Архивы КГБ. Дело № 1311 «Мотыльки» часть 2⁠⁠

Утро было солнечным и тёплым. В косых лучах солнца, пробивающихся через окно, плавали золотистые пылинки. Травников сел на кровати и, вытащив из-под подушки командирские (он всегда снимал их с запястья, чтобы рука отдыхала, но здесь прикроватная тумба отсутствовала, так что пришлось сунуть их под подушку), ужаснулся – стрелки показывали уже половину одиннадцатого. «И какого хрена меня никто не разбудил?» - раздражённо подумал Дмитрий и, спешно натянув брюки, прошлёпал босиком на улицу, к умывальнику. На веранде за неизменным столиком уже сидел Свяхин, тоже в одной майке и брюках с подтяжками, брюшко у него сильно выпирало, но Травников отметил, что грудные мышцы, шея и руки у толстяка были крепкими, как у бывшего борца. Анатолий покачивал носком туфли с серебрянной пряжкой, обутой на босу ногу, и внимательно читал телеграмму. Рядом с ним на столе стояло блюдце с лежащей в нём дымящейся папиросой, чашка чая, а в середине стола заварочник и полупустая тарелка бутербродов со сливочным маслом и домашним сыром, щедро уложенными на даже с виду мягкий батон.

- Доброе утро, - Свяхин оторвал глаза от бумаги, - хорошо на свежем воздухе-то спать?

- Ага, вы чего меня не разбудили-то?

- А зачем? – Свяхин отложил телеграмму. - Пока работы нету, Михал Семёныч по своим делам ушёл, а наши с тобой дела ещё не начались. Я бы и сам спал да спал, только меня разбудили.

- В смысле не начались?

- Ну сейчас умоешься - расскажу.

Вода в умывальнике была холодная, солнце ещё не успело её нагреть. Фыркая, Травников умылся, почистил зубы и вернулся за стол.

- Ну что там? – спросил он, наливая себе чаю.

- Сегодня утром пришла телеграмма от ордена, дело точно по нашему профилю. Вся семья умерла отнюдь не от того, что вьюшку задвинули. Их отравили сомнурицином – ядом магического происхождения, который обычная экспертиза никогда не распознает. Порошком были обсыпаны мотыльки, которых жертвы положили себе под языки.

- Положили?

- Именно. Насильственных следов нет, а значит - вся семья добровольно сунула отравленных мотыльков в рот.

- И что думаешь? – Травников вынул пачку «Явы» и прикурил.

- Мне больше твоё мнение интересно, давай сначала свои версии. – Свяхин вдавил бычок в блюдце и придвинул его Травникову. Дмитрия слегка задело такое отношение, словно к юнцу, но он понимал, что в этом новом мире он и правда хуже выпускника школы милиции.

- Ну, яд изготовлен кустарно и точно знающим человеком, с расчётом на то, чтобы выставить всё как несчастный случай. Знающий человек, по крайней мере, по нашим данным, здесь один – местная ведьма. Значит, у нас три версии: первая – убийца Зинаида Васильевна, вторая – она изготовила этот яд для убийцы, третья – есть в окрестностях кто-то ещё, кто может это сделать, и о нём мы не знаем. Но во всех трёх версиях не ясен мотив.

- Прямо в точку, но я всё же склоняюсь к первым двум. Потому что, чтобы изготовить сомнурицин, нужно обладать не только знаниями в травах и алхимии, но и иметь конкретные магические способности, коими обладает не так много людей. А наша организация старается всех их держать на карандаше, эта местность уже была проверена, и мы нашли только Зинаиду Васильевну. Но не будем ничего исключать. Примерно к двенадцати должен приехать наш эксперт с бумагами на арест, тогда и наведаемся к нашей ведьме.

- Думаешь, стоит ждать сопротивления?

- Ой, не знаю, дамочка отнюдь не так проста, как кажется. Строит из себя толстушку-простушку, которая только отвары от кашля делает, а сама вполне себе имеет небольшую лабораторию в подвале.

- Значит, будем готовиться к худшему, - Травников отложил сигарету на блюдце и взял себе бутерброд.

Эксперт – высокий и худой мужчина в прямоугольных очках - и опергруппа из трёх человек в серых костюмах приехали на целых пятнадцать минут раньше двенадцати. Травников и Свяхин уже были полностью одеты и сидели на веранде, что-то обсуждая, когда неприметный серый УАЗик остановился за калиткой. Свяхин перекинулся парой слов с водителем и экспертом, а потом они с Травников пешком проводили машину до дома ведьмы. Местные наблюдали за процессией с таким интересом, словно по улице ехал целый цирк с живыми бегемотами и акробатами, передвигающимися с помощью сальто.

- Доброго денёчка, - улыбнулся Свяхин, когда ведьма открыла калитку, - ещё парочка вопросов.

- Ну, заходите, заходите, - закивала женщина, испуганно окинув взглядом трёх здоровых лбов, стоящих за спинами следователей. Они прошли в кухню, где опергруппа осталась стоять, а Травников и Свяхин сели с ведьмой за стол.

- Можно? – спросил Анатолий, вынимая портсигар.

- Конечно, – они вместе с Травниковым закурили. Женщина подошла к окну, чтобы открыть его. Опера дёрнулись, но ведьма и правда только распахнула створки и вернулась обратно за стол. С подоконника на улицу тут же выпорхнул мотылёк.

- Скажите, пожалуйста, Зинаида Васильевна, знаете ли вы, что такое сомнурицин?

- Знаю, - женщина мяла пухлые пальцы, сложив руки на коленях. Один из опергруппы как бы невзначай встал у открытого окна.

- А знаете ли вы, что Колесниковы не угорели, а были отравлены именно сомнурицином?

- Нет. Не знала. Но…

- Как вы думаете, кто ещё, кроме вас, в окрестностях может его приготовить?

- Не знаю… но это не я…

- Может быть, вы недавно готовили его для кого-нибудь на заказ? – вмешался Травников, нависнув над столом.

- Да нет… но…

- Тогда зачем вы отравили семью Колесниковых? – спросил Дмитрий стальным, безэмоциональным тоном. И тут женщина не выдержала.

- Да не травила я их, честное слово, товарищи! Да я бы если бы захотела, то уж чего-нить другое выискала бы!

- Тогда кто? Кто ещё может приготовить яд? – Травников поднялся из-за стола и навис над бедной женщиной, сверля её холодным взглядом сквозь сизый дым.

- Да не знаю я! Не знаю! – расплакалась ведьма.

- Значит, до выяснения обстоятельств придётся вас задержать. Вам не стоит беспокоиться, если вы невиновны, но если вы что-то знаете, то лучше признаться сейчас. – Сказал Свяхин, тоже вставая из-за стола и кладя на стол ордер. – Мы обыщем ваш дом, после чего допросим вас. Постараемся долго не задерживать, Зинаида Васильевна.

- Нет! – Женщина рванулась вперёд. Опергруппа тоже сорвалась с мест, выхватывая из-под пиджаков пистолеты. Травников толкнул ведьму обратно на стул, тоже сунул руку под пиджак. Но та уже подняла руки. – Не стреляйте! Ради Бога!

- Тогда давайте без глупостей, - вежливо улыбнулся Анатолий, направляя на неё наган.

- Можно вещи собрать?

- Только предметы личной гигиены.

Зинаида Васильевна покорно шла с конвоирами по оба плеча, голова её была опущена вниз, в руках, скованных серебряными наручниками – авоська с полотенцем, щёткой и шайбой зубного порошка. Опергруппа с задержанной уехала, оставив Свяхина, Травникова и эксперта с его двумя чемоданами на участке.

При обыске дома выяснилось, что ведьма и вправду оказалась не простой травницей. Под полом располагалась настоящая лаборатория с длинным столом и вереницей склянок, горелок, колб и трубок на нём. Высокие деревянные стеллажи были уставлены банками, склянками, коробочками и кучей всего остального, аккуратно подписанного чернильным карандашом. Назначения некоторых предметов Травников не знал, но догадывался, для чего например может быть нужна ольховая дощечка с выжженными на ней странными символами, или большое серебряное кольцо с непонятными письменами и пентаграммами, напоминающее кулинарную форму. Глаза у эксперта тут же блеснули азартом и он, раскрыв чемоданы, принялся за работу. Сначала он описывал имущество, ходя по подвалу и надиктовывая на диктофон всё, что видит, немного гнусавым монотонным голосом.

- Окситациниты второго, третьего и первого типа в стеклянных банках объёмом ноль пять литра. Душица, мята, дурман-трава, валериана, зверобой в сухих связках приблизительно по пятнадцать грамм. Дурман-корень, костянка, алкалоиды классические красные, в жестяных коробках... – и так далее.

Свяхин только молча похлопал Травникова по плечу, мол, не будем мешать работать человеку, и они поднялись наверх. Дом был уже осмотрен, так что следователи просто вышли на улицу покурить. За забором уже столпились местные, толпа гудела, словно рой пчёл, и в этом гудении отчётливо слышалось недовольство. Наконец вперёд выступил высокий сухой дедок с неаккуратной щёткой рыжих от табака усов под носом. Сдвинув на затылок засаленную белую кепку, он крикнул:

- Товарищи, а почто Зинку нашу забрали и куда повезли её?

Травников сунул сигарету в угол рта и направился к калитке, на ходу доставая из внутреннего кармана корочку КГБ.

- Капитан комитета госбезопастности Травников Дмитрий Александрович, - представился он, не открывая низкую калитку. Местные притихли. – Шмырина Зинаида Васильевна законно задержана как фигурант уголовного дела. Все остальные подробности не подлежат разглашению и обнародованию, так как являются тайной следствия. С вашей односельчанкой всё будет в порядке, граждане, не переживайте.

Толпа снова загалдела, бабы со старухами охали и ахали, мужики и старики плевались и ругались. В воздухе, как таёжная мошка, звенели обрывочные гневные слова: «Так как же ж так-то?» «Да не можно же так ведь!» «Зинку-то за шо хоть, а?» «Тьфу!» «Эй, ты, мать твою растак!» «Как хоть теперь будем-то?» «Етить его в темя!». Наконец низкая, чуть ли не квадратная дама лет тридцати с красным лицом и туго перетягивающей лоб косынкой подошла к дедку, оттеснив его могучим локтем, и спросила:

- А этоть… И как вы теперя нам тута прикажете жить-та без Зинки-то?

- Как жили, так и будете жить. Не врача у вас забрали. Справитесь.

- Да как же не врача-то? – возмутилась баба, и толпа тут же вразнобой завторила ей: – Зинка, она ж это, и животину, и людёв лечила похлеще Фёдрыча! Как же теперь? А?

- Граждане-товарищи, - Травников поднял вверх руку с зажатой между пальцев сигаретой. – Пожалуйста, разойдитесь и не мешайте нам работать, в данный момент вы тормозите расследование, что карается по закону! Ещё раз повторяю, что с Зинаидой Васильевной всё будет в порядке, и чем больше вы будете помогать, тем быстрее закончиться расследование! Вам всё ясно?

Толпа вновь недовольно загомонила, но теперь уже никто не выступал, и сердобольные переживающие соседи стали потихоньку рассасываться. Травников вернулся к ухмыляющемуся Свяхину.

- Вот так сплочённость! Настоящие коммунисты, - ухмыльнулся он.

- Ага, сердобольные переживатели. Кто скотину лечить будет? Она лучше врача была, – передразнил Травников настырную тётку.

- Есть у меня все основания полагать, что наша ведьма ещё долго никого не полечит.

Эксперт возился до темноты, наконец, когда он выполз из подвала в тёплые летние сумерки и попросил сигарету, Травников, протягивая ему пачку «Явы» спросил:

- Ну как?

- Никак, - покачал головой Антон Витальевич, снимая через голову респиратор, болтающийся на шее. – Нету там ничего.

- В каком смысле? Уверен?

- В прямом. В этом подвале сомнурицин не изготавливали последний год точно. И я в этом уверен, - эксперт сел на ступеньку крыльца, вытянув длинные тощие ноги в остроносых туфлях - почти как у Свяхина, только без серебряных пряжек. - Для изготовления этого яда используются достаточно примитивные магические принципы и мощные алхимические вещества, которые оставляют после себя очень явный след, который держится достаточно долго. Так что место, где производят сомнурицин, выявить легко даже с помощью неуглублённой экспертизы.

- М-да… интересно девки пляшут.

- Но, - эксперт выпустил дым под козырёк крыльца, - банки с двумя важнейшими ингридиентами, а именно с дурман-корнем и фиксалитом – пустые.

- Антош, ты имеешь в виду, что она могла варить его где-то в другом месте? – спросил Свяхин.

- Ага, синтез у него, как я уже сказал, простой. Так что при желании даже на полянке с парой колб и нужным артефактом можно спокойно сделать столько, сколько нужно. А нужно ей было совсем немного.

- Ясно, - Свяхин поднялся с крыльца на ноги. – Тогда план такой: я уезжаю в город допрашивать нашу ведьму. А вы здесь занимаетесь поисками доказательств и места производства. Телефон здесь есть, так что связь не потеряем и будем друг друга координировать. Докинешь меня тогда до города, Дим, чтоб машину не ждать?

- Согласен, - кивнул Дмитрий, тоже поднимаясь на ноги. – Без проблем.

- Ну вот и решили, пойдёмте тогда подкрепимся - и я буду отбывать.

Ужинали они на свежем воздухе, потому что Свяхин был просто в восторге от этого. За столом участковый всё сетовал на местных, которые за сегодня достали его с требованиями решить ситуацию с ведьмой.

- Вот всё один за другим ходят и ходят: «реши, Семёныч, вопрос, как мы без Зинки-то, что это вообще здесь творится-то», – жаловался он, подбирая хлебом жир с тарелки.

- Да, Михал Семёныч, доставили мы тебе головной боли. И местных взбудоражили, и вон табор какой заселили. Ты уж извини, – улыбался Свяхин, пыхая папиросой.

- Да эт ничего, мне не в тягость гости. Да и этих всех по струнке давно пора поставить. А то ишь моду взяли, с милицией спорить! Ничего, я здесь порядок-то быстро наведу! Давно пора!

Травников слушал беседу вполуха, размышляя обо всём происходящем и глядя на сочные солёные помидоры. Они плавали в пузатой банке между лавровых листов, укропа и зубчиков чеснока. Глядя на соленья, Дмитрий думал ещё и том, как было бы замечательно в такой приятный вечер накатить грамм двести беленькой, закусывая этими самыми помидорами. Но нельзя, ему ещё за руль, а вот на ночь… Да и на ночь тоже пока не стоит, работать ещё завтра.

Когда солнце уже окончательно скрылось за горизонтом, Травников курил на веранде. Свяхин собирал вещи, и они вот-вот должны были отправиться в город. Ночную тишину деревни разрезал быстро нарастающий звук мотора. Вскоре калитку участкового осветили фары, и к ней подъехал «Урал» с коляской. Мужчина без шлема остановился, не глуша мотор, слез с мотоцикла  и забарабанил по калитке.

- Семёныч! Семёныч! – участковый вышел из дома.

- Кого там ещё на ночь глядя принесло? – вместе с Травниковым они подошли к калитке. – О, Петь, тебе чего? Случилось что?

- Случилось, Семёныч, Корешковы угорели, похоже.

В доме Корешковых, который располагался в Малых Церешках, было жарко – несмотря на летнее время, печь растопили на совесть. Вся семья лежала в кроватях, аккуратно укрытая одеялами. Если не знать, что они - мертвецы, то можно было бы и не заметить лёгкую бледность и отсутствие дыхания. От входной двери тянулась цепочка грязных, маленьких, похожих на детские, следов босых ног, которая завивалась в кружева по комнатам и половикам - ночной гость успел побродить по всему дому.

Супруги – Александр и Полина Корешковы - вместе лежали на самодельной двуспальной кровати. Эксперт склонился над отцом семейства и, аккуратно раскрыв ему рот, приподнял язык, а затем осторожно пинцетом выудил из-под него высушенного мотылька. Молча показал его следователям: те так же молча кивнули. Потом оба вышли на улицу, где топтались выставленные из дома участковый и тот самый Петя, принесший весть о смерти, вместе с женой - женщину слегка потряхивало. Свяхин подошёл к ним, вынимая из кармана блокнот с карандашом.

- Так, ещё раз, для протокола. В семье ваших соседей всего трое было? Как бы вы семью охарактеризовали?

- Да, - кивнул мужчина. – Саня, Поля, жена его, и Колька – сын ихний. Да обычная семья, ничего сказать не могу такого, хорошие люди, работящие, не пьющие. Даже не знаю, как их так угораздило с печкой-то…

- Так, теперь вопросы к вам, - Свяхин послюнявил карандаш и  повернулся к жене. – Почему вы решили наведаться к ним?

- Да я просто… не знаю… - всхлипывала женщина. – Я увидела просто, что во дворе у них кто-то в красном бегает, вот и решила узнать, чего это они на ночь глядя делают. Прихожу, а там… там они уже мёртвые лежат.

- В котором часу это было, хотя бы примерно? То есть вы увидели кого-то в красном? Кто это был - мужчина, женщина? Красное на нём что было? Пиджак, костюм, рубаха?

- Не знаю, часов после десяти. Не поняла я, невысокий кто-то был, там не разобрать из окна было. И одежда у него странная такая, тряпки как будто какие-то…

- Ясно. А что этот незнакомец делал, конкретнее описать можете? Вы сказали «бегал»: он чем-то занимался или передвижение по участку было хаотичным?

- Он… он пробежал вот так вот вдоль стены, - женщина указала рукой на дом, - и за углом скрылся, туда, где кури у них, побежал.

- Ясно. Передвижение было быстрым?

- Да обычным, как все люди трусцой бегают.

- Хорошо. Было что-нибудь необычное в силуэте, может, свечение или что-то вроде этого?

- В смысле? – супруги с непониманием воззрились на Свяхина.

- В самом прямом, отвечайте, пожалуйста, на вопросы.

- Да нет, вроде, ничего…

- Хорошо. Когда вы в дом вошли -  что там было?

- Да как сейчас, они лежали просто, и всё.

- Может, были какие-нибудь странные запахи или ещё что?

- Неее… Только вот следы эти… хотя… - женщина задумалась. – Нет, пахло. Пахло будто болотной грязью. И будто мертвечиной ещё. Я вот окна открыла - и выветрилось, наверное…

- Всё ясно, спасибо вам большое, идите отдыхать. – Свяхин отвернулся от супругов, муж, приобняв жену за плечи, повёл её домой. Анатолий подозвал участкового. – Михал Семёныч, езжайте отдыхайте. Дальше этим мы займёмся. Трупы заберём, медиков и всех остальных тоже вызовем. Съездите только с Димой до телефона, хорошо? – участковый кивнул, не особенно скрывая отсутствие рабочего энтузиазма. – Дим, ты номер конторы помнишь нашей?

- У меня записано, - кивнул Травников, похлопав себя по нагрудному карману, где лежали блокнот и авторучка.

- Вот и хорошо. Вызывай тогда труповозку и допкриминалиста, а я пока здесь побуду. А! Чуть не забыл! Пусть ещё дела привезут!

- Ладно. – Дмитрий кивнул, и они с Михаилом Семёновичем направились к «Победе».

Свяхин с Травниковым сидели на веранде, на столе валялись папки с личными делами членов двух семей, придавленные сахарницей, чтобы свежий прохладный ветерок, доносящий запах влажной хвои, не унёс с собой в тайгу ничего важного. Рядом с каждым стояла чашка чая, в котором плавали длинные дольки антоновки. Мужчины курили, погружённые в раздумье, наблюдая за только тронутым смущённой розовиной рассвета небом. В такое время - а на часах было около трёх часов ночи - ещё можно увидеть, как чернила ночной темноты постепенно сходят с неба, уступая место утренней пастели.

- Я вот что думаю, - начал Травников, закуривая очередную сигарету, - семьи здесь самые обычные. Даже в личных делах не за что уцепиться ни у кого, сплошная серость. Даже от соседей ничего не слышно.

- Охо-у, голубчик! – усмехнулся Свяхин. - Да нам с тобой здесь от соседей и пытками ничего не выпытать. Менталитет, видишь ли, узкого социального круга. Но, чёрт возьми, что-то должно быть, что-то, что связывало две семьи и стало причиной убийства, но похоже, это «что-то» знает только убийца. А если кто-то кроме него и догадывается, то нам об этом никто не скажет, похоже. А пока что семьи эти ничего, кроме района проживания, не связывает.

- Нет, - возразил Травников, - кое-что всё-таки есть. В обоих семьях есть мальчик одиннадцати лет. То есть, был…

- О, а вот это уже интересно! Только в какую сторону мы будем эту гипотезу развивать? Боюсь, мы в тупике. У нас есть некто маленький, судя по размеру ноги, в красном, от которого пахнет мертвечиной и болотом. Скорее всего - а я готов поставить свою шляпу! - это убийца. Далее. У нас есть две абсолютно заурядные семьи, которые пока что связывает только наличие одиннадцатилетнего мальчика в каждой, да ещё смерть от отравления сомнурицином, коим были обсыпаны мотыльки, которых каждый положил под язык сам, возможно, под угрозой или гипнозом. Ещё есть орудие, так сказать, убийства – примитивный магический яд, который может изготовить только человек со способностями. Это значительно сужает круг подозреваемых. Только вот где искать этот ведьмин круг? - Свяхин ухмыльнулся, довольный каламбуром.

- Я думаю, ответ кроется в мотыльках, – сказал Травников, глядя на керосинку, под абажуром которой устало метался одинокий мотылёк. – Почему именно они? Это явно какой-то символ. Думаю, мы получим ответ, если его расшифруем. – Дмитрий встал и облокотился локтями о перила веранды. Дым от его сигареты спугнул мотылька, и тот вылетел из-под абажура.

- Мотыльки в мифологии имеют интересное значение. – Свяхин тоже поднялся со стула и подошёл к Травникову, так же облокотившись на сухой брус. – Они ассоциируются со смертью, они - воплощение души умершего. И последний наш путь, про который говорят - это как раз путь мотылька к свету. Когда он сгорает – человек упокаивается окончательно. Отсюда и свет в конце туннеля, к которому мы так стремимся. Вот яркий тому пример. – Свяхин указал на лампу, под абажуром которой снова бился мотылёк. Уже не обращая внимания на табачный дым, он раз за разом отскакивал от пыльного стекла и снова летел туда, к заветному язычку пламени.

- Красивая мысль какая, - сказал Травников, немного помолчав.

- Это не мысль, Дмитрий Саныч, а фольклор. Но спорить не буду, звучит поэтично. И я уверен, что это правильный ответ на вопрос. Только нам не хватает ещё одного кусочка мозаики, чтобы сложить картинку. Одной маленькой детали - и всё станет ясно. Поймаем мы нашу красную свитку.

- Только где эту детальку искать – непонятно.

- Одно пока ясно точно – Зинаида Васильевна наша не убийца. – Вздохнул Свяхин и, развернувшись, собрался идти в дом. – Ладно, утро вечера мудренее. Ты как хочешь, а я спать пойду, а то мозга уже кипит немного.

- Доброй ночи, - кивнул Травников, не оборачиваясь. Свяхин звякнул чашками, собирая их одним пальцем за ручки, сунул подмышку папки с личными делами и скрылся в доме. Травников постоял ещё несколько минут, наблюдая за мотыльком под лампой и размышляя над словами Анатолия, а потом бросил уже потухший самостоятельно окурок в блюдце и тоже отправился спать.

Продолжение следует...

Для нетерпеливых прода тут: https://t.me/suhorukowriter

ВК, кому удобнее: https://vk.com/suhorukowriter

И там и там я уже выложил все 5 частей)