При этом Иисус Христос – не только достояние христиан и других религиозных конфессий, включивших его в своё вероучение, он – достояние мировой истории. Начиная с IV-го века, с момента принятия христианства в качестве государственной религии Римской империи, редко какая историческая хроника, написанная на Западе или Ближнем Востоке, обходила молчанием евангельские события. Время Христа стало рассматриваться как поворотное событие мировой истории. Само летоисчисление стало вестись от предполагаемого момента его рождения. Нынешнее понятие «до нашей эры» означает «до Рождества Христова».
Иисус Христос – порождение и яркое проявление Мессиа́нской идеи, которая окончательно созрела в сознании еврейского населения Палестины в 20-е – 30-е годы 1-го века н.э., в период римского владычества. Острейший кризис социальных и экономических отношений охватил самые широкие слои населения. Маленькая нация, практически непрерывно находившаяся в рабстве то у одного, то у другого завоевателя, утратила веру в себя, в возможность освобождения от гнёта собственными силами. В это время необычайного брожения умов появилось огромное количество самых разных пророков, предвещавших и светлое будущее, и конец света, и многое, многое другое, как прекрасное, так и ужасное. Часть этих пророков стала предвещать близкий конец света и приход мифического всемогущего освободителя Машиаха (Мессии), который появится извне и сделает несчастный, находящийся под многовековым рабством различных угнетателей, народ свободным и счастливым.
Правда, само понятие о Мессии в понимании большей части населения с течением времени было искажено. Теперь евреи стали ожидать не искупителя от грехов и смерти (а именно такой была изначально идея мессианства в предсказаниях ветхозаветного пророка Даниила), а царя-завоевателя, великого полководца, который силой освободит израильтян от рабства и сделает их властителями мира.
Это стало одной из главных причин того, что иудеи не увидели Мессию в Иисусе Христе с его идеей всепрощенчества и доброты.
В Новом Завете продолжателем и самым ярким представителем мессианской идеи церковь считает Иоанна Крестителя (Иоанн Предтеча в Православии, Джованни Баптиста в Католицизме). О нём сообщает Иосиф Флавий в «Иудейских древностях» (XVIII.5.2). Правда, этот Иоанн не очень похож на евангельского Иоанна Предтечу: он не предвещает близкого конца света и ничего не говорит о грядущем Мессии. Но два момента совпадают. И Иосиф Флавий, и евангелисты сообщают, во-первых, что Иоанн практиковал очистительное омовение (то есть, крещение), а во-вторых, был убит по приказу Ирода Антипы. На этом основании большинство исследователей, вслед за Отцами Церкви, отождествляют проповедника из «Иудейских древностей» с евангельским пустынным аскетом, крестившим Иисуса и положившим тем самым начало его общественной деятельности.
Евангелист Лука в начале рассказа об Иоанне представляет хронологическую выкладку: «В пятнадцатый год правления Тиверия Кесаря (т.е., в 28/29 г. н.э.), когда Понтий Пилат начальствовал в Иудее, Ирод (Антипа) был тетрархом в Галилее, Филипп, брат его, тетрархом в Итурее и Трахонитской области, а Лисаний – тетрархом в Авилинее, при первосвященниках Анне и Каиафе, был глагол Божий к Иоанну, сыну Захарии, в пустыне». (Лука, 3:1-2).
Даже то, что в число тетрархов, действительно управлявших в то время различными областями Палестины, попал давно умерший Лисаний, как это не покажется парадоксальным, служит косвенным доказательством историчности этого сообщения. Если бы хронология Луки была надумана или опиралась на чистую легенду, то, скорее всего, это был бы случайный набор исторических имён, между которыми встречались бы и вымышленные имена…
В списке Луки все имена реальны и принадлежат, за исключением Лисания, одному времени. В отношение Лисания произошло, видимо, следующее: согласно «Иудейским древностям» Иосифа Флавия такой правитель в Авилинее действительно был, но скончался ещё в 36-м году до н.э., после чего его владения были аннексированы в пользу египетской царицы КлеопатрыVII, а вслед за её гибелью включены в римскую провинцию Сирию в качестве особой территории, которая, не имея отдельного правителя, по традиции продолжала называться областью или тетрархией Лисания. Евангелист Лука, найдя это название в каком-то историческом источнике, понял это так, как будто Лисаний всё ещё правил этой областью.
Первые христианские предания об Иисусе, судя по всему, начались с рассказа о его крещении проповедником Иоанном. Все четыре евангелиста согласны с тем, что деятельность Иоанна Крестителя непосредственно предшествовала проповеди Иисуса Христа и как бы предваряла её.
В связи с вышеизложенным можно с большой долей вероятности предположить, что прямой предшественник Иисуса Христа – Иоанн Креститель – был реальной исторической личностью.
Вернёмся теперь к основной теме исследования.
Проблема историчности Иисуса – это, прежде всего, проблема источников наших знаний о нём.
Ещё недавно «мифологическая школа», о которой мы говорили в предыдущей статье, рассматривала Иисуса Христа как чисто религиозный вымысел на том основании, что первоисточников о нём почти нет, а те, что имеются, находятся в далеко неудовлетворительном состоянии.
В последние десятилетия исследователями проведена большая работа по более тщательному изучению новозаветных текстов. Немало сделано для определения времени и обстоятельств возникновения Евангелий, развития христианских преданий. Работа эта продолжается и ещё далеко не завершена.
Ситуация с Иисусом, как исторической личностью, уникальна и не имеет аналогов в мировой истории. Ведь те тексты, которыми мы пользуемся в качестве основных источников – четыре канонических Евангелия – написаны на греческом языке, наиболее распространённом в эллинистическом мире того периода, тогда как реальный Иисус и его первые последователи жили и действовали в другом языковом и культурном пространстве, только частично входящем в круг эллинистической цивилизации. Исследователи доказали, что Иисус Христос и его апостолы говорили на арамейском языке, бывшем в то время разговорным языком Палестины и Ближнего Востока, – в Евангелиях сохранились следы этого языка и даже целые фразы, представляющие из себя греческую копию с арамейского. При этом необходимо учесть, что произошёл не просто перевод с одного языка на другой. Грекоязычная аудитория усвоила предания, возникшие на другой языковой и культурной основе. Даже определив, что мостом здесь послужили евреи Средиземноморской диаспоры, через которых христианство пришло к грекам, и эти евреи объединяли в себе обе культурные традиции, нельзя не отдавать себе отчёт в том, что мы всё равно имеем дело с переработанным и адаптированным материалом.
До наших дней не сохранилось ни одного христианского документа на родном (арамейском) языке основателя христианской церкви, хотя, возможно, в своё время они существовали.
Раннехристианские писатели упоминают о Евангелиях, написанных «по-еврейски» (т.е., по-араме́йски, поскольку именно этот язык был распространен в массах, Иврит был языком, предназначенным прежде всего для целей иудаизма и вряд ли какой-нибудь священник-иудей стал бы писать или переписывать на нем христианские евангелия), которыми пользовались иудео-христиане, палестинские последователи Иисуса. Парадоксально, но до сих пор непонятно, какие из этих Евангелий: греческие или арамейские, возникли раньше, и кто на кого влиял.
Правда, сама Церковь так не считает, по мнению её апологетов самым древним является Евангелие от Марка. Христианство очень скоро после своего возникновения вышло в эллинистический мир и вполне возможно, что на греческом языке Евангелия были написаны (а вернее - записаны) раньше, чем на родном языке Иисуса.
То есть, перевод с арамейского на греческий произошёл еще в рамках устной традиции, до того, как появились какие-либо её записи. Отсюда возникает вопрос – какой была эта первоначальная устная традиция? О чём она говорила?
Первые десятилетия христианская проповедь распространялась устно, и слово евангелие (благая весть) не относилось к письменному тексту. Вплоть до 70-х годов 1-го века (н.э.) христиане вообще не думали о документальной фиксации своего существования. Необходимость в этом возникла, когда христианство, бывшее до этого одной из религиозных групп, действовавших в рамках иудаизма (каким его и оставил основатель), почувствовало себя новой, отдельной организацией, новой религией. Тогда и появились отдельные христианские документы: сначала внутрицерковные письма-послания апостолов, затем отдельные записи рече́ний Иисуса Христа, и, наконец, рассказы-легенды о жизни Иисуса, т.е. – Евангелия. Далеко не все из этих записей сохранились до настоящего времени, но основные из них, вошедшие в Новый Завет, общеизвестны и доступны.
Есть все основания полагать, что общехристианская традиция, сложившаяся на эллинистической почве, не совсем тождественна традиции, существовавшей у иудео-христиан. Христианство вывел на мировую арену апостол Павел, который не был учеником Иисуса. Наоборот, вначале, как ортодоксальный еврей, он был его яростным гонителем, а затем на него снизошло озарение, и он стал одним из самых активных проповедников христианства. Иудео-христиане относились к нему и к его последователям – павлинистам враждебно, называя их исказителями учения Иисуса.
В свою очередь, Церковь рассматривала иудео-христиан как еретическую секту. Иудео-христиане постепенно исчезли как самостоятельная религиозная группа, а павлинизм лёг в основу мирового христианства.
Из этого следует, что чем лучше мы будем себе представлять первоначальную устную традицию, тем ближе подойдём к представлению об Иисусе Христе, как исторической личности.
«Мифологическая школа» отрицала историческое существование Иисуса ещё и потому, что, по её мнению, ни один нехристианский писатель 1-го – начала 2-го вв. н.э. не упомянул о такой личности. Утверждалось, что об Иисусе Христе нигде не говорилось, кроме Нового Завета, т.е., в нехристианских произведениях вплоть до середины 2-го века, до того момента, когда окончательно сложились канонические Евангелия и Церковь распространила своё влияние на всё Средиземноморье. «Свидетельства» античных писателей – фрагменты из сочинений Иосифа Фла́вия, Та́цита и Пли́ния Младшего, в которых упоминается о Христе, – отрицались, как подложные, вставленные в текст христианскими переписчиками задним числом.
Современные исследователи в своём большинстве относятся к этим «свидетельствам» более осторожно и взвешенно. И именно потому, что внебиблейских упоминаний о Христе в сочинениях 1-го – начала 2-го вв. действительно очень мало и каждое из них заслуживает самого тщательного изучения.
Ещё отцы Церкви придавали исключительное значение любым указаниям на Христа в нехристианской литературе, рассматривая их, как действенные инструменты для проповеди христианства среди язычников. Целый ряд таких документов сохранился до наших дней только в передаче христианских авторов, тогда как оригиналы были утрачены. Конечно, это снижает достоверность «свидетельств», возникает подозрение, что они подверглись христианской правке или были просто сочинены христианами. Но значение их всё равно остаётся высоким, особенно с учетом скудности информации.
Всё сказанное в полной мере относится к знаменитому «свидетельству Флавия» – короткому рассказу еврейского историка второй половины 1-го века Иосифа Флавия о проповеднике Иисусе.
То, что Иосиф был современником евангелистов, еврейским писателем, выросшим в Палестине, на месте описываемых событий, делает его поистине уникальным свидетелем, с которым не может сравниться ни один греческий или римский автор. Поэтому исключительную ценность представляют не только те небольшие фрагменты в его основных произведениях «Иудейская война» и «Иудейские древности», где Иосиф говорит непосредственно об Иисусе, Иоанне Крестителе, Понтии Пилате и других библейских персонажах, но и общая атмосфера этих сообщений, где описывается история Иудеи, когда в ней жил и действовал основатель христианства. Сочинение Флавия «Иудейские древности», написанное на греческом языке, дошло до нас благодаря христианским переписчикам. Долгое время никто не подвергал сомнению подлинность сообщения Иосифа Флавия об Иисусе. И только по мере развития библейской критики исследователи стали говорить о христианской интерполяции, внесённый в первоначальный текст автора. Подозрения усиливал прохристианский характер рассказа об Иисусе: казалось невероятным, чтобы такой ортодоксальный иудей, как Иосиф Флавий, мог назвать Иисуса Христом (Спасителем, Мессией).
Отсюда следовал вывод, что Флавий ничего не писал об Иисусе, а вставка является более поздней компиляцией христианских переписчиков.
Вот этот фрагмент из «Иудейских древностей»:
«Около этого времени жил Иисус, человек мудрый, если Его вообще можно назвать человеком. Он совершил изумительные деяния и стал наставником тех людей, которые охотно воспринимали истину.
Он привлек к себе многих иудеев и эллинов. То был Христос (Мессия). По настоянию наших влиятельных лиц Пилат приговорил Его к кресту. Но те, кто раньше любили Его, не прекращали этого и теперь.
На третий день он вновь явился им живой, как возвестили о Нем и о многих других Его чудесах боговдохновенные пророки. Поныне еще существуют так называемые христиане, именующие себя, таким образом, по Его имени «Первосвященник Ана́ния (Анна́) собрал синедрион и представил ему Иакова, брата Иисуса, именуемого Христом, равно как нескольких других лиц, обвинил их в нарушении законов и приговорил к побитию камнями».
(Иосиф Флавий, «Иудейские древности», Книга 18).
Такой же христианской вставкой объявлялся и отрывок «Анналов» римского историка конца 1-го – начала 2-го вв. Корнелия Та́цита, который в своей «Истории Римской империи» пишет о христианстве, как о секте, которую, как ему стало известно, организовал «некий злодей, лет тридцать назад казнённый Понтием Пилатом, прокуратором Иудеи». Далее Тацит сообщает, что смерть вожака, к сожалению, не остановила смуту. «Зловредное суеверие» вспыхнуло вновь и вскоре достигло Рима, куда, по горестному замечанию автора, рано или поздно доходит всё гнусное и непотребное.
«Мифологическая школа» выдвинула тезис о «молчании века», т.е., о полном отсутствии каких-либо упоминаний об Иисусе Христе в нехристианской литературе в течение первого века существования христианства. «Молчание» это служило доказательством мифичности Иисуса. На этой почве родились самые разнообразные версии: Христос – это солнечное божество (Ш. Дюпюи), отголосок античных и восточных мифов (А. Древс), лунный бог (Э. Церен), древнееврейский бог (А. Каждан, Р. Виппер), перевоплощённый Учитель Праведности древних кумранитов (А. Дюпон-Соммер) и другие.
Доля правды в этих версиях есть. Нельзя отрицать, что образ Христа впитал в себя многое из древневосточной и античной мифологии. И всё-таки я полагаю, что Иисус из Назарета существовал как реальная личность. Правда, объективных доказательств этого крайне мало, и все они не свободны от критики. Даже введённая в научный оборот арабская версия «свидетельства Флавия» (так называемый «вариант Агапия»), лишённая прохристианского характера и потому рассматриваемая как подлинная, - тоже не бесспорна.
Сообщения Та́цита и Плиния Младшего о Христе, будучи, без сомнения, подлинными, дают очень мало информации, чтобы на их основании говорить о полной несостоятельности «мифологической школы». Заслугой «мифологистов» является то, что они значительно расширили взгляд исследователей на личность основателя христианства, заставили воспринимать Иисуса в контексте эпохи, в русле развития религиозной мысли, что в целом, конечно, было очень полезно.
Вчитаемся внимательнее в канонические Евангелия. За своеобразный жанр их часто называют легендарными биографиями. Рассказ о жизни героя в них облечён в специфическую религиозно-нравственную оболочку. Можно ли под этой оболочкой разглядеть реальную личность?
Обратим внимание на речь Иисуса, причём не на содержание, а на манеру выражаться. «Истинно, истинно говорю вам…» (Евангелие от Иоанна 1:51, 3:3, 5:11 и др.), «Симон! Симон! Вот, сатана просил [у Бога], чтобы провеивать вас, как пшеницу» (Евангелие от Луки 22:31), «Марфа! Марфа! Ты заботишься и суетишься о многом…» (Евангелие от Луки 10:41). Это характерное повторение слов, встречающееся в разных Евангелиях, принадлежащих разным традициям, – в этой манере чувствуется особенность речи конкретного, живого человека, усвоенная его слушателями и передаваемая потом в проповедях. Такое нельзя придумать (да и зачем, какая здесь теологическая нагрузка?!). Ученики часто подражают учителю в манере выражаться, а евангелисты могли перенять эту характерную манеру от тех, кто лично знал и слышал Иисуса.
Исследователи вывели правило: там, где евангельский рассказ не служит теологическим целям и даже в каком-то смысле преуменьшает образ могущественного божества, там, скорее всего, содержится подлинная информация, там и следует искать следы реальной личности. Так, усталый Иисус засыпает на корме лодки (Евангелие от Марка 4:38), жаждет и алчет, как все люди, огорчается, не найдя плодов на смоковнице (Евангелие от Марка 11:12-14, Евангелие от Матфея 21:19, «ужасается и тоскует») в предчувствии смерти (Евангелие от Марка 14:33), издаёт на кресте вопль отчаяния (Евангелие от Марка 15:34).
Само происхождение его из северопалестинской области Галилеи также не в его пользу – В Иерусалиме презирали выходцев из Галилеи как полуязычников (Евангелие от Матфея 4:15, Евангелие от Иоанна 1: 46), считалось, что из Галилеи пророк не может прийти никак (Евангелие от Иоанна 7:52). Сообщения о сложных отношениях Иисуса со своими родными, подозревавших его в сумасшествии, (Евангелие от Марка 3:21), неверие в него братьев (Евангелие от Иоанна 7:52) явно не способствовали повышению авторитета всесильного владыки Вселенной.
Но при этом он предстает перед нами как живой человек, реальная историческая личность.
Всё это – обстоятельства и моменты жизни исторического Иисуса – человека.
Сугубо религиозный миф постарался бы их избежать, но сделать это было невозможно в связи с широкой известностью этих обстоятельств.
