«…А не терпит душа, так пойди в дальний угол парка и застрелись под тягачом. Но молча!.. Чтоб солдаты не видели…».
Эту переиначенную фразу из повести Юрия Бондарева «Батальоны просят огня» в далёком уже 1986 году бросил на собрании офицерского состава нашей зенитно-ракетной бригады начальник автослужбы майор Буравлёв одному из командиров огневых батарей, заявившему, что автослужба не выполняет свои задачи. Собрание проводилось по итогам инспекторской проверки соединения, которая, в свою очередь, была инициирована в результате принятого Правительством СССР решения отказаться от, начатой в 1978 году, реформы войск ПВО, запущенной Начальником Генштаба маршалом Н.В.Огарковым, которая привела к падению их эффективности.
Что касается нашей зенитно-ракетной бригады, то, помимо прочего, инспекторская проверка выявила ужасающее положение с боеготовностью автотранспорта, находящегося на хранении. Было заявлено, что в случае начала войны около половины автомобилей и тягачей из 2-го парка (где стояло около пяти тысяч единиц техники, не только наших!) не выйдут!!.. На совещании было признано, что законсервированная техника, регулярно разворовывается, так как запчастей, выделяемых даже для повседневной службы кадрированых подразделений, из года в год остро не хватает. При этом в своём докладе майор Буравлёв сообщил, что каждый год бригада по актам «режет» на запчасти в среднем по 10-12 автомобилей основных типов (ЗиЛ-157, ЗиЛ-131, Урал-375…), прошедших перед этим не более 10 тыс. км! И при этом бывают дни, когда подразделения не могут поставить в наряд дежурный топливозаправщик, так как их не хватает, а все исправные находятся в разъездах…
Я сидел на этом собрании в качестве секретаря и, честно говоря, от услышанного у меня буквально уши вяли. Это был один из ярчайших примеров типичной советской бесхозяйственности!
Никакой горбачёвской гласности ещё не было и о том, что всё тоже самое было в далёком июне 41-м я тогда ещё не знал. Да и большая часть любителей военной истории этого тоже тогда ещё не знала.
А теперь каждый раз, с приближением даты 22 июня, адепты сталинских методов управления с новой силой нам начинают рассказывать о том, как товарищ Сталин упорно и целенаправленно готовил нашу страну к большой войне. Не то, что нынешние правители-компрадоры, которые уже пятый год воюют на Донбассе за отдельные деревни и только мечтают о том, как подписать мир с Западом…
Замечу, что в поддержку этого тезиса, задолго до того, как в 1991 году распался СССР, официальной советской историографией была выдвинуто утверждение, что «если бы война повременила… и немцы напали бы через год, то всё было бы совсем по-другому…».
Оно стало на столько расхожим, что со временем получило статус аксиомы, т.е. не требовало доказательств!
Только, честно говоря, чем больше я читаю архивных документов, тем всё более странной выглядит эта подготовка к войне товарища Сталина.
И вот у меня вопрос:
А на чём эта ваша уверенность основана?..
Скорее всего тут нам сразу начнут рассказывать о том, что к этому времени наши заводы выпустили бы тысячи великолепных танков Т-34 и КВ, а также штурмовиков Ил-2, «ничего сопоставимого с которыми ни у кого не было», и т.д. и т.п.
Ну, уж коли сначала были упомянуты танки, то давайте сначала вкратце поговорим о них. Как известно, участие Советского Союза во Второй Мировой войне началось с освободительных походов в Западную Белоруссию и Западную Украину. Замечу, что по своему пространственному размаху, т.е. пройденным войсками расстояниями, эта операция вполне может конкурировать со знаменитым «Багратионом» 1944 года!
Вот только проводилась она с использованием существенно менее надёжной авто- и бронетехники.
Перед этим на Дальнем Востоке были бои на Халхин-Голе, которые заставили напрячь тамошние формирования.
Затем мы взяли Прибалтику, по которой тоже пришлось прокатиться нашим танкам, бронемашинам и грузовикам.
А зимой 1939-1940 года была «незнаменитая» финская, в которой тоже участвовала масса наших танковых подразделений и частей…
В результате, из 13.981 танка всех типов, имевшихся к 1 июня 1941 года в западных военных округах СССР, полностью боеготовыми были лишь 2.145. Они относились к так называемой 1-й категории боевой техники, которой обозначается [цитата] «новое, не бывшее в эксплуатации, отвечающее требованиям технических условий и вполне годное к использованию по прямому назначению». Замечу, что это количество исправной техники, во многом, было обеспечено поставками танков новых типов – КВ и Т-34.
А ещё было 7.900 танков 2-й категории. Под этим понятием в системе снабжения РККА скрывалось имущество [цитата] «бывшее (находящееся) в эксплуатации, вполне исправное и годное к использованию по прямому назначению. Сюда же относится имущество, требующее войскового ремонта (текущий ремонт).».
А ещё есть у нас техника 3-й и 4-й категории.
При этом первая [цитата] «требует ремонта в окружных мастерских (средний ремонт)».
А вторая [цитата] «требует ремонта в центральных мастерских и на заводах (капитальный ремонт)».
Не трудно подсчитать, сколько таких машин было:
13.981 – 2.145 (1-й категории) – 7.900 (2-й категории) = 3.936 танков.
На секундочку! Примерно столько же командование Вермахта задействовало в операции «Барбаросса» 22 июня 1941 года!!
Понятно, что 3-я и 4-я категории – это практически абсолютно небоеготовые танки. В самом лучшем случае, их можно было вытянуть на буксире на какие-нибудь перекрёстки или полевые позиции в непосредственной близости от пунктов постоянной дислокации частей и использовать в качестве неподвижных огневые точки, либо как доноры запчастей. Причина была банально простой: с запасными частями в РККА, по крайней мере, с начала 30-х годов царила непроходящая жопа!
Их почти не было! Фразы типа [цитаты]: «В первой половине 1933 года промышленность изготовила лишь 80 запасных траков…», «Деталей моторной группы (поршни, шатуны, поршневые кольца и проч.) и целый ряд других недодаются промышленностью из года в год…» не только в документах 30-х годов, но и начала 40-х встречаются с ужасающим постоянством!
А в это время в тылу на танковых заводах ударными темпами наращивался выпуск новых танков Т-34 и КВ, у которых надёжность силовых установок изначально уступала танкам старых типов, но при этом запчастей к ним тоже практически не выпускалось, так как все комплектующие шли на сборочные линии.
И вполне закономерно задать следующий вопрос:
А что было бы через год?..
Да, к лету 1942 года мы получили бы несколько тысяч Т-34 и КВ. Но их было бы не очень много. Например, план на отгрузку танков с 1 июня по конец декабря 1941 года, утверждённый ещё до войны, для харьковского завода №183 составлял 1.808 Т-34. Ответ на вопрос «Сколько харьковчане поставили бы Т-34 в гипотетической мирной первой половине 1942 года?» очевиден – около 1 тысячи. Сталинградский тракторный завод, подключённый в 1940 году к программе производства Т-34, пришлось серьёзно реконструировать, и программа выпуска «тридцатьчетвёрок» на нём в 1941 году была заметно скромнее – 1000 машин. В следующем году выпуск мог вырасти, в лучшем случае, в два раза. И то, если бы не началось производство глубокой модификации Т-34М!
И вся эта масса танков в войска поступала практически без запчастей! Очевидно, что в ходе эксплуатации в 1941-1942 годах часть из них была бы неизбежно выведена из строя.
Но при этом огромная масса танков старых типов к лету 1942 года вообще перешла бы в разряд 3-й и 4-й категории! Причина проста: их в течение этого времени тоже использовали бы для боевой подготовки, а так как запчастей нет, то в процессе боевой учёбы они постепенно бы «убивались».
При этом очевидно, что эти несколько тысяч Т-34 и КВ в двух десятках мехкорпусов с их раздутыми штатами бронетехники просто растворились бы. При этом эти соединения, не имели необходимого количества мотопехоты, артиллерии огневой поддержки и зенитной, а, самое главное, необходимого автотранспорта для доставки всех видов снабжения. А это значит, что в ходе «Барбароссы» образца 1942 года они точно также бы сточились, как это и было в реальном 41-м.
Теперь об авиации.
Очевидно, что наша разведка лишь в очень малой степени смогла вскрыть подготовку Германии к нападению на СССР. Но, опять же, как не крути, сигналы о том, что нападение готовится, всё-таки были и они доходили на самый верх. Да, информация о том, что Германия нападёт 15 мая не подтвердилась. Но значительную массу немецких войск у наших границ в Кремле и Генштабе всё-таки видели!
И вот у меня вопрос:
Зачем надо было начинать перекапывать сразу все приграничные аэродромы?
Почему с них нельзя было предварительно вывести в тыл или хотя бы на полевые аэродромы авиацию западных округов?
Как получилось так, что на многих аэродромах в начале войны полки имели по два комплекта матчасти (старой и новой)?
Почему старую матчасть не начали выводить в тыл с началом поставки в части самолётов новых типов?
Не успели?..
Ничего, что новые самолёты авиаполки приграничных округов начали получать ещё в 1940 году?
И всё это на фоне той же жопы с запасными частями, как для старой, так и для новой авиатехники. Как отмечал в своём докладе представитель ВВС РККА в авиапроме (тогда она называлась ВАО) комбриг Петрожицкий, «Сдача запчастей каждый квартал сопровождается истерикой руководства предприятий», а глава ВАО Баранов предлагал Начальнику УВВС Алкснису использовать в строевых частях ВВС в качестве запчастей производственный брак!
Чудно, правда?..
И это первая половина мирных 30-х!
О том, каким было положение с запчастями в ВВС РККА к началу 1941 года ни в сказке сказать, ни пером описать. Достаточно напомнить, что масштабная программа по модернизации старой авиатехники, в первую очередь истребителей И-16 ранних выпусков, предпринятая в 1939-1941 годах, с треском провалилась. По докладам командиров частей, прибывшие в полки заводские бригады специалистов недели напролёт забивали «козла» в домино и пьянствовали, так как запчастей для ремонта самолётов не было.
Стоит ли после этого удивляться, что, будучи в должности командира истребительной авиадивизии, полковник Василий Сталин лично летал в Москву выбивать запасные авиамоторы для своих авиаполков. И это был человек, который любую дверь в Главном штабе ВВС мог ногой открыть! Но даже ему давали всего десять моторов.
На секундочку! Это на три полка, т.е. на 100-120 истребителей!
А до войны лётные школы, выбивая запчасти для своих У-2 и УТ-2 (какие-нибудь несколько сотен поршневых колец), вынуждены были выходить на уровень Главкома ВВС!!
И чего после этого удивляться, что у немецких лётчиков налёт в разы больше, чем у наших?..
А что мешало переучивать лётный состав авиачастей на аэродромах вблизи заводов-изготовителей?
Кстати, этот вопрос поднимался директором авиазавода №21 в городе Горький ещё в 1934-1935 годах, когда планировались войсковые испытания И-16 тип 5 с двигателем М-25. Он тогда предлагал провести войсковые испытания на заводском аэродроме в Горьком, где было бы несравнимо легче устранять все выявленные недостатки.
Но командование ВВС РККА посчитало, что новыми «ишаками» надо обязательно «сверкнуть» у границы с Польшей и войсковые испытания были начаты в Киевском военном округе. Ну и сверкнули, разбив несколько истребителей на глазах местных жителей…
О том, как заводу №21 приходилось буквально «по свистку» гонять «литерные» рейсы через пол страны с «комплектухой» – отдельная песня…
Кто-то, возможно, спросит:
Может там аэродромов соответствующих не было?..
Где не было больших аэродромов?.. В Москве, Горьком, Таганроге и Саратове?.. Неужели?..
А как так вышло, что два основных завода, выпускавших истребители – №1 и №22 – массово строили полнейшее говно в виде МиГ-3 и ЛаГГ-3?..
Кто мешал в 1940 году провести совместные сравнительные испытания истребителей новых типов?
А я вам скажу кто – сами товарищи конструкторы, лауреаты многих Сталинских премий. Почему-то никто – кроме Заместителя Наркома авиапромышленности по опытному самолётостроению товарища Яковлева! – не хотел, чтобы его изделие сравнивали с таким же, но сделанным другим коллективом. И поэтому, например, товарищ Поликарпов выставил на эти испытания летом 1940 года свой истребитель И-180 вообще без вооружения!
Как говорится, «на нет и суда нет…»!
Т.е. к И-26 (будущий Як-1), И-28, И-200 (МиГ-3) и И-301 (ЛаГГ-3) претензии со стороны представителей заказчика (т.е. ВВС РККА) по разделу «Вооружение» были, а к И-180 их не было. Потому что вооружения на нём нет. Сравнивать не с чем!
А спустя много лет Иванов, Маслов и Солонин горестно вздыхали, как же так? Почему И-180 не выпускали серийно?..
Что выпускать? Самолёт без вооружения и без серийного мотора?..
Или вот ещё вопрос:
Как так вышло, что на испытаниях в НИИ ВВС РККА три истребителя МиГ-3, которые пилотировали военные лётчики-испытатели, смогли лишь два раза атаковать одинокий Пе-2, уходивший из-под их атак с использованием фигур высшего пилотажа?
А как проходили войсковые испытания ЛаГГ-3?.. Почему японцы, которым этот самолёт достался в 1941 году, написали в отчёте по его испытаниям, что этот истребитель обладает гораздо более тяжёлым управлением, чем И-16 выпуска 1939 года и при этом на нём очень трудно атаковать бомбардировщик G4M, экипаж которого активно маневрирует?..
А теперь некоторые патриоты козыряют в интернете фразой, которую приписывают нашему знаменитому асу Трижды Герою Советского Союза Кожедубу: «В "Кобре" – удобно и просторно, как в трамвае! А "Лавочкин" – "жеребец"!..».
Поясню для непонятливых.
Это примерно тоже самое, что сказать: «Меч с рукояткой, обтянутой кожей, конечно, хорош, но тяжёлая и неструганая дубина – лучше!..».
А Ил-2 как проходил испытания? Почему только во время войны выяснилось, что пушки на нём установлены неправильно?.. По этой машине, строго говоря, вообще вопросов не мало и к военным, и к разработчикам.
Как получилось, что, разрабатывая перед войной требования к пикирующим бомбардировщикам, аналитики Главного Штаба ВВС РККА «зевнули» тот факт, что Пе-2 не может брать в бомбоотсеки бомбы крупнее ФАБ-100? Зачем вообще надо было устраивать гонку со срочной переделкой проекта двухмоторного тяжёлого истребителя в течение всего 45 дней? Дать больше времени было нельзя?.. Куда смотрели, и о чём думали Главком ВВС генерал-полковник авиации Рычагов и Помощник Начальника Генерального штаба РККА по авиации генерал-лейтенант Смушкевич?.. Кстати, последний лично контролировал проект переделки ВИ-100 в ПБ-100! Это хорошо видно по архивным документам.
А как вышло, что разведывательная авиация ВВС РККА к началу войны оказалась едва ли не «поселениям за 101-м километром»?!.. Туда ссылали лётный состав за любые прегрешения, а чаще всего, за слабые показатели в боевой подготовке в других родах авиации.
А в Люфтваффе воздушные разведчики были элитой! В учебные центры «следопытов» лётный состав отбирали по конкурсу после 1.500 часов налёта в строевых частях! И, ставший впоследствии знаменитым, ас-пикировщик Ганс-Ульрих Рудель в школу разведывательной авиации экзамены в 1941 году сдать не смог!
А сейчас некоторые нас уверяют, что «если бы война повременила, то в 1942-м мы бы немцам дали».
Ага. Чем?..
К лету 1942-го вся войсковая разведывательная авиация Люфтваффе была бы не на «костылях» Hs126, а на «рамах» FW189. И как бы мы их сбивали?..
При этом у нас лётный состав, приходивший в полки в «относительно благополучной» второй половине 30-х годов, не редко годами не мог освоить в полном объёме КБП тот же СБ, который находился на вооружении с 1935 года!
А тут за год надо было освоить гораздо более сложные и скоростные Ил-2, Ар-2 или Пе-2!..
Замечу, что значительное количество наших бомбардировочных полков по плану, утверждённому Главным Штабом ВВС РККА, должны были в 1941 году последовательно освоить сначала Ар-2, а потом Пе-2!
Когда бы они это успели?..
Какой идиот разрабатывал эти планы?..
И вот у меня последний вопрос:
Не на этой ли благодатной почве, удобренной массой фактов деятельности, граничившими с вредительством, возникло в начале 1941 года знаменитое «дело авиаторов»?..