До рассвета
2 поста
2 поста
Им примерно по пятнадцать лет, они учатся в параллельных классах и до определённого момента почти не замечают друг друга.
Эдвард — невысокий кареглазый брюнет с волнистыми волосами и располагающей улыбкой. В школе его хорошо знают, и не только одноклассники. У него есть странная привычка решать чужие проблемы, причём далеко не всегда бесплатно. Кто-то просит помочь договориться со старшеклассниками, кому-то нужно что-нибудь достать, кто-то просто не хочет делать неприятную работу сам. Эдвард редко отказывает, но почти всегда сначала думает, что получит взамен.
Свои дела он ведёт вполне серьёзно: записывает доходы, считает расходы и откладывает деньги. Иногда кажется, что школьные уроки интересуют его меньше, чем собственные маленькие проекты. Эдвард уверен, что уже сейчас способен обеспечить себе спокойное будущее, и даже примерно представляет, как будет жить после совершеннолетия. Он вообще любит, когда всё можно рассчитать заранее.
Марина учится в параллельном классе. Она высокая, стройная, с длинными русыми волосами и голубыми глазами. Учится хорошо, занимается спортом, участвует в соревнованиях и обладает неприятной для некоторых людей привычкой вмешиваться, когда считает происходящее несправедливым.
Именно из-за этой привычки Эдвард впервые и обращает на неё внимание.
На перемене между уроками в коридоре начинается очередной спор между учениками старших классов. Ничего необычного: вокруг быстро собираются зрители, кто-то пытается понять, из-за чего всё началось, остальные просто рады любому событию, которое интереснее следующего урока.
Эдвард наблюдает за происходящим со стороны.
— Что им нужно? Что они хотят?
— Чтобы ты решил их проблемы.
— Окей. Это платная услуга.
Но вмешиваться ему не приходится.
Марина уже стоит рядом с двумя девочками из младшего класса, из-за которых, судя по всему, всё и началось. Она что-то говорит старшеклассникам, спорит с ними и совершенно не собирается уходить.
Эдвард смотрит на неё и неожиданно забывает о разговоре.
Он видел Марину раньше много раз: в столовой, в коридорах, на школьных мероприятиях. Но почему-то именно сейчас замечает, насколько спокойно она держится. Не пытается никому понравиться, не боится выглядеть смешно и, похоже, вообще не думает о том, какое впечатление производит.
Звенит звонок.
Марина уходит вместе с девочками, остальные тоже начинают расходиться по кабинетам.
Эдвард ещё несколько секунд смотрит ей вслед, а потом идёт на урок.
С этого дня в его привычной жизни что-то меняется. Не настолько, чтобы это заметили окружающие, но достаточно, чтобы заметил он сам.
Эдвард всё чаще встречает Марину в коридорах и каждый раз невольно провожает взглядом. Иногда она идёт с подругами, иногда торопится на урок, иногда несёт спортивную форму. Марина ничего об этом не знает и, кажется, вообще не замечает его.
Эдвард не привык долго размышлять над вещами, которые можно решить действием, поэтому довольно скоро приходит к выводу, что нужно просто познакомиться. Остаётся найти подходящий случай.
Такой случай появляется на школьных соревнованиях по волейболу.
В тот день играют мальчики против девочек, и Марина оказывается в одной из команд. Она двигается быстро, играет азартно и почти не стоит на месте. В какой-то момент становится понятно, что для неё это не просто школьное развлечение — проигрывать она явно не любит.
Эдвард тоже хорошо играет. Невысокий рост приходится компенсировать скоростью и точностью, но это его никогда особенно не смущало. На площадке он действует так же, как в обычной жизни: быстро оценивает ситуацию и старается заранее понять, что произойдёт дальше.
Только сегодня следить за игрой оказывается сложнее обычного.
Взгляд всё время возвращается к Марине.
Это начинает раздражать.
Несколько раз он ловит себя на том, что смотрит не на мяч, а на неё, и заставляет себя сосредоточиться.
Матч заканчивается победой команды мальчиков — 14:10.
Пока его товарищи радуются, спорят о лучших моментах и пьют воду, Эдвард решает, что более подходящего случая всё равно не будет.
Он находит Марину возле раздевалки.
— Привет! Спасибо за игру. Меня зовут Эдвард, — говорит он и протягивает руку.
Марина смотрит на него немного удивлённо, но руку пожимает.
— Привет, Эдвард. Спасибо. И поздравляю с победой. Я Марина.
— Марин, ты давно занимаешься волейболом?
— Да, три года. А ты?
Почему-то простой вопрос заставляет его замешкаться.
— М-м-м... две недели.
Марина несколько секунд смотрит на него, потом смеётся.
— В таком случае у тебя слишком много преимуществ. Классно играешь. Тебе нравится волейбол?
— Да, интересно.
Разговор получается совсем коротким. Марину уже ждут подруги, а Эдварду пора в раздевалку.
— Ладно, давай, до встречи!
— До встречи. Приятно было познакомиться.
Эдвард уходит в раздевалку в довольно хорошем настроении. Настроение настолько хорошее, что заниматься привычными делами после школы совершенно не хочется.
Одноклассники пытаются что-то с ним обсудить, напоминают о договорённостях, задают вопросы, но он отмахивается:
— Завтра. Всё завтра. Напишите мне вечером. Может, оно вообще того не стоит.
Сейчас ему хочется только принять душ, закинуть вещи домой и пойти к реке. Голова требует отдыха.
Марина тем временем тоже возвращается домой. Подруги звали её вечером прогуляться, но она отказалась. Дел накопилось слишком много, и свободные вечера она обычно старается использовать именно для них.
Дома её ждёт Андрей — младший брат, который снова сидит с книгой.
Марина иногда посмеивается над его увлечением фантастикой. Андрей способен часами читать о несуществующих мирах, путешествиях и существах, которых никогда не было. Ей это не очень понятно. Она предпочитает вещи, существующие на самом деле: спорт, соревнования, планы, работу, которую можно закончить и вычеркнуть из списка.
В семье вообще редко бывает по-настоящему свободное время. Мать много работает в ресторане, поэтому значительная часть домашних дел ложится на Марину. Её это не особенно пугает. Она привыкла рассчитывать на себя и давно знает, чем хочет заниматься после школы. Университет выбран, направление тоже — административная работа и управление персоналом. Родители её выбор одобряют и стараются не вмешиваться.
Вечер проходит как обычно.
На следующий день всё тоже идёт своим чередом.
Проходит неделя.
Эдвард снова встречает Марину, на этот раз в парке. Она катается на роликах, а он сидит неподалёку с приятелями, обсуждая очередной вопрос, который кому-то понадобилось решить.
Он замечает её почти сразу и уже плохо слышит, что ему говорят.
— Так что будем делать?
— Что?
Приятель повторяет вопрос.
Эдвард смотрит на Марину и неожиданно решает, что ответ вполне может подождать.
— Потом разберёмся.
— Когда потом?
— Завтра.
— Ты в последнее время всё переносишь на завтра.
— Значит, завтра будет очень занятой день.
Он встаёт и идёт к огороженной площадке, где катается Марина. Подойдя ближе, останавливается у ограды и ждёт, пока она окажется неподалёку.
Марина замечает его и подъезжает.
— О! Привет! М-м-м... кажется, Эдвард с волейбола?
— Привет. Да, всё правильно. Как дела?
— Нормально. А у тебя?
— Тоже. Увидел тебя, решил подойти. Катаешься?
— Да. Стараюсь больше двигаться, а то поднимает настроение.
Эдвард улыбается.
— А у тебя кто-то настроение испортил? Извини, если лезу не в своё дело. Может, прогуляемся по парку?
Марина немного думает.
— Хм... а давай. Только сначала к реке? Подождёшь, пока я сниму ролики?
— Конечно.
Они идут к реке.
Сначала разговор не особенно складывается. После нескольких случайных фраз возникает пауза, но, к удивлению обоих, она не кажется неловкой. Вокруг тихо, рядом вода, и после школьного шума это действует почти успокаивающе.
Постепенно они начинают говорить.
Сначала о волейболе, потом о школе, учителях, одноклассниках. Марина рассказывает о соревнованиях и о том, куда собирается поступать. Эдвард — о своих планах, хотя о некоторых своих школьных «услугах» предпочитает пока не распространяться.
Потом разговор каким-то образом переходит на книги, и Марина вспоминает Андрея.
— Он может целый вечер читать фантастику. Я вообще не понимаю, как ему не надоедает.
— А ты не читаешь?
— Читаю. Просто не понимаю, зачем столько времени проводить в придуманных мирах.
Эдвард пожимает плечами.
— Может, там интереснее.
— Тогда зачем возвращаться?
Они смеются.
Время проходит незаметно. Когда Марина вспоминает о роликах и о том, что вообще-то собиралась домой гораздо раньше, уже начинает вечереть.
Они возвращаются в парк.
Эдвард помогает ей собрать вещи, и возле дорожки они ненадолго останавливаются.
— Ну, тогда до встречи?
— До встречи.
На этот раз оба знают, что встреча действительно будет.
Потом будут другие прогулки, разговоры после уроков, соревнования, споры и дни, когда они будут друг друга раздражать. Эдвард так и не научится понимать, почему Марина иногда делает то, что не приносит ей никакой выгоды. Марина так и не перестанет удивляться его способности искать выгоду даже там, где остальные её не замечают.
Они станут старше.
Закончат школу.
Поступят в университеты.
У каждого появится собственная жизнь, работа, новые знакомые и свои проблемы. Иногда они будут видеться часто, иногда между встречами будут проходить месяцы.
Со стороны их отношения не раз будут принимать за любовь.
Возможно, когда-то они и сами будут задаваться этим вопросом.
Но ответа им так и не понадобится.
Дружба, начавшаяся с одного взгляда в школьном коридоре и короткого разговора после волейбольного матча, окажется прочнее многих вещей, которым принято давать гораздо более громкие названия.
Она продлится до конца их жизни.
Сначала всё выглядело как обычная прогулка.
Детей из детского сада повели в лес. Воспитатели, несколько взрослых, целая вереница маленьких курток и рюкзаков.
Когда пришло время возвращаться, оказалось, что одного ребёнка нет.
Тимоши.
Воспитатели собирали остальных, пересчитывали, торопили. Кто-то уже уходил с поляны, кто-то отставал — вдоль опушки росли ягоды, и дети останавливались, срывали их и ели прямо с кустов.
Все почему-то были спокойны.
Только Тимоши нигде не было.
А потом поляна опустела.
И из леса вышел медведь.
Большой, тяжёлый. Он медленно двигался вдоль края поляны.
И только тогда стало видно Тимошу.
Он стоял совсем недалеко от медведя и ел ягоды.
Не прятался.
Не бежал.
Даже не торопился.
Просто срывал их одну за другой, словно ничего вокруг не происходило.
Под руку попалась какая-то палка.
Другого оружия не было.
Несколько шагов навстречу медведю — и вдруг тот остановился.
Посмотрел.
А потом просто обошёл ребёнка стороной и исчез между деревьями.
Казалось, самое страшное позади.
Но нужно было ещё выбраться из леса.
Начинало темнеть.
Дети шли цепочкой впереди, а замыкать её пришлось сзади, чтобы никто больше не потерялся.
Тогда появился первый волк.
Он вышел почти бесшумно.
Палка всё ещё была в руке.
Несколько взмахов — и волк отступил.
Но за деревьями появились другие.
Их почти невозможно было различить в наступающей темноте. Только силуэты между стволами.
Один.
Ещё один.
Ещё.
Они не приближались.
Они шли следом.
Откуда-то пришло совершенно ясное знание:
нужно петь.
Громко.
Пока звучит человеческий голос, волки не подойдут.
И над тёмным лесом зазвучала песня.
— Маруся от счастья слёзы льёт…
Дети шли впереди.
Грязь становилась глубже. Ноги вязли, дорога почти исчезла.
— …как гусли…
Слова вспоминались сами собой.
Впереди появился старый мост.
Доски под ногами были мокрыми и тёмными. Под ними что-то шумело, но разглядеть воду уже было невозможно.
Главное — не переставать петь.
За деревьями двигались волки.
Иногда силуэты исчезали.
Потом появлялись снова.
Песня продолжалась.
За мостом должна была быть дорога.
Но там снова оказался лес.
Ещё одна тропинка.
Ещё грязь.
Ещё деревья.
Дети шли всё дальше.
Ночь становилась плотнее.
— Маруся от счастья слёзы льёт…
Голос уже начинал садиться.
Останавливаться было нельзя.
Потому что теперь стало понятно ещё кое-что.
Волки не уходили.
Они просто ждали, когда закончится песня.
А лес всё никак не заканчивался.
Сначала была дорога.
Старая «буханка» медленно шла по песку — тяжёлая, квадратная, совершенно не подходящая для этих мест. Впрочем, дороги здесь почти не осталось.
Всё вокруг было перекопано. Будто начались какие-то работы, а потом люди внезапно исчезли, оставив глубокие колеи, траншеи и огромные отвалы песка.
Смеркалось.
А потом машина уже стояла.
Когда именно остановился двигатель — непонятно. Как и то, почему пришлось выйти.
Со стороны всё выглядело довольно скверно: одинокая машина среди песчаных насыпей, пустое поле и быстро уходящий свет.
Мелькнула мысль:
Отличное место, чтобы встретить маньяка.
За машиной кто-то стоял.
Ещё секунду назад там никого не было.
Сначала различался только силуэт. Затем — спутанные волосы, грязная одежда, странно наклонённая голова.
Человек не двигался.
Бежать.
Поле. Кусты. Высокая трава.
Темнота наступила почти мгновенно, но вместе со страхом почему-то пришла совершенно нелепая уверенность: догнать не сможет.
Оглядываться не хотелось.
А в голове играла песня.
Лёгкая. Весёлая. Почти идиотски жизнерадостная.
Она совершенно не подходила к тёмному полю, царапающим руки веткам и человеку, оставшемуся где-то позади.
Впереди появились дома.
Свет в окнах.
Совсем близко.
Ещё немного.
И в этот момент кто-то схватил сзади.
Резко. Без единого звука.
На лицо лёг платок с резким химическим запахом.
Снотворное.
Откуда взялось это знание — непонятно.
Следом по затылку потекло что-то холодное. Жидкость попала за ворот, обожгла кожу.
Ещё какая-то химия.
Ноги перестали слушаться.
Дома были совсем рядом. В окнах горел свет. Там были люди.
Несколько десятков метров.
Может быть, меньше.
И только теперь появилась мысль, которой следовало появиться гораздо раньше:
Нельзя было так терять осторожность.
А затем не осталось ничего.
