Я в Хоринис иду сквозь огонь и беду,
Но случайно нажал «ударить» в порту.
Там был кузнец. Он позвал всех друзей.
Теперь я преступник для них и злодей.

— Ты отребье, ты ноль, никто в этом мире.
В бою тебя съест даже гоблин в сортире.
Ты нарушил закон, ты скурил косяк,
И не можешь дышать у нас просто так.

Дракон плюнул огнём. Я как шашлык.
Рядом мешок, и в нём только клык!
Я к городу мчусь, весь в крови, в огне,
Сзади дракон, впереди страж на коне.

Кричу: — Пусти меня! Там сзади ад!
Он, зевая: — Документы. Паспорт. Отряд?
— О боги! Зачем тебе это сейчас?
— Не знаю. Так в книге. Это приказ.

— В какой?! — Не в курсе, дали на входе.
— Кто? — Не помню. Тип был в капюшоне.
Он вчера присягнул и идёт без оглядки,
Размышлять не обучен, но чтит порядки.

Орки явились, топор закрывает грудь,
Но ниже одна только голая суть.
На город напали. Народ замирает.
— Они рушат наш мир, но штаны забывают.

Я крошил их жестоко. Хранил свой бланк.
Без него я ноль, и весь мой ранг.
Пустышка. Пиксель. Гнида. И баг.
С бумажкой меня не убьют просто так.

Я бился с драконами, лордом теней,
Спорил с богами, рубил королей.
Я спасал города, воровал в порту,
Был избран во тьме, нырял в пустоту.

Отгоняя жуков, дёргал редиску.
Искал в лесу пропавшего бомжа,
Потом искал бомжу прописку.
Попутно латая два ржавых ковша.

Дальше был квест, всё как по маслу.
Бежал через поле, держа путь к замку.
Но тут из кустов на полном ходу
Выбегает овца. И всё как в бреду.

Оступился. Умер. Квест сброшен.
В журнале «Ошибка: овца вброшена».
И всё. Квест не сдать. NPC не встаёт.
А овца стоит. И, видимо, ждёт.

Я достал артефакт, меч, как в легенде,
Светится весь, будто модный в тренде.
Внутри сила и мощь, древний завет,
Клинок зачарован, возраст тысяча лет.

Я герой. Моё имя звучит, как удар.
Сразил трёх драконов и древний кошмар.
Я иду и земля под ногами дрожит.
Но... овца не пускает. Квест сбит.

⚔️🔥⚔️🔥⚔️

К выходу ремеика пришло вдохновение)) Понастольгировала. Давным давно играла только в «Gothic 2: Ночь Ворона».

Ремеик первой части прохожу с большим удовольствием. Очень надеюсь, что за вторую часть тоже возьмутся!

Культура не переждет технологический бум в тихой гавани. Напор технологий не просто ранит ее — он меняет сам ее генокод. Виртуальная реальность незаметно подчиняет себе человеческую психику, этику и эстетику. Пока сторонники цифровых аватаров называют живое тело обузой для искусства, они не понимают, что выносят смертный приговор не устаревшей культуре, а культуре человека.

Старый мир поклонялся человеку — грешному, стареющему, но живому. Новый мир сетевого рынка выбирает стерильную цифровую копию. Миллионы пользователей, скармливая алгоритмам свои частные представления о прекрасном, усердно выводят формулу усредненной «красоты». И трагедия не в том, что технологии победили. Трагедия в том, что сама культура изменилась до неузнаваемости. Теперь эту штамповку цифровых миражей с помощью суррогатного интеллекта и так называемое коллективное творчество принято называть генеративным искусством

Человеческий мозг эволюционно настроен на путь наименьшего сопротивления. Воля и самоконтроль способны противостоять единичным вызовам, но они бессильны перед лицом тотальной среды. Когда с каждого экрана непрерывно транслируются стерильные шаблоны, адаптируется и сдается даже гениальный разум. Никаких анклавов или «песочниц», сохраняющих разумное, доброе, вечное, не будет. Всё засосет великое усреднение.

Привыкая к стерильным, безотказным цифровым големам, мы возвращаемся в реальность и обнаруживаем, что живой человек — это неудобно. Он слишком сложен: хрипнет, стареет, требует эмоциональных усилий и не имеет кнопки „удалить диалог“. Идолизация виртуальных аватаров запустила процесс глобальной утилизации человечности. Как следствие, быть просто живым и непосредственным становится невыгодно — общество все чаще «отменяет» таких людей, отказываясь принимать их индивидуальность».

Каждая живая встреча оставляет в человеке неизгладимый след — она воспитывает личность как в согласии, так и в споре. Старшее поколение, помнящее дворовый футбол и детские игры, пока воспринимает цифровые симулякры лишь как развлечение. Однако современная молодежь уже сейчас формируется в принципиально иной, тотально виртуальной среде. И это не абстрактная угроза из антиутопий: сегодня одним из самых популярных инфлюенсеров планеты является Лу из Магалу — девятнадцатилетняя бразильская 3D-модель, не существующая в реальности . Обладая тридцатимиллионной аудиторией, этот цифровой голем успешно диктует миллионам юных голов, как одеваться, что слушать, что покупать, кого ругать, кого хвалить.

Вектор этой антропологической катастрофы давно предсказан мировой наукой. Философ Жан Бодрийяр предупреждал, что симулякр со временем сам становится единственной истиной, которая не просто заменяет человека, а отменяет его. Профессор MIT Шери Теркл точно подметила психологический корень этой проблемы: мы выбираем цифровые суррогаты из-за страха перед настоящими людьми, ведь алгоритмы предлагают иллюзию близости без тяжелых реальных обязательств. Но, подстраиваясь под них, мы предаем свою природу.