Проблема различий между человеком и обезьяной волновала умы задолго до появления современной антропологии. В середине XVIII века Карл Линней, создавая свою «Систему природы», впервые отнёс человека к животному миру, поместив его рядом с человекообразными обезьянами. Это был смелый шаг, положивший начало научному изучению вопроса. Однако настоящую революцию произвел Чарльз Дарвин, который в труде «Происхождение человека и половой отбор» (1871 год) научно аргументировал гипотезу — происхождение человека от древних обезьян. Эта идея, поддержанная такими учёными, как Томас Хаксли, встретила бурное сопротивление, но именно она заставила палеоантропологию искать вещественные доказательства. Ключевым моментом стало обнаружение останков ископаемых гоминид.

После находки неандертальца в 1856 году и питекантропа Эженом Дюбуа на острове Ява у науки появился фактический материал, демонстрирующий биологическую эволюцию человека (об этом было у меня на канале). В 1920-х годах Раймонд Дарт описал австралопитека — существо с признаками прямохождения, но ещё с небольшим мозгом. Это открытие смело популярное тогда представление, что развитие интеллекта предшествовало переходу к прямохождению. Долгое время господствовало упрощённое представление, что современные шимпанзе почти что «живые ископаемые», мало изменившиеся с миоценовой эпохи. Однако открытие Ardipithecus ramidus (Арди), жившей 4,4 млн лет назад, кардинально изменило эту картину. Арди, в отличие от шимпанзе, не была приспособлена к висам и брахиации, сочетая в себе черты двуногого хождения и лазания по деревьям. Это доказывает: человеческая линия не произошла от обезьяны, похожей на шимпанзе. Наоборот, мы и шимпанзе это две разные ветви, уходящие корнями к общему предку, который, судя по Арди, не был похож ни на одну из современных форм.

Рассматривая эволюционные адаптации, начнем с черепа и мозга, которые демонстрируют переход от силы к интеллекту. У человека мозговой отдел черепа значительно развитее, чем лицевой, что напрямую связано с большим объемом мозга, в то время как у человекообразных обезьян доминируют массивные челюсти. Еще одним уникальным человеческим признаком является наличие подбородочного выступа, отсутствующего у обезьян и связанного с развитием членораздельной речи. Эволюция также привела к редукции надбровных дуг и челюстей, поскольку питание мягкой и термически обработанной пищей сделало человеческий череп более «элегантным». Что касается мозга, то он у человека в среднем в 2 раза больше мозга человекообразной обезьяны, а объем коры больших полушарий — в 3 раза больше за счет обилия извилин. Именно это позволяет человеку вырабатывать вторую сигнальную систему — способность оперировать абстрактными словами-понятиями.

Фундаментальным отличием, определившим всю нашу анатомию, стал переход к прямохождению, что особенно ярко отразилось на строении позвоночника, таза и ног. Благодаря четырём изгибам, формирующим S-образную форму, позвоночник человека работает как пружина, амортизируя удары при ходьбе. Таз человека, в отличие от узкого и вытянутого таза обезьян, расширен, массивный и имеет форму чаши, чтобы поддерживать внутренние органы в вертикальном положении. Еще одним критически важным адаптационным элементом является сводчатая стопа человека, которая функционирует как сложный амортизатор с выраженным продольным и поперечным сводом, служа жёстким рычагом для отталкивания от земли при ходьбе. У обезьян же стопа плоская и хватательная, с противопоставленным большим пальцем, что удобно для лазания. Для лучшего удержания равновесия в вертикальном положении человеческая грудная клетка, в отличие от сжатой с боков у обезьян, расширена в стороны, что помогает сместить центр тяжести к центральной оси тела.

Если ноги человека адаптированы для ходьбы, то руки были освобождены для тонкого и точного манипулирования, что стало ключом к труду. Хотя большой палец есть и у обезьян, у человека он развит значительно лучше и сильнее противопоставлен остальным пальцам. Это обеспечивает точный захват, позволяя не только держать орудия, но и выполнять ювелирно тонкие действия. Длинные и подвижные пальцы в сочетании с мощным большим пальцем дают человеку возможность выполнять сложные трудовые операции. Кроме того, длинные ключицы и подвижные лопатки увеличивают амплитуду движений руки, что критически важно для метания и разнообразной трудовой деятельности.

Однако эволюция это не только морфология. Ископаемые находки и современные исследования показывают, что социальный фактор сыграл не меньшую роль. Так называемая «гипотеза культурного интеллекта» предполагает, что наши выдающиеся умственные способности развились в первую очередь для решения социальных задач: кооперации, обучения и понимания сородичей. Эксперименты подтвердили, что дети в возрасте двух с половиной лет уже значительно опережают человекообразных обезьян в решении «социальных» задач, таких как коммуникация и обучение, хотя по «физическому» интеллекту они ещё равны. Это означает, что эволюция человеческого разума была в первую очередь ориентирована на социальное взаимодействие, без которого невозможно становление культуры и языка.

В заключение, отличия человека от человекообразных обезьян это не случайный набор признаков, а комплекс взаимосвязанных адаптаций, сложившихся за миллионы лет. Прямохождение, освободившее руки, и кисть, способная к тонкому труду, создали материальную основу для развития мощного мозга. А мозг, в свою очередь, породил речь, культуру и технологический прогресс. История нашего скелета, запечатлённая в ископаемых находках от Арди до неандертальца, — это летопись трудного, но величественного пути, который прошли наши предки, чтобы мы могли сегодня задаваться вопросом: «Что отличает нас от обезьян?» Ответ, как видите, мы буквально носим в себе.

Если статья Вам понравилась - можете поблагодарить меня рублём здесь, или подписаться на телеграм и бусти. Там я выкладываю эксклюзивный контент (в т.ч. о политике), которого нет и не будет больше ни на одной площадке.

Возьмём Australopithecus afarensis, одного из самых знаменитых предков, жившего около 3,9–2,9 млн лет назад. Люси, её наиболее известный представитель, высотой около метра и двадцати сантиметров, обладала тазом и конечностями, уже приспособленными к прямохождению, но руки и плечи всё ещё говорили: «я умею лазать по деревьям». Мозг у неё был небольшой (около 400–500 кубических сантиметров). Но она уже участвовала в том, что мы называем «этапом гомининизации»: постепенным наращиванием человеческих черт (кстати, про переходные этапы в истории есть у меня на канале)

А потом появился Australopithecus sediba, датированный приблизительно 1,98 млн лет назад. Эта находка одна из наиболее впечатляющих мозаик признаков. У sediba кисти имеют черты, связанные с умением точно захватывать (precision grip), важный навык для изготовления инструментов. При этом рука всё ещё сохраняет элементы, пригодные для лазания по деревьям. Исследователи отмечают, что в ряде сравнений рука sediba выглядит «лучше приспособленной к изготовлению орудий», чем рука Homo habilis. Одновременно sediba имеет таз и бедро, ближе к человеческому типу походки, хотя некоторые части ног и стоп по-прежнему архаичны. То есть мы видим не «переходный монстр», а гибридный узел: часть древней, часть новая. Учёные всё ещё спорят, был ли sediba непосредственным родоначальником рода Homo, но его значение как маркера промежуточного состояния сложно переоценить.

Когда переходим к Homo habilis, жившему примерно 2,4–1,5 млн лет назад, картинка становится ещё интереснее. Это один из первых членов рода Homo, и он часто упоминается как «человек умелый» из-за умения работать с камнем. У H. habilis мозг чуть больше (600–800 см³), чем у австралопитеков, но лицо и зубы всё еще сохраняют древние черты. У нынешних находок часто наблюдается раздвоенность: некоторые экземпляры ближе к австралопитекам, другие почти уже люди. Спор о связи H. habilis и H. rudolfensis, а также о том, какой из них ближе к последующим видам Homo, до сих пор остаётся открытым.

Это иллюстрирует ключевую мысль: эволюция – не прямая линия, а сеть ветвей. Одна ветвь может «примириться» с другой, кануть в никуда, или пересечься генетически. Генетика показывает, что эти пересечения были не гипотетическими: Homo sapiens скрещивался с родственными линиями. У современных людей, кроме тех, кто родословной глубоко в Африке, обнаружены 1–4 % неандертальской ДНК. Это значит, что наши предки не просто «вытеснили» неандертальцев (они смешались с ними). Некоторые древние люди, примерно 40–50 тыс. лет назад, имели до 6–9 % неандертальской ДНК. Исследования показывают, что гены неандертальцев влияют на иммунитет, цвет кожи, риск некоторых заболеваний.

Неплохо вспомнить и другую сторону: миф о «единственном недостающем звене» часто основан на неправильной логике. Ожидание одного «идеального образца» – это артефакт поп-культуры, а не биологии. Эволюция действует постепенно: зубы могут меняться быстрее, череп – медленнее, а конечности – вообще резко и не в ту сторону, в которую «нужно». Нет задачи слепить единую форму, потому что разные части организма адаптируются независимо и могут сдвигаться в разные стороны. То, что мы не нашли каждый фрагмент в одном ископаемом не признак пустоты, а признак сложности процесса.

Иногда критики говорят: «Если вы не нашли челюсть с идеальными чертами посредине, значит, у вас нет доказательств». Но в тонких местах именно фрагменты (челюсть, зуб, фаланга) с переходными чертами яркое свидетельство эволюции. Например, зубы с уменьшенными клыками и коренными коронками, промежуточные формы тазовых костей – всё это говорит о постепенных изменениях. Даже если целый череп с ногами не найден это не значит, что промежуточных форм нет.

Учёные рассматривают этот миф о переходном звене как одну из наиболее устойчивых дыр в народном восприятии эволюции. Он показывает, как миф строится на ожидании упрощённой модели – одна обезьяна → одно звено → человек – и как он используется ретроградно: «пока вы не покажете прямо этот мост – значит, путь сомнителен». Но на деле наука не нуждается в таком единственном мосте: она строит сложную сеть, где многие виды «светятся» своей промежуточностью.

С каждым годом находят всё больше новых фрагментов, уточняют датировки, анализируют ДНК и используют трёхмерные реконструкции на основе компьютерной томографии. Эти технологии сгущают между ветвями пространство: те островки, где раньше не было данных, теперь заполняются. И миф о «недостающем звене» теряет все основания.

Если статья Вам понравилась - можете поблагодарить меня рублём здесь, или подписаться на телеграм и бусти. Там я выкладываю эксклюзивный контент (в т.ч. о политике), которого нет и не будет больше ни на одной площадке.

Первые серьёзные аргументы в пользу Африки как прародины человека были получены в начале XX века. В 1924 году в Таунге (Южная Африка) было обнаружено знаменитое дитя из Таунга – череп австралопитека (Australopithecus africanus), описанный Рэймондом Дартом. Череп демонстрировал сочетание примитивных признаков (малый объём мозга, массивные челюсти) и прогрессивных черт (передовое строение зубной дуги, признаки прямоходящей локомоции). Хотя долгое время научное сообщество скептически относилось к африканским находкам, именно они задали направление дальнейших поисков.

В 1950–1970-е годы супруги Луис и Мэри Лики в Олдувайском ущелье (Танзания) открыли новые горизонты палеоантропологии. Их находки – Homo habilis и Paranthropus boisei – показали, что именно в Восточной Африке происходили ключевые этапы перехода от австралопитеков к представителям рода Homo. Здесь же были обнаружены примитивные каменные орудия олдувайской культуры, датируемые более чем 2,5 миллиона лет назад.

Не менее важны открытия в Эфиопии. В 1974 году экспедиция Дональда Джохансона обнаружила скелет австралопитека афарского (Australopithecus afarensis), получивший имя Люси. Эта находка позволила проследить адаптацию к двуногому передвижению, подтверждённую строением таза и нижних конечностей. Позднее в тех же регионах были найдены останки Ardipithecus ramidus (около 4,4 млн лет назад) и Australopithecus anamensis, расширившие рамки эволюционной линии.

Таким образом, Восточная и Южная Африка представляют собой археологически и геологически уникальные регионы, где последовательный ряд находок выстраивает картину постепенной эволюции: от ардипитеков через австралопитеков к ранним Homo, а далее к Homo erectus и современному человеку (об ошибках на этом пути есть у меня на канале).

Окончательное подтверждение африканской гипотезы было получено в конце XX века благодаря развитию молекулярной биологии. В 1987 году Ребекка Кэнн, Аллан Уилсон и Марк Стоункинг опубликовали знаменитое исследование митохондриальной ДНК, показавшее, что все современные люди имеют общего предка по материнской линии, жившего примерно 150–200 тысяч лет назад в Африке. Эта гипотетическая «митохондриальная Ева» не была единственной женщиной того времени, но её генетическая линия оказалась единственной, сохранившейся у всех ныне живущих людей.

Позднее исследования Y-хромосомы позволили реконструировать «Y-хромосомного Адама», жившего примерно 200–250 тысяч лет назад также в Африке. Совмещение данных по различным участкам генома подтвердило, что африканские популяции обладают наибольшим генетическим разнообразием – именно это свидетельствует о том, что они являются древнейшими. В отличие от них, геномы внеафриканских популяций представляют собой лишь относительно недавнюю выборку из африканского генофонда, результат миграций Homo sapiens за пределы континента около 60–70 тысяч лет назад.

Климатические колебания позднего плейстоцена играли ключевую роль в формировании миграционных маршрутов. Африка в этот период представляла собой мозаику экосистем – от саванн до лесов, что стимулировало адаптивную пластичность гоминид. Миграции Homo sapiens происходили волнами: одна из первых, вероятно, имела место около 120 тысяч лет назад, но оказалась ограниченной. Решающий исход, приведший к заселению Евразии и Австралии, состоялся примерно 60–65 тысяч лет назад. Этот процесс сопровождался генетическим обменом с неандертальцами и денисовцами, чьи гены и по сей день присутствуют в геноме внеафриканских популяций.

С африканской гипотезой конкурировала так называемая мультирегиональная теория, утверждавшая, что Homo sapiens формировался параллельно в разных регионах из местных популяций Homo erectus. Однако детальный анализ ископаемого материала, а главное – данные молекулярной генетики показали: хотя локальные особенности действительно существовали, решающим фактором становления современного человека была африканская популяция. Более того, генетические следы неандертальцев и денисовцев, присутствующие в нашем геноме, не отменяют африканского происхождения, а лишь свидетельствуют о контактах и гибридизации во время расселения.

Мифы о «русской» или «евразийской колыбели человечества» также популярны в псевдонаучной литературе, однако они не выдерживают критики. На территории Евразии действительно находят древнейшие орудия и стоянки, но они относятся к популяциям Homo erectus и их потомкам, а не к исходному центру возникновения Homo sapiens.

Африка – это не просто географическая прародина человечества, но и уникальная лаборатория эволюции. Ископаемые находки демонстрируют постепенное усложнение морфологии, от первых двуногих приматов до представителей рода Homo. Генетика убедительно показывает, что именно африканские популяции являются древнейшими и наиболее разнообразными, а все остальные люди – результат сравнительно недавней экспансии. Африканская гипотеза объединяет данные археологии, антропологии, геологии и молекулярной биологии в единую картину, лишённую слабых звеньев.

Сегодня археологические раскопки в Олдувайском ущелье, Афарской впадине и Южной Африке продолжают приносить новые находки, а генетика позволяет уточнять древние миграционные маршруты. И хотя мифы о «сверхдревних» альтернативных родинах продолжают жить в массовом сознании, научные данные не оставляют сомнений: именно Африка стала колыбелью Homo sapiens, а значит, и всей современной цивилизации.

Если статья Вам понравилась - можете поблагодарить меня рублём здесь, или подписаться на телеграм и бусти. Там я выкладываю эксклюзивный контент (в т.ч. о политике), которого нет и не будет больше ни на одной площадке.

«И цзин» (кит. трад. 易經, упр. 易经, пиньинь Yì Jīng, буквально: «Канон перемен»), или «Чжоу И»[1] (кит. трад. 週易, упр. 周易, пиньинь Zhōu yì) — наиболее ранний из китайских философских текстов. Наиболее ранний слой, традиционно датируемый ок. 700 г. до. н. э.,[2] предназначен для «гадания» (для поиска долгосрочной перспективы, основанном на китайской модели сознания), состоит из 64 гексаграмм. Во II веке до н. э. был принят конфуцианской традицией как один из канонов конфуцианского Пятикнижия.

Восемь триграмм (кит. упр. 八卦, пиньинь bāguà, багуа; рус. «восемь гуа») — этап исходного космогенеза в представлении китайской философии. Восемь триграмм гуа используются в даосской космологии, чтобы представить фундаментальные принципы бытия. Триграмма — особый знак гуа, состоящий из трёх яо — линий, сплошных или прерывистых. Все возможные комбинации трёх яо образуют восемь триграмм.

Выделяют следующие свойства генетического кода, также называемые принципами трансляции:

триплетность — одной аминокислоте соответствует триплет из трех нуклеотидов РНК;

И-Цзин — философский текст, который представляет собой 64 гексаграммы — особые графические символы, состоящие из шести расположенных друг над другом черт двух видов, — целой и прерванной во всех возможных сочетаниях.

Генетический код — программа, по которой должны проходить все процессы в живом организме. Он состоит из 64 кодонов, которые включают основания двух типов — пуриновое и пиримидиновое. Три основания в заданном порядке образуют триплет.

Что тут обращает на себя внимание:

типов оснований - два.

триграммы и-цзинь строятся из двух оснований - инь и ян

Сплошная черта - ян, прерывистая - инь.

Изображая янские порождения Великого Предела в виде белых полей, а иньские — в виде черных полей, древовидное изображение можно представить в виде следующей схемы:

Та же таблица, только тут цветом выделено. черным когда по пути ян, а белым, когда по пути инь идем.

Великая Пустота - Отец. Пневма - Дух.

Силы Неба и Земли объединились - это прах (земной) в который вдохнули Дух.

Вот и человек.
Картинка ровно та же, что и в откровениях Моисея, Ветхий Завет.

Все эти даосские триграммы замечательно видны на таблицах генетического кода.

Табличная форма записи структуры Генетического кода человека.

Алфавит нашего генетического кода состоит из четырех химических оснований (нуклеотидов) — Аденина (A), Гуанина (G), Цитозина (C) и Тимина (T), сгруппированных по три в каждом из 64-х кодонов генетического кода. В двойной спиральной структуре ДНК они пересекаются между собой, вступают в бинарную (т. е. двойную) связь, причем каждый элемент имеет свою, жестко установленную пару.

Круговые формы записи Генетического кода и Гексаграмм И-Цзин.

Таким образом, любая наследственная информация записана языком, содержащим лишь четыре буквы. Каждая из химических групп представляет аминокислоту и формирует так называемый кодон. В нашем генетическом коде 64 кодона, так же как и 64 гексаграммы в И-Цзин.

Перевод двоичной формы записи Гексаграмм И-Цзин в троичную.

Как бы ни была интересна генетика, и сложна, но на самом деле ведь химические связи - это верхнеуровневое отражение физики атома, и субатомных взаимодействий. Поэтому на самом деле все эти аланины с триптофанами надо рассматривать глубже. На субатомном уровне взаимодействий протонов и электронов.

Что тут КРАЙНЕ занимательно? Что количество протонов у атома углерода, который во всех этих кольцах присутствует - 6. И подряд идущие атомы углерода, тройками идущие, дают везде 666. А ведь жизнь на Земле именно углеродная. О чём и предупреждал нас пророк - это число зверя. Животное число. Православие, ведущее человека к преодолению своего животного естества - и ведёт к преодолению "углеродной жизни".

Итак, в Гексаграммах И-Цзин, созданных несколько тысяч лет назад мы видим некую универсальную "формулу Вселенной", приложимую не только к биохимии, но и к физике, математике и многим другим областям человеческого знания. То, к чему современная наука подошла лишь несколько десятилетий назад, оказывается, было доступно людям, что населяли тысячелетия назад китайскую равнину.

По сути дела, гипотеза о парадоксальном совпадении гексаграмм и структуры ДНК-РНК сумела родиться лишь после открытия самой генетической структуры человека. Поэтому можно предположить, что в Гексаграммах И-Цзин существует и такое знание, которое мы ещё просто не способны сегодня осознать...

Вполне возможно, что существуют еще не открытые глубины, например, в физике микромира, атомного ядра, элементарных частиц, которые также "зашифрованы" в И-Цзине.

И совершенно точно, что китайцы, дошедшие в пророческих, данных Духом, озарениях до таких глубин понимания реальности, тем не менее, не погрузились настолько глубоко, насколько в ткань реальности погрузились Православные Отцы. Коснувшиеся тайн того, что Дао, Пустота - есть Отец, Порождающий. А жизни Податель - есть Дух. Ипостась Отца.

Добавлю, хотя подробнее об этом следовало бы в другом месте. что буддистская формула из Сутры Сердца Праджняпарамиты, совершенной мудрости, утверждает устами Авалокитешвары

"Пустота - это форма, а форма - это пустота"

Означает Православное исповедование Святой Троицы:

Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа.

Где Пустота - есть Отец.

Сын - форма (порождённое).

а Дух Святой - в русском языке передаётся глаголом (то есть - ДЕЙСТВУЮЩИМ словом) - "есмь", или на современном языке - "это".

То есть "Пустота есть форма" - означает формулу "Бог-Отец порождает Всё Духом". Или, как в Никео-Цареградском Символе Веры, восьмой член: "И в Ду́ха Свята́го, Го́спода, животворя́щаго, И́же от Отца́ исходя́щаго..."

А "Форма это пустота" - означает "И во еди́наго Го́спода Иису́са Христа́, Сы́на Бо́жия, Единоро́днаго, И́же от Отца́ рожде́ннаго пре́жде всех век; Све́та от Све́та, Бо́га и́стинна от Бога и́стинна, рожде́на, несотворе́на, единосу́щна Отцу́, И́мже вся бы́ша." - второй член того же Символа Веры.

Так что буддистское ключевое содержание Сутры Сердца, утвердённое бодхисаттвой Авалокитешварой, является утверждением Православного символа веры. Частичным утверждением. Не всё знание было дано Духом Востоку.

Ибо Истина - во Христе.

Ученый собрал образцы вшей у людей со всего мира. Как пишет автор научно-популярных книг Николас Уэйд: зная, с какой скоростью накапливаются вариации в ДНК, Стоункинг сумел вычислить даты ответвлений на семейном древе головных вшей. Так стала известна примерная дата появления первой рукотворной одежды – около 72 тысяч лет назад (погрешность – плюс-минус несколько тысяч лет). Именно тогда человек решил прикрыть свою наготу не фиговым листочком, а чем-то более добротным и удобным – одеждой собственного производства, прилегающей к телу.

Аналогичное исследование вшей провели и американские ученые из Флоридского университета, однако у них получилась другая дата – около 170 тысяч лет назад. В любом случае, если учесть, что с ближайшими человекообразными родственниками наши пути разошлись примерно 5 млн лет назад, можно сказать, что он не очень торопился.

2. Человек безволосый

Мы разобрались с тем, когда человек решил прикрыть свой срам, но когда же он успел его обнажить и зачем? То есть сбросил густой шерстяной покров, чтобы в дальнейшем уцелевшие жалкие волоски удалять с помощью восковой эпиляции. Все тот же Николас Уэйд утверждает, что первые 3 млн лет с того момента, как разошлись наши пути с другими человекообразными приматами, люди внешне гораздо больше походили на шимпанзе, чем на Анджелину Джоли и Брэда Питта. Наши предки были покрыты волосами и имели непропорционально длинные руки. До сих пор не до конца понятно, какие веские причины побудили человека отказаться от повышенной мохнатости. Бегемоты и киты сделали это, чтобы облегчить свою жизнь в воде. В нашем случае среди основных возможных мотивов называют необходимость потоотделения с целью охлаждения тела в жарком климате. Однако другие обезьяны не облысели, хотя вроде бы обитали в похожих условиях. Дарвин считал, что первопричину стоит искать в половом отборе. Что бы там ни говорили современные бодипозитивщицы, ученый был уверен, что партнеры обоих полов отдавали предпочтение тем, у кого на теле меньше волос. Это позволило закрепиться гену безволосости в популяции. Многие современные ученые согласны с этой теорией, ведь безволосость гарантирует меньшее количество паразитов.Но когда именно отбор сделал выбор в сторону гладкой кожи? Ответ нашли генетики, которые долго изучали ген, отвечающий за рецептор меланокортина. Именно он обеспечивает африканцам темный цвет кожи, которая благодаря этому лучше защищает от ультрафиолета. Однако изначально под шерстяным покровом все наши предки наверняка имели белую кожу, как и другие обезьяны. Именно мутация этого гена в африканской версии и дала ответ на вопрос, когда же предкам пришлось сбросить шерстяной покров и перекрасить белую кожу общего с шимпанзе предка в черный цвет.

По подсчетам ученых, это произошло примерно 1,2 млн лет назад. Впоследствии, когда часть людей покинула пределы Африки, этот ген снова мутировал, и кожа в условиях холодного климата и редких солнечных дней снова побелела, чтобы получить возможность хоть как-то обеспечить организм витамином D.

3. Человек причесанный

Как мы выяснили, человек сбросил шерсть более миллиона лет назад, однако он не превратился ни в голого землекопа, ни в бегемота, потому что все-таки облысел не полностью, а сохранил на голове шикарную шевелюру, какой нет ни у одной человекообразной обезьяны. Зачем и когда понадобилась нашему предку коса до пояса?

Обезьянья шерсть растет несколько недель, затем волос выпадает, а на его месте растет новый, о прическах думать не надо. У людей же волосы могут расти годами. Волосы на голове, по мнению ученых, человек сохранил, чтобы уберечь ее от перегрева.

В научной среде доминирует мнение, что свою роль опять же сыграл половой отбор, кроме того, волосы, по мнению ученых, выполняли социальную функцию. У кого усы гуще, тот и гусар!

Как пишет наш любимый Николас Уэйд в своем научно-популярном труде «На заре человечества. Неизвестная история наших предков», кератин, белок из которого строится волос, производится в широком спектре разных вариантов, у каждого из которых свой кодирующий ген. У человека, шимпанзе и гориллы в принципе один и тот же набор кератиновых генов. Вот только один из этих генов кодирует структуру кератина у шимпанзе и горилл, но не работает у людей. И хотя исследования в этой области продолжаются, предположительно именно выключение такого гена позволяет человеческой голове не попадать под цикл линьки обезьян. Сравнив мутации этих генов, ученые пришли к выводу, что человек выбрал путь длинноволосого создания примерно 200 тысяч лет назад.

4. Человек говорящий

Вопрос появления речи – это вам не бантики-косички. Именно язык стал тем самым преимуществом, которое позволило человеку выйти из пещеры и перебраться на 25-й этаж башни «Федерация» в Москва-Сити. Над вопросом, где и когда заговорили первобытные предки, билось не одно поколение ученых. И разгадка снова пришла от генетиков. В 1990 году англичанка Джейн Херст встретила необычную семью, где три поколения имели потомственные расстройства речи. Семья эта стала предметом исследования ученых по всему миру. Восемь лет спустя исследователи из Оксфордского университета изучили все участки ДНК, которые имелись у тех членов семьи, у которых была речевая патология, но отсутствовали у здоровых родственников. В результате удалось выявить 70 генов. Дальнейшие поиски гена-виновника заняли бы годы, если бы не удалось обнаружить мальчика из другой семьи с похожей патологией. Так был выявлен ген, ставший знаменитым, – FOXP2. Одна-единственная мутация в нем привела к таким серьезным последствиям для объектов исследования. Данный ген древний, он есть не только у людей, но и у мышей и шимпанзе. Причем его версия у двух последних отличается друг от друга одной модификацией. Хотя, как напоминают ученые, пути человека с мышью разошлись 70 млн лет назад. То есть за 65 млн лет (до момента расхождения человека с общим с шимпанзе предком 5 млн лет назад) он практически не изменился. А вот человеческая версия белка FOXP2 двумя блоками отличается от версии шимпанзе!

У всех людей версия FOXP2 одна и та же. Ученые установили, что они получили последнюю модификацию FOXP2 примерно 200 тысяч лет назад. Именно с этого момента можно говорить о появлении существующих и поныне языковых способностей.

5. Человек пашущий

Переход к оседлому образу жизни стал настоящей революцией. Многие ученые считают, что это рубеж между человеком, выглядящим как современный, и человеком с современными способностями. Одни, вроде Уэйда, полагают, что это позволило нам выйти на новый уровень развития, построить великие цивилизации, пробудить человеческий гений, другие, например известный приматолог и нейробиолог Роберт Сапольски, считают, что именно за этот шаг человек был изгнан из эдема охотников и собирателей и обречен «в поте лица выращивать хлеб». Кстати, исследователи убеждены, что именно оседлость предшествовала одомашниванию диких растений, а не наоборот.

О том, когда же именно и где произошло это одомашнивание, нам расскажут гены самих растений. Известно, что оседлые поселения, которые появились около 15 тысяч лет назад, занимались в том числе и тем, что собирали произрастающие поблизости семена диких злаков.

На превращение диких злаков в культурные ушло всего-то 20-30 лет. Генеалогическое древо одного из первых одомашненных растений – пшеницы однозернянки – говорит о том, что произошло это вовсе не сразу у многих сообществ, а в одном конкретном месте.

Ученые из Института исследований селекции растений имени Макса Планка (Кельн) изучили почти 1400 сортов дикой пшеницы однозернянки с Ближнего Востока. Самой близкой к культурным сортам оказалась пшеница с гор Караджадаг на юго-востоке Турции. Есть теория, что именно там впервые и был одомашнен злак.

Эту пшеницу начали выращивать примерно 9–12,5 тысяч лет назад. Правда, уже в бронзовом веке от однозернянки отказались в пользу двузернянки, а современные виды пшеницы берут начало от злака, получившегося в результате случайного скрещивания культурной пшеницы двузернянки и дикой травы эгилопса трехдюймового.