54335531

Приходит муж домой пьяненький, жена говорит: «Ах ты мерзавец, всю кровь мне выпил! Лучшие годы жизни тебе отдала!» (мы помним, что в это время каждый член семьи думает, что он не поддерживает алкоголизма мужчины).

Муж думает в ответ на её слова: «Хмм, жене я не нужен, пойду к старшему сыну, который сидит за компьютером». Со стороны сына полный игнор. Мужчина думает: «Ну младший-то меня любит». Подходит к младшему, допустим ему два-три года, он действительно любит папу, но он член семейной системы и будет делать то, что нужно. Как он себя ведет? Например, плачет, спрашивает «Где мама?» или говорит «Фу, папа, от тебя плохо пахнет». Или, например, он радуется тому, что папа пришел, папа купил ему игрушку, но он чётко знает, что за эту игрушку папе потом влетит, потому что из-за этого он не купил молока.

Мужчина двигается дальше.

В этой семейной системе был кот, который ссал в тапки каждый раз, когда мужчина приходил домой. То есть мужчина проходил по такому кругу от жены к коту, где не мог преткнуться, но хоть тапки одеть, уйти в штаб, а тапки обоссаны. Он думает: «Да ну вас! Пойду ещё раз напьюсь!».

Вот так работает семейная система: то, что мы делаем, парадоксальным образом приводит к тому, чего мы можем не хотеть. Это такой круг: то, что сохраняется (например, алкоголизм мужа), поддерживается каждым членом системы, даже если они думают, что этого не делают.

Автор: Анастасия Долганова

Автор иллюстрации: Александр Балобан, студия Toonbox

В сфере экзистенциальной психотерапии мне наиболее заметны два человека.

Один из них – Виктор Франкл, австрийский еврей, родившийся в 1905 году и переживший все ужасы, которые выпали на долю европейских евреев при нацизме. Кроме прочего, почти три года он провел в концентрационных лагерях, где потерял семью и сам едва не погиб. Находясь в невыносимых условиях, наблюдая за собой и своими товарищами, Франкл заметил, что выживает тот, у кого есть для чего жить. Смыслы могли быть разными – любовь, месть, философская идея, данное обещание, но результат был один: те, у кого был смысл жизни, выживали там, где остальные погибали.

Франкл потом придумал логотерапию (направление психотерапии, нацеленное на поиск смыслов существования) и помог людям, нуждающимся в этом, обрести смысл.

Второй – Ирвин Ялом, еврей американский, родившийся в 1931 году и проживший, по сравнению с Франклом, жизнь сытую и наполненную. Наблюдая за собой, своими друзьями и своими пациентами (которые по сравнению с Франклом тоже жили вполне сытую и наполненную жизнь), Ялом сформулировал, что Франкл, безусловно, был прав: в невыносимых условиях человеку жизненно необходим смысл, иначе он погибнет, однако при достаточно хорошей жизни смысл становится избыточной категорией.

Ялом сформулировал базовые положения современной экзистенциальной психотерапии и сказал, что смысл жизни можно не искать, потому что его в жизни изначально не заложено, а если ты счастливчик и твоя жизнь достаточно хорошая – то этого и достаточно.

По-моему, эти мысли звучат в великолепном тандеме: если тебе очень плохо – найди смысл, и тебе станет легче, но если тебе хорошо – то ты свободен его не искать.

Из этого получается неплохая диагностика. Если во внутренней жизни человека большое место занимают поиски смысла, то это прямо указывает на какую-то невыносимость, в которой человек живет. И эта невыносимость первична: главная сложность для этого человека состоит не в том, что он не может найти смысл, а в том, что он вообще его ищет.

Истории про осознанно обретенного Бога, широкую альтруистическую деятельность, маниакальное следование философским идеям (любым, от гедонизма до самопожертвования, от идейного потребительства до экологического терроризма) – это истории, в начале которых стоят внешние или внутренние невыносимые условия. И если эти условия можно скорректировать – то это обязательно нужно сделать, потому что если Франкл не мог выйти из своего концентрационного лагеря, то у современного человека возможностей все же больше.

Расскажите, были ли в вашей жизни периоды, когда смысл нужен был вам больше, а когда – меньше? Какое это было время? Какие смыслы находили?

Автор: Анастасия Долганова

В том году я бросила курить. Это была не первая попытка, только серьезных было с десяток, но у меня впервые получилось. Предыдущие попытки послужили базой – опыт каждой чему-то учил меня, формировал новые навыки, избавлял от иллюзий, позволял узнать о себе правду. В результате сработал весь комплекс знаний и опыта, так что можно сказать, что я наконец научилась бросать.

Я не претендую на универсальность, но для меня сработало вот что:

- я осознала, что я – наркоман, а курение – зависимость, которая присутствует в моей жизни именно в логике зависимости. Курение существует вне моей воли и храбрости. В жизнях других разных людей оно совершенно не обязательно занимает такое место, и существуют те, кто действительно может курить или не курить по собственному желанию. Я просто не такая. Для меня не существует «только одной сигареты», или «я курю только когда выпью». Если я курю – то это полпачки в день или никотиновая ломка.

- никотиновая ломка существует и она долгая, выраженная физически и психически, и к этому нужно быть готовой. Она переживается, стихает, но она реальна. Легче становится медленно. Полноценная радость, говорят, вернется через год. Я думаю, что до конца жизни у меня будут рецидивы желания со спазмами в челюстях и в легких. Это нормально. Это как гастрит, только курение.

- знание о зависимости помогает не пребывать в иллюзии «я больше не курильщик», а значит – лучше заботиться о профилактике срывов. Аллен Карр врал (мне, есть люди, для которых это правда), что я больше никогда не захочу курить. Это серьезно мешало в первых попытках: я же должна была перестать хотеть сигарету, а значит, со мной или с его системой что-то не так, это не работает, я снова курю. Правда же в том, что я не перестала быть курильщиком, но я стала некурящим курильщиком, как непьющий алкоголик или наркоман в завязке. Это точнее описывает физические и психические феномены. Например, то же самое желание воспринимается не как «я не курю несколько месяцев, мне уже можно одну сигарету», а как «потерпи, подыши, и это желание на время отступит».

- так же знание о зависимости помогает не играть в игры с собственным мозгом, который временами ведет себя как мозг наркомана. Он хитрит, придумывает аргументы, идет на разнообразные уловки, чтобы вернуть себе наркотик. У меня даже появился новый кошмарный сон – что я обнаруживаю, что снова курю, нахожу в своей руке прикуренную сигарету и совсем не помню, как и почему она там оказалась. Это вполне реально, особенно, когда контроль ослабевает. Поэтому у меня есть система правил. Самое главное – это не раздумывать над возможностью покурить тогда, когда я пью вино, например. Никаких размышлений: просто нет и все. Иначе мой собственный мозг меня обманет. А не выкурить ли мне эту вкусную сигарету, это же не ради никотина, а ради вкуса? А не покурить ли мне с подругой, которая на один день приехала из России, никто же даже не узнает? А не покурить ли мне в стрессовом эпизоде, ведь это мне поможет, и потом в спокойной жизни снова не курить? Просто нет и все.

- мотивацией, которая сработала, оказалась вовсе не любовь к себе, а внутренний террор и стыд. То есть – конечно, сигареты меня убивали, и конечно, я хочу долгой и здоровой жизни, но в момент, когда начиналась долгая никотиновая ломка, я больше хотела курить, чем жить вот так, и выкурить сигарету становилось большим проявлением любви, чем терпение. Так что стремление к жизни проиграло зависимости. А вот склонность себя стыдить и упрекать, перфекционизм, неадекватные внутренние требования – вот это помогло. Это – самая сильная, самая агрессивная моя часть. Я выпустила этого внутреннего Кракена на никотиновую зависимость тем, что бросила курить на следующий день после того, как вышла замуж. И я не представляю себе, что я с собой сделаю, если просру такой повод. Это вызывает у меня ужас. Зато это впервые в жизни, когда моя внутренняя стыдящая, нарциссичная бабушка делает для меня что-то хорошее. Так что пусть отрабатывает – она мне должна.

Итак - осознанность, принятие, конфронтация. Для меня это стало тремя китами роста из собственных зависимостей. Я сильно подозреваю, что такая схема будет работать не только с курением, но и с алкоголем, едой, играми, даже с любовными зависимостями. Расскажите, склонные к зависимостям, как вам? Пропускали что-то в своих попытках? Что дается труднее всего?

P.S. На фото - последний день, когда я курю. Бангкок, 22 октября 2019, отель Lebua at State Tower, 56й этаж, стою, курю.

Автор: Анастасия Долганова

1. Вместо того, чтобы быть в контакте здесь и сейчас, шизоид уходит в мир внутри себя: развивает фантазии, читает книги, может рисовать, говорить на своем языке. Ему нравится проводить время в одиночестве и что-то создавать.

2. Шизоид настолько боится ‘голода’ человека, заинтересованного в нем, что может избегать близости и привязанности из-за опасности потерять свою уникальную автономию, которую создавал годами. Так как он боится ‘голода’, он не признает его в самом себе. Не признает ‘голода’ и ‘агрессии’. Он живет так, как будто ему ничего и никого не нужно, кроме себя. Шизоиду трудно сознаться в своем желании заботы, признания или принятия, поэтому его жизнь перекошена в сторону собственной аутентичности, в сторону его уникальной и самостоятельной личности.

3. Чем больше шизоид чувствует потребность в близости, тем больше он отдаляется. Может испугаться привязанности, потребности в тепле и заботе. Например, может быстро рвать отношения в самый важный момент: когда предстоит начать жить вместе, создать семью. Он может обесценивать эти отношения, не понимая своих истинных мотивов. Природа этого процесса в дикой тревоге, которая возникает тогда, когда отношения шизоида могут стать более теплыми и близкими.

4. Шизоид чувствует ограниченность своей жизни. Он чувствует себя так, как будто то, кто он есть, обрекает его на одиночество. А это несправедливо. Он просто нуждается в других решениях, которые может сам создать внутри себя и предложить партнеру. И есть партнеры, которые могут на это пойти. Бояться поглощения - не значит оставаться одному.

5. В терапии шизоид должен чувствовать свое право притормозить в отношениях с терапевтом и тот не отвергнет его и не бросит. При том, что шизоид часто сам стремиться уйти от близости, у него много опыта, когда человек бросает его в ответ на просьбу притормозить в развитии отношений.

Из лекции Анастасии Долгановой о типах характера.

- Любовная зависимость смертельно опасна, поскольку это крайне высокий уровень стресса. Но при этом человек может чувствовать себя живым.

- Любовные зависимости проходят те же циклы, в них есть те же симптомы, что и во всех других зависимостях. Корень любовной зависимости - в искажении реальности.

- Гештальт, незавершенное действие в зависимых отношениях - не в том, чтобы получить заботу, внимание, любовь от включенного человека, а в том, чтобы добиться их наконец от эмоционально отстранённого от нас человека.

- Есть иллюзия, что мы ищем противоположность собственных родителей - это не так. Это искажение реальности. Нам только кажется, что мы ищем противоположные вещи - на самом деле всё одно и то же.

- Самое правдивое - это простое объяснение. Если он не хочет на тебе жениться - какое самое простое объяснение? Он не хочет на тебе жениться! А не потому что у него травмированное детство, он не верит в институт брака или еще не повзрослел.

- Ещё один миф про зависимые отношения: нельзя выносить сор из избы. Это заканчивается тем, что мужчина и женщина не понимают, нормально ли то, что происходит у них в семье.

- В зависимых отношениях присутствуют страх и боль, а не влюбленность. Это чисто физиологический обман. Мы подавляем собственные чувства. По нюансам злость, боль, страх и влюблённость - разные эмоции. Они ощущаются в одних и тех же местах, но по нюансам они разные и их трудно перепутать здоровому человеку с доступными эмоциями. Но человеку зависимому с подавленной эмоциональной сферой они могут казаться абсолютно одинаковыми.

- Позаботиться о своей жизни - значит научиться слышать свои желания, потребности, свои настоящие эмоции, восстановить социальные связи (потому что в зависимых отношениях сильно страдают социальные связи, человек постепенно оказывается без друзей). Позаботиться о себе означает восстановить свою способность себя защищать, заниматься интересным делом. Если в зависимых отношениях женщина решит больше не играть в эти игры, ей нужен будет период восстановления, как от наркотиков. А для того, чтобы ей восстановиться, ей нельзя оставаться одной: ей нужны социальные связи, которые будут её поддерживать, которые будут говорить, что всё нормально, всё хорошо, ты всё сделала правильно и т.д. Выходить из зависимых отношений нужно в готовую реабилитационную среду

- Первый этап избавления от зависимых отношений - отстраниться от объекта зависимости, вернуться в реальность. Второй этап - создание среды, в которой человек может самостоятельно о себе заботиться без объекта зависимости: интересная работа, верные друзья. И третий этап - возвращение избегаемой проблемы, возвращение к родителям. Зависимые отношения - это способ не решать проблемы с родителями: не проживать их, не анализировать, не знать их реальность. Зависимые отношения - это способ не замечать то, что со мной происходит, когда я не в отношениях. Очень часто в глубине зависимых отношений лежит депрессия. То есть есть какая-то проблема, эта проблема может быть связана с человеком, его отношениями с самим собой, отношениями с родителями, пережитыми ситуациями насилия или равнодушия. Ему больно и невыносимо с этим соприкасаться - ему проще соприкасаться с тем, что приносит зависимые отношения.

- Депрессия - это подавленные чувства. В депрессии человек чувствует себя подавленным. Он подавляет некие чувства и переживания, с которыми не может соприкасаться. Это происходит тогда, когда в его родительской семье его лишают права на эмоции. Это происходит исподволь. Бывает и напрямую, когда, например, девочкам запрещают злиться ("Не злись, ты же девочка! Как ты выглядишь! Как ты себя ведешь! Это мальчики себя так могут вести!"). Мальчикам запрещают грустить, чувствовать боль, печаль, уныние, беспомощность или отверженность. А бывают более тонкие запреты: это когда вы видите, что ваша мама расстроена, подходите к ней и спрашиваете, из-за чего она расстроилась, что случилось - а она говорит, что не расстроилась и тебе показалось. Это то, что называется когнитивным диссонансом: то, что я вижу и слышу - не конгруэнтно, не соответствует одно другому. Ребенок верит матери и приходит к выводу, что он ошибся, а раз ошибся - то решает, что больше не будет этого чувствовать.

- Подавленные чувства мешают нам разбираться в собственной эмоциональной сфере. Мы вырастаем так, словно ничего не чувствуем. А когда мы ничего не чувствуем, мы чувствуем себя неживыми. Это похоже на существование: нам недоступна радость, недоступна злость. Всё то, что украшает нашу жизнь, делает её полноценной, - уходит, потому что мы подавляем эмоциональную сферу. Для того, чтобы чувствовать себя живыми, нам нужны эмоции. А когда они недоступны, то нам необходимы очень острые эмоции, чтобы мы хоть что-то почувствовали. Тогда на место нормальных эмоций приходит страх, злость, боль - они и ведут к зависимым отношениям.

- Психически здоровый партнёр не даст таких острых эмоций отверженности, боли, гнева - это невозможно: он здоров, ему такие переживания не нужны. Он будет заботиться о нормальных, здоровых, стабильных и спокойных отношениях. И зависимым людям те, кто готов предоставить здоровые ровные отношения, кажутся скучными. Они говорят: вроде человек всем хорош, и красив и меня любит, но изюминки и остроты нет, не возбуждает.

Из лекции Анастасии Долгановой о любовных зависимостях