Все это — чтобы показать, насколько яркими и живыми могут быть цвета, как выглядит глубокий черный и на что способна встроенная акустика. Над экранами разместили большие художественные полотна, которые продолжали происходящее на дисплеях.

Новые модели от Hisense

На презентации продемонстрировали несколько моделей новой линейки — UR8S, UR9S и флагманский Hisense 116UX.

Особенность новинок — технология RGB MiniLED. Теперь телевизор точнее управляет цветом и светом, поэтому изображение выглядит ярче, контрастнее и естественнее.

Менеджер по продуктам ТВ- и аудиокатегории Hisense Шон Ли:

«Запуск технологии RGB Mini-LED на российском рынке является новым этапом в развитии Hisense. Мы задали новый стандарт визуального опыта, который уже получил признание на глобальном уровне».

Больше всего внимания собрал Hisense 116UX. Это телевизор с трехметровой диагональю. На таком экране особенно хорошо заметны детали: яркие сцены остаются насыщенными, темные — глубокими, а изображение выглядит объемным и живым. За качество картинки отвечает фирменный процессор Hisense, а встроенная многоканальная акустика создает эффект домашнего кинотеатра без дополнительных колонок.

Вместо лекций — живое общение

Для любителей игр организовали отдельную зону. К телевизорам подключили консоли, чтобы гости могли проверить, как новинки ведут себя в динамике.

Организаторы отказались и от длинных технических презентаций. Гости переходили между зонами, сравнивали модели, задавали вопросы специалистам и тестировали телевизоры в удобном для себя темпе.

Линейка уже поступила в продажу. Доступны модели UR8S в нескольких размерах экрана, серия UR9S и флагманский 116UX. Телевизоры можно приобрести у крупных российских ритейлеров и на популярных маркетплейсах.

Если коротко, то за 2000 долларов (на текущий момент это где-то 150-160 тысяч рублей, что является стандартной зарплатой штатного юриста в Москве) работодатель хочет найти:

1. Юриста-международника (редкая птица).

2. Со знанием английского языка (для международников это в порядке вещей).

3. С опытом работы не менее трех в сфере международного строительства (очень редкая птица).

4. Со знанием законодательства в сфере атомной энергетики и желательно со знанием законодательства Республики Бангладеш.

При этом работнику придется:

1. Перехать в Бангладеш, в страну с тропическим климатом, высокой плотностью населения и специфической санитарной обстановкой.

2. Жить на строительном объекте (то еще удовольствие, проверил на себе).

3. Питаться за свой счет.

4. Перерабатывать - график 6/1 и девять часов в день.

Интересно, они реально такие отбитые или руководство компании/кадровики не знают реалий рынка?

У меня был на эту тему похожий пост, правда, тогда мне предложили работу в России

Центральное понятие теории — коэффициент возврата труда, показывающий, в какой мере вложенный в общество труд человека компенсируется тем, что он получает от общества обратно. Это понятие позволяет строго, а не только интуитивно, говорить о справедливости или несправедливости конкретной экономической системы, а также точно определить место в этой теории общественного проекта, известного как уравнизм.

Глава 1. Труд как вложение: формула L(i)

Всякий труд индивида i, вложенный в общество за период времени, будем обозначать L(i). Труд — не абстракция, а измеримая величина: время, потраченное человеком, взвешенное тем, насколько это время признано обществом полезным и насколько оно было тяжело по сравнению с трудом простым.

Первое, что необходимо учесть: не всякое потраченное время есть труд, признанный обществом. Если человек трудится, но результат его труда не принят — обществом в лице приёмки заказа, о которой говорит манифест уравнизма, — то потраченное время не создаёт стоимости и не подлежит зачёту. Введём функцию приёмки a(t), равную единице, если труд в момент t принят обществом, и нулю — если не принят.

Второе: час труда одного рода не равен часу труда другого по своей тяжести — физической, интеллектуальной, психологической, по риску и по требуемой концентрации. Введём коэффициент тяжести труда w(i, t) — отношение тяжести труда, которым занят индивид i в момент t, к тяжести труда простого, принятого за единицу измерения.

Третье, обычно упускаемое из виду: труд не сводится к исполнению уже готового заказа. Прежде чем человек сможет исполнять сложный труд, он должен приобрести способность его исполнять — то есть пройти обучение или переобучение. Время, потраченное на это, не есть досуг и не есть потребление: это труд подготовительный, инвестиция человека в собственную будущую производительность, совершаемая по признанной обществом нужде. Ошибкой было бы приравнивать это время либо к простому неприёме труда (a(t) = 0), либо вовсе выводить его за пределы формулы, как если бы оно не существовало экономически. Введём отдельную функцию признания подготовки p(t), равную единице, если общество признаёт данное обучение или переобучение общественно необходимым, и нулю — если оно является частным увлечением, не связанным с последующим трудом, признаваемым обществом.

Существенно, что час признанного обучения засчитывается без коэффициента тяжести, по базовой ставке простого труда: в момент обучения невозможно измерить, какой квалификации в итоге достигнет обучающийся, поэтому общество авансирует доверие, а не оплачивает ещё не существующий результат.

Итоговая формула вложенного труда:

L(i) = ∫ [время работы × w(i,t) × a(t)] dt + ∫ [время обучения × p(t)] dt

Первое слагаемое — труд исполнительский, взвешенный по тяжести и признанный приёмкой. Второе — труд подготовительный, признанный обществом нужным, но оцениваемый как простой, поскольку его качество ещё не проявлено.

Это единственно верный, полный учёт того, что человек вкладывает в общество: не только то, что он произвёл, но и время, потраченное на то, чтобы получить способность производить.

Глава 2. Час труда и единая ставка

Всякая теория обмена между человеком и обществом нуждается в единице измерения возвращаемого блага. Такой единицей выступает час труда простого, оплачиваемый по единой для всего общества ставке — принцип, прямо унаследованный из второй главы манифеста уравнизма.

Единство ставки означает: час есть час, независимо от того, кто его тратит — министр, инженер или землекоп. Разница между работниками выражается не в цене их часа, а в числе часов, которое требуется на исполнение того или иного заказа, и в коэффициенте тяжести данного рода труда. Мастер получает не больший час, чем новичок, — он получает такой же час, но тратит на дело меньше часов и получает признание через это, а не через инфляцию цены собственного времени.

Это принципиально отличает предлагаемую теорию от рыночной модели оплаты труда, в которой цена часа определяется переговорной силой сторон, дефицитом навыка, монопольным положением на рынке труда, — то есть факторами, не имеющими прямого отношения к тяжести или общественной полезности труда как таковым. Именно в этом пункте, как будет показано в главе шестой, проходит первая и наиболее чётко закрываемая уравнизмом линия справедливости.

Глава 3. Коэффициент возврата K(i): что общество отдаёт труду

Симметрично вложенному труду L(i) введём величину R(i) — совокупность благ, полученных индивидом i от общества за тот же период: оплату его труда, доступ к общественным фондам (медицина, образование, инфраструктура, безопасность), а также содержание в периоды, когда труд по объективным причинам невозможен — в детстве, в старости, при болезни.

Отношение

K(i) = R(i) / L(i)

и есть коэффициент возврата труда — центральная величина всей теории. Он показывает, в какой мере то, что человек получил от общества, соответствует тому, что он в общество вложил.

Если K(i) равен единице — обмен между человеком и обществом справедлив: индивид получил ровно то, что отдал. Если K(i) меньше единицы — часть труда индивида присвоена кем-то другим, помимо него самого. Если K(i) больше единицы для конкретного человека — это не обязательно несправедливость: как будет показано ниже, устойчивое превышение единицы закономерно и оправданно для детей, стариков и нетрудоспособных, чей труд обществу ещё не отдан или уже неприменим по объективным причинам.

Единица коэффициента здесь — не морализаторский идеал, а условие устойчивого воспроизводства общества без накопления системного долга одной его части перед другой. Если совокупный K для значительной части общества устойчиво ниже единицы на протяжении жизни поколения, а для другой части устойчиво выше за счёт первой, — возникает не абстрактное, а вполне материальное накопление социального напряжения, исторически разрешающееся кризисами, реформами либо потрясениями. Это делает теорию не только нормативной, но и эмпирически проверяемой: устойчивое расхождение K от единицы для больших социальных групп должно коррелировать с наблюдаемым ростом социального напряжения.

Глава 4. Три канала отклонения от справедливого обмена

Коэффициент K(i) сам по себе — диагноз, но не объяснение. Чтобы понять, почему он отклоняется от единицы, необходимо разложить отклонение на независимые каналы.

Первый канал — неравенство оценки часа. Если час труда одного человека оплачивается системой выше часа труда другого без различия в тяжести и объёме исполненного, — часть R(i) образуется не трудом, а привилегией положения. Этот канал напрямую зависит от того, существует ли в системе единая ставка часа, о которой шла речь во второй главе.

Второй канал — отчуждение прибавочного продукта. Если часть стоимости, созданной трудом индивида, присваивается не им самим и не обществом в целом, а частным собственником средств производства — в форме прибыли, процента или ренты, не связанных с личным трудом присваивающего, — вложенный труд L(i) не находит соответствующего R(i), и коэффициент падает ниже единицы независимо от справедливости оценки часа.

Третий канал — неравенство доступа. Даже при равной ставке часа и полном отсутствии эксплуатации возможен ещё один источник отклонения: неравный доступ к самой возможности вкладывать труд той или иной сложности. Если один человек с рождения имеет доступ к образованию, капиталу, связям, позволяющим ему занять место, где труд оценивается высоко, а другой этого доступа лишён независимо от собственных способностей и усилий, — коэффициент возврата K расходится не потому, что час оценён неверно и не потому, что продукт отчуждён, а потому, что сама структура вложения L(i) была предопределена не трудом, а происхождением.

Три канала независимы: можно устранить первый (ввести единую ставку часа) и второй (отменить частное присвоение прибавочного продукта), но оставить нетронутым третий — неравенство доступа. Именно поэтому теоретически недостаточно провозгласить единую ставку и общественную собственность: необходимо отдельно проверить, что происходит с доступом к образованию, к капиталу, к самой возможности выбрать и переменить род занятий. Этой проверке посвящена следующая глава.

Глава 5. Обучение, коэффициент тяжести и растянутое во времени равновесие

Введение труда подготовительного в формулу L(i) (глава первая) ставит естественный вопрос: если час обучения оплачивается как час простого труда, не обесценивает ли это стимул к обучению как таковому, ведь тот же час, потраченный на исполнение простого заказа, принёс бы тот же результат без риска не завершить обучение успешно?

Ответ теории таков: стимулом к обучению выступает не оплата самого часа обучения, а последующий доступ к состязанию за меньшее число часов в более сложной и лучше признаваемой по объёму общественной ценности категории заказов. Час обучения оплачивается как простой труд не потому, что он равноценен простому труду по существу, а потому, что в момент его совершения общество ещё не может судить о его будущем качестве. Итоговая ценность обучения признаётся не в момент его прохождения, а впоследствии — через рост производительности и, соответственно, через рост числа исполняемых заказов на единицу оплаченного времени.

Отсюда следует важное уточнение к коэффициенту тяжести w(i,t): для профессий с длительным и трудным циклом подготовки — таких как медицина, инженерия высокой квалификации, фундаментальная наука — коэффициент возврата K(i), рассчитанный за всю трудовую жизнь индивида, а не за отдельный отчётный период, должен включать в знаменатель годы обучения, оплаченные по базовой ставке, а в числитель — годы последующей практики, вознаграждаемой с учётом коэффициента тяжести и состязания за число часов.

Только при таком, растянутом на всю трудовую биографию расчёте становится видно, компенсируют ли годы практики недооценённые по тяжести годы ученичества. Именно это растянутое во времени равновесие, а не сиюминутное равенство оплаты в каждый отдельный момент, есть подлинный критерий справедливости вознаграждения за сложный труд. Общество, признающее обучение трудом, тем самым берёт на себя обязательство удерживать это равновесие на всём горизонте трудовой жизни, а не только в момент выплаты за отдельно взятый час.

Глава 6. Место уравнизма в теории ценности трудового вклада

Уравнизм — общественный проект, изложенный в одноимённом манифесте, — предлагает институциональный ответ на все три канала отклонения, описанных в четвёртой главе, притом что делает это не декларативно, а через конкретные, проверяемые механизмы.

По первому каналу — неравенство оценки часа — уравнизм даёт полное решение: часовая ставка объявляется неприкосновенной и единой для всего общества. Разница между работниками выражается исключительно в числе часов, требуемых на исполнение заказа, и в коэффициенте тяжести данного рода труда, но не в цене самого часа. Этот канал закрывается уравнизмом практически полностью.

По второму каналу — отчуждению прибавочного продукта — уравнизм даёт решение через отделение приёмки заказа от исполнителя и через подотчётность приёмки обществу, а не частному собственнику средств производства. Труд, не принятый обществом, трудом не является и оплате не подлежит независимо от потраченных часов, — но и труд, принятый обществом, оплачивается временем, а не присваивается кем-то третьим сверх оплаты. Этот канал закрывается уравнизмом полностью или почти полностью, поскольку сама конструкция заказа и приёмки исключает частное присвоение прибавочного продукта труда.

По третьему каналу — неравенству доступа — необходимо уточнение, важное для итогового вывода этой главы. Изначально можно было бы предположить, что уравнизм закрывает этот канал лишь частично, поскольку регулирует наследование финансового капитала, но не затрагивает более тонкие формы стартового неравенства, включая доступ к образованию. Однако это предположение неверно или, по крайней мере, неполно.

Признание уравнизмом времени переобучения трудом, подлежащим оплате наравне с работой, если общество признаёт в нём нужду, есть прямое и институционально сильное решение именно проблемы доступа к образованию — причём решение более радикальное, чем в большинстве известных экономических систем, где обучение либо оплачивается семьёй обучающегося (что прямо воспроизводит неравенство доступа как функцию наследуемого капитала), либо финансируется государством как безвозмездная услуга, не признаваемая трудом и потому не создающая у обучающегося прав, аналогичных правам работающего.

Уравнизм делает нечто третье: он признаёт обучение трудом в собственном, полноценном смысле слова, оплачиваемым тем же образом, что и любой иной заказанный обществом труд. Человек, меняющий профессию или впервые входящий в трудовую жизнь, не должен ни залезать в долги, ни зависеть от накопленного семьёй капитала, ни довольствоваться статусом иждивенца на время учёбы, — он с первого часа обучения находится в том же трудовом статусе, что и работающий, если общество признало нужду в его подготовке.

Итоговый вывод шестой главы формулируется следующим образом. Уравнизм полностью закрывает первый канал отклонения — неравенство ставки. Он полностью или почти полностью закрывает второй канал — отчуждение прибавочного продукта. По третьему каналу — неравенству доступа — уравнизм закрывает его в двух из двух основных экономических составляющих: он отменяет наследование капитала как источник стартового неравенства и одновременно устраняет неравенство доступа к образованию через признание обучения оплачиваемым трудом.

Единственное, что остаётся вне прямого регулирования манифеста, — это неравенство природных и семейных предпосылок, не сводимых к капиталу или образованию в узком смысле: унаследованное здоровье, семейная среда воспитания, ранние когнитивные различия. Эта наиболее трудноуловимая часть третьего канала действительно остаётся не закрытой ни одним из известных экономических или политических институтов, включая уравнизм, и составляет, по-видимому, ту границу, дальше которой экономическая теория справедливости уступает место биологии, педагогике и социальной психологии.

Таким образом, уравнизм — не частичное, а близкое к полному институциональное решение проблемы отчуждения и неравенства доступа, ограниченное лишь той частью неравенства, которая коренится не в экономических институтах, а в природных и семейных предпосылках, лежащих вне досягаемости любой известной экономической реформы.

Единственным незакрытым собственно экономическим вопросом остаётся явный коэффициент межпрофессиональной тяжести труда w(i,t): кто и по какой процедуре устанавливает его величину для разных родов занятий, не превращая эту процедуру в новый канал скрытого неравенства оценки часа. Этот вопрос требует отдельного институционального решения, выходящего за пределы настоящей теории, и составляет естественное направление её дальнейшего развития.

Заключение

Теория ценности трудового вклада, изложенная в этой работе, предлагает измеримый критерий справедливости — коэффициент возврата труда K(i) — и разложение отклонений от справедливости на три независимых канала: неравенство оценки часа, отчуждение прибавочного продукта и неравенство доступа. Введение труда подготовительного в формулу вложенного труда L(i) устраняет существенный пробел прежних версий теории, признавая обучение и переобучение полноценным трудом, а не подготовкой к труду.

Уравнизм, рассмотренный сквозь эту рамку, оказывается не одной из многих возможных экономических систем, а системой, дающей институциональный ответ практически на весь спектр выявленных источников несправедливости, за единственным исключением — неравенства природных и семейных предпосылок, лежащего за пределами досягаемости экономической теории как таковой. Это не недостаток уравнизма, а честно признанная граница возможностей всякой экономической реформы, и именно эта честность отличает зрелую теорию от утопии, обещающей больше, чем способна дать любая мыслимая общественная система.