Это базовая икона современной крафтовой революции. Именно с этого шотландского эля когда-то началась моя глобальная любовь к хмелевым экспериментам, тропическим ароматам и бунтарскому подходу к пивоварению.

Голубая банка, выведенный трафаретом шрифт — сколько всего связано с этим дизайном! Когда-то они ворвались на пивной рынок как сумасшедшие панки, ругались с традиционными пивоварнями и варили пиво с дикой хмелевой горечью. Сейчас они уже, конечно, мастодонты и международный гигант, но в этой банке всё ещё живет тот самый бунтарский дух.

Смотри, цвет — светло-янтарный, очень чистый, прозрачный, с красивой белой шапкой пены. В отличие от современных мутных "хейзи" и "нью-ингландов", это классический, сухой West Coast IPA старой школы.

О-о-о да! Этот запах не спутать ни с чем. Тут сразу прилетает мощный хмелевой залп: спелый грейпфрут, ананас, маракуйя и сосновая смола. Хмель здесь работает во всю силу — ярко, сочно, цитрусово, без всякой стеснительности.

Первый глоток отзывается сочным тропическим миксом: грейпфрут, капля манго, а потом накрывает сухая, смолистая, хвойная горчинка, которая приятно держится на языке. При этом крепость всего 5,4%, так что пьётся оно легко и очень освежающе. Немного суховато на мой вкус.

Знаешь, это пиво как старый гитарный рифф каких-нибудь Green Day — простое, громкое и бьющее точно в цель. Когда хочется настоящей хмелевой свежести без сложных заигрываний — берёшь Punk IPA и просто кайфуешь.

У нас такая банка стоит 3.30 евро.

Хотя выбранные в 1840 году Уильям Гаррисон и Джон Тайлер не вошли в число выдающихся государственных деятелей, сама избирательная кампания была одной из самых ярких в истории США. В ней было место черному пиару и заигрыванию с простым избирателем. Большую роль со стороны партии вигов сыграли женщины, а слоган «бревенчатая хижина и крепкий сидр» вошел в историю.

Первая кампания Уильяма Гаррисона

В 1836 году Уильям Гаррисон впервые попытался стать президентом. Подходил к концу второй срок президента Эндрю Джексона, имя которого и тогда и сейчас было щедро осыпано хвалой и хулой. Во многом, партия вигов выросла как оппозиция президенту Джексону.

Кандидатом на высший пост от демократов в 1836 году должен был стать действующий вице-президент Мартин Ван Бюрен. Кандидатом в вице-президенты – сенатор и в прошлом лихой кавалерист Ричард Джонсон.

Виги не верили, что смогут одержать победу на выборах. Поэтому они решили выдвинуть четырех региональных кандидатов. Такая стратегия должна была лишить Ван Бюрена большинства и передать решение вопроса о президентстве в Палату представителей, как это было при выборах Адамса-младшего.

Съезд Партии вигов состоялся зимой 1834-1835 годов. Кандидатов было много. Во время споров всплыло имя отставного генерала Уильяма Генри Гаррисона. К этому времени лучшие дни Гаррисона были в прошлом. Когда-то он сражался с индейцами шауни и воевал против Англии в войне 1812-1814 годов. Он успел побыть губернатором новой территории, конгрессменом, послом. Будучи конгрессменом, Гаррисон позволил себе осудить действия генерала Джексона во Флориде. Став президентом, мстительный Джексон одним из первых указов лишил Гаррисона звания посла в Колумбии.

Так в 1829 году его карьера рухнула, а семья Гаррисонов увязла в чудовищных долгах. Чтобы не продавать мебель из особняка, пришлось бывшему губернатору и конгрессмену работать клерком окружных судов. На этой должности его и застал призыв партии вигов.

Гаррисон с иронией отнесся к инициативе своих друзей: «некоторые люди достаточно глупы, что составили план сделать президента Соединенных Штатов из этого клерка и грубияна». Но это и было преимуществом. У Гаррисона была военная слава, как у Джексона. Зато о его позиции по актуальным вопрос ничего не знали.

Виг и банкир Николас Биддл откровенно назвал Гаррисона кандидатом прошлого, а не будущего, и умолял напирать в избирательной кампании на былые подвиги и не рассуждать об актуальных вопросах. Биддл советовал вообще запретить Гаррисону в период выборов использовать перо и чернила, как если бы он был безумным поэтом в Бедламе. Гаррисон действительно очень скупо высказывался об актуальных вопросах в письмах, предназначенных для широкого круга читателей. Но позволил себе назвать Джексона диктатором.

Виги так и не договорились о выборе единого кандидата. Всего от партии на выборы шли четыре претендента. Самое впечатляющее собрание было в Коламбусе (Огайо). Там сторонники вигов сперва зажарили для гостей на площади огромного быка, а затем отправились для собрания в театр и выдвинули кандидатом Гаррисона.

После этого кандидат отправился на родину в Вирджинию. По пути он посещал бесчисленные приемы и ужины. По словам Гаррисона, он считал недостойным кандидата в президенты вести предвыборную агитацию, но эти встречи были нужны, чтобы показать друзьям и врагам, что он еще полон сил.

В итоге на Севере кандидатами от вигов были Гаррисон и Дэниэл Уэбстер. Гаррисон одержал победу в штатах Делавэр, Мэриленд, Кентукки, Вермонт, Нью-Джерси, Индиана и Огайо. Но в масштабах страны победил все равно демократ Ван Бюрен.

Предвыборный съезд

В 1840 году у вигов было больше шансов победить. В 1837 году в стране случился жуткий финансовый кризис, разорявший предприятия и оставляющий тысячи рабочих на улице. К концу правления Ван Бюрена экономика все еще переживала спад.

Выборы 1840 года в американской истории и проходные, и интересные. С одной стороны, выбранные президентом и вице-президентом Уильям Гаррисон и Джон Тайлер не оставили особого следа в истории. С другой, из-за смерти Гаррисона впервые вице-президент пересел в президентское кресло на остаток срока и создал прецедент. Во время избирательной кампании Гаррисона получил развитие тезис о «бревенчатой хижине». Отныне кандидат на высший пост будет подчеркивать свое простое происхождение.

К выборам готовились заранее. Свою кандидатуру надеялся выдвинуть знаменитый Генри Клей. Гаррисон тоже готовился к новым политическим боям. Ему помогал Чарльз Скотт Тодд, его старый друг и главный редактор газеты «Республиканец Цинциннати». Виги Огайо заявили о своей готовности поддержать Гаррисона на новых выборов еще в 1837-м.

Еще одним сторонником Гаррисона был член Палаты представителей Таддеус Стивенс. Этот человек был убежденным противником масонов и называл масонский орден «проституированной блудницей», а его членов обвинял в том, что они на своих собраниях пьют из черепов вино. Оппоненты, со своей стороны, обвиняли Стивенса в том, что он совершил богохульство, причастив собаку.

Стивенс организовал съезд вигов пяти штатов, на котором Гаррисона избрали кандидатом в президенты, а Уэбстера – в вице-президенты. Генри Клей, надеявшийся достичь наконец высшего поста сам, осудил этот «поддельный съезд» и начал борьбу за свое выдвижение от партии вигов.

В Нью-Йорке за ситуацией следил лидер местных вигов Терлоу Уид. Он хотел не допустить выдвижения Клея, потому что кандидат-рабовладелец оттолкнет избирателей его штата. Уид присматривался к фигуре генерала Уинфилда Скотта. Хотя Скотту было 54, он был самым молодым из кандидатов от партии вигов. Он отличился в войне с Англией и войнах с индейцами, но главные его военные победы были впереди. Сторонники Гаррисона предложили всем вигам провести общий съезд для выбора кандидата.

Съезд партии вигов проходил в декабре 1839 года. Гаррисон был одним из трех претендентов. Кстати, речь в его поддержку произнес молодой политик-виг Авраам Линкольн. Он напирал на заслуги Гаррисона перед страной на поле боя и говорил, что его избрание на высший пост будет наградой за годы службы. Ну и покажет гражданам, что их заслуги в армии не останутся без благодарности.

В первом туре обозначились фавориты – Клей, Гаррисон и Скотт. Перед вторым туром Таддеус Стивенс ознакомил делегатов из Вирджинии с письмом Скотта аболиционистам с одобрением их деятельности. Их голоса перешли к Гаррисону. Вслед за этим Гаррисона поддержал и лидер вигов Нью-Йорка Терлоу Уид. В третьем туре Гаррисон одержал победу.

Тогда виги обратились к уроженцу Вирджинии Тайлеру, приехавшему на съезд в команде Клея. Вирджинец очень условно считался вигом, потому что не верил в большую часть идей партии. Он откровенно говорил потом, что молчал о своих убеждениях, пока с ним вели переговоры. Тайлер согласился идти кандидатом в вице-президенты.

Военная слава и черный пиар

Появился слоган – «Типпекану и Тайлер тоже». Гаррисона называли «Типпекану», «Старый Типпекану», «Старый Тип» в память о битве с шауни в 1811 году. Иронично, что тогда эту битву не посчитали победой, а Гаррисона едва не судили за ряд допущенных ошибок. А теперь на поле битвы было проведено масштабное празднество, на которое пришло больше 10 тысяч мужчин и женщин.

Пропаганда превратила Типпекану в однозначную победу. Конечно, в карьере Гаррисона была еще победа на Темсе, но слава этой битвы была «приватизирована» действующим вице-президентом Ричардом Джонсоном. В кампании 1836 года сторонники Джонсона доказывали, что его пистолетный выстрел оборвал жизнь Текумсе (Текамсе), а Гаррисон умолчал о подвиге подчиненного.

Кандидатом в вице-президенты от демократов вновь хотел быть Ричард Джонсон, «Старый Рампси Дампси». Клич в его поддержку, который демократы выкрикивали в пику Гаррисону, звучал как «Рампси Дампси, Джонсон убил Текамсе».

Вояка собирался быть кандидатом снова, хотя его образ жизни Джонсона не устраивал южных демократов. Вице-президент никогда не был женат, но много лет сожительствовал с рабыней-мулаткой Джулией Чинн, которая умерла в 1833 году. В этом ничего удивительного не было, многие плантаторы спали с рабынями и приживали так детей. Но Джонсон искренне любил двух дочерей, которых родила Джулия, и дал им воспитание как белым девушкам.

Газета «Washington Globe» опубликовала в защиту вице-президента интервью с учителем девушек, который уверял, что Джонсон не пытался навязывать дочерей южному обществу. А Джонсон в 1840 году начал жить с новой любовницей-мулаткой. В итоге официального кандидата в вице-президенты у демократов не было, но большинство сторонников демократов проголосовали все же за Джонсона.

Демократы со своей стороны распространяли слухи о внебрачных детях Гаррисона от индианок и мулаток. Якобы, у него было три сына от женщины из племени виннебаго, которым он отправлял ежегодно по тысяче долларов.

Гораздо хуже были попытки демократов поставить под сомнение военные заслуги Гаррисона. Его называли «генералом в юбке» и трусом за то, что он подал в отставку до официального завершения войны с Англией. Первое же прозвище появилось из байки, что якобы женщины Огайо дарили солдатам рубашки, а генералу вручили нижнюю юбку.

Тогда виги предоставили в прессе слово некоему индейцу, который называл себя родственником Текумсе. Он писал, что если бы умершие могли снова воскреснуть, они бы рассказали, что генерал Гаррисон был ужасом носителей томагавков.

И вот выезжает бревенчатая хижина

Во время съезда 1839 года появилась брошюра, где описывалось, как некий священник ехал по церковным делам по стране. Поздно вечером он постучался в бревенчатую хижину отставного генерала Уильяма Гаррисона. Старый солдат с семьей приняли священника, накормили ужином и дали ночлег. Утром обнаружилось, что конь священника умер, и Гаррисон дал ему одного из своих. Других подтверждений нет, но допускают, что история могла иметь место. Другое дело, что стучался гость не в бревенчатую хижину, а дом посолиднее.

В годы губернаторства Гаррисон жил в подобающем ему особняке. Позже он оставил его и в 1840 году жил в сравнительно скромном доме в Норд-Бенде. Дом был большой, но не роскошный. Как отмечал один из гостей, у некоторых картин в гостиной не было рам, а мебель гость оценил в 200-250 долларов. В пересчете на конец 20-го века – 6000 долларов. Скромно по меркам сына плантатора, но и не бревенчатая хижина.

«Бревенчатая хижина» стала символом кампании Гаррисона. Другой известный политик-виг Дэниэл Уэбстер признавал, что, будучи младшим в семье, он упустил возможность родиться в бревенчатой хижине. А вот его старшие братья и сестры появились на свет там. Политик рассказывал, как водит в эту хижину уже своих детей, чтобы они не забывали кто они.

А вот о своем коллеге и кандидате в президенты Уэбстер говорил неточно. По его словам, Гаррисон – пример человека, который благодаря своим способностям поднялся из бревенчатой хижины к выдающемуся положению.

Шутка была в том, что Гаррисон родился не в хижине, а в особняке богатого плантатора. У него и его семьи были рабы, а в детстве ему давали уроки нанятые учителя. Отец будущего президента был другом Вашингтона и Джефферсона и одним из людей, подписавших Декларацию независимости. За это его называли в семье Бенджамин Подписавшийся. А за любовь к выпивке, которая и свела его в могилу, Бенджамина звали Фальстафом.

Другое дело, что Уильям был младшим сыном в семье, поэтому оплачивать ему учебу в престижном Колледже Уильяма и Мэри отец не стал, хотя там уже отучились старшие братья. Предполагалось, что младший сын станет врачом. Бенджамин-Фальстаф умер, когда Уильям еще не закончил образование, и любящие братья объявили, что платить за его учебу дальше не будут. Уильям Гаррисон выбрал путь военного.

Газета партии демократов высмеяла этот образ. Там написали о Гаррисоне, которого называли никому не нужным пенсионером, что ему надо дать бочку крепкого сидра и пенсию в две тысячи долларов в год, и он тогда проведет остаток дней в бревенчатой хижине у очага, изучая моральную философию. Виги приняли оскорбление как комплимент и добавили к образу Гаррисона «крепкий сидр».

В феврале 1840 года в Огайо, где жил Гаррисон, виги провели парад в честь выдвижения бывшего генерала на высший пост. Его сторонники прошли по улицам города с развернутыми знаменами. Журналист писал, что Гаррисон отдал лучшие жизни служению стране, а потом поселился в бревенчатой хижине. При этом, в газетах могли одновременно писать о кандидате из бревенчатой хижины и о том, что Гаррисон – сын одного из людей, подписавших Декларацию независимости.

Скромного Гаррисона, который вышел из бревенчатой хижины послужить стране, противопоставляли шедшему на второй срок действующему президенту Мартину Ван Бюрену, который привык жить на широкую ногу. Пели песни в духе – «пусть Ван Бюрен пьет из серебряных бокалов вино, а нашему человеку достаточно крепкого сидра».

В честь своих кандидатов виги делали огромные исписанные лозунгами шары, которые перевозили из города в город. Шары делали из бумаги, жести и воловьей кожи. Один из таких шаров даже не тянули люди, а везла упряжка волов. Для граждан устраивали праздники, угощения, выступления певцов. К этому времени имущественный ценз почти везде был убран, и соперничающие партии боролись за симпатии небогато одетых людей.

В мае 1840 года в Балтиморе виги провели еще один парад. Он открывался огромным шествием. Участники катили шар и несли порядка тысячи транспарантов. Затем все пошли на ипподром, где каждый оратор использовал образы хижины и сидра. Например: «Нас ждут трудные времена, и лекарством станет крепкий сидр». Другой назвал партию вигов «партией бревенчатых хижин». Третий призывал «бревенчатые хижины страны» требовать возвращения к конституционному правлению.

Виги старались привлечь к предвыборным мероприятиям избирателей. Неизбалованные развлечениями фермеры охотно приходили на организованные партией концерты в поддержку Гаррисона и пирушки, где могли подать целиком зажаренного быка. Афиша могла гласить, что готовится «собрание в бревенчатой хижине». Пили на такой вечеринке естественно сидр. Или афиша могла звать на концерт певца Брауна, вернувшегося из турне по Югу и собирающегося исполнить несколько «песен Типпекану».

В партии вигов было немало людей из семей элиты. Теперь наперебой показывали близость к народу. Ораторы отказывались от высокопарного стиля в пользу народной речи. Они выступали перед фермерами и вместо отелей останавливались теперь в палаточных лагерях.

Пропагандисты партии рассказывали истории о помощи Гаррисона бывшим подчиненным и ветеранам войн. Многие были правдивые. Дэниэл Уэбстер же рассказал очередную занимательную историю, как приехал в Норд-Бенд к Гаррисонам и попросил за ужином французского вина. На что кандидат в президенты заметил, что он не держит в доме таких королевских напитков и предложил выпить крепкого сидра.

Одновременно виги продолжали описывать, в какой королевской роскоши живет действующих президент Ван Бюрен. Чарльз Огл произнес речь «Королевское великолепие президентского дворца». Согласно ей, президент ел французские блюда с золотых тарелок и любовался на себя в зеркала в золоченой оправе. Лужайка Белого дома была украшена искусственными холмиками, каждая пара которых была оформлена как грудь амазонки с миниатюрным холмиком или бугорком на вершине, изображающим сосок. Белый дом времен Ван Бюрена оратор описывал как дворец, великолепный как дворец Цезарей и богато украшенный как самый гордый азиатский особняк.

Виги распевали песни о том, как Ван Бюрен и его министры обедают с золотых тарелок, пока у людей в каждом штате нет денег купить еды. Затем виги выпустили сборник песен, естественно, названный «Песенник Бревенчатой хижины». Появился танец «Типпекану Квикстеп». Один из партийных организаторов Хорас Грили с восторгом писал другому, что после пары песенных номеров граждане охотнее слушают ораторов. Также вышли «Анекдоты из Бревенчатой хижины» и сборник текстов Типпекану для амбициозных вигов. Ну и по мелочи, мыло для бритья «Типпекану», табак «Типпекану».

В поддержку Гаррисона выступало порядка пяти тысяч ораторов по всей стране. Среди них были признанные мастера слова, такие как Дэниэл Уэбстер, и простые люди из народа. Например, Джон Беар по прозвищу «Кузнец из Бакая». Его ораторская карьера началась со съезда вигов в Огайо, на который он пришел как зритель. Джон произнес импровизированную речь, в финале которой вызвал на кулачный бой главного редактора местной газеты, который выступал против вигов. Джон Беар стал постоянным участником митингов, во время которых выходил на сцену в рабочей одежде и уничтожал кузнечными клещами газеты демократической партии.

После «Кузнеца из Бакая» появился «Кузнец из Киндерхука». Этот пересказывал во время митингов то, что якобы жители его городка вспоминали про Мартина Ван Бюрена. Обоих кузнецов забыли после выборов. А вот другой народный оратор, Генри Уилсон по прозвищу «Сапожник из Натика», сделал карьеру, венцом которой стал пост вице-президента при Улиссе Гранте.

Хорас Грили в Нью-Йорке организовал выпуск газеты «Бревенчатая хижина» тиражом 80 тысяч экземпляров. В других штатах тоже появлялись газеты с таким названием или с названием «Крепкий сидр». В Кливленде редактор проявил больше фантазии и назвал газету «Крепкий сидр для Бревенчатой хижины». В Огайо, где жил Гаррисон, газет было больше всего. И одной из них дали более оригинальное название «Метла Старого Типа».

Уильям Гаррисон был противником алкоголя. В молодости он одобрял решения командиров, наказывавших солдат за пьянство. Будучи губернатором Индианы, он ограничивал продажу алкоголя индейцам, хотя это было в ущерб интересам белых. Теперь символом его избирательной кампании стал сидр. С одной стороны, партийные организаторы вигов завоевывали популярность у граждан бесплатной выпивкой, с другой позиционировали себя партией семейных ценностей.

Все тот же Хорас Грили писал, что где бы вы ни встретили богохульного атеиста, врага брака, морали и общественного порядка, это окажется сторонник Ван Бюрена. При этом во время вигских банкетов поднималось 13 тостов – в честь отцов-основателей, Конституции, Гаррисона, Тайлера и бревенчатой хижины.

Тем не менее, во многих города виги построили бревенчатые хижины и сделали их центрами своей деятельности. Там же можно было выпить крепкого сидра. Пресса демократов называла эти хижины питейными заведениями, где сторонники Гаррисона развращали людей спиртным. В 1830-1840-е годы были временем, когда росло число обществ умеренности, выступавших за сокращение употребления алкоголя. Активисты общества умеренности в Нью-Йорке с сожалением писали, что неумеренность (то есть пьянство) стала отличительным знаком политической партии. Разгоряченные спиртным сторонники вигов вступали в уличные драки с демократами, а экс-президент Джон Квинси Адамс всерьез боялся гражданской войны.

Демократы придумали свою песню, где высмеивали символ оппонентов. Она пародировала колыбельную, где ребенка просили быть тише, потому что его папа – виг, который перед приходом домой выпьет крепкого сидра.

Алкоголь провоцировал драки. Виги Пенсильвании писали в газете о происшествии в городе Ланкастер. Когда они маршировали по улице со своим неизменным шаром, сторонники Ван Бюрена начали бросать в них камни. Потом в таверне демократы, якобы, избили нескольких вигов.

Женщины на выборах

Выборы 1840 года вошли в историю активным участием в них женщин на стороне вигов. Но позвольте, скажет читатель, ведь женщины получили избирательные права только в 1919 году. Да, но участвовать в агитационных мероприятиях они могли.

В 1840 году виги распространяли историю о девушках, которые обещали, что не выйдут замуж за молодого человека, если он не голосовал за Гаррисона и Тайлера. В последующие годы распространение таких историй сопровождалось все предвыборные кампании. Однако примера конкретной женщины, отказавшей жениху из-за разногласий в политике, так и не нашлось.

Дамы участвовали в приготовлении еды для участников празднеств в поддержку Типпекану и Тайлера тоже. На митинге в Чилликоте, например, приготовили мясо 70 овец и 21 бычка. Во время маршей сторонников вигов молодые женщины сидели на платформах и махали толпе платками с вышитыми на них бревенчатыми хижинами.

Люси Кенни была первой женщиной, написавшей памфлет в поддержку партии вигов. Другие дамы сами организовывали встречи с избирателями и произносили речи. Особенно яркой была речь мисс Джейн Филд: «когда военный клич был колыбельной для младенцев в наших прериях, наши матери были в безопасности, потому что Гаррисон был их защитником».

Иронично, что кандидат в вице-президенты Джон Тайлер еще пятью годами ранее был против привлечения женщин к участию в политике и, будучи южанином, обвинял в этом северян. На одной встрече он кричал, что северяне сделали женщин инструментами достижения своих коварных политических целей. Ни много ни мало, «инструментом разрушения нашего политического рая». Он привел пример, что видел петицию об отмене смертной казни, которую подписало 1500 женщин. Через пять лет многое изменилось.

Уверенную победу на выборах одержали Гаррисон и Тайлер. Дальнейшее широко известно. 9-й президент США Уильям Гаррисон умер через месяц после инаугурации, и власть впервые перешла к вице-президенту.

Другие заметки об истории и литературе можно почитать в моем блоге.

Автор текста: Николай Разумов