Вокруг простирался странный, почти нереальный пейзаж: горизонт дрожал в золотистом мареве, а небо отливало нежно‑розовым, будто его подкрасили каплей сиропа. Вдалеке виднелись странные образования — будто застывшие цунами из сахара, поднявшиеся и окаменевшие в полёте.

Младшая научная сотрудница Кира осторожно достала прибор для замеров. Экран мигнул, выдавая странные показатели: гравитация здесь была чуть слабее привычной, а плотность среды — необычайно высокой.

— Континуум искажает даже базовые физические константы, — пробормотал Левин, сверяясь с данными. — Мы не знаем, сколько времени здесь пройдёт за наши земные сутки.

Вдруг песок под ногами Киры тихо зашелестел, словно вздохнул. Она отступила, но было поздно: тонкая корка треснула, и девушка начала медленно проваливаться.

— Держи! — крикнул инженер Марк, швыряя ей страховочный трос.

Кира ухватилась, её потянули вверх, и в тот момент, когда она снова встала на твёрдую (насколько это возможно) поверхность, гора тихо загудела — низким, вибрирующим звуком, будто гигантский камертон.

— Она… живая? — прошептала Кира, всё ещё дрожа от испуга.

Левин задумчиво посмотрел на горизонт, где розовое небо начинало темнеть, наливаясь фиолетовым.

— Или просто помнит всё, что в неё попало, — тихо ответил он. — И сейчас пытается это переварить.

Марк включил прожектор, и луч света выхватил из сумерек нечто странное: в склоне горы виднелся тёмный проём, похожий на вход в пещеру. Только вместо камня её стены были выложены огромными сахарными кристаллами, сверкавшими, как драгоценные камни.

— Ну что, — сказал Левин, крепче перехватывая рюкзак с оборудованием. — Раз уж мы здесь, надо узнать, что скрывает эта гора. Но идём осторожно. И ни в коем случае не облизывайте кристаллы.

Исследователи шагнули к проёму, а гора снова тихо загудела, будто шептала им вслед: «Добро пожаловать…»