Все вокруг смотрят на меня, угорают, а я не парюсь. И вот смотрю, в соседнем дворе ещё один долбановт на лавочке сидит, играет на гармошке и поёт песню про крокодила Гену. Я к нему подошёл, мы познакомились. И вот началась наша дружба. Мне было шесть, я только в школу пошёл, ему под 60.

Дело в том, что в советское время вот вообще в каждом районе города был свой дом культуры. И там просто куча всяких кружков, секций и, летом халявный киносеанс, библиотека, из которой я готов был не вылазить. Под окнами библиотеки стадион, там пацаны до ночи пропадали.

Но кроме этого ещё в домах устраивали детские комнаты досуга. И вот там зарплату сидели за зарплату такие педагоги, которые ну по сути халявными репетиторами нашими были. Всё делалось для того, чтобы мы не шатались без дела по улицам. Прикиньте, иногда вообще бесплатно автобус выдавали, собирали во дворах и везли на какие-нибудь экскурсии.

Иногда они с нами какие-то концерты репетировали, чтобы вместе с самодеятельностью выступать. Вот этот педагог даже выставку моих детских рисунков сделал. В свои 6 лет я ему первые свои рассказы начал носить, стихи какие-то. Он сам был поэт, и находил время разбирать каракули моих первых произбредений.

Обычно над моим увлечением стебались все взрослые, а этот чувак серьёзно относился, и я доволен был. Наверное, я даже с ним больше чем с родным отцом общался. Но времена были такие, когда в каждой квартире по несколько семей жили, а детей в каждой семье по двое или больше.

Потому мы дружили исключительно подъездами. А вот с соседними дворами враждовали. Зимой особенно, снежные крепости настроим, с помойки ёлок принесём, загородим проход. Для устрашения какого-нибудь мычащего товарища первым в бой отправим.

А вот во двор, где досуговая комната находилась, вообще заходить было и страшно, и опасно. Там такие детки росли, которые материться начинали раньше чем говорить. Это был типичный советский союз: каких только национальностей там не было, и казахи, и армяне, кого только не было.

И вот обычно идёшь к своему любимому педагогу, а местные из этого двора толпой окружают, это ещё ладно, так они ещё трубы какие-нибудь ржавые возьмут, чтобы в их двор не проходили. Но всё-таки удаётся в кабинет этого педагога попасть.

И вот начинает он чесать, как он жил на Украине, как оттуда поехал в Москву, что видел во время Великой отечественной войны, как приехал в нашу глухомань с неграмотностью бороться, как во вспомогательной школе работал, как в вечерней преподавал.

И вот слушаю я про московский институт, уши развешу, для меня это вообще типа фэнтези - другой совсем мир. Мы ведь росли и знали, ничего кроме местных фабрик и заводов нас не ждёт. А тут полный расколбас: какие-то институты где-то существуют.

И так мне захотелось попасть в этот мир, который абсолютно не похож на привычную реальность. И вот когда уже в классе пятом учился, тогда ещё пионерская правда выходила. Конкурс какой-то в этой газете был, после которого получил приглашение для подготовки в столичный ВУЗ.

Родные мои сразу конечно зафыркали, а этот чужой дяденька начал меня готовить. Так мне это интересно было, ну а потом что-то мне в голове переключилась. Сейчас понимаю, причина проста: не любили его у нас, всё-таки чужой он был.

Начнёт детям он что-нибудь хорошее втирать, те придут домой, начнут кричать типа мама папа нам вот дяденька вот это вот рассказал. А те в ответ: да его к нам на стройку или за конвейер поставить, да посмотрели бы как он там себя повёл.

И после этого уже типа как отвращение к нему возникает. Вот, наверное, и у меня что-то подобное было. Всю какую-то злость, негатив я почему-то на него выплёскивал. Озоровать начал, дичь всякую творить.

И в итоге я его иногда так конкретно допекал, что ему ничего не оставалось, как на меня жалобу писать. Причём неоднократно это повторялось. Но всё равно меня как тянуло что к нему, ничего не смог с собой поделать, мне интересно было само общение с ним.

Я извинялся, возвращался, точнее он меня возвращал. До самого вечера проводил я время его кабинете и слушал его коммунистические байки. Ну а потом подошло время, когда ему уже на пенсию пора выходить, ДК у нас продали, эту комнату досуга вы закрыли. Пацаны как-то залазили туда посрать.

А так, если разобраться, то про этого педагога кроме меня может и вспомнить больше некому. До сих пор вспоминаются всякие моменты, то как в музей мы с ним ходили, то однажды как целую неделю он готовился к литературному вечеру, на который никто кроме меня не пришёл. Ну раз уж жаловался на меня в милицию, так ведь за дело. Верно же?

На минувшей неделе судостроительный завод ОСК «Северная верфь» распахнул свои двери для юных гостей — пятиклассников школы № 546 Красносельского района Санкт-Петербурга. Ребята совершили настоящее погружение в мир кораблестроения, где история встречается с современными технологиями.

Школьники познакомились с героической историей завода, узнали о его легендарных кораблях, сошедших со стапелей верфи, и о людях, чей труд стал основой морской славы России. Особый интерес у школьников вызвали экспонаты музея истории завода, который хранит уникальные свидетельства трудовых подвигов корабелов.

Директор музея Дмитрий Агальцов ответил на самые каверзные вопросы юных гостей. Ребят интересовало всё: от деталей исторических событий до технических особенностей кораблей.
— Мы обсуждали ситуацию с поступлением воды в корпус корабля, и вы говорили, что один из кораблей затонул. Интересно, удалось ли извлечь его части?
— Это хороший вопрос. Да, водолазы поднимали некоторые детали, хотя не все удалось извлечь.

Не обошлось и без курьёзов. На вопрос о «Титанике» директор музея с улыбкой ответил:
— У нас «Титаника» нет, мы его не строили. В нашем музее представлены только те экспонаты, которые были созданы на нашем заводе. На самом деле, «Титаник» был построен не в России. Крейсер «Аврора» тоже не здесь построен, но его ремонтировали именно на нашем заводе.

Самые внимательные и любознательные участники экскурсии получили памятные подарки. Завершилось путешествие в мир судостроения традиционным коллективным фотографированием и незабываемым звоном в корабельный колокол — рынду. Момент — символичный финал дня, который, возможно, для кого-то из ребят станет первым шагом в профессию, связанную с морем и кораблями.

Северная верфь продолжает традиции профориентационной работы, открывая новые поколения для великой истории и будущего российского судостроения.

Хотели бы вы увидеть своими глазам доменную печь и производственный цикл Стана 2000? Если ответ утвердительный, то есть два варианта — пойти работать на Череповецкий металлургический комбинат или отправиться туда на экскурсию. За первым способом вам обращаться к ним в список вакансий на сайтах или службу занятости, а вот про второй расскажу подробнее.

Промышленный туризм сейчас в стране развивается ударными темпами и сотни производств во многих регионах страны открывают свои двери для желающих. Где-то это выглядит достаточно слабовато, но отдельные заводы не просто организуют крутую экскурсию, но и со временем ее обновляют и дорабатывают. Яркий тому пример «Северсталь» (и их Центр металлургической промышленности), который в прошлом году обновил промышленный тур на Череповецкий металлургический комбинат, добавив туда посещение смотровой туристической галереи на крупнейшей в Европе доменной печи №5 «Северянка» (галерея размещена на высоте 14 метров над литейным двором)

Но дайте уже про сам тур.

Промышленный туры на комбинат начали проводить еще 6 лет назад. Сейчас они проходят 4 дня в месяц и организуются «Центром металлургической промышленности». Это достаточно современный музей, который является одной из трех составляющих тура.

Принять участие в туре можно с 14 лет, так что если вы хотите своим детям показать чудеса металлургической промышленности, то можно взять их с собой.

Предварительная запись на промтур осуществляется по телефону, электронной почте или через их официальную группу и завершается за 2 дня до даты его проведения (или до полного формирования группы). Стоит такое чудо-чудное 750 рубликов для взрослого и 450 за ребенка (есть разные льготные тарифы и специальные варианты для семейного посещения).

Начинается все с интерактивного музейного комплекса, посвященного металлургии. Про него я делал отдельный большой пост (как и про его музей-спутник вагон академика Бардина).

Вам же сразу предлагаю перейти на второй этап тура: пункт управления «Северянки» и литейный двор.

«Северянка» на момент пуска и далее на протяжении почти 20 лет оставалась самой большой печью в мире. Высота агрегата – 105 метров, а полный объем составляет более 5,5 тысяч кубометров. В силу масштабов домна-гигант была занесена даже в книгу рекордов Гиннесса. Ее текущая производительность – 4,2 миллиона тонн чугуна в год.

Мы одни из первых с вами кто видит печь после капитального ремонта. Его провели за 128 суток.

Ремонт позволил увеличить использование природного газа и снизить расход кокса. Это снизит себестоимость производства и уменьшит воздействие на окружающую среду.

Первая остановка — Центральный Пульт Управления. Это сердце печи.

На разных узлах печи установлены датчики и камеры, вся информация от них сразу поступает на десятки экранов Центрального пульта и мониторы операторов (смена газовщиков, а именно так называются сидящие у экранов специалисты) — 12 часов)

Все максимально автоматизировано, на многих этапах «Северянки» работает техника, и если несколько десятилетий назад на таких же по размерам доменных печах трудились до 8 сотен человек, то теперь их нужно лишь несколько сотен.

Теперь проследуем на галерею и посмотрим на саму печь. Если коротенечко пересказать принцип ее работы и технологический процесс, благодаря которому и получается чугун, то будет примерно так:

Шахтеры добывают уголь. Он попадает на обогатительную фабрику (его дробят и убирают все, что не является углем,итогом является угольный концентрат). Концентрат поступит на коксохимическое производство.

Смесь концентрата запекают в коксовой батарее при температуре чуть более 1000 градусов. При этом не дают доступа кислорода. На выходе уже готовый, но раскаленный кокс. Его необходимо теперь остудить.

Руду тоже обогащают, но своим способом. Далее руду смешивают с коксом (получается шихта), после чего с помощью подъемников направляют в доменную печь через засыпной аппарат. Снизу вдувается раскаленный воздух и газы, а сверху движется шихта. Постепенно эта смесь спускается все ниже и превращается в шлак и чугун (температура повышается, руда плавится, железо соединяется с углеродом). Чугун выпускают через летку чугунную, а шлак над чугуном соответственно выпускают через летку шлаковую.

Полученный чугун направляют для дальнейшей переработки. Шлаки тоже не выкидывают (например, их можно увидеть в качестве подсыпки в Череповце)

Следующий этап экскурсии это посещение самого производительного в российской металлургии стана 2000.

Если вы хотите ощутить эмоции Саурона, когда он во пламени Ородруина выковал Кольцо Всевластья, то вам точно нужно попасть в этот цех.

Длина линии – более километра. На нем производится больше 6 млн тонн металлопроката в год - 65% товарной продукции комбината, более 350 видов сортамента для теплоэнергетики, оборонной и автомобильной промышленности, судостроения и машиностроения.

И если на прошлом этапе мы с вами узнали как в печи производится чугун,

то тут сотрудники предприятия рассказывают как сталь создают (ее производят как раз из чугуна, путем снижения количества углерода, фосфора, серы, марганца)

Отдельный большой пост из цеха я уже доделываю, так что скоро вы сможете увидеть как происходит замена валков (но это уже другая история)

Лично для меня оба этих этапа экскурсии радуют как ребенка. Словно оказываешься на какой-то другой планете с высокоразвитой цивилизацией, создающей космический флот.

Отдельно хочется сказать несколько слов и про сам Центр металлургической промышленности (которым я завершаю экскурсию, но в реальности с него все начинается — так что на комбинат вы попадаете с пакетом знаний).

Открыли его относительно недавно в 2015 году (если точнее, в 2015 открыли для посещения 1 этаж с 4 тематическими залами, а спустя год уже и второй этаж, посвященный современным технологиям металлургии и т.д.)

На первом этаже вы прогуляетесь от метеоритного железа, а потом и сыродутных горнов до запуска Череповецкого металлургического комбината

В каждом зале есть и редкие экспонаты, начиная от кинжалов и пищалей, и заканчивая вещами (сделанными из продукции комбината), и костюмами горновых.

Если по какой-то причине вы не собираетесь посетить полную экскурсию, то вполне можете просто посетить музей в любое время его работы. Он достаточно интересен и без привязки к промышленному туру

У входа в сам музей есть большое количество разного оборудование и машин, которые когда-то использовались на комбинате.

Второй этаж называется «Стальная современность». Тут множество стендов с дополненной реальностью. А разнообразные макеты покажут производственную цепочку в металлургии. Многие образцы продукции «Северстали» тоже представлены на стендах и их можно потискать (и не пропустите вешалку с настоящими костюмами, используемыми в металлургической промышленности, это отдельная песня)

В целом же этот промышленный тур один из самых интересных на моей памяти. Так что если соберетесь в Вологодскую области, то присмотритесь к Череповцу и не забывайте, что на тур надо заранее записываться.

Одна из точек интереса для туристов в Череповце — Центр металлургической промышленности. Это современный и очень крутой музей, о котором я подробно рассказывал года полтора назад. Но есть рядом с ним музей, который отдельные граждане считают экспонатом, наряду с ковшами и другой техникой. На самом же деле это достаточно крупная экспозиция, посвященная одному из основателей Советской металлургии — академику Бардину.

Если бы не этот выдающийся металлург, то сейчас Череповец был бы небольшим обычным небогатым районным центром в составе Вологодской области. Но история не терпит сослагательного наклонения, так что предлагаю посетить этот вагон-музей и чуть больше узнать о роли этого мужественного человека в создании одного из самых крупных металлургических комбинатов страны...

В тридцатые годы ученые молодого Советского государства открывают будущий Печорский угольный бассейн и Кольские железные руды. Но из-за сурового климата и расстояний, строить там металлургический завод считают нерентабельным. Однако молодому государству очень нужен металл и решают создать предприятие на перекрестке потоков руды и угля, в месте пересечения железнодорожной линии Вологда-Ленинград с Мариинской водной системой — как раз в Череповце. Решение это появилось летом 1940 года (в те годы Иван Бардин был руководителем группы специалистов, которая и предложила наркому металлургии, а потом и Сталину именно это место под строительство) , но из-за событий Великой Отечественной войны большая стройка была отложена на 7 лет (в 1946 году Бардин вновь готовит для Сталина материалы о готовности к стройке, и спустя год ее начинают).  

И уже 24 августа 1955 года был получен первый череповецкий чугун на доменной печи № 1. (с тех пор эта дата считается днем рождения Череповецкого металлургического завода и по сути одним из двух дней города, но об этом поговорим в следующий раз)

Вроде все понятно и очевидно. Но как всегда вмешивается политика. У власти на тот момент находится большой фанат кукурузы — Хрущев. И очень уж ему не нравятся все гигантские проекты сталинских времен. Завод в Череповце попадает под «барскую немилость». Менее чем через год после запуска на самом высоком уровне поднимается вопрос о бесперспективности Череповецкого металлургического завода. Логично же: строили-строили, наконец построили — давайте закрывать.

Иван Павлович Бардин пытается отстоять новый завод, объясняя, что развивая производство — разовьем и рентабельность. Но в ответ он получает лишь насмешки, издевательства и разнообразное психологическое воздействия, включая клевету. Бардина снимают с должности заместителя министра черной металлургии, но каким-то чудом ему удается убедить ответственных товарищей немного подождать снижения себестоимости череповецкого чугуна до нормального уровня. Но все нервотрепки последних лет окончательно подрывает его здоровье и он умирает на заседании президиума Госплана.

После его смерти комбинат выходит на необходимые мощности для своей рентабельности и все разговоры о его консервации затихают.

И даже спустя полсотни лет комбинат остается одним из самых рентабельных металлургических предприятий в мире.

Такая вот роль личности в истории. Высокая цена, которую заплатил академик Бардин: несколько инфарктов, море уничтоженных нервных клеток, поливаемая грязью репутация, скандалы и оскорбления. Но благодаря именно этому сильному человеку более двух десятков тысяч человек сейчас трудятся в Череповце на комбинате.

Пару слов и о музее.

Двадцать лет назад к 50-летию предприятия появляется решение восстановить вагон-лабораторию академика Бардина. Было два варианта — отреставрировать вагон внешне или сделать памятный музей с его личными вещами. К счастью решают выбрать второй вариант.

На тот момент вагон был разграблен и местами развандален, так что его восстановление заняло почти 9 месяцев. После его восстановления он был с Урала переправлен в Череповец, где в нем и разместили несколько сотен личных вещей выдающегося ученого-металлурга. А уже 10 лет назад вагон-музей стал часть Центра металлургической промышленности.

Музей-вагон состоит из нескольких комнат. В первой рассказывается о его детстве и последующей научной работе. Отдельно можно посетить его рабочий кабинет и комнату отдыха. Завершается экспозиция рассказывающая о академике и Череповце.

Теперь если вы будете в этом городе и заедете в Центр металлургической промышленности Северстали, то очень надеюсь, что постараетесь посетить и этот небольшой, но очень важный музей.

P.S. К величайшему сожалению в вагоне нет системы отопления, так что в холодное время года он уходит на консервацию и это лучше помнить если соберетесь его посетить

P.P.S. Обязательно найдутся граждане, которые скажут, а не многовато ли было одному академику целый вагон. Отвечаю: не многовато. Вагон принадлежал Академии Наук СССР и Бардин использовал его лишь для рабочих поездок по металлургическим стройкам.

Сам вагон был построен в 1930 годах. В сороковых использовался фельдмаршалом Фридрихом Паулюсом, а после 1943 года стал служить на благо нашей науке

«Понарт» — историческое место в Калининграде, бывший пивоваренный завод. Расположен в районе Понарт, который официально является частью Московского района, но неофициально называется Балтрайон.

Пивоварню «Понарт» основал Иоганн Филипп Шиффердекер в 1849 году. Для обеспечения производства льдом рядом с заводом обустроили два пруда: Шванен-тайх (ныне озеро Летнее) и Хубертус-тайх (ныне озеро Зимнее).

В 1887 году пивоварня получила золотую медаль на международной пивной выставке в Кёнигсберге, в 1895 году — серебряную медаль на германской северо-восточной ремесленной выставке. В 1939 году пивоварня насчитывала 500 человек и была крупнейшей в северо-восточной Германии.

После Второй мировой войны завод стал «Калининградским пивкомбинатом №2». В 1990-е годы производство было фактически остановлено, помещения пивоварни пришли в запустение.

В 2010 году новый собственник восстановил часть подвальных помещений и наладил производство пива под историческим названием «Понарт». Сегодня завод выпускает пять сортов пива, каждый из которых назван в честь исторических мест Калининграда.

На территории пивоварни проводят экскурсии, в бывшем варочном цехе есть музей, посвящённый истории завода. Также на территории проводят ярмарки, конференции, лекции и мастер-классы.

25.05.2025 Станислав Райт — Русский Инвестор

Архитекторы молодого советского государства хотели не просто строить — они стремились создать новые пространства. Их приоритетом был советский быт в его максимальном воплощении: свобода духа для новых свершений и свобода тела от бытовой рутины. Конструктивизм — это не просто стиль, это манифест. Он появился в 1920-х годах как ответ на запросы нового общества. Архитекторы-конструктивисты считали, что здания должны быть функциональными, как станок, и доступными, как хлеб. Никаких излишеств, только чистые линии, геометрические формы и общественные пространства. 

Конструктивистские решения проникли даже в повседневную жизнь. Рабочие халаты с удобными карманами, женские лёгкие платья и костюмы на каждый день — всё это было создано такими людьми, как Вера Мухина, автор знаменитых «Рабочего и колхозницы».

По замыслу конструктивистов, молодые и заряженные на свершения рабочие должны были жить в комфортных домах с отоплением и водоснабжением, но при этом не зависеть от быта. План городской застройки включал в себя производственные мощности, жилые кварталы и общественные места: душевые, бани, прачечные. По пути с фабрики рабочие могли зайти в библиотеку, читальню или дом культуры. Питание должно было осуществляться в фабриках-кухнях, где обеспечивались полноценные завтраки, обеды и ужины. Свободные пространства в домах давали возможность жителям общаться, устраивать чтения и заниматься саморазвитием. Быт брало на себя государство, а задача рабочего заключалась в том, чтобы расти духовно, интеллектуально и физически. 

В Ленинграде конструктивизм получил особое название — «ленинградский авангард». Это был стиль, который стремился объединить искусство и жизнь. Ленинградский авангард стал поэтическим воплощением конструктивизма, вобрав в себя как трепетное отношение к функциональности, так и культурное наследие северной столицы. Сегодня здания ленинградского авангарда — это не просто памятники архитектуры, а напоминания о времени, когда архитекторы мечтали изменить мир. Они верили, что с помощью бетона и стекла можно создать новое общество — общество равенства и справедливости. 

Фабрики-кухни стали одной из визитных карточек конструктивизма. Они были не просто столовыми, а настоящими социальными центрами, где рабочие могли не только поесть, но и пообщаться, отдохнуть и даже поучиться. 

Фабрика-кухня Северной верфи: история в деталях

Здание фабрики-кухни на Северной верфи — это типичный представитель конструктивизма. Оно было построено в 1934–1935 годах, и, хотя имя архитектора осталось неизвестным, его творение до сих пор радует глаз. 

К большому сожалению, война унесла огромное количество архивов, и в первую очередь пострадали современные документы. Поэтому многие инженерные решения, придуманные архитекторами-конструктивистами, остались в единственном экземпляре. Часто их идеи настолько инновационны и сложны, что современным инженерам не удаётся их восстановить или отреставрировать. Так были потеряны системы отопления внутри стен, придуманные для жилых домов архитектором Голубевым, смешанное печное отопление посредством использования чугунных лестниц и многое другое. 

Для судостроительного завода фабрика-кухня была не просто местом, где можно было перекусить между сменами. Это был настоящий социальный эксперимент, попытка создать идеальное общественное пространство, где каждый рабочий чувствовал бы себя частью большого коллектива. Здание, построенное в стиле конструктивизма, стало символом нового времени, когда архитектура служила не только эстетике, но и практическим целям. 

Внутри фабрики-кухни кипела жизнь: на первом этаже располагались цеха — овощной, мясной, рыбный, кондитерский, моечные для посуды и даже магазин полуфабрикатов. Всё было организовано так, чтобы процесс приготовления пищи был максимально эффективным. На втором этаже находились просторные обеденные залы, где рабочие могли насладиться горячим обедом, обсудить новости или просто отдохнуть после тяжелой смены. Это было место, где еда становилась не просто необходимостью, а частью коллективного опыта. 

Однако история фабрики-кухни на Северной верфи — это не только рассказ о мирной жизни. Во время Великой Отечественной войны здание, как и весь завод, оказалось на передовой. Северная верфь была стратегически важным объектом, и её территория подвергалась массированным бомбардировкам. Фабрика-кухня не избежала разрушений: её стены были повреждены, а в окнах даже установили пулемётные точки, превратив мирное здание в оборонительный рубеж. Это был странный симбиоз — место, где раньше готовили еду, теперь защищало жизни тех, кто её ест. 

После войны, в конце 1940-х годов, здание восстановили, но его функционал изменился. Фабрика-кухня стала многофункциональным центром: здесь разместились типография, клуб и торговые помещения. Она продолжала служить людям, но уже в новых, послевоенных условиях. 

В 1959 году здание пережило капитальный ремонт и надстройку. Архитекторы старались сохранить его первоначальный облик, но внутренняя планировка изменилась. В 1979 году появилась пристройка, а к 1980-м годам фабрика-кухня окончательно превратилась в музей и административный центр.  

Сегодня это здание — не просто памятник архитектуры, а живой организм, где история продолжает жить. На втором этаже располагается Музей истории завода, где можно узнать всё о судостроении и жизни рабочих. Здесь проходят экскурсии, встречи и мероприятия, которые помогают сохранить память о прошлом. Напротив музея находится Технический кабинет, где проводятся совещания и важные переговоры. А на первом этаже, как и много лет назад, продолжают работать обеденные залы, где заводчане могут перекусить и отдохнуть. Фабрика-кухня, несмотря на все изменения, остаётся местом, где пересекаются прошлое и настоящее.

Фабрики-кухни в России: от революции до наших дней

Фабрики-кухни, подобные этой, появились по всей стране как символ нового быта. В Москве, например, фабрика-кухня завода имени Лихачёва стала настоящим гигантом, способным накормить 12 тысяч человек в день. Идея была проста: освободить женщин от домашнего труда и дать им возможность работать наравне с мужчинами. Еда должна была стать общественной, а не частной. 

Однако не всё шло гладко. Многие фабрики-кухни столкнулись с проблемами: нехватка продуктов, низкое качество еды, длинные очереди. Тем не менее они стали важным шагом в развитии общественного питания и социальной инфраструктуры. 

Со временем фабрики-кухни начали терять свою актуальность. Появились новые формы общепита, а конструктивизм уступил место сталинскому ампиру. Многие здания были перестроены или снесены, но некоторые, как фабрика-кухня на Северной верфи, сохранились, став напоминанием о той эпохе. 

Фабрика-кухня на Северной верфи — это не просто здание, а символ эпохи. Она напоминает нам о времени, когда архитектура стремилась изменить жизнь людей, а еда была не просто необходимостью, а частью большого социального эксперимента. 

Сегодня, глядя на её стены, мы видим не только бетон и стекло, но и историю людей, которые верили, что мир можно сделать лучше. И, возможно, они были правы. 

Если вы вдруг окажетесь на Северной верфи, загляните в музей. Там вам не только расскажут о судостроении, но и, если будете себя хорошо вести, накормят котлетой в столовой. Ведь фабрика-кухня — это не только про архитектуру, но и про вкусную еду. 

Дмитрий Агальцов, тел.: +7 (812) 600-52-60 доб. 92-59

После согласования даты экскурсии с директором музея необходимо направить официальное письмо на имя директора завода на электронную почту d.agalcov@nordsy.spb.ru

П.С. для тех, кто на меня подписался. Честно статья не моя, но это из наших заводских запасов. Мне показалась она интересной. Как мог прокомментировал картинки.