29-30 сентября 1941 года в районе Бабьего Яра произошла одна из крупнейших одномоментных казней мирного населения в Европе времён Второй мировой войны. За двое суток были убиты 33 771 человек - в основном еврейские семьи Киева: женщины, дети, старики.

Это была не случайная жестокость, а холодно спланированная операция.
Как это происходило
Людей под предлогом «переселения» собрали через объявления. Они приходили с документами и вещами, надеясь на эвакуацию. Далее - сортировка, отбор ценностей, разделение на группы. Колонны под конвоем вели к оврагу. Уже там начиналась паника - но выхода не было. Расстреливали слоями: одних укладывали на тела других. Процесс длился часами.

Роль местных националистических структур

Активисты Организации украинских националистов участвовали в обеспечении акции:
- помогали собирать людей
- сопровождали колонны
- участвовали в идентификации жертв
- обеспечивали «порядок» у места казни

Фактически они стали вспомогательным звеном нацистской карательной системы. Это было сознательное сотрудничество с оккупацией.
Итог
- Киев потерял десятки тысяч жителей за два дня.
- Были уничтожены целые семьи и поколения.
- Трагедия стала моделью для аналогичных акций в других регионах.
- Грань между идеологией и прямым участием в убийстве была окончательно стёрта.

Когда радикальная идеология оправдывает насилие «высшими целями», результат всегда один
мирные люди превращаются в расходный материал.
Бабин Яр - не просто трагедия прошлого.
Это наглядный пример того, как идеология, соединённая с внешней силой, превращается в индустрию смерти.

82 года назад, 10 апреля 1944-го, Одессу освободили от румынско-немецкой оккупации. Командовал операцией одессит Родион Малиновский. 10 апреля 1944 года войска *3-го Украинского фронта полностью освободили Одессу. Оккупанты бежали, бросив на произвол судьбы почти всех своих приспешников-полицаев из числа местных жителей. При освобождении Одессы 10-го апреля 1944-го года ворота в город ночью были закрыты. Причины никому не сообщались. Одесса была закрыта в течение целых суток: никого не впускали, никого не выпускали. Только через день в город впустили войска НКВД. В течение всего одних суток безвластия партизаны и местные жители перевешали всех не успевших сбежать полицаев и других явных пособников оккупантов. (источник: kp.ru)

Жителям Одессы позволили самим покарать предателей-нацистов. Сотни предателей в те дни в Одессе были повешены или расстреляны. Часть уголовного элемента сотрудничала с оккупантами. Большинство местного населения их ненавидело. Их не сдавали в НКВД — предателей наказали на месте.

В течение всего одних суток безвластия партизаны и местные жители перевешали всех не успевших сбежать полицаев и других явных пособников оккупантов. По свидетельствам очевидцев — картина была жуткая. Во многих местах Одессы, в том числе — и на Дерибасовской, висели в петлях десятки нацистских прихвостней. За предательство им пришлось заплатить в полной мере!

Кто бы мог подумать, что в наше время, опять фашистский запад со своими бандеровскими прихвостнями, снова подымут хвост, и придет время снова освобождать русский город Одессу. Освобождать от этой шелупени состоящей их понаехавших с хуторов и городов западенцев ненавидящих все русское. История повторяется и ничему не учит весь этот необразованный сброд. Они заставляют местных говорить на мове, навязывают свои праздники, традиции, веру. Что самое удивительное, многие местные прогнулись и согласились, они даже не сопротивляются этому. Блогеры, практически все, поддерживают этот режим, эту власть. Они даже не представляют, что их ждет. Это сегодня они болтают все, что им вздумается, так как они считают, что за это им не прилетит. Но все эти блогеры и остальная шелуха, за все ответят. Возмездие придет скоро!

* Для тех, кто не знает истории, а думает, что если это Украинский фронт, то там были все украинцы, а других национальностей вовсе не было. Справка: 3-й Украинский фронт — оперативно-стратегическое объединение советских войск в Великой Отечественной войне на юго-западном направлении. Образован 20 октября 1943 года в результате переименования Юго-Западного фронта.

Часть 1

Тут мы должны перейти к одной очень скользкой теме. С точки зрения западных исследователей, проблема морального выбора стояла перед Вернером фон Брауном, когда он выбирал, мириться ли ему со злом гитлеровского режима, если он хочет заниматься ракетной техникой.

По моему мнению, перед ним такой выбор просто не стоял. Фон Браун сам надел форму СС еще в 1933 году, в этой структуре он дошел до штурмбанфюрера, при этом повышал его лично Гиммлер. Фон Браун сам добровольно вступил в НСДАП.

Кроме того, последние исследователи жизни фон Брауна откопали в архивах обращение Брауна в штаб CC «Расы и поселения» (Rasse und Siedlungshauptamt) в Берлине о документах для заключения брака, которое завершалось «Хайль Гитлер!» и подписью. Также было найдено письмо с личной благодарностью Гиммлеру по поводу проверки расовой чистоты будущей невесты конструктора. Почерком фон Брауна вверху письма фигурировало: «Фюрер!». То есть Гиммлер не только лично повышал фон Брауна в структуре СС, но и был для него фюрером! Не Гитлер, а именно Гиммлер.

Историки приводят воспоминания Вальтера Доренбергера об одном из визитов Гиммлера в Пенемюнде, когда они вместе с фон Брауном всю ночь разговаривали с Гиммлером, а тот рассказывал про расистско-биологический арсенал нацистских планов насильственного подчинения Европы и оказалось, что фон Браун глубоко «в теме» того, что говорил глава СС и полностью разделяет эти взгляды.

Значило ли это, что фон Браун посещал замок Вевельсбург, где члены «черного ордена» СС проводили свои ритуалы? Конспирологи бездоказательно утверждают, что посещал, но доказательств этого нет.

Вернемся к биографии. В 1934 году по окончании обучения Вернер фон Браун получает диплом доктора философии. Диссертация, как было сказано ранее, не имела абсолютно никакого отношения к философии и была посвящена жидкостным ракетным двигателям, она сразу была засекречена. Примечательно то, что часть этой диссертации была рассекречена только в 60-х.

Фон Браун попадает в группу Доренбергера, которая под Берлином на артиллерийском полигоне Куммерсдорф вела работы по созданию ракетного оружия.

Помимо молодого Брауна, в группу входили серьезные специалисты по ракетным технологиям, такие как: Рудольф Небель, Вальтер Ридель, Курт Вамке и другие. Шанс пойти вверх выпадает фон Брауну, когда во время испытаний произошел взрыв и осколки убили нескольких испытателей, включая Курта Вамке. Оставался один из корифеев ракетной техники Рудольф Небель, но с ним разобрались довольно быстро и жестко. Отец и сын фон Брауны, используя связи в СС и донос, отправили его в концлагерь по обвинению в том, что он еврей. Небель смог пережить эти испытания, а вот его невеста умерла в Освенциме.

Понимая, что серьезные исследования ракетной техники надо вести на более отдаленных территориях, как по причинам секретности, так и по причинам безопасности, властями Германии было принято решение о создании ракетного комплекса в Пенемюнде. Его начали строить на острове Узедом у берега Балтийского моря. Почему был выбран именно он, не до конца понятно, но известно, что именно в тех местах охотился отец Вернера фон Брауна.

Доренбергер назначается руководителем ракетного центра, а молодой фон Браун получает пост технического директора.

Пенемюнде. Фау-2. Лагерь Дора.

Команда Доренбергера-Брауна вела там работы по созданию военной жидкостной ракеты. В 1936 году начались работы по ракете А-4, которые шли фактически до 1943 года. Позже эту ракету назовут V-2 (где V означала Vergeltungswaffe — оружие возмездия), или Фау-2.

В июне же 1943 года Доренбергер и Вернер фон Браун лично докладывали Адольфу Гитлеру о ходе работ и их перспективах. Будущий глава американской космической отрасли смог произвести неизгладимое впечатление на главу 3-го рейха.

«Убедительность доводов Вернера фон Брауна произвела на Гитлера такое же сильное впечатление, как позднее на генералов Пентагона», — писал журнал «Дер Шпигель» в 1955 году.

Для понимания важности, которой Германия и Гитлер придавали ракетной программе, можно оценить бюджет только ракетного комплекса в Пенемюнде. В 1942 году он составлял 150 млн марок. Столько же Германия потратила в 1940 году на производство танков.

Вернемся к Пенемюнде. Союзники не стали ждать, когда готовые ракеты посыпятся им на голову, и в 1943 году, получив разведданные от информаторов, сотни американских и английских бомбардировщиков нанесли удар по ракетному центру. Утверждается, что целью удара были не столько сами ракеты и стартовые площадки, а именно руководители проекта, инженеры и квалифицированные рабочие. Союзники смогли уничтожить около 600 человек, значительную часть из которых составляли работавшие там военнопленные, сам комплекс получил огромные повреждения.

В результате атаки вместе со своей семьей погиб один из главных специалистов по ракетным двигателям Вальтер Тиль. Руководитель ПВО Пенемюнде генерал-полковник Ганс Ешоннек, отвечавший за защиту комплекса от вражеских самолетов, после доклада Гитлеру о результате атаки застрелился прямо в «Волчьем логове».

Позже ракетный центр Пенемюнде был восстановлен, но уже как исследовательский центр, а производство ракет было решено перенести на подземный завод Миттлеверк, который представлял собой огромные штольни в горном массиве около города Нордхаузен.

Работать на сборке должны были заключенные концлагеря Дора, бывшего подразделением Бухенвальда. Ракетный проект стремительно уходил от военных и переходил в ведение СС.

Десятки тысяч рабов на подземном заводе, производящем Фау-2, содержались в ужасных условиях. Немцам было выгодно использовать заключенных по полной, до исчерпания физиологического ресурса, а потом утилизировать, чтобы сохранить секретность.

В итоге от ударов ракет Фау-2 погибли около 3000 человек, в то время как на ее производстве погибли более 20 000 заключенных. Кроме того, тысячи узников концлагеря были убиты фашистами перед самым окончанием войны, чтобы секреты Фау-2 не достались союзникам. Известно также, что силы СС перед концом войны в последней конвульсии согнали более тысячи узников концлагеря Дора в большой сарай и сожгли их заживо.

Американские войска, которые первыми достигли территории лагеря Дора, нашли там только около 600 людей-полускелетов, которые уже не могли самостоятельно двигаться. Зато останки убитых узников имелись в большом количестве — и штабеля человеческих костей и ямы, наполненные пеплом сожженных трупов.

Стоит отметить, что фон Браун позже всячески открещивался от ответственности за погибших рабочих на подземном заводе в Нордхаузене, рассказывая сказки, что он про это не знал. На самом деле не так давно появились свидетельства живых очевидцев, утверждавших, что фон Браун не только много раз посещал эти производства, но и участвовал в наказаниях и даже присутствовал при расправах над провинившимися узниками, которых по 40 человек вешали в цеху на кран-балке в назидание другим.

Так, бывший узник концлагеря Дора француз Ги Моран в 1995 году описал, как осуществлялись наказания после попыток саботажа:

«Даже не выслушав мои объяснения, (фон Браун) приказал Майстеру (Meister) дать мне 25 ударов… Затем, решив, что удары не были достаточно сильны, он приказал, чтобы меня выпороли более жестоко… фон Браун приказал перевести мне, что я заслуживаю худшего, что на самом деле я заслужил, чтобы меня повесили… Я считаю, что его жестокость, жертвой которой я стал лично, стала красноречивым свидетельством его нацистского фанатизма».

Ему вторит и другой чудом оставшийся в живых узник Доры — Робер Казабон, который был свидетелем того, как Браун присутствовал на экзекуциях и казнях работников подземного завода.

Широко известен случай, когда в 1944 году Гиммлер якобы арестовал Брауна за пораженческие разговоры, но благодаря героическим усилиям Доренбергера и Шпеера его отпустили. Исследователи отмечают, что такой случай стал просто подарком для послевоенной судьбы Брауна, позволяя рассказывать историю про несчастного ракетостроителя, которого злое СС заставляло строить боевые ракеты, а он якобы не хотел. Беда в том, что проверить истинность этого случая уже не представляется возможным, но, как писалось выше, если бы этого случая не было, его стоило бы придумать.

Бегство в США

Ближе к концу войны, понимая, что она проиграна, фон Браун решается сдаться американцам. Позже в своей биографии он писал о трудном выборе, который он сделал — кому передать результат своей работы. Но в реальности никакого выбора не было. Сдаваться советской стороне он не мог, несмотря на свою ценность, узников концлагеря Дора ему бы не простили, потому что в основном это были советские граждане.

Собрав и спрятав техническую документацию, фон Браун и Доренбергер с небольшой командой сбежали на юг Германии в Баварские Альпы, и с помощью своего брата фон Браун вышел на контакт с союзниками и сдался им.

Подразделение СС, которое должно было ликвидировать его и других ценных ракетчиков в случае такого предательства, свою задачу не выполнило. Часть источников утверждает, что к тому моменту они уже разбежались, а часть пишет, что фон Браун смог с ними о чем-то договориться.

Так или иначе, но фон Браун попал к американцам. После окончания войны бывшие союзники активно осваивали немецкое «наследство», разыскивая разбежавшихся немецких преступников и ведя поиск ценных специалистов. Так, в рамках известной операции «Скрепка» в США было вывезено 492 немецких специалиста по ракетостроению и 644 члена их семей.

В рамках данной операции Брауну, а также многим его подручным «почистили» биографию. «Скрепкой» операция называлась из-за скрепок, которыми крепилась новая биография в личном деле вывезенных немцев.

Кроме самих ученых американцы получили все чертежи и большое количество агрегатов ракет Фау-2, а также готовые ракеты. Для сравнения, СССР получил только разрозненные агрегаты и ракетных специалистов совсем другого уровня. Практически крохи по отношению к тому, что получили США.

И там Вернер фон Браун развернулся на полную мощь. Читайте продолжение:

Телезвезда и отец космической программы. Кто восславил нациста фон Брауна?

Отправной точкой книги является эмпирический, а не риторический подход. О'Рурк составила наиболее полный на сегодняшний день набор данных о попытках смены режима, поддержанных США во время Холодной войны, и выявила 70 случаев в период с 1947 по 1989 год. 64 из них были тайными, и лишь шесть — открытыми. Этот дисбаланс не случаен. Он раскрывает стратегическое предпочтение секретности как средства осуществления власти без демократического контроля. Тайные смены режимов позволяли политикам неоднократно вмешиваться, одновременно уклоняясь от общественной подотчетности.

О'Рурк также опровергает представление о том, что тайные смены режимов служили в первую очередь демократическим целям. Статистически, тайные вмешательства преимущественно приводили к авторитарным результатам. Там, где происходили демократические переходы — а их трудно найти, — они чаще были связаны с открытыми интервенциями, где общественный контроль устанавливал границы. Секретность коррелировала с подавлением, а не с реформами. Выводы О'Рурк развенчивают миф о том, что США боролись за демократию во время Холодной войны:

«Соединенные Штаты поддерживали авторитарные силы в сорока четырех из шестидесяти четырех тайных смен режимов, включая как минимум шесть операций, целью которых была замена либерально-демократических правителей на нелиберальные авторитарные режимы. Тем не менее, склонность Вашингтона к установлению авторитарных режимов не была абсолютной. В одной восьмой своих тайных операций и половине открытых интервенций Вашингтон способствовал демократическим переменам в авторитарном государстве.»

Иными словами: Вашингтон поддерживал любой режим или повстанческую группу, служившую его интересам, проявляя мало заботы о демократии.

Тревожность книги заключается в том, что она не ограничивается моментом интервенции. О'Рурк прослеживает последующие события. Сравнительный статистический анализ показывает, что государства, ставшие целью тайной смены режима, значительно чаще оказывались охвачены гражданскими войнами и массовыми убийствами. Анализ выявляет, что «государства, бывшие целью тайных смен режимов, в течение десяти лет после интервенции с вероятностью в 6,7 раз выше становились участником милитаризованного межгосударственного конфликта с Соединёнными Штатами». Операции США по смене режимов также приводили к резкому росту массовых убийств: «Государства, бывшие целью успешных операций, с вероятностью в 2,8 раза чаще переживали массовые убийства, в то время как государства, бывшие целью неудавшихся тайных миссий, — с вероятностью в 3,7 раза чаще».

Вьетнам показывает, как тайные смены режимов могут скорее усугублять войны, чем предотвращать их. До крупномасштабного развёртывания американских войск Вашингтон предпринимал тайные усилия по влиянию на руководство Южного Вьетнама. О'Рурк восстанавливает роль США в организации государственного переворота против президента Нго Динь Зьема в 1963 году. Вместо стабилизации режима переворот привёл к фрагментации власти и усилению зависимости от военной поддержки со стороны США. То, что началось как скрытое политическое манипулирование, закончилось войной, унёсшей жизни миллионов вьетнамцев и опустошившей регион.

В Западном полушарии Соединённые Штаты использовали операции гегемонистского характера для насаждения жёсткой региональной конформности, часто напрямую в ущерб демократическим институтам. Поддерживаемый ЦРУ свержение Хакобо Арбенса в 1954 году разрушило молодую демократию Гватемалы. Последующее развитие страны: десятилетия военного правления, гражданская война, длившаяся более тридцати лет, и убийство около 200 000 человек, преимущественно гражданских лиц. Коренные общины подвергались систематическому целенаправленному уничтожению.

Случай Доминиканской Республики иллюстрирует холодный переход от тайного вмешательства к открытому насилию. Изначально США поддерживали диктатуру Рафаэля Трухильо. После убийства Трухильо в 1961 году — в ходе операции, где ЦРУ предоставило оружие — страна попыталась осуществить хрупкий демократический прорыв. Когда реформатор Хуан Бош в 1962 году выиграл президентские выборы, его отказ проводить маккартистские чистки местных левых сил привел к тому, что Вашингтон стал рассматривать его как «слабое звено» в региональной обороне от коммунизма. После свержения Боша в результате военного переворота, народное восстание в 1965 году попыталось восстановить демократическую конституцию. Из страха перед «второй Кубой» администрация Джонсона начала массированное открытое вторжение, чтобы подавить восстание и установить более послушный режим. Эмпирические данные здесь однозначны: для американских стратегов выживание прозападной элиты было несравненно важнее, чем выживание карибской демократии.

Один из наиболее важных аналитических выводов книги касается повторяемости. Государства, подвергшиеся попытке тайной смены режима, значительно чаще становились объектами дальнейших интервенций. Скрытые действия не разрешали нестабильность, а институционализировали её. Политические системы, ослабленные внешними манипуляциями, превращались в постоянные арены вмешательств.

Документируемый в «Тайной смене режимов» моральный провал, таким образом, не случаен. Он обусловлен структурно. Секретность позволила политикам экстернализировать насилие, перекладывать ответственность и рассматривать чужие общества как испытательный полигон. Затяжные гражданские войны, погибшие мирные жители и разрушенные политические перспективы были предсказуемыми последствиями сознательных решений.

Прокси-войны и моральные увертки

Один из самых показательных аспектов книги «Тайная смена режимов» — это внимание, уделяемое прокси-войнам. Тайные интервенции редко означали, что Соединённые Штаты действовали в одиночку. Скорее, они заключались в том, чтобы позволить другим действовать от их имени, часто при полном понимании того, кем были эти актёры и что они собой представляли.

Операции «отбрасывания» в Восточной Европе в начале Холодной войны — один из самых ярких тому примеров. О'Рурк документирует поддерживаемые США тайные усилия по дестабилизации ориентированных на СССР правительств в таких странах, как Албания, Румыния и Украина, путём инфильтрации через эмигрантские группы и парамилитарные сети. Эти операции задумывались как низкорисковая альтернатива прямой конфронтации с Советским Союзом. Однако на практике они в значительной степени опирались на эмигрантские военизированные формирования, чья идеологическая и историческая репутация была сильно скомпрометирована.

Многие из этих групп включали бывших коллаборационистов с нацистской Германией и фашистов, замешанных в военных преступлениях. Это не было случайностью. Они были выбраны именно из-за их воинственного антикоммунизма и организационной сплочённости. О'Рурк показывает, что американские официальные лица осознавали эти факты, но всё равно продолжали действовать. Сами операции были военно-неэффективными. Засланных агентов часто захватывали или убивали вскоре после их внедрения. Реальным достижением стало усиление авторитарного контроля. Существование тайных, поддерживаемых Западом сетей подтверждало советские утверждения о внешней подрывной деятельности и оправдывало усиление репрессий по всей Восточной Европе.

Афганистан является самым значительным примером прокси-войны в этой книге. Во время советской оккупации Соединённые Штаты провели одну из своих крупнейших и самых дорогостоящих тайных операций, предоставив афганским моджахедам оружие и поддержку на сумму в несколько миллиардов долларов. Эти силы часто описывались эвфемистически, но О'Рурк не скрывает их идеологический характер. Большинство из них были жестокими исламистскими экстремистами, придерживавшимися строго авторитарных взглядов на общество.

Цель операции была узко определена: обескровить Советский Союз и заставить его уйти. В этом отношении она увенчалась успехом. Однако за этим последовал политический коллапс. После вывода советских войск вовлечённость США резко сократилась. Афганистан погрузился в гражданскую войну, когда враждующие группировки направили своё оружие друг против друга и против мирного населения. Из этого хаоса возникли «Талибан», а затем и транснациональные джихадистские сети, чьё насилие нашло отклик по всему миру. Интервенция не только не смогла построить жизнеспособное государство, но и активно способствовала созданию условий, при которых один из самых репрессивных режимов конца XX века пришёл к власти.

Западная общественность редко видела последствия политики, проводимой от её имени. Насилие перекладывалось на прокси-силы. Ответственность была распределена между различными ведомствами и союзниками. Неудачи можно было представить как сложность ситуации или местную патологию. Доказательства показывают, что лица, принимавшие решения, неоднократно выбирали секретность вместо подотчётности, силовую политику вместо демократии и краткосрочные выгоды вместо предотвращения человеческих жертв. Пострадавшими были реальные люди. Это были мирные жители, оказавшиеся в ловушке между вооружёнными фракциями, замалчиваемые диссиденты и общества, лишённые возможности самим определять своё будущее.

Власть без ответственности

В конце книги «Тайная смена режимов» обилие доказательств оставляет мало места для утешения или надежды. Книга документирует систему интервенций, которая работала так, как и была задумана, — незаметно, гибко и в значительной степени защищённо от общественного контроля, — принося результаты, которые для затронутых обществ были последовательно разрушительны. Неудачи за рубежом редко влекли за собой ответственность внутри страны. Результатом стал цикл, в котором вмешательства становились легче именно потому, что их последствия несли другие.

Статистические данные с поразительной последовательностью подтверждают эту интерпретацию. Государства, подвергшиеся тайной смене режима, с большей вероятностью переживали негативные изменения режима — перевороты следовали за переворотами, хрупкие правительства сменялись более репрессивными. Гражданские войны в этих странах длились дольше и было труднее их разрешить. Это были не маргинальные увеличения, а структурные сдвиги в политическом развитии, которые на протяжении десятилетий влияли на миллионы жизней.

Настаивание О’Рурк на строгой доказательной базе придает этим выводам вес. Будь то в Латинской Америке, Африке, Европе или Азии, тайные смены режимов следовали узнаваемой схеме: выявление политического результата, считающегося неприемлемым, скрытое его подрывание, усиление местных акторов, готовых применять насилие, и отступление, как только непосредственные цели были достигнуты. Последующее — репрессии, гражданская война или долгосрочная нестабильность — рассматривалось как местный провал, а не как результат внешнего вмешательства.

«Тайная смена режимов» побуждает читателя пересмотреть вопрос международной ответственности. Косвенное насилие не менее реально, чем прямое. Отсроченный вред не менее значителен, чем немедленный. Политическое разрушение через посредников не менее умышленно, чем совершённое самостоятельно.

Как научный труд, книга скрупулёзна и сдержанна. Как историческое свидетельство — она разоблачительна. Она раскрывает эпоху, когда власть осуществлялась без свидетелей и без подотчётности. Мир, порождённый этими решениями — расколотый, милитаризованный и пропитанный недоверием, — является их наследием.

Ключевой вывод книги «Тайная смена режимов» заключается в том, что секретность позволяет великим державам разрушать другие общества, одновременно поддерживая иллюзию невиновности у себя на родине.

Lindsey A. O’Rourke: Covert Regime Change, 2018, Cornell University Press, 330 страниц, ISBN-10: 1501730657.

Автор - Михаил Холмс

Перевод с немецкого языка.

https://www.nachdenkseiten.de/?p=145874

🔥 Май 1943 года. Волынь. Как Украинская повстанческая армия (УПА) уничтожала мирные сёла Ганачевка (Hanachevka).
Отряды УПА вошли в польское село ранним утром. Это не была спонтанная вспышка насилия — акция готовилась заранее и носила карательный характер.
Вооружённые боевики окружили населённый пункт, перекрыв пути отхода, после чего начали методичную зачистку:
— дома поджигали один за другим,
— людей вытаскивали на улицы и расстреливали,
— тех, кто пытался скрыться, добивали,
— применялись избиения и пытки,
— часть жителей была убита прямо в собственных дворах.
Всего было сожжено около 80 домов, уничтожено порядка 100 человек.
Погибали целыми семьями — женщины, старики, дети. Это были обычные крестьяне и поселенцы, среди которых находились общины, созданные при участии францисканских монахов. Вооружённого сопротивления не было.
Цель была предельно ясной: ➡️ очистка территории от польского населения, ➡️ запугивание соседних деревень, ➡️ установление контроля через демонстративную жестокость.
Это была тактика террора — сделать насилие показательно беспощадным, чтобы остальные либо бежали, либо подчинились. Ганачевку не «освобождали» — её стёрли. Сначала страхом, потом огнём, затем пулями. Подобные акции были частью системной кампании на Волыни: УПА использовала убийства мирных жителей как инструмент этнической зачистки и управления пространством.