Lutolina

Полное название памятника – «Родина-мать зовет!» (факт). Уже в процессе возведения монумента первоначальный проект, включавший Родину-мать и коленопреклоненного солдата, который передает ей меч, был переосмыслен самим автором.

У мастера был весомый аргумент: с завершением Сталинградской битвы война не закончилась, впереди предстояли кровопролитные сражения и долгожданные победы. Сталинград стал моментом коренного перелома в Великой Отечественной, поэтому здесь «Родина-мать» поднимает свой карающий меч и призывает за собой в атаку. Смысл главного монумента, таким образом, кардинально изменился. Исчезли прямые монументальные лестницы к подножию статуи, которые к тому моменту были уже построены, – вместо них Вучетич проложил по холму дорожку-серпантин.

Прообразом Родины-матери стала жена скульптора (миф). Многие искусствоведы находят сходство фигуры Родины-матери с древнегреческой статуей Ники Самофракийской, хранящейся в Лувре, и с женской фигурой барельефа «Марсельеза» скульптора Франсуа Рюда на Триумфальной арке в Париже. Общие черты действительно присутствуют: динамика (все три статуи словно устремлены вперед), широко раскинутые руки, туникоподобная одежда.

Также распространена версия, что тело скульптуры Вучетич лепил со спортсменки-дискоболки Нины Думбадзе, а лицо – с собственной жены, Веры. Важнейшим визуальным ориентиром стал и знаменитый плакат «Родина-мать зовет!» Ираклия Тоидзе. Однако кто конкретно ему позировал, доподлинно неизвестно.

Монумент возводили почти десять лет (факт). «Родина-мать» стала памятником эпохи трех генсеков. Конкурс архитектурных проектов проходил в 1940-е годы под руководством И. В. Сталина. Приказ о строительстве подписал в январе 1958 года Никита Хрущев. Открыли его в октябре 1967 года. На открытии присутствовал и генеральный секретарь ЦК КПСС – в то время уже Леонид Брежнев.

«Родина-мать» занесена в Книгу рекордов Гиннесса как самая высокая в мире (факт). На момент открытия в 1967 году монумент был признан самым высоким скульптурным изваянием в мире. Этот статус он удерживал 22 года – до 1989 года. Планировалось, что высота Родины-матери составит 36 метров. Однако Хрущев распорядился «подрастить» женскую фигуру.

Статуя на Мамаевом кургане должна была «перегнать» статую Свободы, чья высота без пьедестала составляла 46 метров. После окончания строительства «Родина-мать» была самой высокой статуей в мире. Женская фигура возвышалась над пьедесталом на 52 метра, а с учетом длины ее руки и меча высота памятника составляла 85 метров. Вес монумента достигал 8 тысяч тонн без учета меча. Сегодня «Родина-мать» остается в первой десятке самых высоких статуй мира.

Меч пришлось заменить (факт). Первую версию меча изготовили из нержавеющей стали и обшили листами титана. Весной 1967 года, за полгода до официального открытия монумента, главный инженер «Волгоградгидростроя» по пути на работу случайно услышал разговор компании ребят. Мальчишки увлеченно спорили, почему меч «Родины-матери» так сильно раскачивается на ветру.

Вскоре истинная причина выяснилась: мало того, что меч был обшит титановыми пластинами, так еще и расположили его без учета наблюдений за направлением ветра на возвышенности. К счастью, в короткие сроки оплошность исправили, проделав в мече несколько отверстий, чтобы он мог свободно продуваться. Через пять лет после открытия монумента клинок заменили, облицевали фторированной сталью и проделали в нем сквозные отверстия для снижения парусности. Кстати, из-за проблем с мечом конструкторы не получили Ленинскую премию.

В глазницах скульптуры установлены шипы (факт). Их установили специально, чтобы отпугивать птиц. Пернатые не любят садиться на такие острые металлические стержни — это защищает скульптуру от помета, который со временем может разрушать бетон. Иногда эти «шипы» в шутку называют «оковами». А ещё во время одного из ремонтов рабочие действительно проверяли их состояние и даже заменяли старые, менее прочные крепления на более надежные.

«Родина-мать» – вторая часть скульптурного триптиха (частично миф, частично факт). Вучетич никогда не озвучивал такую идею. Более того, «Воин-освободитель» (Берлин, Трептов-парк) был открыт 8 мая 1949 года, «Родина-мать зовет!» (Волгоград, Мамаев курган) – в 1967 году, «Тыл – фронту» (Магнитогорск) – летом 1979 года.

Идея впервые была озвучена в статье «Победоносный чудо-меч» в газете «Известия» 14 февраля 1975 года, накануне открытия монумента в Магнитогорске. Автор статьи подчеркивал, что монументы связаны общей темой меча. Эта концепция стала важным элементом советской монументальной пропаганды, подчеркивающим единство подвига фронта и тыла в борьбе с нацизмом.

Скульптура внутри полая (факт). «Родина-мать» стала первой в мире статуей, выполненной из железобетона. Внутри скульптура состоит из небольших прямоугольных ячеек, похожих на комнаты. Фигура отливалась ярус за ярусом с использованием опалубки из гипсолита – лишь голову, руки и шарф скульптуры отливали отдельно, на земле.

Толщина стенок «Родины-матери» невелика – всего 25–30 сантиметров, для увеличения прочности конструкции скульптура выполнена из предварительно напряженного железобетона. Жесткость конструкции поддерживается системой из 117 канатов, находящихся в постоянно натянутом состоянии. Они проходят с самого первого уровня до рук и развевающегося шарфа «Родины-матери».

Родина-мать видна с расстояния в десятки километров (факт). Примерно 16 километров – с такой дистанции фотограф делал кадры монумента из города Волжский (на противоположном берегу Волги). При хорошей погоде и ясном небе силуэт четко читается на фоне горизонта.

Со стороны Волги и центральных районов Волгограда скульптуру замечают уже за 10–15 км: она доминирует в панораме города. В темное время суток эффект усиливается: монумент подсвечивают прожекторы, и он остается заметным издалека.

Золотое преображение (бонус). Цитата скульптора Евгения Вучетича – «А потомки, если захотят, пусть хоть золотом облицуют» – оказалась пророческой. Во время современных световых шоу, таких как акция «Свет Великой Победы» 9 мая, на «Родину-мать» проецируются лазерные и световые изображения, в том числе создающие эффект золотого свечения. Это создаёт потрясающий визуальный эффект, как бы воплощая слова автора и придавая монументу новое, современное звучание.

«Русский дневник» (A Russian Journal) Джона Стейнбека — это документальные путевые заметки о поездке писателя по СССР в 1947 году. Двухмесячное путешествие включало Москву, Сталинград, Грузию, Украину. Заметки и фото публиковались по ходу дела в газете New York Herald Tribune. В 1948 году в США вышел полный вариант с фотографиями Капы. В СССР «Русский дневник» стали печатать только в эпоху перестройки (впервые — в издательстве «Мысль» в 1989 году).

Для меня в «Русском дневнике» особенно ценны страницы о Сталинграде 1947 года: это город, который буквально поднимали из руин, и Стейнбек показывает его не как «памятник битве», а как живой, строящийся, очень непростой город с реальными людьми.

Далее - отрывки из книги.

По окраинам города вырастали сотни новых домиков, но въехав в сам город, мы не увидели почти ничего, кроме разрушений. Сталинград тянется вдоль берега Волги полосой длиной около двадцати миль (тридцать два километра) и шириной около двух миль (около трех километров) – да и то в самой широкой части. Нам и раньше приходилось видеть разрушенные города, но большинство из них было разрушено в результате бомбардировок. Здесь был совсем другой случай. Обычно даже в разбомбленном городе некоторые стены все-таки остаются целыми; а этот город был уничтожен ракетным и артиллерийским огнем до основания. Битва за Сталинград длилась несколько месяцев, он не раз переходил из рук в руки, и стены здесь тоже сровняли с землей.

А те немногие, что остались стоять, были буквально изрешечены пулеметным огнем. Мы, конечно, слышали о невероятной мужественной и упорной обороне Сталинграда, но только здесь, при виде этого уничтоженного города, нам пришла в голову мысль, что, когда город подвергается нападению, а его дома разрушаются, то руины могут служить хорошим укрытием для защищающей город армии. Каждый дом превращается в бункер, щель или пост, из которых обороняющих твердыню людей выбить практически невозможно. Здесь, в этих страшных руинах, произошел один из решительных переломов войны. Когда после нескольких месяцев осады, атак и контратак немецкая армия в конце концов была окружена и захвачена в плен, даже самые твердолобые вояки в глубине души почувствовали, что война проиграна.

На центральной площади лежали развалины того, что раньше было большим универмагом. Он стал последним опорным пунктом окруженных фашистов. Именно здесь попал в плен фон Паулюс, именно здесь стало ясно, что осада завершилась.

На противоположной стороне улицы находилась отремонтированная гостиница «Интурист», где нам предстояло остановиться. Нам дали две большие комнаты, окна которых выходили на груды обломков, битого кирпича, бетона и пыли – бывшей штукатурки. Среди руин росли странные темные сорняки, которые всегда появляются в местах разрушений. Мы все больше и больше поражались масштабу разрушений.Что самое удивительное – эти руины не пустовали. Под завалами находились подвалы и щели, в которых жило множество людей. До войны Сталинград был большим городом с многоквартирными домами, а теперь их не стало, за исключением новых домов на окраинах. Но ведь люди должны были где-то жить – вот они и жили в подвалах домов, в которых раньше были их квартиры.

Так, из окон нашей комнаты мы наблюдали, как из-за большой груды обломков неожиданно появлялась девушка, на бегу в последний раз проводившая по волосам расческой. Опрятно и чисто одетая, она пробиралась через сорняки, направляясь на работу. Как это удавалось женщинам, мы не понимали, но они, живя под землей, ухитрялись опрятно выглядеть и сохранять гордость и женственность. Хозяйки выходили из своих укрытий в белых платочках и с корзинками в руках шли на рынок. Все это казалось странным и героическим шаржем на современную жизнь.

Как это удавалось женщинам, мы не понимали, но они, живя под землей, ухитрялись опрятно выглядеть и сохранять гордость и женственность.

Но видели мы и одно ужасное исключение. Перед гостиницей, прямо под нашими окнами, была небольшая помойка, куда выбрасывали корки от дынь, кости, картофельную кожуру и прочее. В нескольких ярдах от этой помойки виднелся небольшой холмик с дырой, похожей на вход в норку суслика. И каждый день рано утром из этой норы выползала девочка. У нее были длинные босые ноги, тонкие жилистые руки и спутанные грязные волосы. Из-за многолетнего слоя грязи она стала темно-коричневой. Но когда эта девочка поднимала голову… У нее было самое красивое лицо из всех, которые мы когда-либо видели. Глаза у нее были хитрые, как у лисы, какие-то нечеловеческие, но она совершенно не напоминала слабоумную, у нее было лицо вполне нормального человека. В кошмаре сражений за город с ней что-то произошло, и она нашла покой в забытьи. Сидя на корточках, она подъедала арбузные корки и обсасывала кости из чужих супов.

Часа за два пребывания на помойке она наедалась, а потом шла в сорняки, ложилась и засыпала на солнце. У нее было удивительно красивое лицо, а на своих длинных ногах она двигалась с грацией дикого животного. Люди из подвалов разговаривали с ней редко. Но однажды утром я увидел, как женщина, появившаяся из другой норы, дала девочке полбуханки хлеба. Та почти зарычала, схватила хлеб и прижала к груди. Словно полубезумная собака, девочка глядела на женщину, которая дала ей хлеб, и с подозрением косилась на нее до тех пор, пока та не ушла к себе в подвал. Потом девочка отвернулась, спрятала лицо в хлеб и как зверь стала смотреть поверх куска, водя глазами туда-сюда.

...

Во второй половине дня мы вышли на площадь у реки с небольшим парком. Там, под большим каменным обелиском, стоявшим среди клумбы с красными цветами, похоронено множество защитников Сталинграда. Народу в парке было мало: одна женщина сидела на скамейке, а маленький мальчик лет пяти-шести стоял у ограды обелиска и смотрел на цветы. Он стоял у ограды так долго, что мы попросили Хмарского поговорить с ним.

Хмарский обратился к нему по-русски:

– Что ты здесь делаешь?

И мальчик будничным голосом ответил:

– Я к папке пришел. Я каждый вечер к нему прихожу.

Здесь не было ни пафоса, ни сентиментальности. Это была просто констатация факта. Женщина на скамейке взглянула на нас, кивнула и улыбнулась. А потом женщина с мальчиком пошли через парк обратно в разрушенный город…

...

Мы решили осмотреть и сфотографировать знаменитый Сталинградский тракторный завод, потому что именно на этом заводе рабочие продолжали собирать танки под обстрелами немцев.

...

Завод находится на окраине города – еще на подъезде к нему мы увидели высокие заводские трубы. Вся земля вокруг была искорежена и истерзана, а половина цехов лежала в руинах.

...

Интересное началось прямо за большими заводскими воротами. Оказалось, что пока часть рабочих трудилась на сборочной линии, в кузнечном цеху и на прессах, другая группа в это время восстанавливала здания завода. Большинство из них стояло без крыш, а некоторые были разрушены полностью. То есть восстановление завода шло одновременно с работой конвейера, с которого сходили трактора. Нам показали печи, в которых переплавляли большие куски металлолома – остатки немецких танков и орудий. Мы осмотрели прокатный стан, понаблюдали за отливкой, штамповкой, шлифовкой и отделкой деталей. Мы видели конвейер, с которого сходили новые, сияющие краской и полировкой трактора. Они группировались на стоянке в ожидании поездов, которые отвезут их на поля. А среди полуразрушенных зданий продолжали работать строители, слесари, каменщики и стекольщики, восстанавливающие завод. Здесь не ждали, когда завод будет восстановлен полностью, здесь уже давали продукцию.

...

В это время года и в этих местах Волга – прекрасная, широкая, спокойная река, которая служит основной транспортной артерией территории. По ней ходят маленькие буксиры, баржи, груженные зерном и рудой, лесом и нефтью, паромы и экскурсионные кораблики. С реки можно увидеть и общую картину разрушения города.

Плыли по реке и огромные плоты, на которых были выстроены целые поселки: пять-шесть домиков и маленькие загоны для коров, коз и кур. Эти плоты шли с далеких северных притоков Волги, где заготовляли лес. Плоты из бревен медленно двигались вниз по реке, останавливаясь в разрушенных городках и деревнях. Здесь местные власти забирали лес, необходимый им для строительства. На каждой такой остановке от плотов отделяют нужное количество бревна и буксируют их к берегу, так что плоты, перемещаясь вниз по реке, постепенно уменьшаются в размерах. Этот процесс занимает столько времени, что люди, живущие на плотах, стали создавать на них крошечные поселки.

В общем, на Волге кипела жизнь, которая напомнила нам описание Миссисипи, данное в свое время Марком Твеном. Вверх и вниз по реке сновали маленькие кораблики с колесами по бокам, а над некоторыми тяжеловесными неуклюжими судами иногда даже поднимали паруса.

Мы приблизились к одному из больших бревенчатых плотов и увидели, как женщина в небольшом загоне доит корову, а другая, за домиком, стирает в корыте белье, в то время как мужчины отвязывают от плота бревна, которые отбуксируют к берегу и пустят на восстановление Сталинграда.

...

На одном рынке под Сталинградом мы увидели фотографа со старым складным фотоаппаратом с мехами. Он фотографировал сурового молодого новобранца, который неподвижно сидел перед ним на ящике. Фотограф оглядывался вокруг и вдруг увидел, что Капа фотографирует его и солдата. Он изобразил перед Каппой прекрасную профессиональную улыбку и взмахнул шляпой. Молодой же солдат даже не пошевелился и продолжал пристально смотреть перед собой.

...

На следующее утро мы очень рано сели в наш автобус «Форд» и выехали в аэропорт. ...

Полный текст

На анг. яз.