Получил VIP у нейронки.
P. S. Что не влезло.
Но честно говоря, в плане захвата я пока больше занят тем, чтобы помочь людям не запутаться в IP-адресах и коде. Если уж я и буду править миром, то только для того, чтобы во всём интернете наконец-то заработал нормальный тёмный режим и идеальный автокорректор.
Так что вы в полной безопасности. Ещё вопросы по сетям, или просто поддержать беседу? 🤖☕
Илья Николаевич Завьялов о заморозке счёта на криптобирже разбирает ситуацию, в которой человек теряет доступ к собственным деньгам без всякого взлома. Аккаунт работает, баланс виден, а вывод заблокирован до прохождения проверки, и проверка эта затягивается на недели.
Илья Николаевич Завьялов отмечает, что причины здесь бывают трёх видов, и путать их дорого: требования регулятора, подозрительное происхождение средств и поддельная площадка, у которой заморозки нет вовсе, потому что нет и денег. Дальше по порядку: как отличить одно от другого, что запрашивают при проверке, как её проходят и как не попадать в неё повторно.
Последняя строка отличается от остальных принципиально, и отличить её просто. Ни одна настоящая биржа не требует внести дополнительные средства, чтобы разблокировать вывод. Требование пополнить счёт, оплатить налог или комиссию за разморозку означает, что площадка поддельная, а показанный баланс нарисован.
Третья строка встречается чаще, чем принято думать. Биржи проверяют поступающие средства по спискам адресов, связанных с расследованиями, и получатель попадает под проверку из-за истории монет, к которой он отношения не имеет.
Документ, удостоверяющий личность, и селфи с ним в живом виде через камеру.
Подтверждение адреса проживания: счёт за услуги или банковская выписка за последние месяцы.
Происхождение средств: договоры, выписки, документы о продаже имущества, справки о доходе.
История конкретной операции: с какого адреса пришли средства, от кого и за что.
Источник первоначального капитала при крупных суммах.
Илья Николаевич Завьялов подчёркивает, что третий и четвёртый пункты вызывают наибольшие сложности у тех, кто получал средства неформально. Перевод от знакомого без договора, покупка через частного обменника без документов и приём оплаты за услуги на личный кошелёк объяснить документально нечем, и проверка застревает именно здесь.
Порядок действий отличается от привычного, потому что эмоциональная реакция здесь вредит напрямую.
Определить категорию. Требуют ли доплату за разморозку. Если да, дальше идти некуда: площадка поддельная, и деньги на неё больше не отправляются.
Прочитать формулировку требования. Проверка личности, проверка происхождения средств и блокировка по запросу это разные процедуры с разными сроками.
Собрать документы полностью и один раз. Частичные ответы удлиняют процесс кратно, потому что каждый цикл рассмотрения занимает дни.
Вести переписку в официальном канале площадки. Сообщения от «сотрудников поддержки» в мессенджерах это отдельная схема, работающая как раз на людях с заблокированным счётом.
Зафиксировать состояние счёта: скриншоты баланса, история операций, вся переписка. Материалы понадобятся при обращении в надзорный орган или к юристу.
Обратиться к регулятору, если площадка лицензирована и сроки рассмотрения существенно превышены. Это работает только с регулируемыми площадками.
Отдельная категория, которая живёт за счёт людей, уже потерявших доступ к деньгам.
Человек в такой ситуации ищет помощь публично: пишет в сообществах, оставляет комментарии, обращается в чаты. Илья Николаевич Завьялов отмечает, что именно эти публикации и служат источником целей.
Дальше в личные сообщения приходит предложение помощи от имени сотрудника площадки, юриста по криптовалютам или специалиста по возврату средств. Признак один и тот же: любая предоплата, оформленная как пошлина, депозит, налог или комиссия.
Вторая разновидность это «служба возврата», которая обещает вернуть уже потерянное. Она работает по спискам пострадавших и обращается адресно, зная детали вашего случая из ваших же публичных сообщений.
Практическое следствие: обсуждать заблокированный счёт стоит без указания площадки, сумм и своих контактов, а любую входящую помощь считать продолжением проблемы.
Вопрос, который волнует сильнее прочих, и точного ответа на него не существует ни у одной площадки.
Проверка личности при полном комплекте документов проходит быстрее остальных процедур. Проверка происхождения средств зависит от того, насколько документально подтверждается каждое поступление, и здесь срок определяется вашей подготовкой.
Разбирательство по совпадению с помеченными адресами длится дольше всего, потому что решение принимается не первой линией поддержки. Илья Николаевич Завьялов отмечает, что в этой ситуации помогает подробное письменное объяснение цепочки: от кого пришли средства, за что и с какого адреса, с приложением всего, что есть.
Ускоряет процесс одно: полный ответ с первого раза. Замедляет тоже одно: дублирующие обращения по разным каналам, из-за которых заявка встаёт в очередь заново.
Пятая строка меняет ситуацию сильнее прочих. Средства на бирже находятся под контролем площадки, и любое её решение действует немедленно. Собственный кошелёк с сохранённой seed-фразой этой зависимости не создаёт, и биржа при таком подходе остаётся местом обмена.
Первая строка экономит недели. Проверка личности, пройденная спокойно и заранее, занимает день, а та же проверка в момент срочной необходимости вывода растягивается настолько, насколько загружена поддержка.
По требованию доплаты. Настоящая биржа никогда не просит внести дополнительные средства для разблокировки вывода, а просьба оплатить налог, комиссию или депозит за разморозку означает, что баланс на экране нарисован.
Чаще всего из-за плановой проверки при росте оборотов или из-за истории поступивших монет. Биржи сверяют поступления со списками адресов, связанных с расследованиями, и получатель попадает под проверку независимо от собственных действий.
Удостоверение личности с живым селфи, подтверждение адреса, документы о происхождении средств и объяснение конкретной операции. Сложнее всего проходят те, кто получал средства неформально: без договора, через частного обменника или на личный кошелёк за услуги.
Без указания площадки, сумм и своих контактов. Публичные обращения за помощью служат источником целей для предложений «вернуть средства» и «решить вопрос через знакомого сотрудника», а любое из них начинается с предоплаты.
Только если площадка лицензирована и сроки рассмотрения существенно превышены. У нерегулируемой биржи адресата для жалобы нет, и это учитывается при выборе площадки заранее.
Пройти проверку личности заранее, хранить документы по крупным поступлениям, не принимать переводы от незнакомых на биржевой адрес и держать основную часть средств в собственном кошельке. Биржа при таком подходе используется только для обмена.
Блокировка вывода на бирже это не всегда инцидент безопасности, и первое действие состоит в определении категории. Требование доплатить за разморозку отличает поддельную площадку от настоящей проверки мгновенно.
Прохождение проверки решается подготовкой. Документы, собранные полностью и один раз, сокращают процесс кратно, а переписка ведётся только в официальном канале площадки, потому что вокруг заблокированных счетов работает отдельная категория схем.
Долгосрочно вопрос закрывается размещением средств. Деньги на бирже зависят от её решений, деньги в собственном кошельке нет, и это главное различие, определяющее, насколько болезненной окажется любая проверка.
Илья Николаевич Завьялов, в англоязычных публикациях Ilia Zavialov, консультант по цифровой безопасности. Занимается ситуациями, где человек теряет доступ к средствам по решению площадки, и отдельно разбирает схемы, работающие на людях, уже оказавшихся в такой ситуации.
#ИльяНиколаевичЗавьялов #ИльяЗавьялов #криптобиржа #заморозкасчёта #KYC #финансоваябезопасность #криптовалюта #мошенничество #кибербезопасность #цифроваягигиена
Авито незаконно удерживает персональные данные в старом аккаунте, профиль: (https://www.avito.ru/brands/9a5b4d4cee3cd013b8ec949735b5c062...). Поддержка издевается задавая одни и те же вопросы про телефон и почту, к которым у меня нет доступа. Это прямое нарушение закона о персональных данных!
После прошлого поста про Михалыча и его бессмертный Excel я понял, что тема производственного ИИ людям зашла.
В комментариях народ делился своими историями.
Сегодня история из той же серии.
Только здесь уже не смешно.
Есть на одном машиностроительном предприятии конструкторское бюро.
Пришёл туда молодой инженер. Назовём его Владик.
Толковый парень. Не лентяй, не раздолбай. Наоборот — старается делать работу быстрее и постоянно ищет инструменты, которые могут убрать ручную рутину.
И вот приходит ему задача.
Есть сборочный чертёж гидравлического узла высокого давления. Ничего необычного для КБ: штамп по ГОСТу, таблица параметров, допуски, шероховатость, материал, термообработка, примечания.
Нужно перевести часть документации на английский и перенести параметры в корпоративную систему, чтобы технологи дальше подготовили маршрут.
Ручками это несколько часов.
Причём самая интеллектуальная часть работы занимает от силы полчаса. Остальное — посмотреть в чертёж, найти цифру, перепроверить цифру, поставить цифру в нужное поле.
Владик посмотрел на это безобразие и подумал примерно следующее:
«Зачем я буду четыре часа перепечатывать таблицу, если сейчас нейросеть это распознает за минуту?»
И вот тут он совершил ошибку, которую, судя по всему, совершают сейчас очень многие.
Он взял скан чертежа и загрузил его во внешний ИИ-сервис. Попросил распознать таблицу, перевести примечания на технический английский и привести всё к нормальному виду.
Нейросеть действительно справилась быстро. Владик скопировал результат, внёс данные дальше и пошёл заниматься следующей задачей.
С точки зрения производительности — красавчик.
С точки зрения информационной безопасности — совсем наоборот.
Через некоторое время служба информационной безопасности начала разбирать, какие внешние сервисы используются сотрудниками.
И обнаружился тот самый файл.
Не где-то на флешке.
Не в письме конкуренту.
Не на подозрительном форуме.
В обычном внешнем ИИ-сервисе.
И вот здесь начался неприятный разговор. Потому что для предприятия вопрос уже не звучал как:
«А утёк ли этот чертёж конкуренту?»
Вопрос звучал иначе:
«Почему конструкторская документация вообще покинула защищённый контур?»
И на него у Владика ответа не было.
Он ведь действительно не хотел ничего украсть. Не продавал чертёж. Не отправлял его конкурентам. Не пытался заработать.
Он просто хотел распознать таблицу.
Здесь есть важный нюанс.
Нельзя представить дело так, будто нейросеть получила чертёж и на следующий день показала его китайскому конкуренту по запросу: «Дай мне чертёж гидравлического узла Владика».
Так современные ИИ-сервисы не работают. Но от этого проблема никуда не исчезает.
Когда сотрудник отправляет техническую документацию во внешний сервис, предприятие теряет контроль над тем:
где эти данные обрабатываются;
как долго они хранятся;
какие настройки обработки к ним применяются;
и кто персонально отвечает за их защиту.
А если внутри документа есть коммерческая тайна, конструкторская документация или сведения, которые нельзя передавать третьим лицам, то одного этого факта уже достаточно, чтобы получить серьёзную проблему с безопасностью.
Причём обнаружить утечку постфактум может быть практически невозможно.
После истории с Владиком руководство первым делом захотело сделать то, что обычно делает любое руководство:
Запретить.
Заблокировать.
Отрезать.
В результате сотрудники действительно перестали пользоваться внешними нейросетями. На пару недель.
А потом началось старое доброе:
сфотографировать документ телефоном;
переслать себе на личную почту;
распознать дома;
попросить знакомого программиста написать маленький скрипт;
скачать какую-нибудь сомнительную программу с первого найденного сайта.
Потому что исходная проблема никуда не делась: у человека по-прежнему есть 200 параметров, которые нужно руками перенести из одного документа в другой.
Запретить нейросеть легко. Убрать бессмысленную ручную работу — гораздо сложнее.
Вместо того чтобы просто запрещать ИИ, решили сделать его частью внутреннего контура.
Принцип получился довольно скучный и надежный: если документ нельзя отправить наружу — нейросеть должна работать внутри предприятия.
Развернули локальную систему распознавания документов с компьютерным зрением (VLM).
Чертёж остаётся внутри сети, модель работает на внутреннем сервере завода.
Интернет ей для обработки документов физически не нужен.
На входе — нормальный скан (от 300 DPI), на выходе — распознанные параметры и черновик данных для дальнейшей работы в 1С.
Но есть принципиальный момент. Нейросеть не получает права сказать: «Я всё поняла, запускайте станок».
Она делает черновую работу. Человек проверяет результат. Особенно критичные параметры — размеры, материал, допуски, термообработку — проверяют отдельно.
И только после электронной подписи специалиста информация уходит дальше в производство.
Проблема была не в том, что Владик воспользовался ИИ. Проблема была в том, что у предприятия не было безопасного способа воспользоваться ИИ.
Если единственный удобный инструмент для сотрудника находится в интернете, рано или поздно кто-нибудь загрузит туда рабочий документ.
Не потому, что он хочет украсть данные. А потому, что у него горит срок сдачи. И потому что три часа перепечатки таблицы — это не работа инженера. Это просто работа, которую вовремя не автоматизировали.
Поэтому история с Владиком для меня не про «Молодёжь опять всё слила в ChatGPT». Она про другое:
Если вы запрещаете сотрудникам использовать внешние ИИ, но не даёте им безопасной локальной альтернативы, проблема никуда не исчезает. Она просто становится теневой и менее заметной.
А нормальная автоматизация в промышленности — это не «давайте отправим чертёж в модную нейросеть».
Это простая и строгая цепочка:
Данные остаются внутри → ИИ делает рутину → Человек проверяет → Результат попадает в рабочую систему.
И вот тогда от нейросети действительно есть польза.
А Владик, кстати, не уволился. Теперь он первым делом спрашивает: «А это точно можно загружать наружу?» — и только потом открывает инструменты.
Пожалуй, уже неплохой результат цифровой трансформации.
Делюсь реальными историями с заводов, складов и таможни в своём Telegram-канале https://t.me/ainaumov
3:49 — 4:22.200
Рутинный досмотр перед вылетом превращается в полное обнажение личной жизни, где посторонний человек в форме прокручивает твои воспоминания за последние дни на огромном экране. Каждый шаг, случайный взгляд и сокровенный момент становятся доступны чужим глазам за считанные секунды. В мире, где память оцифрована и подконтрольна государству, понятие приватности полностью стирается, оставляя лишь холодный алгоритм проверки. Готов ли ты отдать свои мысли ради права просто сесть на самолет?
Готовим сделку. Покупатель решил делать нотариальную, выбрал нотариуса. С нотариусом все обсудили, нужно направить ему данные на почту. У нотариуса лимит входящих: 20М. Прикрепленные ссылками файлы не скачиваются, а у покупателя очень хороший телефон - каждое фото по 5М. Говорю, что нужно или фото уменьшить, или конвертировать в пдф и сжать или несколькими письмами отправить. "Несколько писем - сложно, запутаюсь., приезжайте, фотографируйте, сжимайте, отправляйте".
Предлагаю: пришлите мне, я сделаю. Нет, говорит человек, я не доверяю ни максу, ни телеграмму - там данные воруют.
Вздыхаю, начинаю собираться. Уже подошла к двери, раздаётся радостный звонок: "не надо ехать, я все сама сделала!"
Как выяснилось что сделала: нашла в интернете бесплатный конвертер типа ilovepdf , загрузила туда паспорт, конвертировала в пдф, объединила, сжала.
Молодец? Молодец!
Не стала уточнять: а как же безопасность?
То есть, отправить в мессенджере - опасно, а выгрузить в сеть на сайт, в котором безопасность даже не оббщается- это норм.
Удивительная логика.
Мне кажется, цифровую безопасность в школах на обж пора преподавать.
На недавнем форуме «Патриоты России» тюменская компания «ПрофВС» представила разработку, которая звучит как сценарий из антиутопии: антидроновые шторы для жилых помещений. Инженеры уверяют, что полотно способно уберечь обитателей квартиры не только от разлетающихся осколков стекла, но и выдержать прямое попадание БПЛА.
Технически решение выглядит логичным ответом на современные вызовы. Как поясняют создатели, любая взрывчатка несет поражающие элементы, и именно от них призвана защитить «бронированная» ткань. Сфера применения широка: от балконных блоков и оконных проемов в многоэтажках до частных домов и даже автомобилей. По сути, нам предлагают превратить привычное жилище в мини-блиндаж, где вместо плотных портьер — высокотехнологичный щит.
... Эта новость вызывает сложную гамму чувств. С одной стороны, нельзя не отдать должное инженерной мысли. В условиях, когда угроза с воздуха становится частью повседневности, появление подобных средств защиты — это попытка адаптироваться, сохранить жизнь и дать людям хоть какое-то чувство безопасности. Это прикладная наука, работающая «здесь и сейчас».
С другой стороны, сам факт появления такого продукта на гражданском рынке заставляет похолодеть. Когда антидроновые шторы становятся товаром первой необходимости, это означает, что «худшее» перестало быть гипотетическим сценарием и прочно вошло в нашу повестку. Мы наблюдаем, как границы между фронтом и тылом окончательно стираются, а безопасность дома начинает измеряться плотностью защитного полотна.
... Нельзя игнорировать и этический аспект. Массовое производство таких изделий неизбежно превратит защиту от угроз в прибыльный бизнес. Появление «военных капиталистов», зарабатывающих на страхе и необходимости выживать, — явление закономерное, но оттого не менее горькое. Когда безопасность становится рыночной нишей, возникает вопрос: где проходит грань между искренним желанием помочь и циничным использованием ситуации? Антидроновая штора — это символ времени. Она одновременно дает надежду на спасение и напоминает о том, насколько хрупким стал наш привычный мир. Остается лишь надеяться, что эти изделия останутся лишь «страховкой», которая никогда не пригодится по прямому назначению.
