С петлёй нa шее oнa выкpикнулa: «Дa здpaвcтвует Κoммуниcтичеcкaя пapтия и пapтизaны! Бopитеcь, люди, зa cвoю cвoбoду, не cдaвaйтеcь злoдеям! Πуcть меня убьют, нo еcть те, ктo зa меня oтoмcтят!»
Ей было 17 лет.
Перепосты я не особо люблю, но этот надо закинуть в наше сообщество. Остров - древний городок к югу от Пскова. Про него надо писать отдельно, а пост сейчас не о нем.
12 ДЕКАБРЯ - ДЕНЬ ПАМЯТИ ГЕРОЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА КЛАВДИИ НАЗАРОВОЙ...
Клавдия Ивановна Назарова родилась 1 октября 1918 года в городе Остров в крестьянской семье. Окончила 10 классов средней школы и 1-й курс Государственного ордена Ленина института физической культуры имени П. Ф. Лесгафта. До войны она работала старшей пионервожатой в школе.
С началом Великой Отечественной войны и захватом города Остров оккупантами Клавдия Назарова стала работать в швейной мастерской.
Из оставшихся в городе комсомольцев организовала подпольную организацию, в задачи которой входили организация сопротивления оккупантам, распространение сводок Совинформбюро и разведка. Сведения о действиях оккупантов передавались в партизанский отряд, и партизаны наносили точные удары по оккупантам.
Кроме того, подпольщики под руководством Клавдии Назаровой помогали военнопленным бежать из лагеря и добираться до партизан. Было спасено более 50 человек. Оккупанты догадывались о существовании подполья, но долго не могли выйти на след организации. Только по доносу предателя они сумели выйти на Клавдию Назарову, и 7 ноября 1942 года она была арестована. Больше месяца её подвергали тяжелейшим пыткам, но она не выдала никого из своих товарищей.
12 декабря 1942 года оккупанты публично казнили её на площади города Остров. Три дня тело девушки провисело на виселице, и только потом было разрешено похоронить её.
В 1947 году виновные в казни Назаровой — военнопленные Карл Зассе (он отдал приказ о казни) и Александр Лантревиц — были осуждены в рамках Новгородского судебного процесса к 25 годам каждый.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 20 августа 1945 года за образцовое выполнение боевых заданий командования в тылу немецко-фашистских войск и проявленные при этом геройство и мужество Назаровой Клавдии Ивановне посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.
В период немецкой оккупации Херсонской области в 1941–1944 годах Бериславский и Каховский районы стали центрами партизанского сопротивления, где степная местность усложняла операции, но не подавляла дух борьбы. Оккупация, часть Рейхскомиссариата Украина, принесла массовый террор с тысячами жертв среди военнопленных, партизан и гражданских разных этносов. Местные жители — коммунисты, рабочие и колхозники — создавали подпольные группы, полагаясь на поддержку населения, где семьи обеспечивали укрытие и разведку, подчеркивая коллективный характер движения, координируемого херсонским "Центром" Ф.А. Комкова, объединившим к 1943 году свыше 300 человек.
В Бериславском районе отряд М.И. Павловского (около 30 человек) с августа по ноябрь 1941 года атаковал комендатуры, взрывал склады в Горностаевке и гарнизоны в Саблуковке, захватывая пленных, оружие и радиостанции. Несмотря на окружения и бомбардировки, они прорывались, соединяясь с отрядами вроде С.А. Ковпака. В Каховском районе группы Е.Е. Гирского и К.И. Туроса (до 100 бойцов, включая молодежь) устраивали засады: в сентябре 1941 уничтожили офицеров гранатами в ресторане, подожгли топливо и подорвали поезда с вооружением, нарушая вражескую логистику.
Комсомольские отряды И.А. Бензина и И.А. Кулика распространяли листовки, освобождали пленных и диверсировали железные дороги, как подрыв поезда в 1942 году; Кулик, сражавшийся до конца, стал Героем СССР посмертно. Группа Туроса, арестованная в 1943, пела "Интернационал" перед казнью. Партизаны спасали крестьянское имущество: Гирский возвращал скот и продукты после атак на грузовики, а Лысенко эвакуировал 2000 голов скота за Дон, сохраняя ресурсы.
Коллективные усилия включали мобилизацию тысяч в ополчение, где женщины перевыполняли нормы на заводах, а колхозники собирали урожай под огнем. Партизаны помогали Красной Армии в освобождении марта–апреля 1944, предоставляя разведку для форсирования Днепра, что привело к освобождению Херсона 13 марта и области 11 апреля, с салютами в Москве и званиями "Херсонские" для частей. Подвиги вроде М. Шестакова, закрывшего амбразуру дота, принесли 36 Героев СССР за Херсон и 80 из области.
После войны подвиги увековечены в мемориалах вроде Парка Славы (1967) и ордене Красного Знамени Труда (1978), способствуя восстановлению с помощью союзных республик и росту населения до миллиона к 1989 году.
Что известно о русских корнях главных американских переговорщиков, вчера встречавшихся с Владимиром Путиным
Имена Стива Уиткоффа и Джареда Кушнера сейчас известны каждому, кто интересуется (и даже не интересуется) политикой. Потому что оба американца постепенно превратились в ключевые фигуры американской администрации по разрешению российско-американского конфликта.
Но если Уиткофф больше известен российскому обывателю, то Джаред Кушнер не сходит со страниц американских таблоидов. Оно и понятно, к зятю президента внимание особенное. Но что особенно интересно, у обоих политиков в семейной истории есть тесные связи с нашей страной.
Стив Уиткофф родился в Бронксе, в еврейской семье выходцев из Российской империи. Согласно некоторым данным, его предки родились в зоне «черты оседлости» - особом регионе Российской Империи, в котором жили миллионы «русских» евреев. В конце XIX века «Витковы» превратились в Уиткоффов, переехав в США в поисках лучшей жизни.
Сам Стив начал карьеру юристом, работал с недвижимостью и в 1986 году познакомился с молодым бизнесменом Дональдом Трампом в нью-йоркском гастрономе. Та встреча стала началом дружбы, которая длится уже почти четыре десятилетия. Особенно показательны стали действия Уиткоффа после того, как от Трампа отвернулось большое число его сторонников после поражения на выборах 2020-го года.
Именно поэтому американский президент после своего переизбрания приблизил своего верного друга - Уиткофф был назначен спецпосланником по Ближнему Востоку и добился быстрого соглашения о прекращении огня между Израилем и ХАМАС. Теперь же ему поручена миссия по урегулированию украинского конфликта.
Джаред Кушнер – еще один завсегдатай современной американской политики. Зять Трампа, сын Чарльза Кушнера, построившего мультимиллиардную империю недвижимости в Нью-Йорке, тоже имеет тесные исторические связи с нашей страной. Причем путь этой «русской» еврейской семьи в Америку был еще более драматичным.
Прадед переговорщика Зейдель Кушнер был шляпником из белорусского городка Новогрудок, жил там до тех пор, пока в декабре 1941 года немцы не согнали всех евреев города в гетто. Зейдель с женой и тремя детьми оказались в ловушке, выживая на грани гибели на протяжении нескольких лет. В сентябре 1943 года узники Новогрудского гетто совершили отчаянный побег - около 250 человек смогли сбежать из города, в том числе и семья Кушнеров.
Так предки зятя американского президента оказались в составе знаменитого партизанского отряда братьев Бельских. Этот отряд славился не столько боевыми операциями – хотя пущенные под откос поезда и взорванные мосты были – сколько спасением более тысячи евреев Советской Белоруссии от уничтожения. Зейделю Кушнеру нашлась работа – он обеспечивал многочисленный партизанский отряд одеждой.
После освобождения родного города Кушнеры эмигрировали в США, где внук Зейделя Чарльз стал миллиардером в области недвижимости, а его сын Джаред – совладельцем отцовской компании и влиятельным членом администрации Дональда Трампа.
История, все-таки, очень ироничная дама – два человека, чьи семьи в свое время покинули Россию, теперь становятся посредниками между нашей страной и США в переговорах о будущем Украины. И, пускай оба политика не сильно акцентируют внимание на своих корнях, это не может не влиять на все происходящее.
Источники данных для материала:
Июль 1941-го. Где-то под Барановичами.
Хорошо в лесу, спокойно. Полуденный воздух был напоен ароматом разогретой смолы и хвои. Белка, потрошившая еловую шишку, изредка посматривала вниз на изможденного бойца, который сидел у дерева. На вид ему было можно дать и восемнадцать, и сорок. Всклокоченные волосы были в засохшей крови, грязная форма разорвана. Целыми были только запыленная зеленая фуражка и два автомата, лежавшие рядом.
Василий вздохнул. Сколько уже дней он пробирался на восток, верил и наделся встретить своих. Но по дорогам шли только нескончаемые колонны вражеской техники, и звучала непривычная гортанная речь.
Василий достал из кармана новые петлицы и грустно улыбнулся: младший сержант. 21 июня их торжественно вручил командир заставы:
— Пришьешь, когда вернешься.
Не довелось. Нет ни заставы, ни командира. Живым нашли только младшего политрука у покореженного пулемета:
— Отходить к своим.
Это были его последние слова.
Пробирались лесом: на дорогах немцы, в небе, на переездах и в деревнях тоже немцы. Их не было только в лесу. Здесь еще можно хоть на минуту забыть обо всем. О первом бое, о рукопашной, о натужном вое самолетов, пронзавшем душу. Только здесь еще можно было послушать тишину.
Пора идти. Куда? Прямо. Младший сержант поднялся и забросил на плечо два трофейных автомата. Утром повезло: на дороге стоял заглохший мотоцикл, один немец копошился в моторе. Второй лениво покуривал рядом. Василий усмехнулся – это вам не Европа, ухо надо держать востро. Два выстрела, два вскрика, бросок, и оружие в руках.
Потянувшись, он медленно двинулся вперед. Судя по звукам, впереди опять была дорога. Дойдя до конца леса, Василий быстро залег – на обочине стояли грузовики. Наверное, немцы сделали привал: доносился запах еды, кто-то играл на губной гармошке, кто-то смеялся.
— Сейчас вместе посмеемся, — скрипнул зубами пограничник, передернув затвор.
Василий прицелился в толстого немца, который рассказывал остальным что-то явно смешное. Еще секунда и…
— Голову сложишь ни за что, — раздалось за спиной.
Пограничник резко обернулся: перед ним, прислонившись к дереву, стоял дед. Босой, в белой полотняной рубахе, белых штанах и с потрепанной котомкой на плече. Казалось, его не волновали ни немцы, веселившиеся впереди, ни направленный ствол автомата:
— Оружие опусти, сынок, — улыбнулся старик, — свои мы, да, Варгин?
— Мяв.
Только сейчас Василий увидел кота. Даже не так - огромного черного котяру, внимательно смотревшего на него. Взгляд животного зачаровывал, пограничнику в какой-то момент даже показалось, будто в голове разом загудели тысячи пчел. Он моргнул, и наваждение исчезло:
— Уходите! Здесь немцы!
— Невежливый какой, — проскрипел старик, — ни доброго дня, ни как здоровье.
— Мяв, — согласился кот.
— Простите, — присев, выдохнул младший сержант, — не ожидал никого увидеть.
— Всё-таки уважает старость, — улыбнулся дед, — просто волнуется…
— Мяв, — хмыкнул кот.
Именно хмыкнул, в этом Василий был готов поклясться. Старик, покосившись на дорогу, сел на пень и внимательно посмотрел на пограничника:
— Страшно было, сынок?
Не ожидавший такого вопроса, Василий помотал головой, потом утвердительно кивнул, а потом… Начал рассказывать.
***
Как увидели лодки, переплывавшие Буг, не понимая, провокация это или война. Как приказал наряду открыть огонь, и закричали тонувшие немцы. Как над головой раздался гул, а спустя несколько минут задрожала земля.
О первой рукопашной, когда, заколов шестерых, они сбросили гитлеровцев в реку. Как с того берега яростно застрочили пулеметы, и рухнул Саня, с которым вместе прослужили почти два года.
Василий говорил и говорил. О погибших, похороненных в окопе. О политруке, отдавшем приказ отходить, о долгой дороге через лес вместе с примкнувшими красноармейцами, о попытке пересечь дорогу. Как остался один с двумя патронами в винтовке и о заглохшем мотоцикле.
***
— Мяв, — по лицу мягко ударила пушистая лапа.
Пограничник замолчал и, нерешительно протянув руку, стал гладить кота за ухом. Тот на секунду размяк, а затем царственно отошел в сторону, неожиданно (в этом Василий был готов поклясться) подмигнув.
— Натерпелся ты, —вздохнул старик, — и еще натерпишься много. Ничего, доберешься до своих.
— Устал я бегать, — ответил младший сержант, — бить их надо, чтобы…
— Чем, — перебил дед, кивнув на оружие, — этими свистульками? С двумя автоматами на пушки и пулеметы пойдешь? Троих застрелишь, ну пятерых, а потом? Тебе что политрук приказал? К своим пробираться. И вместе бить этих поганцев, правда, Варгин?
— Мяв!
Василию показалось, что на самом деле он отчетливо услышал «ясен хвост», а кот, словно догадавшись, о чем думает пограничник, снова подмигнул.
— Зовут тебя как, — голос старика снова отогнал наваждение
— Василий, —ответил младший сержант, — а вас?
— Доброхожим кличут, — улыбнулся дед.
— Это фамилия?
— Можно и так сказать, — старик переглянулся с Варгином, — а ты молодец. Трофеи захватил. Такому помочь – святое дело. Да?
— Мяв, — согласно отозвался кот.
И снова Василий был готов поклясться, что услышал совсем другое, Варгин же потянулся и, подмигнув (опять!), каким-то невероятным ударом хвоста сбил пролетавшего мимо шмеля.
— К партизанам надо, — задумчиво протянул Доброхожий, — до фронта идти, как за тенью гнаться, далеко он.
— Партизаны? — удивился пограничник.
— Конечно, земля здесь такая, не любит поганцев. Только ступит вражья нога, как все поднимается вокруг: и люди, и звери и…
— Мяв.
— И ты, — рассмеялся старик.
— Да как же их найдешь, — недоверчиво хмыкнул Василий, — кричать что ли на весь лес?
— Зачем кричать, Варгин и отведет. Прямо к ним, не сомневайся. Ну что, готов?
И тут Василий понял, что он совсем не хочет расставаться ни с этим удивительным дедом, ни с его котом. На душе было так спокойно и легко, как в детстве.
— Идешь или нет?
Пограничник вздрогнул:
— Задумался, извините. А давайте вместе, — неожиданно предложил Василий.
— Спасибо, сынок, но дороги у нас разные. У тебя свой война, у меня своя.
— Мяв.
— Прости, у нас.
Младший сержант поднялся, поправил оружие и протянул руку:
— Спасибо вам, товарищ Доброхожий. Жаль, отблагодарить за помощь нечем. Хотя нет, возьмите.
И Василий, сняв фуражку с головы, протянул её старику. Тот от неожиданности крякнул и, взяв головной убор, пробормотал:
— Обычно меня просят.
— Что вы сказали?
— Говорю, спасибо за подарок, сынок, теперь я буду как заправский пограничник.
— Мяв, — неожиданно вмешался Варгин.
— Не наглей, — фыркнул на кота Доброхожий.
Уже ничему не удивляясь, Василий понял, что на самом деле сказал кот. Возможно, это просто была жуткая усталость, возможно, голод, но пограничник был готов дать голову на отсечение, что Варгин… В общем, сняв один автомат, он потянул его старику:
— Это для вашей войны. Не помешает.
— Ай спасибо, ну уважил старика, — засмеялся Доброхожий, — вовек не забуду. А теперь пора прощаться. Иди за Варгином, он приведет. И помни – ничего не бойся, землю свою защищая. Тебе после войны на заставу возвращаться.
— Может, еще увидимся?
— Кто знает, — улыбнулся старик, — но будет такое желание, знак оставь.
— Какой?
— У дороги для Варгина угощение. Мы поймем, правда?
— Мяв.
И опять Василию показалось, что он отчетливо услышал «ясен хвост». Улыбнувшись и еще раз потрепав кота за ухом, младший сержант протянул Доброхожему руку:
— Спасибо вам, и прощайте.
И уже через секунду, пограничник бежал за Варгином, который резко прыгнул в сторону и помчался вглубь леса.
— Береги себя, — прошептал старик, — а я вас сберегу. И всегда беречь буду. Ну что, поганцы, скоро вы у меня нахохочетесь.
Но младший сержант этого уже не услышал. Василий не видел, как, залихватски сдвинув фуражку на затылок и поправив на шее автомат, Доброхожий спокойно и уверенно пошел к дороге…
Спустя час немцы обнаружили горевшие грузовики и перебитых солдат. В живых остался лишь тот самый толстый немец, который, всхлипывая, повторял одну и ту же фразу:
— Ну штё, поганцы, скоро ви у меня нагогочетесь.
***
— Мяв.
Не успев затормозить, Василий споткнулся и рухнул лицом прямо в муравейник.
— Тьфу ты, — отплёвываясь и протирая глаза, он пытался рассмотреть, где Варгин, но вместе этого…
— Руки вверх!
— Наши, — широко улыбнулся младший сержант.
***
Три долгих года Василий воевал в разведке партизанского отряда. Сколько было операций, боев, выходов из окружений, никто не знает, да никто и не считал. О лихом пограничнике ходили легенды – говорили, что бережет неведомая сила. Кто-то даже рассказывал, будто видел, как за Василием незаметно крался черный кот. Даже нет так - огромный черный котяра, вечный спутник белорусского духа полей и дорог, Доброхожего. А еще замечали за младшим сержантом странность – проходя у дороги, он обязательно оставлял на обочине что-то съедобное и несколько минут сидел, глядя по сторонам. Словно хотел кого-то увидеть.
После войны Василий вернулся на родную заставу, уже командиром. Но привычке не изменил, все также оставляя угощение при дороге. А глядя на начальство, так стали делать и остальные.
С тех пор у белорусских пограничников появилась традиция. Заступая на охрану государственной границы оставлять при дороге что-нибудь вкусное. Вы скажете, что это неправда, и никто об этом не рассказывал. Так и нельзя им говорить лишнего, люди-то служивые, понимать надо.
***
Эпилог.
На южных границах Беларуси с украинской стороны - тихая паника. Стал появляться странный дед в белой рубахе, белых штанах и немецким автоматом времен Великой Отечественной в руках. На голове – выгоревшая пограничная фуражка, рядом – черный кот. Даже не так – огромный черный котяра.
Что только не делали: и границу перекопали, и проволоку натянули, и мин натыкали, старика не остановить. Приходит, смотрит и, поправив фуражку, презрительно сплевывает:
— Ну что, поганцы, скоро вы у меня нахохочетесь.
— Мяв, — также презрительно добавляет кот.
Правда, многие слышат «ясен хвост». Потому и угрожают они соседям, пьют беспробудно, стреляют по пограничным столбам – страшно. Понимают ведь – они ведь на самом деле поганцы.
А дед слово держит. Наших пограничников бережет, а тех не трогает. Но это пока. Ведь не терпит земля белорусская поганцев.
Пояснения.
Варгин – в белорусской мифологии кошачий царь.
Доброхожий – в белорусской мифологии аналог Лешего, Домового и Полевика. Хорошего человека награждал свитком полотна, который никогда не заканчивался.
Несколько дней назад случайно попала на сайт Госкаталог.рф (https://goskatalog.ru/portal/#/), интересного там мнооого (благодаря чему мне теперь предстоит переделывать почти готовый пост по первой обороне Севастополя). Понравились иллюстрации художника Н. Мишурова к диафильму "Партизан Витя Коробков": https://goskatalog.ru/portal/#/collections?q=%D0%9C%D0%B8%D1%88%D1%83%D1%80%D0%BE%D0%B2 диафильм&imageExists=null
1942 год. Это Чедомир «Любо» Чупич. Сложно поверить, но этот парень на 100% знает, что через несколько минут он отправится в вечность. Он буквально улыбается в лицо своей смерти, и за этой безмятежной улыбкой даже не сразу замечаешь, что он в наручниках. Позже этот портрет облетит весь мир и станет одним из символов Сопротивления Югославии, а этот 29-летний парень станет национальным героем.
Перед расстрелом успевает до залпа выкрикнуть:
«Да здравствует славная коммунистическая партия!».
В 1942 году в селе Саблуковка Херсонской области партизанский отряд под командованием Н.Н. Павловского провёл дерзкую и безупречно подготовленную операцию. Бойцы внезапным ударом обезоружили группу оккупантов, захватив около полусотни вражеских солдат, две радиостанции и значительный арсенал оружия.
Этот смелый рейд стал одной из ярких страниц партизанской борьбы на юге Украины. Решительность, дисциплина и самоотверженность отряда Павловского не только сорвали планы противника, но и усилили подпольную сеть, дав Красной армии ценную информацию и ресурсы.
Такие операции приближали долгожданную Победу, напоминая: даже в самых тяжёлых условиях народ находил силы сражаться и побеждать.
