Лето 1941 года. Дивизия двинулась в атаку, не имея какого-то проработанного плана. Артиллерия высадила снаряды куда-то в лес, из-за чего тот загорелся и солдаты шли, задыхаясь от дыма. Там, где кое-как проведённая разведка не нашла ничего особенного, ну может несколько опорников затерялось на опушке леса, атакующих встретили полнокровные части противника, усиленные танками и артиллерией. Дивизия, устилая телами погибших землю, начала отход, быстро перешедший в бегство. И не мудрено: соединение было укомплектовано кое-как обученным личным составом, которого ещё и меньше положенного по штату. Была нехватка артиллерии, противотанковых средств, а один полк воевал на другом участке фронта. Это же описание неудачной контратаки советских войск, правда? Oooh, nein…

Участок фронта от Балтийского до Баренцева моря немцы не считали чем-то серьёзным. Учитывая наличие боеспособного союзника в лице финнов и слабые части РККА по ту сторону границы, второстепенность направления, штабисты из Цоссена надеялись на достаточно лёгкую прогулку. Когда в Карелии начнётся наступление, основные силы русских уже должны были быть разбиты, а оставшиеся полностью деморализованы и будут разбегаться от одного вида парней с закатанными рукавами и винтовкой за плечом. Разработка операции началась без единого мнения о направлении главного удара и точной роли Финляндии в будущей войне. Не было всё улажено со Швецией насчёт пропуска войск. Договориться о проходе немецкой дивизии по шведской территории удалось лишь к концу июня 1941-го. Ну т.е. уже на начальном этапе разработки операции полагались на самое надёжное — на авось.

К концу мая согласовали всё по основным вопросам будущих операций севернее Ленинграда. Действия 36-го немецкого корпуса в Карелии по перерезанию железной дороги от Мурманска получили название «Polarfuchs», по-нашенски «Песец». Вероятно, немцы решили дальше полностью отработать название. Операцию проработали только до момента захвата Кандалакши, а дальше войска должны были действовать по обстоятельствам. Не оценили транспортные возможности финской инфраструктуры, потому итак позднее развёртывание войск затянулось до конца июня. В одном месте финны из своих соображений специально не достраивали железную дорогу и немцам пришлось срочно её доделывать. Войска массово вооружались зоопарком из трофейного оружия без особого понятия, как это снабжать. Запасы на складах сделали минимальные, из расчёта на лёгкую победу, т.к. никакого серьёзного сопротивления не ожидали. Разработку операции закончили 22 июня, когда все остальные уже наступали. На подготовку войск выделили неделю.

Немцы и финны сформировали 36-й армейский корпус под командованием Ганса Файге в составе 169-й пехотной дивизии (пд), моторизованной дивизии (мд) СС «Nord», роты 40-го и всего 211-й танкового батальона, болотного батальона, двух корпусных артдивизионов и прочих подразделений усиления, которым помогала 6-я финская пехотная дивизия, находящаяся на 60 км южнее и фактически 1,5 месяца пролезавшая через леса. Она тоже не была элитным соединением: хватало недавно мобилизованных без боевого опыта. С воздуха прикрывала IV группа 1-й учебно-боевой эскадры на Ju. 87. Итого к началу боёв было до 40 тыс. человек с 74 танками Pz.Kpfw. I, Pz.Kpfw. II, Pz.Kpfw. III (в роте 40-го тб), трофейными французскими Hotchkiss H38 и Somua S35, до 600 орудий и миномётов.

Любопытно, что если наши танки повсеместно страдали от нехватки 76-мм бронебойных снарядов, то трофейным французам в Карелии не выдали ничего кроме бронебойных болванок.

И если 169-я пехотная имела какую-никакую подготовку, то эсэсовцы разбирались разве что в речах Гиммлера — обучение было просто на нуле! Воевать и взаимодействовать друг с другом не умели ни пехотинцы, ни артиллеристы, офицеры не знали штабной или полевой работы, часть вооружения просто отсутствовала. Противотанкисты ни разу не стреляли из своего оружия, а расчёты гаубиц — лишь раз. Мало того — к началу наступления у дивизии забрали часть артиллерии, в том числе противотанковые пушки, один из двух моторизованных полков, тыловые подразделения. И, как вишенка на торте, комдив Демельхубер прибыл в соединение за две недели до начала боёв и в ужасе писал во все инстанции, что «Nord» не готова к бою! Но у эсэсовцев была высокая мотивация с зашкаливающим ЧСВ и они обещали финнам показать, как надо воевать. Как водится, с такими словами начинаются 51% несчастных случаев. К местным жителям относились как к завоёванным, что не добавляло плюсов всему корпусу во взаимодействии между соединениями.

А их с ждали 104-я и 122-я стрелковая дивизии (сд) 42-го стрелкового корпуса (ск) и 1-я танковая дивизии (тд), которые прикрывала 1-я смешанная авиадивизия (на бумаге, фактически из-за удалённости аэродрома авиация участвовала мало). Плюс не был пустым местом 101-й погранотряд. Из-за этого создать тотального превосходства в силах на участке прорыва, как было в Прибалтике, Белоруссии и на Украине, не удалось. Да, они были растянуты по фронту и ослаблены (не хватало ПВО, инженерных средства, карт местности, полк 104-й сд с артдивизионом находились в 150 км от других частей дивизии), но неплохо вооружены и часть бойцов имела опыт боёв на этом фронте, но хватало и новобранцев. Всего на участке было более 36 тыс. человек, 369 Т-28, БТ, Т-26 (из которых 296 боеспособных, плюс 4 КВ-1э и 2 КВ-2 прибыло с началом боёв), 140 бронемашин и танкеток, 440 орудий и миномётов, 144 самолёта. Плюс на этом участке не подвела советская разведка — она смогла достаточно точно вычислить прибывшие немецкие соединения (относительно других ТВД), для отражения которых и подтянули скрытно 1-ю танковую дивизию.

Скажете, а где же была разведка немцев? Они же всё вынюхивали и, по словам знакомого брата троюродного деда сводной сестры, знали даже расписание дежурств в каждой столовой. Возможно, где-то в районе новой границы такую инфу и достали, но не в безлюдной Карелии. Начштаба армии «Норвегия», Эрих Бушенхаген, полазил по Финляндии и никаких советских укреплений там не нашёл. Была у немцев проведена авиаразведка. Один из самолётов сбили, лётчики побродили по лесам, не наткнулись ни на какие укрепления, о чём и доложили командованию. А полученные аэрофотоснимки… остались в штабе армии и не передали 36-му корпусу. Ни о чём была и разведка боем — чуть-чуть прошли по лесам, наткнулись на несколько дзотов, где их и положили носом в хвою. И немудрено — специализированных подразделений разведки у немцев тут не было. Ничего не заметила и финская разведка, хотя сидящие у границы немецкие и финские солдаты слышали звуки строительных работ. Да что уж там, когда 36-й корпус прибыл на место, оказалось… что там была лесистая местность, о чём немцев никто не предупредил! Места для размещения было мало, потому немцы заняли все школы и прочие учреждения, а прибывшая позже финны свободных зданий уже не нашли, пришлось выкручиваться в срочном порядке.

Не выявив нормально обороны, немецкая разведка боем сделала только хуже — даже на тактическом уровне уже не шло речи о внезапности, а часть сил даже понесла незначительные потери от авиации.

Не рассчитывая встретить танки, немцами почти вся противотанковая артиллерия была отведена в тыл, осталось лишь по 1 взводу 37-мм пушек на дивизию, т.е. по 3 или 4 орудия. От танковых батальонов на фронте были единичные машины, отправленные в последний момент, остальные, вместе разведбатом дивизии «Nord» и противотанковым дивизионом сформировали отдельную группу Хеймендаля. Она вместе с почти всей противотанковой артиллерией была в корпусном резерве. 169-я пд вместо штатных разведчиков получила финский пехотный батальон. Фактически, из-за раздёргивания соединений и ошибок в развёртывании и оценки советских сил, 36-й корпус вводился в бой по частям.

Как видим, операция «Песец» была изначально полненькой и откормленной немцами от души.

Бои стартовали 1 июля. Естественно, при таком уровне подготовки операция пошла куда-то не туда сразу. Атака началась к 16 часам дня из расчёта, что заходящее солнце будет слепить обороняющихся и солдаты с лёгкостью прорвут жидкую полевую оборону. Но фокус не получился: фактически из-за попыток обойти советские позиции с фланга солнце светило сбоку. Не зная точной схемы обороны, что артиллерия, что авиация отработали по лесу между позициями 122-й дивизии и наступающими. Случился пожар и немцам пришлось пробираться по зарослям, глотая дым, а артиллерийские наблюдатели ослепли и гаубицы могли работать только по квадратам. Эсэсовцы, для которых это был первый бой, сразу же потеряли связь с командованием корпуса, а часть сил оказалась прижата к земле плотным огнём. 169-я пд тоже встряла и попробовала применить приданные танки 40-го батальона, но те попали прямо в болото и застряли там. На сём и закончился первый день наступления.

Но «Песца» никто не собирался останавливать. В течение ещё трёх дней солдаты дивизии «Nord» продолжали лежать перед советскими позициями, пока, судя по всему, не заметили подошедшие на поддержку обороняющейся пехоте танки 1-й тд. Решив, что это уже слишком, эсэсовцы срочно стали перегруппировываться подальше от фронта, включая тыловиков. Некоторые успели пройти 75 км, пока их не остановили! Их пришлось перехватывать самому Гансу Файге, который заодно взял из резерва корпуса 37-мм противотанковые пушки, 88-мм зенитки и танковый взвод, чтоб остановить русские танки. В похожем ключе развивалась ситуация и у 169-й дивизии, но она уже реально попала под контрудар советских танкистов и резво отступила на изначальные позиции. Отступающие додумались ещё и подрывать за собой некоторые мосты. К сожалению, замысел полностью воплотить не успели. К 6 июня «Nord» фактически была выбита и почти не участвовала в боях. Немцы решили усилить направление полком 163-й пд, но её успели передать под командование финнам в Карельскую армию и те не собирались терять ценное соединение. Вмешиваться пришлось аж Берлину, чтобы забрать полк у союзников.

В бой Файге бросил всё, что было под рукой. Резервы кончились. Но у немцев никуда не делось превосходство в авиации, тяжёлой артиллерии и сквозь леса пролезала почти свежая 6-й финская дивизия, начавшая наступать 7 числа. Не имея ПВО и истребительного прикрытия, советские войска страдали от постоянных авианалётов. Не принимавшая участия в боях 104-я сд потеряла до 10 июля 155 человек, в 122-й были разрушены связь, склады, логистика. «Штуки» сорвали контратаку 1-й тд. Всё вместе это привело к окружению 715-го полка и серьёзным потерям в артиллерии. Даже с учётом окружения, немецко-финские потери в сумме были схожи с нашими: 2905 и 3021 соответственно. Причём в основном гибли не тыловики, а пехота, что быстро снижало боеспособность соединений.

Побитых эсэсовцев отвели, а на помощь пригнали выцыганенный 324-й полк 163-й пд. И тут немцы, спустя 1,5 недели боёв, обнаруживают, что воюют не только со 122-й, но и со 104-й сд! Неизвестно, как бы развивались дальше бои, если бы 14 июля у 42-го ск не забрали танковую дивизию, оставив 2 КВ-2, 5 Т-28, 24 БТ и 11 огнемётных Т-26. Забирали и опытных командиров для защиты Ленинграда. Но даже в этом состоянии наши переходят в контратаку 18 июля. У немцев критическая ситуация, битых электриков забрали, резервов нет, а из армии говорят: «Ничего для вас нет, держитесь там и хорошего настроения, скоро русские побегут.» Не побежали. Фронт застыл до конца августа.

И здесь свою роль сыграла слабо пострадавшая финская дивизия. Её усилили 324-м полком и 211-я танковым батальоном и пустили во фланг 42-му ск, который некому было прикрыть. 19 августа финны начали перерезать пути снабжения для частей Красной Армии. С правого фланга начали обходить немцы. Основной части сил корпуса всё-таки удалось выйти из котла и они заняли новую линию обороны. Но там не удалось зацепиться и пришлось ещё раз отойти. Собственно, это и был самый большой успех 36-го корпуса за всю войну. 19 сентября немцы и финны переходят к обороне — сил ни на что больше не было. К тому моменту потери корпуса достигли 9,5 тыс., в основном бойцов первой линии. Потери 42-го корпуса были к тому моменту ок. 10-12 тыс.

В ноябре была ещё попытка перерезать ж/д южнее с применением электриков пополненной дивизии «Nord», но и она провалилась с тяжёлыми потерями. Апогеем тут можно считать самоубийство командира 6-й финской дивизии Вернера Виикла: к тому моменту оказалось, что Финляндия демографически не могла вытянуть продолжение активных боевых действий. Аналогично не могли там нормально снабжаться, пополняться и наступать немцы, которые тоже уже не тянули операции по всему фронту.

Что можно сказать по итогу? Каждая успешная операция успешна по-своему: где-то сыграли на техническом преимуществе, где-то сработал отлично проработанный план, где-то импровизировали по ходу сражения, где-то тупо перемешали оппонента с землёй, где-то что-то ещё и по-своему. Но все провальные сражения схожи: разведка проморгала, снабжение плохое, людей мало или они не обучены как надо, организовано всё кое-как. В «Polarfuchs» немцы прошлись по всем граблям, что могли собрать. И по итогу заплатили большую цену — приличные силы немцев и финнов так и остались кормить комаров от Финского залива до Мурманска в условиях отвратительной логистики, тогда как Союз не потерял связи с союзниками, базой флота и отличную рокаду, позволившую в 44-ом собрать войска для освобождения Карелии.

Алексей Борзенков

Историческая группа коллектива авторов Cat.Cat: https://pikabu.ru/@Cat.Cat,

Список источников

1) Мироничев Е.П. «Особую опасность представляет Кандалакшское направление…»: боевые действия на юге Заполярья в 1941 г. 2022.

2) Карельский фронт в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. 1984.

3) Лекции Мироничева Е.П. каналу Цифровая история.

4) Исаев А.В. Танки у ворот Заполярья. TacticMedia, 9 декабря 2022 г.

5) Материалы канала Дзен Военный Толмач-Немчин.

Часто, сравнивая РККА и вермахт, тыкают в гигантское численное превосходство советских автобронетанковых войск над панцерваффе, в котором мы имели на бумаге наиболее благоприятную для себя ситуацию. При некоторых подсчётах, Советский Союз имел в 11,5 раз больше танков, чем немцы! И это учитывая сотни новейших КВ и Т-34, по защите и вооружению превосходящие любой немецкий танк. Против же всё ещё массовыми были откровенно слабые Pz.Kpwf. I и II, чехословацкие LT vz. 35. И к осени 41-го мы видим, что немецкие танковые дивизии живее всех живых, а вот советские мехкорпуса не просто разгромлены, а расформировывались. Из этого делается «логичный» вывод, что дескать даже мясом закидать не смогли. Логичный же, правда?

Во-первых, стоит разобраться в численности и состоянии танковых войск. Всего в РККА тогда числилось, по разным подсчётам 25932-26143 танков и танкеток. Много? Очень. Но это просто все-все-все машины, включая учебные части и находящиеся на ремонте. Но танк не воюет сам по себе, а в составе частей и соединений. Всего в автобронетанковых войсках (АБТВ) тогда числилось 29 управлений механизированных корпусов (мк), 61 танковая дивизия (тд), 31 моторизованная (мд), мотобронетанковая бригада и отдельный танковый батальон. На мехкорпуса приходилось 15678 танков. Но и они не все пошли в бой в первые дни войны. От Балтики и до Карпат (Ленинградский и Одесский округа не учитываю, т.к. против них немецких танковых соединений не было) имелись:

1) Прибалтийский особый военный округ (ПрибОВО): 1549 танков всего (3-й и 12-й мк с 1402 танками), в т.ч. 128 КВ и Т-34 (110 в корпусах);

2) Западный особый военный округ (ЗапОВО): 2958 танков всего (6-й, 11-й, 13-й, 14-й, 17-й, 20-й мк с 2220 танками), в т.ч. 383 КВ и Т-34 (все в корпусах);

3) Киевский особый военный округ (КОВО): 5530 танков всего (4-й, 8-й, 9-й, 15-й, 16-й, 19-й, 22-й, 24-й мк с 4972 танками), в т.ч. 839 КВ и Т-34 (все в корпусах).

Итого врага 22 июня встретили в приграничных округах 10037 танков, из которых на 16 мехкорпусов приходилось 8594 машин, в т.ч. 1350 КВ и Т-34.

Учитывая цифру в 8594 танка, в среднем на мехкорпус приходится 537 машин, а ведь по штату в наличии должно было быть 1031. К этой заветной цифре приближался лишь 6-й мк (1021 танк), зато личного состава в нём — 24005 человек из 36080. А вот 20-я тд нашего будущего маршала М.Е. Катукова имела 36 танков. Здесь мы подходим к большой проблеме — ни одно соединение не было сформировано полностью. Как видим, танками корпуса были обеспечены в среднем на половину, да и то за счёт массового применения устаревших и частью изношенных Т-26, Т-37, Т-38. Так, из 152 штатных Т-26 и ОТ-26 и 17 плавающих 22-й мк имел 512 и 1 соответственно, а 12-й мк — 333 и 187. Сильно плавало количество танков по дивизиям. Так, 49-я тд была несчастливым обладателем лишь 5 БТ-5 и 5 БТ-7.

Часть техники требовала ремонта вплоть до капитального. Такие машины относились к 3-й и 4-й категориям по качественному состоянию (средний и капитальный ремонт). Поскольку на месте их было не отремонтировать, основная масса этой техники находилась глубоко в тылу вплоть до заводов-производителей, где торчала порой месяцами. К бою считались готовыми танки 1-й (новые, не эксплуатировавшиеся и полностью готовые к бою) и 2-й (бывшие в эксплуатации, готовые к бою и требующие войскового ремонта) категорий. КВ и Т-34 не были поголовно 1-й категории, было много 2-й, а встречались и 3-й. Например, из 59 прибалтийских КВ-1 2 шт. требовали среднего ремонта.

И снова проблемы. Беда в том, что для войскового ремонта не хватало запчастей. Так, заводы произвели запчастей для Т-34 и БТ на 0,3% от требуемого планом объёма! В марте 1941 г. комиссия ГАБТУ про 58-й танковый полк (тп) 9-го мк писала: «Из имеющихся машин 20 % отработали по 100 моточасов, 10 % по 50 моточасов. Ходовая часть у всех машин совершенно изношена… Зап. частей никаких нет. Ремонтной базы совершенно нет.» Идущие на бумаге боеспособными танки на деле были недвижимостью, частью расканибаленные для покрытия нужд других собратьев. В итоге по тревоге приличное число машин так и не двинулись с места. В 12-ом мк в 202-й моторизованной дивизии из 65 танков оставили в парках 16, в 28-й тд — 39 из 266. В среднем по корпусам в местах дислокации так и осталось 10-25% техники. Плюс часть из поехавших на рандеву с немцами по тем же техническим причинам не доехало, сломалось по пути. Так, в 3-й тд 1-го мк 19 танков из 338 оставили на месте дислокации, а во время марша бросили минимум 71 танк. В 19-й тд 22-го мк на марше было потеряно 72% техники и ко времени контакта с немцами в ней осталось всего 45 танков и 12 бронеавтомобилей!

Давайте посмотрим, сколько по по округам было разных танков 1-й и 2-й. Отдельно выделю по классам: наиболее эффективные современные КВ и Т-34; старые Т-26, БТ, Т-28 и Т-35 с пушечным вооружением, что способны более-менее адекватно бороться с техникой, противотанковыми орудиями (ПТО) и поражать огневые точки; старые двухбашенные Т-26, Т-37, Т-38 и новые Т-40 с пулемётным вооружением, годные лишь гонять пехоту; огнемётные танки, оказавшиеся из-за низкой дальности огнеметания и слабой защиты практически бесполезны в реалиях июня 41-го. Не буду учитывать телетанки, которые были тоже околобесполезными машинами и погибли под Ровно от ударов авиации.

Т.е. у нас имеется 1223 современные машины и 5623 с ограниченной боевой ценностью и 1351 с околонулевой. На две последние категории, правда, в основном и приходилась недвижимость. Из них примерно по нижней границе средних потерь по техническим причинам (15% в местах дислокации и столько же на марше) АБТВ лишились около 300 танков 1-й и 1800-1900 2-й категории. Существенная часть машин не эксплуатировалась, а стояла законсервированной и для выступления в бой их нужно было сперва ещё подготовить. Например, в 3-ем мехкорпусе из 741 танка в эксплуатации был 131, а на консервации — 375, в т.ч. 50 из 59 КВ и 44 из 50 Т-34.

Ценность пулемётных танков оценивалась большинством трезво и двухбашенные Т-26 просто бросались. Так, 114-й тп 57-я тд, переброшенной из Забайкалья, почти не использовал 26 подобных машин. Т-37 и Т-38, предназначенные для ведения разведки, были крайне слабо защищены: 8-мм броня лба и бортов не обеспечивала надёжной защиты от пуль винтовочного калибра до 100 м. Танкетки Т-27, к слову, были защищены чуть лучше, 10 мм. Новый Т-40 уже был защищён от лёгкого стрелкового оружия, но имел кучу других недостатков. В «Отчёте завода 185 о состоянии танкового вооружения и необходимости создания новых классов танков» говорится, что танки (а точнее танкетки) имеют слишком низкую проходимость по болотам и пересечённой местности, не подходят для разведки и патрулирования из-за шумности и заметности, слишком слабы для атаки и подходят лишь «колониальных армий империалистических держав, против слабо оснащённых противотанковыми средствами армий».

Огнемётные танки с противопульным бронированием требовали слишком аккуратного и продуманного применения, что, например, смогла 27 июня в районе Острога на Западной Украине показать вышеупомянутая 57-я тд, где линейные Т-26 лобовой атакой приковали к себе огонь немецких пушек, а ХТшки тем временем обошли с фланга, пользуясь местностью. Но вот в 3-й тд 5 июля под Островом Псковской области огнемёты отправили подавлять противотанковую оборону в соло и, естественно, понесли тяжёлые потери. В оправдание можно сказать, что лесистая и болотистая местность там не особо располагала для обходных действий.

В итоге мы получаем около 6000 (а скорее всего меньше) танков приграничных округов, что вступили в бой с немцами в начале июня. Но и эта цифра не совсем точна для сравнения: из-за того, что 9-й, 17-й, 20-й и 24-й мехкорпуса располагались далеко от границы, а 16-й — на неактивном участке в Карпатах, они начали вступать в бой вместе с подходящими из глубины страны резервами. С учётом отсутствия на поле боя этих корпусов в первые дни войны можно смело вычитать ещё около 700 машин. Да и многие приграничные мехкорпуса воевали по дивизиям, например, 12-й мк, 41-я тд которого стояла прямо на границе, а остальные соединения - в десятках километров восточнее. Такое введение объединений по эшелонам позволило немцам бить советские войска по отдельности. Например, к тому моменту как подошла, например, 3-я тд из Карелии, 3-й мк был разгромлен, а основная часть Прибалтики потеряна.

Итого выходит, что вермахту нужно было бороться одновременно не с 28000 танков, как пишут некоторые, а от силы с 5300 машинами (из которых около 950 пулемётных и огнемётных), потери которых постепенно замещались подходящими из тыла дивизиями. Конечно, не все немецкие танки сразу же вступили в бой, но сделали они быстрее и равномернее. Есть свои нюансы боевого применения, о которых позже.

Но и это не всё. Даже если танк полностью рабочий, прям с завода, относится к современным машинам, он всё равно может быть небоеспособен. Как? Да очень просто — у него не будет снарядов. Бронебойные 76-мм снаряды к началу ВОВ выпускались относительно небольшими тиражами и не везде успели прибыть на склады частей. Наиболее тяжёлая ситуация сложилась в Прибалтийском и Ленинградском военных округах. Так, в 3-ем мк 76-мм бронебойки отсутствовали вовсе. К полусотне Т-34 имелось 159 ОФС и 29 штук шрапнели. Да что уж там, во 2-й тд этого мехкорпуса снарядов к КВ-1 не было. Вот просто стрелять нечем. В боях 24 июня немцы из 6-й тд отмечали, что у КВ таран был основным оружием. Т.е. бороться со всякими зенитками и тяжёлыми дивизионными орудиями, выкатывавшихся на прямую наводку, было нечем.

Проблемы со снарядами были не только в Прибалтике, хоть и не настолько масштабные. Начштаба 41-й тд 22-го мк Константин Малыгин вспоминает, что целый батальон из 31 КВ-2 дивизии в первый день войны не был введён в бой из-за полного отсутствия снарядов к ним. Машины было решено перебросить к точке сбора мехкорпуса и по пути один танк был уничтожен авиацией, ещё один застрял в болоте и был подорван экипажем. На поддержку 87-й стрелковой дивизии были посланы Т-26 82-го тп. При поддержке гаубиц они достаточно успешно действовали в первой половине дня, выбив немцев из Владимира-Волынского, но из 50 участвовавших в атаке танков погибло около 30 машин, много от огня крупнокалиберных пулемётов (вероятно, речь шла про 20-мм автопушки) и противотанковых ружей.

Применение таких гигантских объединений, как мехкорпуса в 1941-ом году, даже с учётом нехватки матчасти, дело крайне сложное и требующее хорошей связи. Которой не хватало. Радиофицированы тогда были лишь отдельные машины, отдельно даже упоминаемые в списках как радийные. У БТ-5 с рациями была четверть машин, БТ-7 — ок. 35-40%. Без связи гоняли не только мамонты типа двухбашенного Т-26. Новые Т-34 были радиофицированы в рассматриваемых округах на 22%. Среди разведывательных машин, где вроде связь ну просто обязана быть, ситуация была даже хуже: для Т-37 радиофикация составляла 11,5%, а для Т-38 вообще 7,5%! Иронично, что 36% Т-26 западных округов имели связь.

Но и имеющиеся радиостанции имели недостатки. Так, в БТ на скорости связь пропадала и приходилось по-старинке командовать флажками. Такой способ был максимально неэффективен: командирам танков нужно было отвлекаться от боя (а ведь они в части моделей машин выполняли ещё и роль наводчиков) и следить за командиром подразделения. Вылезая из люка, дабы помахать флажками, танкисты открывали себя под пули и осколки, а наводчики вражеских орудий тут же вычисляли командирские машины. Этим недостатком пользовались ещё японцы на Халхин-Голе.

Всё усугублялось тем, что экипажи и техники зачастую не имели опыта эксплуатации танков, особенно новых. Много людей призвали прям в канун войны и при всём желании их нельзя было обучить управляться с техникой. В 21-ом мк Московского военного округа 70% личного состава были новобранцами. В 5-й тд 3-го мк к концу апреля 210 из 564 мехводов имели менее 2 часов опыта вождения танка. К тому же, чтобы сберечь ресурс боевых машин, к которым была нехватка запчастей, обучение велось на том, что не жалко убить. Во 2-й тд такой техникой были танкетки Т-27. Грубо говоря, в автомобильном эквиваленте танкисты учились на ВАЗ-2101 и пересаживались на КамАЗ-54901.

В других соединениях кроме учебной техники альтернатив не было вообще. Приведу фрагмент из «Сборника боевых документов Великой Отечественной войны. Выпуск 36»:

Что же было у врага? Сил там хватало. На 1 июня 1941 в вермахте числилось 5154 танков Pz.Kpfw. I, Pz.Kpfw. II, Pz.Kpfw. III, Pz.Kpfw. IV, Pz.Kpfw. 35(t), Pz.Kpfw. 38(t) и командирских танков Pz.Bef.Wg. (Panzerbefehlswagen). Плюс было некоторое количество доставшихся трофеями танков разбитых армий досталось Люфтваффе и СС, но они служили в тылы. Для «Барбароссы» выделили 3658 машин, из которых 2 отдельных батальона в Норвегии. Т.е. превосходство СССР в численности участвовавших в приграничных боях танков никак не 7- и тем более не 11,5-кратное, а лишь 1,5-кратное. Основная масса панцеров была разделена между 4 танковыми группами (Panzer-Gruppe, Pz.Gr.). 1-я атаковала южнее лесов и болот Припяти и противостояла КОВО. 2-я — севернее этого будущего партизанского края атаковала ЗапОВО. 4-я — в Прибалтике с общим направлением на Ленинград против ПрибОВО. 3-я же на первом этапе прорывала южный фланг ПрибОВО, а потом обрушивалась с севера на ЗапОВО.

Аналогом наших мехкорпусов, т.е. мобильным самодостаточным соединением, были танковые корпуса (Panzerkorps, Pz.K.) с 1-2 тд (Panzer-Division, Pz.Div.). Да, по танкам они были сильно меньше наших формирований, но выполняли схожие задачи. Сперва, в 30-е, немцы тоже собирались делать из дивизий что-то с несколькими сотнями танков, как в мехкорпусах первого формирования, также посчитали их слишком громоздкими, но дальше пути разошлись: в Союзе, на основе опыта ПМВ и Гражданской, мехкорпуса уменьшили за счёт сокращения артиллерии и вспомогательных частей, после Испании, Халхин-Гола и Финляндии стали из корпусов делать отдельные бригады, но после падения Франции в экстренном порядке стали вкручивать фарш назад в мясорубку, воссоздавая мехкорпуса, но в ещё более монструозном виде. Немцы же пожертвовали танками, но стали налегать на мощное обеспечение их в бою всем необходимым.

В «Барбароссе» участвовало 17 тд в составе 10 тк со следующим составом:

К слову, 15 «единичек» 1-й тд — это что мне известно из состава сапёрных подразделений. Вероятно, в других дивизиях они тоже могли водиться.

Немецкие машины не были тогда мальчиками для битья. Да, им было трудно, а порой невозможно бороться с советскими новыми танками, а броня многих проламывалась даже 76-мм ОФС. PzKpfw. III на бумаге давно должен был вооружаться 50-мм пушкой с 60-клб стволом, но в реальности требования фюрера военным оказались не указ и «тройке», основному танку вермахта, дали 42-калиберную KwK 38. Про Pz.Kpfw. 35(t), они же чехословацкие LT vz. 35, из хорошего упоминали лишь малую массу в 10,5 т. Но часть танков имела 50-мм лобовую броню, пробить которую массовым 45-мм пушкам было сложно, в ответ же лёгкий Pz.Kpfw. II своей 20-мм автопушкой запросто шил наши лёгкие машины до полукилометра и более. Да что уж там — пулемётная «единичка» могла поразить Т-37 и Т-38 из своего MG. Про 37-, 50- и 75-мм пушки говорить уже не стоит.

Поделим немецкие танки как наши на современные (Pz.Kpfw. III с 50-мм пушкой, Pz.Kpfw. IV), устаревшие с пушечным вооружением (Pz.Kpfw. II, Pz.Kpfw. III с 37-мм пушкой, Pz.Kpfw. 35(t), Pz.Kpfw. 38(t)), пулемётные Pz.Kpfw. I, огнемётные Flammpz. Не буду учитывать командирские машины, не участвующие напрямую в бою.

Как видим, основное численное превосходство у нас было в устаревших тонкобронных машинах. Существенное количество же наших танков с противоснарядным бронированием конечно, вносило свой результат. Куда тут уж не вспомнить легендарный КВ под Рассейняем, что заблокировал дорогу группе Рауса — усиленной 6-ю моторизованной бригаде 6-й тд. Наличие приданных новых 50-мм пушек и 88-мм зенитки не помогло — орудия погибли с серьёзными потерями в расчётах.

Миллиметры брони и возможности в PvP с пулемётными танками были не главными плюсами бронетехники Panzerwaffe. В первую очередь это были проверенные машины с хорошим снабжением и обслуживанием. Это позволяло иметь относительно небольшие безвозвратные потери за счёт ремонта подбитых и сломавшихся машин и не иметь особого дефицита снарядов и топлива. В тяжёлой ситуации, например, немцы могли перебрасывать топливо и боеприпасы авиацией. Многие экипажи имели большой боевой опыт боёв в рамках своей дивизии. Вкупе с тотальной радиофикацией (правда, 55% танков имело только радиоприёмник) это помогало использовать плюсы своих машин.

Сравним немецкие силы с нашими частями по направлениям. В Прибалтике в основном воевала 4-я Pz.Gr. с 617 танками против 1257 наших 1-й и 2-й категорий (фактически боевых выходит ок. 900), но в самом начале наша 5-я тд (268 машин всех категорий) попала в районе Алитуса под удар немецкого XXXIX тк. Там сражались те самые Т-34 с несколькими ОФС и шрапнелями на танк, Т-28 и БТ-7. Под постоянными ударами авиации бой длился до вечера и на поле боя было оставлено 90 машин. Т.е. в первый день против мехкорпусов ПрибВО действовало 1111 танков.

Самое больное место на советско-германском фронте — белорусское направление. Здесь 2-я Pz.Gr. совместно с выкатившейся из Прибалтики 3-й имела 2066 танков (конечно, часть машин была потеряна) против 2049 1-й и 2-й категорий ЗапОВО без учёта 129 машин подошедших позже 17-го и 20-го мк. Учитывая процент потерянной в местах дислокации и на марше брони, гитлеровцам вряд ли противостояло более 1500 советских машин.

Южнее Пинских болот 758 немецких танков 1-й Pz.Gr. столкнулись с 4560 нашими, из которых, без учёта подошедших позднее корпусов, в первые дни могли воевать фактически до 2900. И там были действительно жаркие замесы и немцам по достаточно удобной для действия танков местности (уж явно лучше, чем в лесистой Беларуси) приходилось труднее. Например, Новоград-Волынский (ныне Звягель) был оккупирован 10 июля, тогда как находящийся на таком же расстоянии от границы Минск — ещё 28 июня. И тут я попрошу обратить внимание, что дивизии 1-й Pz.Gr. были как на подбор — почти идентичные составы исключительно немецких танков, т.е. соединения нормально укомплектованы, тогда как у нас, как помните, корпуса насыщались тем, что было под рукой и фактически не имели единого состава.

Как видим, за счёт удачного времени нападения, пока РККА была в разгаре перестройки, концентрации и манёвра силами против нашей рыхлой обороны немцы не то что не изображали из себя превозмогающих орды врагов спейсмаринов, но и сами оказывались в численном превосходстве!

Тем не менее, даже в таких условиях танкистам постоянными контрударами удавалось затормозить и, в конце концов, сорвать немецкие победные планы.

Алексей Борзенков

Историческая группа коллектива авторов: https://vk.com/catx2

Моя группа про артиллерийское и ракетное вооружение: https://vk.com/artillery333

Список источников

1) Фотоматериалы с сайта Военный альбом

2) Калашников К.А., Феськов В.И., Чмыхало А.Ю., Голиков В.И. Красная Армия в июне 1941 года (Статистический сборник). 2003.

3) Боевой и численный состав Вооружённых сил СССР в период Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.). Статистический сборник №1 (22 июня 1941 г.). 1994.

4) Дриг Е. Механизированные корпуса РККА в бою: История автобронетанковых войск Красной Армии в 1940-1941 годах. 2005.

5) Уланов А.А., Шеин Д.В. Порядок в танковых войсках? Куда пропали танки Сталина. 2017.

6) Драбкин А.В., Исаев А.В. 22 июня. Чёрный день календаря. 2011.

7) Исаев А.В. Иной 1941. От границы до Ленинграда. 2011.

8) Сборники боевых документов Великой Отечественной войны. 1947-1960.

9) Thomas L. Jentz. Panzertruppen. Volume 1. The Complete Guide to the Creation and Combat Employment of Germany’s Tank Force. 1933-1942.

10) Материалы с сайта Память народа.

11) Материалы с сайта RKKAWWII.

На самом деле нашего бойца задержали, пообещали, что оставят его живым, если он наденет маскировочный костюм и будет позировать финскому фотографу, но после всего его расстреляли. Дата 25.08.1941 Автор фото Эско Маннинен.
Вот ещё его фотографии наших пленных солдат

Ст.лейтенант Перфильев со своим взводом в составе разведывательного отряда 337-го стрелкового полка атаковал противника в районе высоты 190 (западный берег озера Шуриярви (оз. Южное Большое), был ранен и попал в плен. После заключения перемирия с Финляндией вернулся, прошёл проверку и был отправлен в действующую армию. Воевал в 29-й отдельном штурмовом стрелковом батальоне.
Закончил войну в Кенигсберге.
---
На фотографии советский солдат попавший в плен в районе деревни Сюскюярви (Syskyjärven) Карело-Финская ССР

На фото наш солдат – гвардеец-десантник в стальном нагруднике СН-42, судя по вмятинам, получил в упор очередь из автомата Суоми, был сбит с ног и попал в плен. Страха в глазах нет даже близко.
Фотография была опубликована в июле 1944 года.
Надпись на обратной стороне:
Ryssä käyttää henkensä suojaksi panssariliiviä. Henki säilyi ja vanja vangiksi.
Перевод:
Русские используют бронежилеты для спасения жизни. И вот жизнь спасена и Ваня у нас в плену
Сама же Финляндия больше не захотела воевать на стороне Германии о чём уведомило СССР. 19 сентября 1944 года в Москве было заключено перемирие.
Надеюсь, что боец наш вернулся домой живым.

Они встретились в 1935 году в немецком ресторане в районе Гиндза, - одном из самых фешенебельных районов Токио. Миниатюрная (вес всего 47 кг!) японка Ханако Исии работала в ресторане хостес и встречала на входе гостей. Высоченный европейский мужчина в мотоциклетном кожаном плаще темно-бордового цвета сразу же привлек внимание Ханако.

Хозяин заведения требовал от девушек-хостес "убалтывать" гостей на покупку дорогостоящего спиртного, однако в этот раз Ханако очень не хотелось выполнять свои обязанности. Уж очень ей понравился этот мужчина..

Советскому разведчику в Японии Рихарду Зорге в ту пору было 40 лет - самый расцвет жизни. Рихард был красив, элегантно одевался, относительно неплохо владел японским языком.

Кроме того, мужчина был совершенно одинок. Два года Зорге прожил в немыслимом напряжении, работая на советскую разведку во враждебной стране, каждый день ожидая разоблачения и ареста.

Конечно, Зорге не бросился с головой в океан отношений с красивой хостес: он прекрасно понимал, что девушка вполне могла быть агентом немецкой или японской контрразведки. Однако, жизнь в постоянном одиночестве и напряжении не была по силам даже такому железному человеку, как Рихард.

Пользуясь своим "журналистским" прикрытием, Зорге начал понемногу общаться с Ханако. Сначала просто заходил в ресторан - увидеть, побеседовать. Затем стал приглашать девушку в парк, в кино.

Особенно Ханако запомнились поездки на мотоцикле по Токио. Зорге был выдающимся мотоциклистом и владел великолепным байком немецкой фирмы «Zündapp».

Ханако была уверена, что ее новый знакомый - журналист-восточник. Девушка была так искренна, так нежна в своих чувствах к Рихарду, что разведчик отказался от спасительной подозрительности. Он решил рискнуть, потому что не мог больше терпеть одиночество.

Вскоре Рихард пригласил Ханако в свою квартиру в районе Адзабу. Пара стала жить вместе.

Ханако нашла в Зорге не просто мужчину, она нашла Человека - именно так, с большой буквы. Для японки ее возлюбленный всегда был Человеком, личностью уникальных душевных качеств. Молодая женщина не встречала людей настолько добрых, заботливых и способных на искреннюю любовь.

Одно тревожило Ханако - порой ее любимый становился грустным и задумчивым, и она не знала, как его развеселить. 21 июня 1941 года Рихард был особенно грустен. Ханако вспоминала впоследствии:

«Пребывая в растерянности, я то крепко обхватывала его голову руками, то в забытьи принималась гладить его по спине и вытянутой руке. Через какое-то время он успокоился и, оторвавшись от моих коленей, повернулся ко мне. Вид у него был очень печальный, поэтому я спросила:

– Что случилось?

– Грустно, – ответил он односложно. И бросил рассеянный взгляд в пустоту.

– Почему грустно? Пожалуйста, расскажите, – попросила я.

Зорге сощурил влажные глаза и, словно жалуясь, ответил:

– У меня нет друзей».

Лишь через много лет Ханако поняла: не в друзьях было дело. Рихард грустил, потому что знал: через день Гитлер нападет на Россию, родину Зорге. И к сообщениям, которые Рихард отправлял в Москву, советские власти не прислушались.

Рихард обожал свою маленькую японку. Разведчик взял на себя все расходы по содержанию матери и племянницы Ханако, за что женщина была ему безмерно благодарна.

Зорге знал, что его возлюбленная провела детство в унизительной бедности, поэтому он стремился, чтобы Ханако "наверстала упущенное", увидела в жизни что-то хорошее. Он водил ее по ресторанам, ездил с ней на курорты, нанял красавице учительницу пения.

Конечно, живя с Ханако, Зорге успевал и делать свою главную, тайную, опасную работу. Он отправлял шифровки, встречался с японской резидентурой.

Однако всегда Рихард делал все, чтобы оградить возлюбленную даже от малейшей опасности. И ему это удавалось, несмотря на то, что с 1942 года Зорге знал - он, по сути дела, в ловушке, из Японии ему живым не выбраться.

Наверное, поэтому Зорге предложил Ханако сыграть тайную свадьбу. Свадьбу, о которой будут знать только они.

Однажды Ханако рылась в коробочке Зорге (ничего секретного там, разумеется, не было), и нашла ... зуб Рихарда в золотой коронке. Зуб выпал давно, но Зорге его зачем-то хранил.

"Я хочу, чтобы мое обручальное кольцо было из этого зуба", - сказала японка.

Зорге был удивлен, но спорить не стал. Вскоре у Ханако было кольцо из зуба ее возлюбленного.

В октябре 1941 года семейной идиллии в маленькой квартирке в районе Адзабу пришел конец. Накануне ареста Ханако ждало самое большое потрясение за все годы жизни с Зорге: ее большой, смелый рыцарь в сияющих мотоциклетных доспехах, заплакал:

«Однажды вечером Зорге тихо лежал в кабинете на кровати, приложив руки ко лбу. Я подошла, присела рядом. Зорге молча плакал. Я была поражена. Я и представить не могла, что такой сильный мужчина, как Зорге, может плакать. Он весь съежился, уткнулся лицом в мои колени, протянул руку, взял меня за руку, попросил обхватить его за голову. Зорге сжался, словно ребенок на руках у матери....»

На следующий день Зорге был арестован и отправлен в токийскую тюрьму "Сугамо".

Вскоре Ханако узнала, что ее дорогой Человек был не только журналистом и пресс-секретарем немецкого посольства, но и советским разведчиком, шпионом. Казалось бы, он шпионил, в том числе, против Японии, ее родной страны! Однако эта маленькая женщина, бывшая хостес из ресторана, поразительным образом нашла в себе силу и душевную чуткость, чтобы сделать то, что ее родина сделает лишь через десятки лет - оправдать Зорге, понять, что этот человек, рискуя жизнью, боролся за мир. За мир - и больше ни за что.

Кроме того, Ханако любила этого мужчину.

Ханако и сама была арестована. Допрос продолжался шесть дней, и он был жестоким. Соотечественники не простили ей связь со шпионом. Следователь, издеваясь, называл ее "Гейшей иностранца", молодую женщину запугивали и даже применяли к ней физическую силу. Но, в конце концов, всем стало понятно: Ханако абсолютно ничего не знала о тайной деятельности Зорге.

Госпожу Исии отпустили. Несколько лет Ханако ничего не знала о судьбе возлюбленного. Лишь 7 ноября 1944 года американская газета сообщила, что советский разведчик Зорге был казнен 7 ноября 1944 года.

С этого момента для Ханако стало идеей-фикс найти и достойно похоронить тело своего тайного мужа. После длительных поисков она все-таки нашла могилу Зорге:

"Ошеломленная, с широко раскрытыми глазами, я опустилась на колени на краю зияющей могилы. Изменившийся до неузнаваемости, мой Зорге! Где вы?

Ханако проявила чудеса мужества, добившись кремации Рихарда. Урну она держала дома у своей кровати, ожидая, когда времена изменятся настолько, чтобы Зорге можно было предать земле со всеми положенными почестями.

Ханако страдала от безденежья, болела туберкулезом, пережила операцию в ходе которой едва не умерла. Но все это время женщина продолжала бороться за память человека, которого она сама считала чуть ли не святым. В 1949 году, когда в японском обществе возникло понимание, что именно Зорге спас Японию от полномасштабной войны с Советским Союзом, Ханако стала публиковать в прессе статьи о Рихарде:

«Я должна выступить в защиту Зорге. На покойников не клевещут. Если я не скажу, то кто сможет это сделать? Я готова долго жить лишь ради этого. У меня нет ни доброго имени, ни положения, которые я могла бы потерять. Я –свободна. Да, я сильная. Кроме этого, мне нечего терять. Мне даже жизни сейчас не жалко. Я с облегчением вздохнула. Я улыбнулась».

В том же 1949 году вышла первая книга Ханако Исии о Зорге. Называлась она "Зорге-Человек". В 1951-ом вышла вторая "Вся моя любовь - Человеку Зорге".

Эти книги стали очень популярны, но, главное, они изменили отношение японского общества к Рихарду. Правительство наконец-то дало разрешение похоронить разведчика. Место на кладбище Тама госпожа Исии купила на гонорар за книгу.

Зорге обрел вечный покой, а Ханако стала "служительницей могилы" своего тайного супруга.

На протяжении многих лет Ханако Исии была главным хранителем памяти Зорге. Она писала статьи, книги, собирала материалы и даже ездила в Советский Союз выступать с лекциями.

Благодаря Ханако отношение к Зорге в Японии менялось с каждым годом. Конечно, его не признали героем, но пришло понимание, что нынешнее благополучие Страны Восходящего Солнца не наступило бы, если бы Зорге и такие, как он, не боролись с фашизмом, не жалея своей жизни.

Госпожа Исии участвовала в памятных мероприятиях на кладбище Тама с представителями японских властей и российского посольства.

В 2000-ом году 87-летняя Ханако тяжело заболела. На смертном одре женщина попросила кремировать ее тело вместе с золотым кольцом, а прах поместить в одну могилу с Рихардом. Родственники госпожи Исии так и поступили.

Два Человека снова нашли друг друга...

«Его лицо – мое самое любимое, мое счастье. Зорге! Кем бы он ни был, он единственный мужчина, которого я любила. Пусть Япония и Китай будут относиться к нему враждебно, любя его, веря ему, я пойду за ним на край света. Да!».

Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".

Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.

Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!

Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen

Всегда ваш.

Василий Грусть.

ПС: Буду благодарен за донат, работы у меня сейчас нет, а донат, чего греха таить, очень радует и мотивирует писать.