Намерение покончить жизнь самоубийством. Если человек высказывает мысли "я иногда думаю, что лучше бы я умер" – это в пределах нормы, так все иногда думают, это не криминал.

Красная линия – когда человек начинает формировать намерение покончить жизнь самоубийством. "Если ты меня бросишь, я наглотаюсь таблеток". О, тут уже просматривается планирование способа самоубийства. И вот тут уже можно включаться с заявлением.

Вы пишете заявление, оставляя пустое место в шапке "кому", мол я такой-то, место жительства, паспортные данные, обращаюсь с заявлением. Прошу госпитализировать принудительно человека на основании следующего. Далее перечисляем все то, что человек сотворил и сказал. И обязательно формулируем "выражал намерение покончить жизнь самоубийством путем … (что там человек реально говорил).

Число, подпись.

Приезжает психиатричка, человек, естественно, подсобрался и говорит, что с ним все ОК. Потому что у больного критичность снижена, он свое состояние здраво не оценивает.

Скорая: не будем забирать.

Вы: вот заявление, на чье имя его писать? Дописываете в шапку.

Скорая: все равно не будем забирать.

Вы: номер бригады, ваше ФИО, пишите на заявлении отказ в госпитализации и вы свободны, а я буду вызывать другую бригаду, до тех пор, пока человека не заберут. Если за это время человек покончит жизнь самоубийством, то я буду знать, кто будет отвечать, а это будете вы.

Если скорая отказывается писать отказ, звоним при них в страховую, на горячую линию местного Минздрава и т.д., куда дотянетесь, и задаете вопрос, что делать, если для человека есть явная угроза жизни и здоровью, а психиатричка не забирает его по вашему заявлению.

В борьбе двух воль побеждает всегда человек с заявлением, потому что ни одна скорая не будет так подставляться. Лучше пережить скандал в приемном (а его и не будет с вашим заявлением), чем подписаться, что оставил больного с угрозой жизни и здоровью. Если есть заявление, неанонимное, то вы - крайний. Претензии будут к вам, а не к скорой.

Дальше два варианта.

Привезли, сгрузили врачам. Врачи в психиатрической больнице прекрасно разбираются, есть ли основания больного лечить. Если есть – уговаривают лечиться (и чаще всего с этим справляются). Если больной не хочет лечиться, то собирают консилиум, с решением выходят в трехдневный срок в суд, далее госпитализация по решению суда. Потому что если он после выхода из больницы самоубьется, то проблемы будут у врачей. Справка от психиатра действует 10 дней (ЕМНИП, или 2 недели, но не больше). Врачи тоже не захотят отвечать за то, что человек роскомнадзорнулся сразу после выписки, если в деле уже лежит ваше заявление, что человек собирался это сделать.

Что происходит, если коварный и злобный вы оговорили невинного здорового человека и его госпитализировали без оснований? Врачи видят, что человек здоровый, отпускают его в трехдневный срок, и он возвращается бить вам морду и разрывать отношения. Ну, тут уже все логично и закономерно. Может и в суд подать. Но формулировка "Я считаю, что у Васи проблемы" – это не клевета, а внутреннее убеждение. Вас притянуть не за что, если вы твердо убеждены в проблемах Васи.

Что еще важно:

- бессмысленно писать как единственное основание, что человек угрожает вас убить. С этим откажут. Скажут вызывать полицию;

- желательно не писать, что человек алкоголик и вот три дня как бросил пить – тут явно белочка пришла, делирий начался, но с этим предпочитают увозить в наркологию, а там свои правила игры. В психиатрической больнице тоже из делирия выводят, но если есть психиатрические проблемы, то будут лечить еще и это.

Да, я проверяла лично. Да, у меня получилось, и не один раз (не то, чтобы я хотела иметь этот опыт). Да, я вырабатывала и прозванивала схему о практикующих московских психиатров: именно так это и работает.

Если вам кажется, что у вас в вашей ситуации не получится, я вас переубеждать не буду: это же ваша ситуация, а не моя.

Критерии психического здоровья все знают да, расписывать не надо?

Когда мы приехали на место и зашли в частный дом, то уперлись в закрытую на замок межкомнатную дверь, из-за которой была слышна музыка: «Группа крови на рукаве, мой порядковый номер на рукаве. Пожелай мне удачи в бою, пожелай мнеее…». Хм, подумал я. Хм, подумала дверь. Постучавшись, я попытался вступить в диалог:

- Уважаемый пациент, это доктор @mozginamesto, поговорим?

- Идите. Просто идите – было услышано в ответ.

После столь насыщенного диалога, из-за двери стала доноситься, на первый взгляд, не связанная речь. Прислушавшись, я услышал: «Девочки, девочки, срочно вызывайте всех, меня окружили, срочно сообщите в генштаб, давайте всех сюда на адрес».

Повернувшись к матери, я спросил о том, есть ли у пациента телефон? Получив в ответ, утвердительное «да», с пояснением, что телефон то есть, вот только он кнопочный и в нем нет сим-карты, я попробовал организовать чуть более детальный диалог. Однако попытка была безуспешной. С пациентом мы находились в разных мирах, установлению контакта явно мешал пространственно-временной сдвиг. Далее я стал выяснять, а есть ли в комнате, за дверью колюще-режущие предметы? Вновь получил утвердительное «да». Пу-пу-пу, вздохнул я и понял, что вот так и получается возрастной переход к «пу-пу-пу». Вся ситуация заиграла новыми красками. В любой другой ситуации, госпитализация была возможно только в рамках 29 статьи закона о психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при её оказании. Но, тут стоит мысленно совершить прыжок назад во времени. Еще в 2019 году, я настоял на специфической пасхалке, в отношении данного пациента, а именно на лишении дееспособности, в силу степени выраженности психического расстройства. Родственники услышали меня и сделали все ровно так, как я рекомендовал. Психиатрия – это таже самая дипломатия, подумал я. И все пришло в движение, я выступил в роли дирижера. Матери пациента было сказано звонить в скорую помощь, а санитарам даны указания следить за дверью и сообщить, если пациент выйдет.

Далее состоялся короткий диалог по телефону: «Адрес такой-то. Тут пациент с установленным диагнозом «шизофрения». В настоящее время обострение. Злобный, агрессивный, представляет непосредственную опасность как для себя, так и окружающих его лиц. Лишен дееспособности. Требуется госпитализация».

Скорая отработала на редкость быстро. Уже через 20 минут они стояли напротив дома, но при этом наотрез отказывались выходить из машины. Они ждали полицию. Большинство психиатрических бригад скорой медицинской помощи, на день сегодняшний, кануло в лету и на вызов приехала обычная линейная бригада. И у них не было никаких препаратов, из области психофармакотерапии с собой. Хм, в очередной раз подумал я. До приезда полиции, я ознакомил врача скорой медицинской помощи с определением суда, о лишении гражданина дееспособности (категорически важная бумага, дающая право госпитализировать человека без его согласия, но с согласия его официального опекуна), а также описал предварительный психический статус пациента.

Приехала полиция. Из УАЗика бодро выпрыгнули три молодых полицейских. Подошли и начали расспрашивать. Когда узнали суть проблемы, повисла неловкая пауза. У всех в глазах читался вопрос, что дальше? И тут я понял, вот он мой звездный час. Я стал разрабатывать план операции. В этот момент я чувствовал на себе груз ответственности, наверное, такой же груз чувствуют отцы-командиры, ведя своих солдат в бой. И вновь, все началось с того, что я ознакомил полицейских с определением суда, в котором говорилось о лишении дееспособности, а также с документами матери, которые позволяли верифицировать ее как официального опекуна. Далее мы договорились кто и что делает, и приступили к реализации плана.

Зайдя в дом, по заранее оговоренной схеме, вперед выдвинулся один полицейский, властно постучал в дверь и сказал:

-Откройте, полиция!

- Уходите... Просто уходите! Вам тут не место! Меня сейчас заберут!

- Да, вы правы, вас сейчас заберут! Но может перед этим все-таки переговорим?

- Я вам не верю, и … (предавал вращательные движения на центральной оси своего тела) … такие обещания!

Далее представитель правопорядка настойчиво подергал ручку двери, сказал «пу-пу-пу» (вот и он понял что-то новое в жизни, подумал я). И сказал, что требуется вызывать МЧС для открытия двери. Хм, вновь подумала дверь.

Шепнув пару слов санитару, я отозвал в сторонку полицейского (чтобы его видеорегистратор не смотрел на дверь), для обсуждения дальнейшей тактики.

Как только, полицейский сделал два шага от двери, один из моих санитаров громко сказал: «я посмотрю закрыта-ли дверь, если она случайно сломается, готов тут же возместить весь материальный ущерб», и вынес эту страдальную межкомнатную дверь с ноги. «Пу-пу-пу», подумала дверь.

А дальше все развивалось крайне неожиданно. Из двери спокойно вышел пациент и сказал: «может выйдем во двор и там продолжим разговор»?

Выйдя во двор, мы окружили пациента, в руках у него вроде-бы ничего не было. Хотя он представлял грозное зрелище. Высокий рост, проступающие из-под приобретенной полноты признаки некогда могучего телосложения, густая смольно-черная борода и абсолютно потерянный взгляд. Далее состоялся короткий диалог, в рамках которого было настоятельно рекомендовано пройти в карету скорой медицинской помощи. Пациент согласился.

Все последующие действия носили исключительно рутинный характер: проследовали в больницу, там в приемное отделение, где произошло оформление и закономерная госпитализация.

Основной вывод из этой истории: всегда необходимо вовремя оформлять документацию и не бояться ограничить в правах человека, который нуждается в помощи из вне. На этом рассказ окончен.

Всем не хворать!