бросил уже потухший самостоятельно окурок в блюдце и тоже отправился спать.

Продолжение следует...

Для нетерпеливых прода тут: https://t.me/suhorukowriter

ВК, кому удобнее: https://vk.com/suhorukowriter

И там и там я уже выложил все 5 частей)

- Ладно, поехали, Дим, - Свяхин развернулся  и, хлопнув Дмитрия по плечу, зашагал к выходу с кладбища, аккуратно придерживая полы пиджака, чтобы те не зацепились за оградки. Травников молча пошёл следом, краем уха слушая разговор участкового с рабочими за спиной:

- Ну Семёныч, нельзя ж так…

- Грузите давайте, меньше слов – больше дела, приказы не обсуждаются.

Месяц назад.

После того как Травников выписался из больницы сразу на выходе его поджидал знаменитый, чуть ли не анекдотичный, чёрный воронок, дверь которого заботливо приоткрыл Анатолий Иванович Свяхин, приглашая капитана внутрь. Травников молча сел, и машина тут же тронулась с места.

- Ну что, Дмитрий Саныч, подумали? Что решили? На старой службе останетесь или на новую претендуете?

- Подумал. Я согласен к вам перейти, только хочу подробнее узнать, куда меня вообще перенаправляют. Спецотдел, что ли, какой-то?

- Можно и так сказать, но на самом деле не совсем правильно будет. Сейчас в отдел поедем и будем вас… можно на ты? – Травников утвердительно кивнул. – В государственную тайную посвящать. В общем, если к нам попал, считай, что из комитета уволился.

- В каком смысле?

- Прямом. Теперь ты член благородного, и, я бы даже сказал, древнего ордена, который защищает людей от нелюдей - и наоборот. Вообще мы уже давно не орден, а организация, но я человек старомодный. Вкратце если, то «Крест» - так наш орден называется - сохраняет мировой баланс. То есть мы защищаем людей от мира магического и мистического, а этот самый мир и его обитателей - от людей.

- Это в каком смысле?

- В самом что ни на есть прямом. Ты и сам мог убедиться, что паранормальное существует. Так вот, наша задача держать этот факт в секрете и пресекать всё, что может этот секрет мирному обывателю раскрыть. А также наказывать причастных к подобным вещам. Орден, соответственно, тоже работает в режиме строжайшей секретности, и допуски у нас, по меркам обычных служащих, просто космические.

- То есть орден ваш всегда был? И ведьмы были всегда? И всё это успешно скрывалось? – Травников был не удивлён – но и шокирован одновременно. Наличие мистики в реальности он уже отрефлексировал, пока восстанавливался в больнице. Но вот приглашения в какой-то «орден», ещё и «древний», капитан не ожидал. Конечно, он уже успел повертеть в голове предложение Свяхина и так и эдак и пришёл к тому, что будет переведён в спецотдел, занимающийся просто сокрытием таких вот «казусов», в подобный которым он попал, но майор всё-таки смог его удивить. – А закурить не найдётся?

- Конечно, но только папиросы, - Свяхин протянул ему серебряный портсигар. Травников вытянул одну, стал хлопать себя по карманам, но майор уже поднес зажженную спичку. Травников прикурил, благодарно кивнув. – Не совсем «всегда», однако испокон веков в каждой стране был отряд воинов на царской службе, разбиравшихся с ведьмами и вампирами, о которых знали тогда все подряд. Но в Средние века, когда самосуды крестьян стали частым явлением и к тому же часто были ошибочны, – Свяхин тоже закурил, – главы государств приняли решение о засекречивании подобных вещей. Так и началась обширная пропаганда, которая привела к расцвету науки и уходу всего магического мира в так называемое подполье. Борьба церкви с ересью, мода на всё рациональное и активное превращение правдивых легенд и сказаний в фольклор и художественные произведения. Работа была проделана колоссальная! – Свяхин пустил колечко дыма, которое тут же разорвало и утянуло в приоткрытое окно. – Но вместе с этим встал и другой вопрос…

- Что делать с этим скрытым миром?

- Именно! Примерно так и образовался орден, наказывающий тех, кто нарушает установленные правила. И не важно, кто это и откуда, правила едины для всех, а незнание закона не освобождает от ответственности.

- А что бы было с тем шаманом, например?

- Устранение, - пожал плечами майор. – Упаковали бы его, всю мистику засекретили, профессора бы в психушку, как невменяемого, а там у него уже, глядишь, и инфаркт на старости лет. Вот и всё. – Травников только хмыкнул в ответ, от такого обилия информации он слегка потерялся.

- А как всё это вообще получается-то? Какие правила? Законы?

- В тонкостях ты сам разберёшься, будешь проходить краткий ликбез и изучать новые законы. Лучше всё по порядку изучить, чем я тут кое-как. - Травников кивнул и несколько минут молчал, осмысляя сказанное, а потом спросил:

- А Бог, получается, тоже есть?

- Есть, – кивнул Свяхин.

- Ага… - задумчиво протянул Дмитрий.

- С этим вообще забавная история вышла. Большевики когда в империи к власти пришли, то столкнулись со всем этим. А поскольку все они были воинствующими атеистами, то орден на какое-то время изгнали. Но вот во время Великой Отечественной это им и аукнулось. На землях, заваленных трупами, разгулялась нежить и нечисть, за которой никакого надзора не было. Пришлось советской власти ещё и над этим голову ломать. Пытались они создать один спецотдел в НКВД, но ничего не вышло. Большинство знаний утеряно во время активной борьбы с религией, опытных людей тоже почти не осталось. В общем, кое-как там ковырялись, пока, наконец, помощь ордена не приняли и не разрешили ему вернуться. Но это не так давно было, так что работы по стране ещё непочатый край. Литература полезная утеряна, картотеки, базы данных и так далее.

- Понятно, - Травников пыхнул папиросой и задумался, переваривая информацию. Машина пролетела милицейский участок, даже не сбавив ходу, Дмитрий было встрепенулся, но Анатолий его успокоил.

- Мы в наш участок едем, не переживай. У нас всё отдельно.

Вскоре машина остановилась у какого-то неприметного здания с тёмными, забранными решетками окнами и тусклой табличкой у крыльца.

– Неприметно и секретно, - ухмыльнулся майор, вытаскивая из кармана ключ.

В следующие три дня мозг Травникова буквально вскипел от обилия новой и иногда даже сбивающей с толку информации, переворачивающей картину мира снова и снова. Пожалуй, он исписал не одну авторучку, просиживая дни напролет над документами под грифами «совершенно секретно».

В, казалось бы, абсолютно неприметном сером здании располагалась целая инфраструктура, уходящая глубоко под землю. Лаборатории, морги, архивы, кабинеты, отделы, стрельбища, спортзалы и много-много всего. Дмитрия задокументировали буквально с ног до головы, начиная от отпечатков пальцев, слепков зубов и группы крови, и заканчивая персональными аурными частотами. Эти самые частоты с него списывали на протяжении пяти часов, пока он находился в круглом саркофаге, обвитом и изнутри, и снаружи серебряными и медными проволочками разной толщины.

Так же на руки он получил  освещённую серебряную финку, аналогичный запас патронов для табельного ПМ и крупный серебряный крест на массивной цепочке с выгравированным на нём индивидуальным номером. В который, ко всему прочему, был «вшит» кусок ауры Дмитрия. Крест этот, как оказалось, являлся неким удостоверением, которое следовало показывать всем причастным, как корки, к тому же амулет должен был предупреждать владельца об опасности и о нечисти вокруг. Корок, кстати, у него теперь было целых две - и обе действительные. Одна милицейская, а другая кгбшная, чтобы представляться в зависимости от случая.

В итоге Дмитрий после всех процедур вышел из местной библиотеки, едва не сгибаясь под тяжестью кипы книг вроде «Основы магической криминалистики», «Бестиарий по нежити и нечисти. Что обитает среди нас» и «История ордена». И остаток месяца изучал всё это на новой командировочной квартире, запивая коньяком и исправно посещая занятия по бою с нелюдями, магами и порождениями тьмы. Хотя, казалось бы, мозг был и без того перегружен, да и без дела Дмитрий не сидел, но без привычной работы он стал скучать, выпивая всё больше и больше. Но тут в раннее утро четверга объявился Свяхин со словами:

- Тут дело интересное наклевывается, поехали, посмотрим.

- Поехали, - Травников с готовностью вскочил с опротивевшего уже дивана.

- Только вещичек возьми на пару дней.

- Зачем?

- В деревню поедем, там останемся с ночёвкой.

- Ладно, - пожал плечами Дмитрий. Возможно, он бы и попрепирался в обычные дни насчёт командировки и ночлега непонятно где, но не сейчас.  Поэтому Травников стал быстро бросать всё необходимое в чемодан. – Что за дело?

- В Больших Церешках, это посёлок такой, семья померла, вроде как угорели все ночью, печку не закрыли. Мама, папа, мальчик одиннадцати лет и девочка пяти. Только вот странность была… Их когда в морг привезли, врач у каждого из-под языка мотылька вытащил. – Свяхин сделал театральную паузу. – Участковый местный дело быстро прикрыл, обосновав это тем, что бабочки сами в рот покойным залетели. – Травников только фыркнул. – Вот-во! А новый сразу же как на пост встал, эту странность приметил и отписал куда следует. Так что мы едем узнать, что там такое произошло.

- М-да, интересно девки пляшут… – протянул Дмитрий, накидывая на себя пиджак, чтобы прикрыть кобуру.

- Вот и я о том же. Готов? На твоей тогда поедем.

Поселок, дорога до которого заняла добрых пять часов, оказался не слишком большим, однако оснащенным даже некой инфраструктурой. Три десятка домов, магазин, школа, библиотека при ней, почта, милиция и больница – она же по совместительству морг. Их встретил местный участковый, представившийся как Михаил Семёныч Петров – низкорослый крепкий мужичок с волевым обветренным лицом. У него они и расположились: в хорошем большом доме с несколькими комнатами и просторной верандой, на которой стоял круглый лакированный столик и несколько стульев с гнутыми спинками.

Сейчас они со Свяхиным стояли в сельском морге. На четырёх металлических столах лежали тела членов семьи. Их ещё не успело тронуть разложение, но кожа уже посинела, где-то покрывшись тёмными пятнами. Почерневшие распухшие губы девочки уже подъели какие-то насекомые, и маленькие ранки на них желеобразно блестели в холодном свете медицинских ламп, ещё по-детски выпуклый живот был расчерчен зигзагом шва, стягивающего длинный надрез. Травников со Свяхиным склонились над столом, где лежали четыре небольших бумажных пакета и столько же папок, сшитых пенькой.

- Собственно, у всех причина смерти одна – отравление угарным газом. Они вьюшку закрыли, а, видимо, не всё прогорело. Вот и вышло: спать легли, да не проснулись, – сказал местный доктор и по совместительству патологоанатом, седой мужчина лет шестидесяти в круглых, почти как у Свяхина, очках. Несмотря на кажущуюся немощность, двигался он уверенно и живо.

- Уверены? – спросил Дмитрий.

- На сто процентов. Я сельский врач и у меня на столе люди в основном по двум причинам оказываются – либо сердце, либо угорают.

- А что насчёт бабочек?

- Бабочки вот, - доктор взял один из бумажных пакетов и аккуратно выудил оттуда пинцетом высушенного серого мотылька. – Лумантриная, или просто волнянка ночная. Были под корнем языка у каждого, ну, собственно, в отчетах всё написано, – он кивнул на папки.

- А можете показать, как именно они лежали? – попросил Свяхин.

- Конечно, - доктор ловко натянул перчатку и прошёл к трупу коротко стриженого мужчины сорока лет. Веки были закрыты, но уже выглядели впалыми, началось трупное высыхание. – Вот здесь, - врач аккуратно пальцами раздвинул жёлтые зубы и, приподняв безвольный, похожий на высохшего слизня синий язык, осторожно, чтобы не повредить тонкие крылья, положил под него бабочку. – Вот так вот и лежали, я уже во время вскрытия их нашёл. Да, собственно, всё в отчётах написано.

- У всех так? Ничего необычного не заметили? В избе тоже? – продолжал допытываться Свяхин.

- У всех, ничего странного, кроме мотыльков, не было.

- И вас это нисколько не смутило? – спросил Травников.

- А это уже не моя работа, – доктор достал мотылька изо рта покойника, и они отошли от трупа. – У нас милиция есть, вот пусть они и думают. А чего они там надумают, уже их дело. Моя задача только информацию предоставить, а вот как ей распорядиться – решать вам. Василий вот решил, что в этом ничего такого нет. А Михал Семёныч что-то заподозрил, да и вы тоже заинтересовались, – врач пожал плечами, убирая улику обратно в бумажный пакетик.

- А сами-то вы как думаете, случайно там бабочка оказалась или нет? – Спросил Свяхин, не дав Травникову съязвить.

- Я думаю, нет, но что-то по этому поводу решать – не моя работа.

- Ясно, – мрачно кивнул Дмитрий.

- Значит, так, - начал Свяхин. – Тела, отчёты и улики увезут в город на дополнительную экспертизу.

Врач только меланхолично кивал, мол, да берите всё, что хотите. После того как они отправили трупы в город, Свяхин сказал:

- Давай-ка теперь к местной ведьме наведаемся.

- Ведьме? – машинально переспросил Травников, занятый своими мыслями.

- Да, я же тебе говорил, что здесь одна зарегистрирована.

- Точно.

- Не привык ещё в работе к этому всему, да? – улыбнулся Анатолий.

- Так да, по привычке всё это магическое из головы вылетает.

- Ну, ничего, это дело наживное.

Когда они подошли к дому ведьмы, который ничем не отличался от остальных, и постучали в калитку, им открыла тучная женщина лет пятидесяти в цветастом халате и с пластмассовыми бигуди на соломенных волосах, больше смахивающая на продавщицу из продмага, нежели на деревенскую ведьму, образ которой в голове Травникова был навеян сказками: колдуньи ему представлялись скрюченными старухами с нечесаными седыми космами и большими крючковатыми носами.

- Доброго денёчка, - улыбнулся Свяхин, доставая из внутреннего кармана серебряный крест. – Оперативные следователи ордена. Разрешите войти?

Женщина без лишних слов запустила их внутрь. Ни дом, ни двор также не были ничем примечательны. Никаких вам ступ, мётел, котлов и беспорядочных непонятных связок, свисающих с потолка избы. Сушёные ягоды, травки и грибы были аккуратно разложены в сенях, где пахло мятой, зверобоем и душицей. В тёплой кухне, расчерченной косыми золотистыми лучами солнца, пахло сосисками и варёной картошкой, алюминиевая кастрюля с которой стояла на двухконфорочной газовой плитке. На подоконнике тихо играл радиоприемник. Следователи по приглашению хозяйки сели за стол, накрытый чистой белой клеёнкой.

- Может, чайку? У меня хороший, травяной, сама сборы делаю.

- Да нет, спасибо, мне бы просто водички, – отказался Травников, он всё-таки слегка опасался пить непонятные травяные сборы от ведьм.

- А я вот выпью, если не затруднит, - улыбнулся Свяхин. Женщина кивнула, и вскоре перед ними стояли две фарфоровые чашки с Буратино, победно сжимающим золотой ключик, на каждой. В одной зеленел ароматный чай, а в другой была холодная вода, кружка даже запотела снаружи. Травников сделал пару глотков и даже сощурился от удовольствия, в такой жаркий летний день вкусная, освежающая колодезная вода была в самый раз. Свяхин тоже пригубил и опять улыбнулся. – Восхитительно!

- Не против, если закурю? – Травников вытащил из кармана пачку Явы.

- Конечно, - женщина спешно открыла окно и поставила перед Дмитрием затёртое блюдце с рассекающей его почти пополам неровной трещиной.

- Ну что ж, давайте сразу к делу, - Свяхин достал из нагрудного кармана небольшой блокнотик и короткий карандаш, послюнявил его и начал. – Мы в вашей прекрасной деревне оказались из-за семьи Колесниковых, знаете их, наверно?

- Знаю, как же не знать-то, хорошие были, и ребятёнки у них тоже славные. Жаль только, угорели все.

- А вы уверены, что именно угорели?

- Так а чего ещё? Остап Фёдорыч сказал, значит, так и есть. Он человек понимающий.

- Ага, а про мотыльков вы слышали?

- Которых в ротах-то у них нашли? Конечно, Васька ж за стаканом всё растреплет.

- Ясно, - Свяхин что-то записал в блокнот. – И вы думаете, это просто так, случайность?

- Ой, не знаю. Вот честно, ума не приложу, как они там оказались, но дурного тоже ничего не скажу, не могло дурное быть, они же люди-то хорошие, зла никому не делали.

- Под дурным вы убийство подразумеваете? – встрял в разговор Травников.

- Ну-у… да, – женщина слегка замешкалась.

- А скажите мне, Зинаида Васильевна, может, кто в деревне ещё ведовством промышляет, кроме вас? - Свяхин не дал женщине задуматься.

- Так никого больше здеся нету, кто мог бы. Я ж одна на три деревни, кто в травах разбирается. Ко мне ж все и из Малых, и из Груздевки ездиют. Кто за отваром от кашля, если детишки заболеют, кто для сердца, кто для скотины. Вон Васька, участковый-то который бывший, ко мне постоянно за сердечным сбором ходит, а всё равно к стакану потом прикладывается. Остап Фёдорыч у меня для баньки берёт травки, чтобы продышаться хорошо, и для сна, как Антонина Павловна, тоже. Ну приворожить могу, наговорить там…

- Ага. И все в трёх окрестных деревнях об этом знают и специально к вам ездят?

- Ну да. Так это…

- То есть Большие и Малые Церешки и Груздевка, правильно? – Свяхин опять сделал несколько пометок в блокноте. – Вы не переживайте, мы так, формально интересуемся. То есть вы подтверждаете, что угрозу в магическом плане никто кроме вас в окрестностях трёх обозначенных деревень не представляет? Но при этом все местные жители тех же трёх деревень имеют представление о неких суевериях и их определенной действенности, верно?

- Да-а… наверное… - женщина окончательно растерялась от такого резкого перехода в канцелярит.

- «Наверное» или да? – строго переспросил Травников.

- Д-да, - женщина активно закивала.

- Вы не переживайте, мы же вас не расстреливать пришли, - добродушно улыбнулся Свяхин, отпив чаю. – Расслабьтесь, вы же у себя дома, налейте себе чайку, ещё парочка вопросов и мы удалимся.

Весь остаток дня они втроём – Травников, Свяхин и участковый - допрашивали остальных местных жителей. Но ничего толкового не узнали. Все как один твердили заученно: «ничего такого», «обычная семья», «хорошие соседи», «никому навредить не могли». Ближе к концу дня внимание Свяхина привлёк заросший высокой, чуть ли не в человеческий рост, сорной травой участок.

- А это чего у вас? - указал он пальцем на крышу, виднеющуюся над травой. – Заброшен, что ли?

- Да это… Не совсем, - покачал головой участковый, вытирая вспотевший на жаре лоб. - Живёт тут мужик, только он не часто сюда заходит. Он за год всю семью похоронил, сначала жену при родах, вторым сыном беременна была, не спасли. Потом и старший помер от несчастного случая. Вот мужик после этого головой и тронулся немного. На кладбище на старом живёт, котрое заболочено, ест там что попадётся, или сюда приходит. Его здесь каждый накормит.

- Понятно, - кивнул Свяхин. - Трагическая история.

- И не говорите, жаль его, хороший так-то мужик.

- Так а чего вы его в психлечебницу-то не сдадите? - спросил Травников.

- Так у него ж только летом так, ну спит себе и спит человек в лесу. Ни на кого не бросается, руки на себя наложить не хочет. Горе у него просто, пройдёт это.

- Интересные вы люди, - хмыкнул Травникнов. – Ну ладно, потом разберёмся.

После ужина, состоявшего из печёной картошки с мясом, прямиком из печи, все сидели на веранде Михаила Семёновича и потягивали домашнее яблочное вино, которое уломал «только чуть, на попробовать» хозяин. Хотя Травникова и уламывать было не надо, но для приличия он, как и Свяхин, сначала отказался. Дмитрий сидел, откинувшись на спинку стула, и довольно потягивал терпкий кисловатый напиток, чувствуя, что нервы на затылке даже и не думают хоть немного затвердеть и уж тем более спутаться в болезненный узел. К тому же яблочное отлично утоляло жажду и снимало с тела изнурённость от жаркого дня. Свяхин пыхтел папиросой, закинув ногу на ногу, и глядел на красное, точно уголёк в костре, раскрашенное закатом небо.

- Ну-с, товарищи, какие ваши мысли по этому поводу? – спросил он.

- По какому? – не понял Михаил Семёныч.

- По поводу наших странных мотыльков.

- Не знаю, - ответил Травников. – В этом сонном царстве действительно, похоже, ничего такого и не происходит. Тут даже после драк мирятся. Вообще ума не приложу, что с этими бабочками. Если это убийство, то неясен мотив, да и способ тоже. Не прокрался же к ним кто-то, когда все уже спать легли, чтобы вьюшку эту задвинуть. А если не убийство, то откуда тогда мотыльки взялись? Уж не сами же они прилетели аккурат каждому под язык.

- И то верно, - Свяхин пыхнул папиросой. – А ты, Михал  Семёныч, что на этот счёт думаешь?

- Да я тоже ничего не понимаю, - пожал плечами участковый. – Знаю только, что не так просто всё в этом случае, уж слишком странный он. Васька-то, понятно дело, лишь бы меньше работать, поэтому и прикрыть всё хотел. Слава Богу, я пришёл на его место и сразу всё вскрыл, чувствую, нельзя это дело так просто оставлять. Но Дмитрий Саныч прав, у нас тут и впрямь сонное царство, все друг с другом дружат, уж я-то, как участковый, знаю. Не пойму, что случилось, но точно что-то нехорошее, вот нутром чую.

- А что, кстати, со старым участковым-то случилось? И почему тебя на его место поставили, ты ж не милиционер? – Травников тоже закурил, прикрыв спичку ладонью.

- Да печень у Васи накрылась, и сердечко впридачу, говорили ему не заливать глаза, а ему хоть хрен об редьку. А меня сюда попросили, потому как фронтовик я всю войну отсюда и до Берлина в разведке прошёл, ну, и школа милиции за плечами, хоть и в патруле.

- Ясно… А вот я слышал, что у вас тут суеверные люди живут, правда? – Свяхин смял в пальцах бычок.

- Да, достали, мочи нет. Ходят всё к этой продавщице за наговорами, церковь местную восстановить собираются и попа сюда подрядить, хоть ни одного крещёного нету! – начал возмущаться участковый. – Я им всем говорю: мы же коммунисты, что мы же войну без Бога выиграли, а этим хоть бы хрен. Тащатся к этой Зинке за бабкиными сказками, и хрен их редькой! Хотя, - тут он сбавил обороты, - травки-то она по-умному собирает. У нас вот, когда я воевал, был в роте якут один, так он тоже по лесу такого насобирает – потом всё, что хочешь, сделает. И примочки, и отвары, и всякое разное. Вот и из Зинки бы дурь повыбивать – пользу б одну приносила.

- Ясно-ясно, - Свяхин задумчиво мял в пальцах то, что осталось от папиросы

- А ты-то, Толь, что думаешь? – Травников повернулся к Свяхину.

- Я думаю, что у нас на руках ничего нет, как ты и сказал, пыль какая-то, - он сдул с пальцев пепел и, бросив комочек бумажки в блюдце для окурков, подобрался. – Но и с Михал Семёнычем я тоже согласен, здесь всё ой как не просто, так что, думаю, мы не зря приехали.

За беседой пролетело ещё часа полтора, солнце скатилось за верхушки сосен, и теперь над лесом раскинулась чистая тёмно-синяя шаль ночного неба, испещрённая сверкающими бисеринками звёзд. Травникова разморило, оказалось, домашнее вино и с одного стакана неплохо даёт в голову, так что теперь он сидел на стуле, уже вполуха слушая разговор участкового со Свяхиным. И смотрел на двух мотыльков, трепыхающихся под тёмным жестяным абажуром зажжённой под крышей веранды керосиновой лампы. Мотыльки по очереди ударялись о стекло в попытке добраться до заветного источника света, отскакивали от него, стукались об абажур и тут же устремлялись обратно к пламени. И всё снова повторялось. «Странно это всё, - думал Травников, - зачем вот им на свет лететь? Они ж сгорят. Или они этого не понимают? А может, и понимают, просто ничего другого им не остаётся».

- Ладно, - Дмитрий встал со стула и понял, что мир едва ощутимо покачнулся. «Хорошо всё-таки меня расслабило». – Спать пора, а то глаза закрываются.

- Да, точно, у тебя, Михал Семёныч, винцо-то в головушку знатно отдаёт, - засмеялся Свяхин. – Но я ещё немного, пожалуй, посижу, уж больно природа красивая.

- Да и меня пока не сморило, - согласился участковый. – А вино-то да, это у вас просто с непривычки.

- Ладно, доброй ночи, - сказал Дмитрий и не совсем твёрдой походкой направился в дом.

«И всё-таки что же здесь случилось, если случилось? - думал Травников, засыпая на пуховой подушке. - Нет, определённо что-то случилось».

Продолжение следует...

Для нетерпеливых прода тут: https://t.me/suhorukowriter

ВК, кому удобнее: https://vk.com/suhorukowriter

И там и там я уже выложил все 5 частей)

- Так этось, вчера вечером-то я у окошка, как обычно, сидела. Смотрела, значит, чаво и как. Потом к подъезду соседнему, значит, машина подъехала. – Травников слушал, не перебивая. – Вышел оттудава мужик какой-то, пошёл внутрь. Ну, я думаю, ладно, но интересно стало, потому что не из нашего дома.

- Почему вы так решили?

- Ну как же, — сказала Зинаида Петровна таким тоном, словно это было очевидно. -  Машины такой нету ни у кого из наших жильцов, вот и поняла.

- А что за машина была?

- Так эта, как её… - старушка почесала большой нос-картошку. – Военная-то такая… Большая… У сына у меня ещё… Буханочка, вот!

- Цвет, номер?

- Цветом тёмная такая была, непонятно ночью-то. А номер, — женщина развернулась и взяла с подоконника небольшой блокнотик, лежащий рядом с луком. – Номер-то я записала, правда, цифры не все разглядела. Там то ли шесть было, то ли восемь. Старая я уже, плохо вижу-то.

- Ясно, продолжайте. – сказал Травников, взяв у Зинаиды Петровны блокнот и быстро переписав оттуда три цифры в свой. «12…7».

- И вот, наверное, чуть больше, чем через час или где-то так… Дождь, значит, уже тогда пошёл. Он и вывалился, в дождевике, и тащил чего-то большое в мешке, как картошку. Но это, товарищ капитан, — старушка наклонилась к нему, — не картошка была. Я всю войну медсестрой прошла, уж я-то знаю, как чего. Покойник у него в мешке был.

- Ага, — Травников кивнул. – В какое время это было? Хотя бы примерно, не знаете?

- Ой, не знаю, – отмахнулась старушка. – Я ж долго не сплю-то, а часы у меня уж третий день как сломались, сын всё обещал заехать, посмотреть, да вот не успел ещё.

- Ясно, спасибо вам большое, Зинаида Петровна, до свидания. Саш, закончишь, ладно? - сказал Травников, разворачиваясь, и, зашагав по коридору к выходу, сунул сигарету в рот.

Травников буквально влетел в отделение как ураган. Сонный дежурный от неожиданности уронил на пол недорешенный кроссворд. А когда увидел пред собой грозного капитана, чуть ли не побледнел и пошел пятнами. Но Травников этого не заметил.

- Мне нужно пробить вот этот номер! Срочно! - он хлопнул вырванный из блокнота листок на стол дежурного, точно разыграл из рукава козырного туза. - Один, два, неизвестная цифра, семь. Где, когда был замечен темный автомобиль? На кого оформлен?

- Так точно, товарищ капитан, будет сделано.

Дежурный заспешил по освещённому длинными желтыми лампами коридору следственного управления. Но, достигнув лестницы в конце коридора, вдруг остановился и оглянулся на Травникова. Тот стоял, склонившись над развернутым листом газеты с кроссвордом, на котором только что лежал листок с заветными номерами, вперив в него суровый взгляд. Лицо его было непроницаемо. Лишь губы шевелились, повторяя про себя что-то неразборчивое. Внимание капитана вдруг привлёк вопрос, выделенный жирным шрифтом по диагонали. «Чукотский доктор пять букв». Это почему-то выбило Дмитрия из раздумий и планов по захвату преступника, пару минут он по перебирал в голове ответы, а потом плюнул и ушёл в кабинет.

Через два часа сведения от секретаря заместителя руководителя отдела криминалистики были готовы и лежали на столе в кабинете Травникова. Вернулся с допроса и Саша, пребывавший в совершенном восторге от беседы с гражданкой Кукушкиной.

- Во даёт бабка! - восторженно качал он головой. - Вроде бы совсем уж песок сыплется, а соображает что твой следователь! И номера ведь записала! Даром что ночь на дворе была! Она вообще там на всех подозрительных личностей дела в блокнотиках заводит. Кремень старушка. Известно что-нибудь, Дмитрий Саныч?

- Всё есть, Саша. УАЗ-450 тёмно-зелёного цвета, гос номер: 1267.По описанию машина наша. В городе зарегистрирована, поставлена на учет в местном управлении ГАИ.

- Как фамилия владельца? Адрес есть?

- Ивашкевич, Иван Павлович. Улица Новосёлов, дом 15 квартира 14.

- Едем, товарищ капитан?

- Едем, Саня. Будем брать!

- А ордер?

- К черту ордер! Эти пока его делают, — Травников раздражённо кивнул на соседний кабинет, — он уже помрёт раз двадцать. Расколем ещё до санкции с ордером! – Саша просто кивнул и только спросил:

- Подкрепление?

- Пока не нужно, вызовем по факту. Но участкового подтяни.

- Понял, товарищ капитан.

До улицы Новосёлов добрались быстро. Но всю дорогу у Дмитрия из головы не выходила навязчивая мысль о кроссворде, вопрос приклеился к мозгу, словно кусок липкой ленты и навязчиво повторялся: «чукотский доктор, пять букв». Ответ крутился на языке, но никак не хотел всплывать. Капитан старательно пытался выкинуть эту бесполезную мысль из головы, но она никак не желала уходить.

У подъезда дома уже пыхтел и отдувался толстенький низкорослый участковый. «Им здесь вместо зарплаты талоны в столовую выдают, что ли?» - досадливо поморщился Травников.

В парадной следователи почти столкнулись с каким-то незнакомым гражданином в пальто и шляпе. Травников только отметил узнаваемые этнические черты - приплюснутый нос на загорелом скуластом лице, редкие усы... «Бурят, наверное. Или маньчжур», — подумал он. Бурят вежливо раскланялся с проходившими мимо милиционерами, старомодно приподняв шляпу, и прижался к стене давая им проход, а потом быстро выскользнул из подъезда. С улицы послышался звук прогреваемого мотора.

- Какая квартира? Пропыхтел сзади участковый, отвлекая Дмитрия от раздумий.

- 14, — не оглядываясь, бросил он. Участковый выдал неопределенное «Ого!» и притих, что-то соображая.

Квартира оказалась на пятом этаже. Саша тут же встал сбоку от двери, так чтобы его не заметили в глазок. Травников, встал чуть ближе к другому углу, чтобы в случае стрельбы быстро уйти с линии огня. Затем махнул участковому чтобы тот не путался под ногами, расстегнул подплечную кобуру и нажал пуговку звонка.

Ждать пришлось недолго - через минуту за дверью послышались торопливые шаги и звон цепочки.

Дверь распахнулась. На пороге стоял мужчина лет сорока. Одет он был в штаны от спортивного костюма, висевшие пузырями на коленках, и растянутую майку. В руке держал вилку с нанизанным на нее маринованным грибом. Его явно оторвали от незамысловатой трапезы. Незнакомец подозрительно уставился на незваных гостей.

- Здрасьте. Вам кого?

- Гражданин Ивашкевич?

- Он самый... А чего, собственно...

Тут Ивашкевич разглядел на площадке притихшего участкового, и лицо его неожиданно смягчилось, приняв почти радостное выражение.

- О, Виталя! А ты чо тут? Какими судьбами? А у меня выходной вот... Да вы проходите, проходите, — спохватился он.

Глянув на Сашу, Травников увидел, как брови у того поползли вверх от изумления. Такой реакции предполагаемого маньяка на визит следственной группы тот тоже никак не ожидал.

- КГБ, капитан Травников! - Дмитрий резко махнул корочками, едва не съездив по носу гостеприимному Ивашкевичу. Тот шарахнулся назад, выставив перед собой, как шпагу, наколотый на вилку гриб. Рука Травникова метнулась к кобуре под пиджаком. – Расскажите нам, пожалуйста, где вы были вчера вечером?

- Дык я…Сейчас расскажу! - затараторил Ивашкевич. - Я ж это! На дне рождения был! Все те выходные!

- Вот как... А свидетели у вас есть?

- Конечно. Вон он стоит, именинник-то! Как же не свидетель? Виталь, скажи им, а...

Все обернулись и воззрились на красного как рак участкового. Тот кивнул.

- Точно. День рождения у меня был. Шашлыки там, банька, салатов жена наготовила, всю ночь отмечали. А с Ваньком мы в школе за одной партой сидели, он же дружище мой! Я его и позвал, как не позвать...

- Почему молчал?! - рявкнул Травников, стремительно багровея.

- Так вы не спрашивали... Я ж не знал же, трррищ капитан... - участковый виновато развел руками.

- Паспорт покажи, — севшим голосом приказал Травников. Участковый засуетился, захлопал себя по карманам, наконец выудил потрёпанную книжицу и открыл на нужной странице. В паспорте значилось 24 июля. Дата рождения участкового действительно совпадала с датой злополучного убийства, – Свидетелей много, как я понимаю?

- Так весь отдел. Ваня ж вчера ящик коньяку надыбал где-то, мы и в отделе посидели и потом ещё… - участковый вжал голову в плечи.

- Машина где твоя? – повернулся Травников к Ивану, гриб на вилке которого медленно сползал с зубчиков, вот-вот норовя свалиться на пол.

- В ремонте, уже второю неделю.

- В каком ремонте? Адрес, номер, ну?!

- Так на Красноармейской ремонтная мастерская у нас, одна она, – пожал плечами Иван, и в этот момент злополучный гриб все-таки громко шлёпнулся с вилки на пол.

-Дурд-о-о-ом... - простонал капитан и, круто повернувшись, устремился вниз по лестнице. Махнул на ходу рукой: свободны, мол. Саша подавил смешок и устремился за ним.

Догнал он коллегу уже возле подъезда. Капитан КГБ стоял, нервно прикуривая сигарету и изо всех сил стараясь казаться спокойным.

- Нет, ну как так-то?!- не выдержав, взревел он, воззрившись на Сашу. – Теперь в автомастерскую ехать надо, машина то точно наша.

- Возможно кто-то из механиков, – задумчиво произнёс Саша. -  Решил, что самый умный, и на чужой машине всё провернул.

- Может быть, – кивнул Травников, выпуская горьковатый дым через ноздри.

Тут вниз спустился и участковый. Протерев лоб, он опять водрузил на голову фуражку и, попрощавшись со следователями, спешно зашагал прочь. Дмитрий бросил окурок под ноги, собираясь раздавить его носком туфли, как вдруг подскочил от неожиданного крика:

- Не мусорить! А ну поднял! – из-за кустов, видимо, от соседнего подъезда, вывернула пожилая женщина в красном спортивном костюме и бодро направилась к ним. Голос у неё был зычный, походка уверенная, седеющие волосы коротко подстрижены, кажется, для полной картины ей не хватало свистка и секундомера на груди. – Вы тут че ошиваетесь? Кто такие?

- Капитан КГБ Травников, — Дмитрий быстро взял себя в руки и показал удостоверение, дав женщине всё внимательно рассмотреть, а затем перехватил инициативу. – А вы, гражданочка, собственно, кто?

- Старшая по дому, — женщина явно сбавила обороты, но не растерялась. – Хукина Елизавета Викторовна.

- Отлично, — улыбнулся Травников. – А расскажите нам, пожалуйста, про вашего жильца из четырнадцатой квартиры. Как его охарактеризуете?

- Про Ваню? – Травников кивнул. – Хороший парень, хоть не молодой, ветер в голове есть, весёлый он, но в целом ничего плохо не скажу. Вежливый, не хулиганит, грязь не разводит. Бывает, сидят тут под окнами с гитарой, но всё цивильно, спать никому не мешают. А что с ним, натворил что-то?

- Пока не знаем, но машина его засветилась нехорошо, – покачал головой Дмитрий, понимая, что это уже не секрет.

- Вот вечно ему с этой машиной не везёт. Как купил, так одни проблемы, – вздохнула Елизавета Викторовна. – В прошлом году закидали «буханку» яйцами студенты, перепутали с профессорской. Они ж у них одинаковые, вот только номера в одну цифру отличаются, представляете?

- С какой профессорской? – чуть ли не хором спросили следователи.

- Так вот приехал к нам года два назад профессор. В этом, кстати, подъезде, – кивнула она на дверь. - Институт ему здесь квартиру, вроде как, выделил, от этно… энто… Тьфу ты! Этнографической кафедры, во! Хрен выговоришь, язык быстрее сломаешь. Ну вот, у них с Ванькой буханки одинаковые, даже номерами. Только у Ваньки на двенадцать номер начинается, а у того на тринадцать, – брови Травникова и Саши медленно поползли вверх.

- Какая у него квартира, не подскажете? И что он вообще за человек? – забросил Дмитрий последний крючок.

- Одиннадцатая. Хороший, вежливый всегда, в возрасте уже. Не русский, на монгола похож или нанайца, может и коренной. Юхур Сотравич звать, во как.

- Твою мать! – выдохнул Саша и оба они сорвались с места и помчались к машине, точно гончие, напавшие на след.

- Думаете, наш клиент? - с азартом в голосе спросил Саша, плюхаясь на пассажирское.

- С вероятностью 98 процентов, — кивнул Дмитрий, дёргая рычаг передач.

В голове у него в куче всяких мыслей крутилась одна: «чукотский доктор, пять букв». «Чукотский доктор, пять букв». И вместе с дурацким вопросом из кроссворда слова старшей по дому: «Может, коренной». Он пытался избавиться от этого, занять себя чем-то более полезным. Но эти мысли не уходили, как будто они были важными. «Чукотский доктор, пять букв». «Может, коренной». «Чукотский доктор, пять букв». Словно эхом отдавалось в черепной коробке. «Чукотский доктор, п…» и тут Травникова осенило, он чуть ли не затормозил посреди проезжей части и выкрикнул:

- Никакой он не монгол. Он хант!

- Чего? Это причём? – не понял Саша.

- Кроссворд. Долго объяснять, — отмахнулся капитан. - Бери рацию, объявляй приметы, дай ориентировку всем постам ГАИ. У машины может быть не установлен регистрационный номер. Может, снимет номерной знак или переоденется. Пусть блокируют выезды из города, постараются задержать, досматривают все «буханки». Но осторожно - может быть вооружен и оказать сопротивление. Это похоже на, мать его, резонанс для Советского союза.

«Победа», поднимая клубы пыли, на пределах своих лошадиных сил понеслась по проезжей. Травников вперил взгляд в дорогу, лавируя среди машин, постоянно сигналя и не обращая внимания на сигналы, которые предназначались ему. Он догадался. И сейчас ему нужно было подтвердить свою догадку.

- Институт здесь знаешь где?

- Знаю, Чехова 16, — кивнул Саша, отрываясь от рации.

- Показывай.

- Тогда направо, – скомандовал парень, не задавая лишних вопросов. Травников резко вывернул руль так, что шины завизжали.

- В следственное передай, чтобы срочно нашли мне всё на этого профессора. Если за сорок минут не справятся, то лично им всем бошки сверну! – сказал Травников, прикуривая сигарету и не отрывая глаз от дороги. Наконец машина резко остановилась перед красивым зданием института. Высокая, круглая футуристичная башня в стиле советского конструктивизма упиралась в серое небо. – Сиди тогда здесь, на рации. Если что-то объявят – зови меня! - бросил он, выходя из машины.

Травников буквально взлетел по ступенькам, полы его пиджака развевались, открывая прохожим подплечную кобуру. Но вот в само здание он уже вошёл достаточно спокойно. Вынув из кармана корку, показал её пожилой вахтёрше и представился:

- Капитан Травников, комитет государственной безопасности. Мне нужен ректор, какой кабинет?

- Двести семнадцатый, – ответила старушка, для которой, судя по всему, появление Травникова было не больше, чем сплетней для подружки-технички за чашкой чая.

- Это как пройти?

- Третий этаж и налево, – вздохнула она так, словно Дмитрий спросил у неё, как открыть дверь или сделать вдох.

Но капитан не обратил на это никакого внимания, быстро взбежав по лестнице, он прошёл по коридору и потянул на себя дверь с табличкой «Ректор». Тот  оказался седым мужчиной с усами и бородкой, напоминающей неряшливую эспаньолку. Он сидел на мягком стуле за длинным столом и уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, возможно, отчитать за отсутствие стука, но Травников его опередил.

- Добрый день. Капитан КГБ Травников, – сказал он, подходя к столу и вытягивая перед собой корочку.

- Здравствуйте. И чем мы обязаны вашему визиту? – спросил мужчина, беря со стола квадратные очки и слегка дрогнувшими руками надевая их.

- Я здесь из-за Юхура Сотравича.

- А что случилось?

- Пока не знаю, – пожал плечами Травников. – Как бы вы могли его описать? Что он за человек? Какие у него были отношения с коллегами и студентами? Может быть, вы замечали что-нибудь странное в его поведении?

- Уф, — вздохнул мужчина. Травников быстро оглядел стол и заметил табличку с именем и фамилией: «Доронин Владимир Михайлович». – Так, знаете, сложно сказать. Я бы описал его как воспитанного, очень вежливого и сдержанного человека. Со студентами он был достаточно строг, за что они его невзлюбили, но при этом в той же мере справедлив. С коллегами у него дружеских отношений не было, но и нелюдим он не был. Скорее, просто малообщительный, довольно часто погружённый в себя. Человек он хороший, хоть в нём и можно порой заметить некое самолюбие, что, впрочем, присуще каждому мало-мальски талантливому и умному человеку, достигшему определённых вершин в своём деле.

- А что-нибудь странное вы за ним замечали?

- Хм, — Владимир Михайлович потёр переносицу. – Возможно, кто-то назовёт странностью или фанатизмом искренние любовь и интерес к своему родному этносу и культуре, но я так не считаю. Знаете, Юхур Сотравич очень образованный человек. Я пару раз общался с ним в неформальной обстановке, и он признался мне, что по вечерам пишет диссертацию по шаманизму и культам древних хантов. А его работа о влиянии мухоморов на культ угров Зауралья просто потрясающая! Он даже рассказал о том, что недавно выяснил, что он сам является потомственным шаманом, представляете?

- Представляю, — кивнул Травников. – Спасибо, хорошего дня, Владимир Михайлович. Если мне что-то ещё понадобиться – я зайду.

- Пожалуйста, но что всё-таки произошло?

- Да, собственно, ничего страшного.

Травников улыбнулся и вышел из кабинета. В голове его пазл уже сложился в единую картину, теперь он был точно во всём уверен. Дмитрий вытащил из кармана пачку «Явы» и чиркнул спичкой. Спустившись вниз, он быстро прошёл мимо вахтёрши, которая что-то недовольно пробурчала ему вслед. Саша уже ёрзал на пассажирском.

- Поехали обратно, в гости к нему заедем.

- О чём догадались, товарищ капитан?

- Это ритуальные убийства, – столбик пепла упал на брюки Травникова и он, чертыхаясь, начал отряхивать его со штанины. – Профессор сильно увлекался культурой местных коренных народов и даже обнаружил, что он якобы потомственный шаман. Вот, видимо, и решил нам тут подшаманить. Крыша съехала, похоже. Он там ещё мухоморы любил и тоже увлекался, как раз в ритуальных целях.

- Так это же резонанс! – Саша то ли обрадовался, то ли был в шоке.

- Резонанс, Саня. – Кивнул Травников. – Пока улик нет, только догадки, но, думаю, у него дома кое-что найдём.

- Опять без всего?

- Потом бумаги выпишем, – отмахнулся Дмитрий. – Этого-то ищут?

- Да, доп. патрули по городу и на выездах. Но пока тишина.

- Ждём, значит.

- Товарищ капитан, а причём здесь кроссворд-то был?

- А, да там ерунда. Просто в отделении в газете вопрос увидел про шамана, а потом эта старшая про профессора рассказала. Вот как-то всё и сложилось в голове сразу. Ну и сейчас в институте интересы его подтвердились.

- Вот это да! Случайность его подвела. Хотя он всё равно машину засветил, – хмыкнул Саша.

- Не повезло ему просто, никогда нельзя учесть все обстоятельства. На этом каждый из нас горит, не только преступники.

Когда «Победа» подкатила к дому, командирские часы на запястье Травникова показывали без пятнадцати пять. Выйдя из машины, Дмитрий огляделся.

- Так, нам следственную группу сюда надо, вызовешь? А я пока квартиру вскрою.

Саша кивнул. Дмитрий прошёл в подъезд, квартиру он запомнил точно – одиннадцать. Быстро поднявшись на нужный этаж, он прислушался, не спускается ли кто. Потом взял небольшой разбег и врезался в блестящую свежей красной краской дверь плечом. Та дрогнула, но не поддалась. Травников снова разбежался, а дверь снова не поддалась. Потирая ушибленное плечо, Дмитрий злобно посмотрел на дверь и попытался выбить её ногой, но всё было так же безрезультатно. Тут внизу раздались шаги и Травников отошёл от двери. По ступеням бежал Саша, сжимая в руке монтировку. Собственную монтировку Дмитрия из багажника «Победы». От досады он чуть по лбу себя не шлёпнул.

- Давайте, товарищ капитан, – парень просунул плоский конец в щель рядом с замком и надавил. Дверной косяк затрещал, на лбу Саши вздулась вена. И, наконец, дверь поддалась. Парень чуть не упал, потеряв опору, но удержался на ногах.

- Молодец, — хлопнул его по плечу Травников. – Давай пока вниз, на рации посиди - и следственную группу ждём. Как они приедут – дуй ко мне сюда.

- Опять всё самое интересное себе оставляете, товарищ капитан? – улыбнулся Саша, хотя в его голосе и сквозило разочарование.

- Не опять, а снова, – осклабился Травников. – Давай, дуй в машину, задача важная, нам бы этого гада не профукать.

- Есть, товарищ капитан! – Саша притворно приложил руку к виску и зашагал вниз по ступеням.

- К пустой голове не прикладывают, — бросил ему в след Дмитрий. – Шутник, блин.

И вынув из кобуры Макаров, прошёл внутрь квартиры. Хрущёвка была обставлена очень скромно, если не сказать «никак». Голые стены, заклеенные старыми газетами, деревянные полы. Санузел с ванной и унитазом, кухня, на которой не было даже стола. Рядом с плитой и холодильником висела пустая раковина - и всё. Гостиная была вся завалена какими-то бумагами и книгами, посреди неё стоял письменный стол, тоже заваленный бумагами, и стул. Травников осторожно прошёл в спальню и вдруг замер на полпути. В спальне слабо, еле слышно, скрипнула половица.

Капитан поднял пистолет и крикнул:

- Говорит капитан КГБ, выходите с поднятыми руками! – ответом ему была тишина. – Считаю до трёх и захожу, буду стрелять на поражение! – Травников медленно пошёл к спальне, не сводя с неё прицела. – Раз! Два! Три!

Он резко запрыгнул в комнату, но там никого не оказалось. На полу лежал заправленный матрас, а рядом с ним в углу аккуратная стопка книг, несколько сумок и чемоданов, сложенных друг на друга. Травников вернулся в гостиную и подошёл к столу. Стволом пистолета он поворошил бумаги. Среди всего бардака, творящегося на столешнице, он выудил единственную аккуратно сшитую, видимо, вручную, папку. Она лежала между печатной машинкой «Башкирия 7» и уроненной настольной лампой. Заголовок гласил: «Многоликий голод». Травников перевернул страницу.

«Многоликий голод – древний дух или демон ханты-мансийской мифологии. Один из восьмерых судных духов. Чёткого описания его внешности нет, в разных легендах он может описываться как высокий и худой человек с оленьими рогами, в плаще, сшитом из человеческих лиц, которые беспрерывно стонут. В других – как большой шестиглавый волк с пятью лисьими хвостами, три его головы всегда обглоданы до кости соседними. Также он может предстать в обличие трёхглавого ворона. Как нет чёткости в описании его внешности, так и в описаниях его функций, олицетворений и принадлежности. Существует несколько основных версий. Первая – он, как и вся судная восьмёрка, является предвестником апокалипсиса, неким аналогом голода из привычных всем европейских четырёх всадников. Вторая – наделяет его меньшей силой, превращая в злобного и сильного лесного духа, который пожирает всех, кого встретит. Говорили, что если его видели или слышали в лесу, то никакой добычи уже ждать не стоило. Пожалуй, очевидно, что это божество всего лишь олицетворение голода, холода и всего подобного, чего могли бояться люди тогда. Как, например, у Северо-Американских индейцев дух Вендиго, или три старухи у северо-восточных славян. Однако если вышеупомянутые духи и существа несли лишь вред, то Многоликий Голод мог и приносить пользу. Победить его мог смелый охотник, отважный воин или сильный шаман, последний даже мог подчинить себе духа. Так же Многоликий Голод был способен одарить того, кого посчитает нужным, одним из высших благ.

Для ритуала порабощения или прошения шаману требовалась человеческая жертва. По поверьям, в тёмную, только родившуюся луну следовало принести жертву, в роли которой обычно выступал низший класс или самый бесполезный, плохой член племени. Жертве требовалось выбить зубы и отрезать язык, после чего у ритуального костра перерезать горло. Тогда Многоликий голод насытится на время и подобреет. Самому же шаману, чтобы поговорить с духом и услышать его, требовалось выпить специальный отвар из мухоморов, мха и…»

В подъезде послышался шум разговоров и топот ног, Травников оторвался от чтения и через несколько секунд в квартиру влетел Саша.

- Товарищ капитан, нашли! Преследуют! – крикнул он и умчался обратно.

Продолжение следует...

Для нетерпеливых прода тут: https://t.me/suhorukowriter

ВК, кому удобнее: https://vk.com/suhorukowriter

И там и там я уже выложил все 4 части)

- Хорошо, только вот я до сих пор не пойму, на кой вас-то сюда отправили?

- Приказы, товарищ Меньшин, надо не обдумывать, а выполнять. – Травников глянул на участкового сквозь сигаретный дым. Тот немного постоял, но потом, поняв, что надо всё-таки что-то делать, развернулся и вышел из квартиры.

Пока что Травников и сам не понимал, зачем его сюда командировали. На лицо обычное бытовое убийство, типичный конфликт на почве распития алкоголя. Да, с особой жестокостью, но, тем не менее, странно ему было с этим разбираться. Скорее всего, для отчётности, но всё-таки могли бы выбрать что-то поближе Ханты-Мансийска. Мужчина прошёлся по квартире, внимательно разглядывая всё вокруг: лужи крови, выбитые зубы и вещи, разбросанные повсюду. Из раздумий его вырвали крики на лестничной площадке. Травников поднял голову и, немного послушав, направился в подъезд.

- Да мне на работу надо, Василич! – пререкался с участковым какой-то толстый мужик в синей футболке.

- Всё понимаю, Гриш, но у нас тоже работа.

- Да выговорят меня из-за вашей работы. Кто мне…

- Что тут происходит? – прервал мужика Травников.

- А вы ещё кто? – тот сразу переключился.

- Капитан КГБ Травников Дмитрий Александрович. – Дмитрий достал из внутреннего кармана пиджака корку и ткнул ей в раскрасневшееся лицо тут же осевшего мужика. – В чём проблема, гражданин?

- Так… это… вот Василич меня на работу не пускает, а у нас на заводе за опоздания выговаривают вообще-то.

- В вашем доме произошло убийство. И вы по этому поводу будете допрошены лично мной. Или вы отказываетесь содействовать капитану госбезопасности?

- Я? Нет, конечно. Но завод ведь…

- Ничего страшного. – Травников поднял руку с зажатой между пальцев сигаретой. – Опоздаете немного, бумагу я вам дам, так что ничего не будет. А теперь давайте к вам в квартиру поднимемся, если позволите.

Спустя пару часов Травников вышел из подъезда и потянулся. Навстречу из соседней парадной к нему уже спешил молодой следователь Саша, зачем-то приставленный к нему наблюдать за работой. «Учеников мне ещё не хватало», — покачал головой Дмитрий.

- Ну, что узнал? – спросил у Саши Травников, закуривая.

- В общем, квартира принадлежала некому Ивану Голомятину. Трудился он сантехником в аварийной службе, выпивал, но всегда тихо и спокойно. Ничего такого за ним замечено не было. Никто ничего не видел и не слышал, даже с гостем его не замечали, вроде как один вчера вечером домой пришёл, – отчитался Саша.

- Молодец. Коротко, ясно, по делу. Пойдём в машину, в отдел поедем, личное дело надо просмотреть, – кивнул Травников, и они зашагали к чёрной «Победе», припаркованной у дома. – В общем, я ничего нового тоже от соседей не узнал. Мужик был спокойный, нормальный. Знакомств со всякими неблагополучными лицами вроде как не водил, но выпивал часто, даже один. Это что значит?

- Э-э-э… Алкоголик?

- Правильно, – кивнул Травников. - С женой он несколько лет уже в разводе. Есть дочь, примерно лет десяти. Твоя версия? – спросил капитан, заводя автомобиль. Парень задумался, ненадолго, скорее, для вида, ведь, судя по всему, ответ он уже сформировал заранее.

- Убийство на почве конфликта в состоянии алкогольного опьянения. Стакана два, застолье вроде было. Вот только куда тело делось?

- Скорее всего, приятель испугался того, что натворил, и решил это дело скрыть. А ещё возможно, что это заранее спланированный личный конфликт, так что прятать тело входило в планы преступника.

- Думаете? – спросил Саша, пристраивая на коленях кожаную папку. Дмитрий только пожал в ответ плечами.

- Всё возможно, надо полистать дело. А там уже, как говорится, будем посмотреть.

«Победа» тронулась с места. По приезду в отдел Травников тут же получил на руки личное дело Ивана Герасимовича Голомятина сорока двух лет. Родился он и вырос в Ханты-Мансийске, получив образование в местном училище, пошёл работать по специальности – сантехником. Трудился честно, хоть и имел выговоры за опоздания или редкие неявки на работу. «В запои, значит, мог уходить», — отметил про себя капитан. Было несколько приводов в милицию за пьяные драки и хулиганство, но, в общем-то, всё по мелочи. То с соседом помашутся у скамейки во дворе, то в парке на лавочке уснёт. Ничего необычного, даже никаких связей с мелким криминалом нет. Так что версия о «синей» поножовщине напрашивалась сама собой и идеально ложилась на всё. Даже с женой покойный развёлся без особых ссор и скандалов. По словам соседей и старшего по дому, который, кстати, в соседней квартире от сантехника жил, ничего такого никогда не слышали и не видели. Просто прошла любовь, завяли помидоры - и взрослые люди мирно разошлись, сохранив остатки нормальных отношений.

Травников выписал для себя несколько пунктов в блокнот: адреса, некоторые даты, редкие номера домашних и имена тех, с кем были конфликты, приправил он весь список фактами из опроса соседей и, встав с деревянного казённого стула в выделенном ему кабинете, отнёс папку Саше.

- На, почитай, выпиши отдельно то, что покажется тебе важным для дальнейшей работы. Как закончишь – жду в столовой.

- Хорошо.

Саша тут же посерьёзнел и придвинул папку к себе. Травников молча закрыл за собой дверь и направился вниз по лестнице.

- Ну, что нашёл? – спросил Травников, когда через пару часов Саша нашёл его курящим на крыльце.

- Получается, близких не было. Из всех родственников, кому может перейти квартира, только жена. Вёл в целом нормальный образ жизни - тихий алкоголик, бывали редкие запои, иногда драки и неподобающее поведение.

- Дай посмотрю, – капитан протянул руку и взял у парня листок. Некоторое время его разглядывал, потом кивнул. – Молодец, всё правильно выписал.

- Дмитрий Александрович, - начал Саша, — меня же к вам не из института прислали. Я до этого работал, раскрывал дела, задерживал преступников. Так что, при всём уважении, может, избавимся от всяких заданий и проверок?

Травников молча глянул на него и, протянув парню листок обратно, ответил:

- Пойдём.

- Куда? – не понял Саша, запихивая бумагу в карман.

- В машину, проедемся до жены. Поговорим с ней.

***

Травников лежал на жёсткой кровати в милицейской гостинице и пускал в потолок рваные колечки дыма. Беседа с женой погибшего не дала никаких результатов, впрочем, Дмитрий и не возлагал на неё больших надежд. Но теперь следствие было, как говорится, в тупике. Искать какого-то неизвестного собутыльника Голомятина было так же просто и быстро, как иголку в стоге сена. А имело ли это вообще смысл? Травников, конечно, понимал ценность человеческой жизни и прочее, но он слишком долго отработал в органах, чтобы не понимать, что сейчас успех дела буквально в руках убийцы. Ведь никаких улик нет, даже отпечатков, мотивов тоже не прослеживается. И пока найти убийцу они могут, только если он расколется или придёт с повинной. Но надеяться на такой исход не стоило.

Вскоре дверь номера тихо скрипнула, внутрь завалился Саша, держа в обеих руках по две, слегка запотевшие, бутылки «Жигулёвского». Дмитрий сел и принял свою пару, тут же открыв одно пиво о металлический край кровати. Для этого даже не пришлось отгибать матрас, потому что он был слегка мал. Лейтенант же, в свою очередь, достал перочинный нож и снял крышку.

- Ну, товарищ капитан, – они чокнулись, бутылки тихо звякнули друг о друга, и Травников сделал два больших глотка. Прикрыв глаза, он ощутил, как связавшиеся в тугой узел на затылке нервы слегка ослабились, словно размякнув. «Больше двух суток и ни грамма во рту - уже слишком», — подумал он.

- Что думаешь по делу? – спросил Травников, сделав ещё глоток. Саша пожал плечами.

- Так ничего, моя версия не поменялась. Придётся нам с вами всех его знакомых по очереди колоть.

- А жена - не рассматривал?

- Не-а, мотива не вижу.

- А квартира? Она, напоминаю, единственный наследник.

- Да нет, — отмахнулся лейтенант. – Она, во-первых, отреагировала натурально, слишком уж хорошая актриса для швеи.

- Вполне себе может быть, чем старше женщина – тем она коварней, – Травников отпил ещё пива.

- Ну, так про любого можно сказать. Мы ведь все с возрастом опыта набираемся, – пожал плечами Саша. – А эта нет, думаю, что всё по правде было. Во-вторых, мотива нету.

- А квартира? Она никогда никому ещё лишней не была.

- Не думаю, что мать двоих несовершеннолетних детей, состоящая в счастливом браке с новым мужчиной, который, — Саша поднял бутылку, — кстати, тоже оквартирован, пойдёт на убийство бывшего мужа. Даже ради жилплощади. Да и застолье там явно мужское было. Два стакана, водка и бычки томатные. С женой бы пил по-другому.

- Тоже верно, — кивнул Травников. – Тогда с утреца с тобой завтра прокатимся по списку всех интересующих нас людей, похоже, надолго это затянется. Скорее он сам с повинной придёт, чем мы его отроем.

- Это вряд ли, – рассмеялся лейтенант. – У нас в работе-то на Бога надейся, а сам не плошай.

- А в нашей работе вообще на Бога надеяться не надо. Потому как нет его. – Травников отпил ещё пива. – Вот бабка у меня верила, лампадку постоянно зажигала, молилась. А я как в милицию пришёл – сразу понял, что нет его, и никогда не было. Иначе бы всё по-другому было.

- Согласен, — кивнул Саша, — пора бы уже всем нам от этих старый скреп отряхнуться. В космосе Гагарин был и никакого Бога не видал, только черноту, говорит, и звёзды. Но радует, что молодое поколение здраво атеистическое и верит только в науку.

- И в черноту со звёздами, – подметил Травников.

- А как же без космоса-то? Вот за ним будущее! Лет через пятьдесят люди уже, наверное, Марс покорять начнут, яблони советские и там зацветут. – Саша сделал солидный глоток и его взгляд вдруг перескочил на табельный ПМ Травникова, лежащий на комоде. - Товарищ капитан, а вы сколько раз за службу в людей стреляли?

Травников взглянул на оружие, слегка задумался, а потом ответил:

- Тринадцать.

- И все на поражение? – удивился лейтенант.

- Нет, на поражение где-то шесть. Попал пять, а убил троих. Двое ранены и выжили. Мы тогда банду одну отслеживали: грабежи, убийства, контрабанда и много ещё чего. Это одно из первых дел в комитете у меня было. Дело на складе было, который они ограбить хотели, а мы внутри ждали. Залезло, значит, туда несколько молодых парней. Всем им едва восемнадцать стукнуло. Ну мы задерживать, те бегом врассыпную, мы за ними. Я, — Дмитрий закурил, — побежал в подворотню за одним. Тот мне нож показал, я, естественно, табельное. Пацан от меня рванул. А я ему в спину выстрелил. Он упал ещё так странно, как будто его за верёвку вперёд дёрнули. Ну, в общем, вот так как-то. – Травников допил пиво и взял ещё бутылку. – А ты стрелял когда-нибудь?

- Да, — кивнул Саша. – Ещё патрульным тогда был. Приехали на вызов о буйном соседе, мол, кричит, ругается и в стены стучит, а на стук соседей не реагирует. Мы приехали, он и нам не открыл, хотя из квартиры слышно было. Пришлось, значит, дверь выбивать после долгих переговоров. Мы выбили, друг мой тогда первым заходил. А мужик взял и бросился на него с молотком, тот даже ответить ничего не успел, только голову руками закрыл. А мужик давай его по рукам колотить и орать. Ну мне и пришлось на поражение, – вздохнул парень. - Шесть пуль ведь в него всадил! Оказалось, тот белочку словил и чертей везде видел.

- А с тем, кому по голове дали, что?

- Руки ему все переломало, он инвалид теперь, пенсию получает. А ведь мой ровесник, двадцать пять всего.

- Да-а, вот об этом я и говорю… - протянул Травников, и они снова чокнулись. Разговаривали ещё час, потом Саша вдруг спохватился и, глянув на часы, вскочил с кресла.

- Вот блин! Одиннадцатый час почти, моя уж в ДК закончила, я побежал.

- Давай, завтра с утра не опаздывай.

Травников пожал парню руку, и Саша торопливо затопал по коридору. Капитан снова откинулся на кровать и закурил. Пиво немного расслабило, но ему хотелось продолжения банкета. «Грамм двести было бы достаточно, — думал он, залипая на клубы сизого дыма. - Может, спуститься быстро до магазинчика, да и взять мерзавчик? Нет, всё, спать!» Одёрнул себя Травников и, быстро встав, прошёл в ванную. Недокуренная сигарета полетела в унитаз, Дмитрий наскоро помылся, почистил зубы и спешно лёг в постель, стараясь заснуть как можно быстрее.

Разбудила его консьержка, дородная бабуля с округлыми щёчками, напоминавшими два спелых яблочка «победителя». За окнами уже разгорелся свежий июльский рассвет, но привычного людского гомона не было слышно, только птицы. Поэтому Дмитрий заключил, что сейчас ещё только часов шесть утра.

- Вас, товарищ капитан, к телефону.

Травников продрал глаза и, встав с постели, натянул брюки. И кому он мог понадобиться в такую рань? Вряд ли даже начальство стало бы его будить. Сонливость потихоньку перерастала в раздражение. Не прикрывая белую майку рубашкой, он так и вышел босиком в пустой длинный коридор, пахнущий хлоркой, в конце которого на стене висел телефонный аппарат.

- Капитан Травников, слушаю, – он прижал холодную трубку к уху.

- Доброе утро, т-рищ капитан. Лейтенант Ермолов беспокоит. Мы тут, похоже, вашего нашли.

- Кого? – не понял Травников, раздражённо хлопая себя по карманам в поисках сигарет, благополучно оставленных в номере.

- Ну, сантехника, который по вашему делу проходит.

- Где? Живой? – Травников раздосадовано глянул на жёлтую лампу под потолком.

- Нет, труп нашли на четыреста четвёртой.

- Ясно. Забрали уже?

- Пока нет, не надо?

- Забирайте, я в морг подъеду. В какой повезёте?

- Так он один у нас, т-рищ капитан.

- Хорошо, минут через сорок буду.

Травников повесил трубку и тихо выругался. Четыреста четвёртая трасса, значит, свидетелей нет. Труп, скорее всего, скинули куда-то в канаву, вряд ли удастся найти на нём какие-то следы. Значит, убийца точно достаточно холоден к произошедшему, ну, или, как минимум, расчётлив. Теперь поиски преступника усложнились гораздо сильнее. Вряд ли кто-то расколется. Хотя… «И не таких раскалывали», — подумал Травников, проходя в номер. Быстро застегнув рубашку, он повесил на себя подплечную кобуру, прикрыв её пиджаком. Зашнуровав туфли, вышел в коридор и, вынув из кармана бумажку с номером Саши, начал быстро крутить колесо. Через некоторое время на том конце послышалось сонное:

- Алло.

- Здорова, Саш, это Травников. Я сейчас за тобой заеду, скажи мне адрес и собирайся. Труп сантехника нашли. – Капитан прижал трубку к уху и прикурил

- Чего? – парень вроде проснулся, но не до конца.

- Адрес твой какой? – Травников уже снова начинал нервничать.

- Проспект Ленина 178б.

- Хорошо, заеду за тобой, собирайся.

Не дожидаясь ответа, Дмитрий повесил трубку и пошёл вниз по лестнице.

Через пять минут после того, как Травников подъехал к нужной хрущёвке, из подъезда вышел хмурый и помятый Саша.

- Чего там? – спросил он, пожимая Травникову руку.

- Труп нашли на четыреста четвёртой, предположительно наш Иван Герасимыч.

- Понятно, мы туда едем?

- Нет, в морг. Показывай дорогу.

Посиневший, раздетый труп лежал на холодном медицинском столе лицом вверх. Остекленевшие глаза, заплывшие синяками, смотрели в потолок. Нос был сломан и свёрнут на бок, порванные в нескольких местах распухшие губы больше были похожи на гигантских раздавленных слизней. Пустые дёсны без зубов, громадные лиловые синяки по всему телу.

- Неплохо его отделали, – подметил высокий и худой патологоанатом в очках, держа в руках кружку чая с нарисованным на ней облупившимся красным маком. – Причину смерти скажу после вскрытия, пока могу отметить следующее. Здесь, — он указал на запястья с багровыми кругами, — следы от верёвки. Дальше, — врач пошёл вокруг стола, — ахиллово сухожилие на правой ноге пробито чем-то острым и, судя по всему, круглым. Так же слегка расширенно, возможно за что-то в этой ране его подвесили.

- Или тащили, – подметил Травников. Они с Сашей стояли у стола и молча смотрели. На лице у парня было явное отвращение. – Иди пока спроси у следователя, почему именно про нашего решили, тут же по роже нихрена не разобрать. Там задокументируй всё, сам знаешь,  – обратился он к Саше и тот, явно обрадовавшись, кивнул и поспешил ретироваться из морга.

- Может, и тащили, – продолжил патологоанатом, кивнув. – Но что точно могу сказать – смертельных ран на нём не наблюдаю. Возможно, умер от побоев, но не сразу, это точно. Скорее всего, в машину его грузили ещё живым. Всё остальное - после вскрытия.

- Ясно, когда отчёт и заключение предоставите?

- Надо, чтоб его опознали ещё, весь день только на это и уйдёт, – пожал плечами доктор.

- Опознают быстро, скоро жену пришлём. Постарайтесь за сегодня успеть.

- Так э… - начал было врач, Травников его перебил.

- За сегодня надо сделать, ясно? – врач недовольно глянул на капитана и коротко кивнул. – Отлично.

Травников тоже кивнул и вышел. Наверху в холле его тут же перехватил Саша с папкой подмышкой.

- Дмитрий Александрович, всё готово. Мужчина, который труп нашёл, сейчас в отделении на Комсомольской.

- Отлично, поехали, поспрашиваем его, — кивнул Травников. Покинув небольшое серое здание морга, они сели в машину и, тронувшись, Дмитрий спросил:

- Ну, что сказал?

- Ничего такого, – пожал Саша плечами. – Мужик милицию вызвал. Они труп увидели без зубов, ну и подумали, что это наш. Скорее всего, просто перед комитетом выслужиться захотели.

- Возможно. А ты сам как думаешь, наш, не наш?

- Скорее всего, он. Зубы потому что, да и все побои свежие. Там ещё вроде у него татуировка была небольшая на руке, армейская, наверное. И в личном деле нашего сантехника про татуировку речь заходила, – надо же, а Травников и забыл про это. «А парень помнит, молодец», — подумал про себя капитан.

- Да, сейчас прямо из отдела направим наряд, чтобы жену в морг отвезли на опознание, и вместе с ними личное дело передадим.

- Так рано? Может, хоть поспать ей дадим?

- Нам вскрыть его побыстрее надо и все результаты получить. Так что придётся нашей даме немного пораньше встать, во благо родины, так сказать, – усмехнулся Дмитрий. Саша же, в свою очередь, не разделял такого «весёлого» настроя капитана.

- Много радости женщине в рань переться в морг на трупы изуродованные смотреть. Мерзость, – фыркнул он.

- Без этого никак, – пожал плечами Травников. – Мне вот что покоя не даёт – если он связан был, зачем его тогда живого в машину грузить? А потом труп выкидывать на трассе, не проще сразу уж ножом пырнуть или череп рассадить? Врач сказал, что смертельных ран у него нет.

- Может, он живой нужен был, а на трассе его выкинули, потому что не довезли или сделали что хотели?

- Скорее всего, — кивнул Травников. – Надо будет поспрашивать у его знакомых, не разживался ли покойный чем-нибудь ценным в последнее время.

- Думаете, бандиты?

- Всё может быть, – хмыкнул Травников и закурил.

В сером кабинете их ждал невысокий дородный мужчина лет пятидесяти, руки его были сложены на коленях, и он нервно мял пальцы.

- Доброе утро, — поздоровался Травников, садясь за письменный стол.

- Здрасьте, здрастье. – закивал мужчина.

- Капитан КГБ Травников Дмитрий Александрович. Я задам вам пару вопросов, ничего серьёзного.

- Ох, ладно-ладно.

- Итак, — Травников начал раскладывать на столе бумаги. – Фамилия, имя, отчество?

- Козлов Игорь Борисович.

- Дата рождения?

- Двадцать восьмое апреля тысяча девятьсот восемнадцатого года.

- Хорошо, расскажите, как и где вы обнаружили труп.

- Ну я, это… - Игорь Борисович почесал нос. – Ехал с дачи, и по-маленькому мне приспичило. Остановился я, получается, пошёл чуть в кусты и уже стою, дело делаю. И вижу - бледное в траве, пригляделся – а там покойник лежит. Ну, я сразу, значит, добрался до города и с милицией обратно вернулся. Вот и всё, собстно.

- Хорошо. А где у вас дача находится?

- Так в Демьяновском, там вот когда проезжаешь…

- Понятно. Ничего подозрительного не видели, может, машина отъезжала или разворачивалась?

- Ну, я уже милиции всё рассказал. Ничего не видел, даже на мертвеца не смотрел. Боюсь я их, понимаете?

- Понимаю, — кивнул Травников. – А ещё скажите мне…

Потом к допросу присоединился Саша, они задавали перепуганному Козлову вопросы где-то около получаса, после чего отпустили, но уведомили, что теперь в деле он проходит как свидетель и его показания могут понадобиться. Уже завтракая в столовой, Дмитрий спросил:

- Ну что, Сань, какие планы, что думаешь?

- Не знаю, нам бы из морга всех заключений дождаться. Жена, скорее всего, уже опознала.

- Скорее всего, – Дмитрий пригубил кофе, перемешанного со сгущёнкой. – Давай тогда пока бумагами своими займёмся. Потом, если время останется – проедемся по друзьям и знакомым покойного.

- Ладно.

В конце дня Травников всё-таки выбил из явно ленящегося патологоанатома заключение, которое гласило, что сантехник скончался от сердечного приступа, вызванного либо сильным стрессом, либо побоями, либо употреблением алкоголя, а скорее всего - всем сразу. «Интересно девки пляшут», — думал капитан, сидя в своём номере. На прикроватной тумбе красовались два шкалика армянского коньяка - один уже пустой - рафинированный сахар и лимон, дольки которого Травников отрезал перочинным ножом. Сегодня ему уже было лучше, раздражающий узел в затылке окончательно размок от крепкого и сосущее под языком желание выпить, мучившее его весь день, пропало. Сегодня Сашка не стал с ним пить, впрочем, Дмитрия это нисколько не огорчало, а сразу умотал к своей пассии. Вроде как чего-то у них намечалось сегодня из серии совместного времяпровождения.

Но избавившись от одних проблем, Травников столкнулся с другими. Теперь он отчаянно боролся с желанием догнаться до кондиции и сходить ещё за добавкой. Немного поразмыслив и покурив, он всё-таки решил пойти на компромисс: допить вторую бутылочку и лечь спать. Продолжать банкет сегодня не стоило. «Нужно просто дождаться субботы, два дня сталось, а там уже никто ничего не скажет», — успокаивал он себя, замахивая половину бутылька разом. Фыркнув, отругал себя за непредусмотрительность и быстро отхватил ножом хороший кусок лимона. Обваляв его в сахаре, он закинул закуску в рот и довольно прожевал. Закрыв глаза, он упал на спину и несколько минут так лежал. Потом отрезал лимон, допил коньяк и, скрыв улики в мусорном ведре, благополучно лёг спать, решив, что сегодня ему лень принимать душ или чистить зубы.

Следующий день, видимо, решил перенять традицию своего предшественника и преподнёс Травникову очередной сюрприз. Правда, в этот раз он не застал капитана настолько врасплох, как вчера, но всё же перспектива кое-как заканчивать завтрак Дмитрию очень не понравилась. Он почувствовал, как внутри снова закипает раздражение, и поспешил унять его сигаретой. Хотя, возможно, причины регулярной раздражительности по утрам крылись в совсем иных вещах, а не только в рабочих моментах. Но Травников считал иначе.

Когда они с Сашей прибыли к пятиэтажной хрущёвке, у которой уже стояла скорая и милицейская машина, капитан прикуривал вторую или третью сигарету от окурка. Они выбрались из «победы» и быстро прошли в подъезд. Травников бесцеремонно расталкивал зевак, собравшихся у входа и состоящих преимущественно из уже неработающих пенсионеров.

Деревянная дверь, выкрашенная в красный, была открыта. Туда-сюда сновали криминалисты, рядом стоял участковый, почёсывая толстый зад, обтянутый форменными штанами. Травников не вбежал, а влетел внутрь, махнув перед лицом милиционера корочкой, и через несколько секунд выругался.

Весь пол был залит кровью и усыпан выбитыми зубами. Мебель была перевёрнута, в кухонном погроме читались следы вечернего застолья. Тела нигде не было.

- Вы кто? – участковый возмущённо протиснулся мимо Саши, явно собираясь отвоёвывать полномочия на свою территорию.

- Капитан Травников! Комитет государственной безопасности! – рявкнул Дмитрий. – Личность установлена? Свидетели найдены, опрошены? Протокол где, кто составляет? – участковый сразу слегка потерялся, явно не находя, чем ответить на такой напор. – Нет? Ну так выполняйте! Саша, тоже займись.

Следователь тут же кивнул и выскользнул в подъезд. Ещё несколько секунд толстяк соображал и, наконец, приставив пальцы-сардельки к пустой голове, как мог, вытянулся и ответил:

- Есть, товарищ капитан!

Но Травников уже не обращал на него никакого внимания, он медленно ходил по квартире, аккуратно перешагивая лужи крови, и рассматривал скудный интерьер. Свисающая с потолка липучка для мух была вся облеплена насекомыми. Он отодвинул её рукой и прошёл на кухню. Картина там была знакомая: стол перевёрнут и сломан посередине, словно на него кого-то уронили, на полу разбитая бутылка водки, банка огурцов и два стакана – один целый, а другой вдребезги - и все осколки в рассоле, так что опять без отпечатков.

В голове капитана крутились самые мрачные мысли. Что-то здесь явно было не так. Почерк одинаковый - погром, пьянка, выбитые зубы и кровища по полу, а тело отсутствует. Если единичный случай можно было списать на разовый конфликт, то вот второе точно такое же происшествие уже наводит на очень нехорошие мысли и создаёт большие вопросы. Зачем преступнику так жестоко избивать жертв? Хоть Травников точно и не знал, но был готов поклясться, что у обоих людей одинаковая судьба. Чем они связаны? А главное – зачем их похищать? Всё это значило, что командировка имеет большой риск затянуться. Нет, определённо затянется. Но насколько? «Ладно, будем работать», — думал он. Нужно искать связь между жертвами. Отсюда вылезет мотив, а там уже можно будет составить более-менее внятный круг подозреваемых. Но размышления Дмитрия прервал Саша, ворвавшийся в квартиру:

- Товарищ капитан, свидетель есть!

Продолжение следует...

Для нетерпеливых прода тут: https://t.me/suhorukowriter

ВК, кому удобнее: https://vk.com/suhorukowriter

И там и там я уже выложил все 4 части)